Часть 1

      Наш городок — это наглядное пособие по жадности, циничности и, как правило, всемирной человеческой лени. Наши однотипные дома все еще выдерживают нападение стихий только благодаря первым жителям, что основали «Желток», что строили на совесть. Глупое название не так ли? Впрочем, как и сам наш мэр, который тоже смахивает на огромного, только что родившегося цыплёнка. Желтого, важного и абсолютно бесполезного.       Но сейчас речь не об этом: на нашей названной площади собрался практически весь город, чтобы разобраться со вчерашним, воистину странным происшествием.       — Кто-нибудь вчера выходил на улицу? — донесся до меня голос мэра. Его голос, я уверена, узнает каждый выходец города, ибо неестественную приторность у мужчины средних лет невозможно забыть.       — Какая улица в такую погоду?! Мы не самоубийцы, чтобы рыскать под таким ливнем, да еще и ночью! Знаем мы вас, три шкуры спустите за нарушение и не отстанете вовсе!       Невольная, но такая горькая ухмылка дернула губы.       Самоубийца…       Какое точное слово подобрала госпожа Минсюнктон. Оно ударило в голову тупо и тяжело, как очередная боль, заставив тело содрогнуться. Вчерашняя прогулка сегодня действительно стала равноценна самоубийству. Тягучему и такому мучительному…       Я устала. Я больше не в силах терпеть его забавы. Мне очень холодно…       Тело начало сильно лихорадить, и я осела на палас. Каждая дрожь, каждый стук в голове, каждая зудящая рана стали жестоко хлестать картинками прошлых ночей, во мгле которых это тело терпело адские мученья, чтобы затем, точно в награду, выносить еще больший садизм.       — Прошу… уберите их, — вслух прохрипела, сжимая горящую голову.       И тут я увидела чьи-то ступни.       Чужие, обутые в начищенные ботинки с серебряной бляхой справа. Сердце резко ушло вниз, будто его уронили. Земля снова пропала из-под ног. Страх сковал тело так крепко, что даже вдох стал ошибкой. Это он. Ему снова нужна порция моих криков.       В бренчащей тишине разбилось стекло…       — А-а-а-а! — заорала, что есть мочи, сжимая веки. Мое тело по инерции повалилось вперед, задевая зеленые осколки, кубарем метаясь по ним после. — Убирайся из моего дома, дьявол!       — Исида!       Кто-то ворвался в комнату. Слишком громко. Слишком резко.       — Исида, а ну прекращай! Не позволительно так кричать в доме! Исида!              Большие руки, словно чьего-то зверя, стали трясти меня за плечи. Но мне было плевать. Его не было. Змеиные глаза больше не пронизывали меня. Это была… галлюцинация…              — Отвечай, глупое чадо!       — Паскаль, что за моветон? — горячо воскликнула мать Исы, появляясь следом. — Высшей интеллигенции не подобает разговаривать подобным образом даже в родной обители. Hoc indignum est.       — Darling! — бросился за Нитрой опрятный мужчина, который подобно матери, предпочел скандал высокой морали раненому ребенку. Вот вам и высшее общество. Но я совру себе, если скажу, что не признательна этим людям за своевременный приход. В нашей семье я всегда была сама по себе: родители в основном обитали в городах покрупнее и цивилизованнее, оставляя меня на попечительство непостоянных репетиторов. Но в то же время я никогда не считала себя брошенной или совершенно чужим ребенком с биологической стороны. Наверное, стоит порадоваться, что они смогли пробиться к "вершине".       Интеллигенция… Большие умы… Высшее общество…       — А понять чувства простого ребёнка не могут, — слова вырвались сами. Саднящие ладони напомнили о себе и о том, что я до сих пор сижу на полу. Запачканные осколки игриво сверкали между пальцами. Некоторые из них, возможно, впивались в кожу глубже.       Ему бы понравилось...       — Та-ак… — к чёрту всё это. — Надо обработать руки. Хотя… можно и повременить.       Моя комната — мой храм. Впрочем, я уверена, что большая часть детского населения считает точно так же. Но даже она не может спасти от мысленных покушений или от неожиданных гостей…       — Правильно я думаю? — мягко дотрагиваясь до порезов, спросила я у коллекции фотографий одного и того же персонажа. — Впрочем, я считаю, мы бы поняли друг друга, если бы когда-нибудь встретились. Кровяной мазок лег на прекрасное, но, к сожалению, бумажное лицо. Я подошла к круглому зеркалу, откуда на меня посмотрела умотанная девочка пятнадцати лет. Неубранные осколки зеленой лампы в отражении отлично описывали внутреннее состояние И цвет глаз.       Я снова встретилась взглядом с хищными янтарными очами полюбившегося парня.       — Хотя… — тихо усмехнулась я. — Думаю, наше знакомство начнётся с угроз и ножа. Я ведь права, Карма-кун?