Глава 1. Мари

      Габриэль выдохнула, возвращаясь в реальность. Повторяющиеся вопросы порой вводили в такое состояние. Конечно, специалисты этого и добивались: говорили очевидное, раз за разом под разными формулировками узнавали одно и тоже, чтобы точно определить, правду ли говорит респондент.       — Вы добровольно решили перейти в это подразделение?       — Да, всю жизнь мечтала убивать всякую хтонь и нечисть, — кивает Габриэль, сосредотачиваясь на психологине перед собой.       Женщина была какая-то осунувшаяся, словно увядшая, волосы у неё тонкие и прямые, но седина не выкрашена, прошлась через родной ореховый цвет серебристыми нитками. Такому психологу самому бы к психологу. Или, может, отсутствие макияжа сказывалось — сама она так привыкла к себе со слоем декоративки на лице, что почти не воспринимала себя без неё.       — Габриэль, — обратилась докторка Грин не по фамилии. — У вас есть серьезные причины для подачи заявки на прохождение теста на совместимость.       Она ещё пока кандидат в кандидаты, спасибо, Габриэль знает.       — И я вправе не допускать вас до него без объяснения причин.       — Докторка Грин, пожалуйста, — сказала негромко лейтенантка. Габриэль честно не представляла, как убедить женщину в своей профпригодности. — Я знаю, что это работа требует стрессоустойчивости, я к такому готова.       Кто же знал, как трудно будет разбираться с каждым сомневающимся. По сравнению с этим подмахнуть заявление о переводе в другой род войск ничего не стоило.       — Это уже мне решать, мисс Кирк. Вы обязаны понимать — мы плохо разбираемся в том, как воздействует на психику такая работа, кроме того, что она сильно нагружает все ресурсы организма. Вам ещё даже тридцати нет, подумайте, хотите ли дожить до сорока. Вы можете не пережить тест. Или можете погибнуть в первый же год работы чиссером.       И прежде, чем Габриэль успела что-то возразить, докторка захлопнула блокнот:       — На сегодня у меня к вам больше нет вопросов.       — А списки?..       Докторка посмотрела на неё, кажется, с сочувствием:       — Я не могу вам этого говорить, лейтенантка, но мы не должны отговаривать кандидатов. Мы должны их проверять. Вы молодая, здоровая, не боюсь этого слова, красивая девушка. Подумайте, нужно ли оно вам. Даже вне армии полно вещей, которыми вы можете заняться, просто это потребует от вас некоторых усилий. На завтрашнем тесте жду окончательный ответ. Разговор окончен.       И вот Габриэль уже стояла в коридоре, пока в кабинет заходил следующий кандидат, пихнув её плечом и дерзко ухмыльнувшись, явно довольный чужим подавленным состоянием. Ничего, с большой долей вероятности, если его допустят к тестам, вряд ли он выживет.       Как и она сама.       Люди вокруг казались ей порой потерянными. Может, Габриэль просто перемещала на них свою картину мира, может, так оно и было — мозгоправы и постоянные тесты не давали нормально сосредоточиться на происходящем, хотя предполагалось обратное.       Решив, что размышления насчет собственной судьбы или по поводу других людей, чьи жизни летели в пропасть, а тела оказывались в крематории с завидной регулярностью… ну, мягко сказать, что все эти размышления бесполезны, так отчасти ещё и вредны… Было принято решение найти кого-то из старших, тех кто уже не кандидат в кандидаты, не кандидаты и не курсант.       На этой базе в корпусах, где с её низким уровнем доступа было разрешено появляться, все действующие чиссеры были заняты не желторотиками и суицидниками, а духами, так что перехватить кого-то из них и выяснить что-то напрямую было той ещё задачей. Впрочем, единственный найденный капрал отправил её в местную библиотеку.       — Тю, а я думал жизни чёрных важны и всё такое, — хмыкнул один из редких посетителей.       — Завались, придурок, — вскинулась Габриэль.       Ещё совсем пацан с не раз сломанным носом насмешливо хмыкнул и исчез между полок. И вроде мелочь, а ещё одно напоминание, что в мире полно таких же придурков, которые не могут вовремя заткнуться. Пробежав взглядом по секции, в которой она оказалась, Габриэль поняла, что забрела не туда.       Ей бы общие правила безопасности и всё остальное, а книги по психоанализу ей без надобности, на сегодня с неё ковыряния в мозгах достаточно, и без того голова чугунная.       Библиотекарь равнодушно выдал ей стопку с файлами и регламентами по поведению, и Кирк удалилась читать. Что-то из этого так или иначе знакомо, но подмахивать в спешке «знакома с техникой по безопасности» и действительно её знать — это всё-таки немного разные вещи.       Через пару часов мысли уже путались. Да, психологиня сказала, что больше сегодня от неё ничего не требуется, видимо, даже сняла с психподготовки, но… Все эти бумаги выглядят одновременно и серьёзными, и абстрактными. Без чётких определений и понятий. Авторы знали, что нужно обменяться душой с духом, но что есть душа и обмен — написать не могут.       Если важно только качество души, то какая разница, как будет вести себя проходящий тест на совместимость во время встречи с духом? Если эти духи, на их помощь поданные, «добрые», то почему они убивают людей так же легко, как и киллеры? Как вообще измеряется это «качество»? Набор поведенческих установок и принципов? Что есть это самая «душа»?       — О, Габи! — хмыкнул рядом кто-то и, несмотря на то что кругом полно свободных мест, внаглую подсел. — Ты тут с тех пор, как в библиотеки пускают женщин или цветных?       — Эрик, желаю тебе «огромной» удачи на испытании, — ядовито улыбнулась она. — И вообще, в библиотеки давно пускают всех, кто умеет читать… удивительно, что ты тут.       Парень не высокий, кажется, не дотягивает до её метра восьмидесяти, и вроде как бывший танкист, Кирк, если честно, насрать.       — Ауч, в самое сердце. Ну, тогда тоже у-       Ему прилетело по коленке.       — Аи! То есть тебе смерти желать мне можно, а как я в ответ!..       — Тебе нельзя, — отрезала Кирк. — Ты вообще сюда чудом каким-то попал, у тебя же в мозгах ветер.       — Ну, учитывая какие чиссеры безмозглые, раз соглашаются на такую работу, то я вполне неплохо впишусь. А вот тебе бы отказаться, пока не поздно.       — Спасибо за совет, можешь его оставить себе, — бросила женщина недовольно, убирая папки и вставая. — Не буду тебе мешать наполнять голову знаниями.       Эрик хмыкнул, явно приняв её уход за свою победу. Габриэль, если честно, похуй. С большей долей вероятности Эрик помрет, как и большая часть местных лейтенантов, капитанов, сержантов и прочих военнослужащих.       Обычный блок на две комнаты, в одном две кровати, а в другом три. Её соседкой была белая американка двадцати пяти лет и сейчас отсутствовала. В соседней комнате шумели и тянуло чем-то спиртным. В обиталище парней заглядывать не хотелось — им не то, что недели, им вечности не хватит, чтобы облагородить место, в котором они живут.       В общей ванной Габриэль вытянула из косметички широкую резинку, стягивая жесткие волосы в пучок, чтобы не мешали. Собственная кожа красиво поблескивала на свету, словно рельефно подчеркивала каждый изгиб — от линии носа и связок на шее до мышц на плечах и выглянувшей из-за поднятых рук полоске кожи под животом.       Мигнул свет, Кирк встряхнула головой, отвлёкшись от самолюбования и поспешила в зал.       — Майор, — кивнула она единственному присутствующему.       — Лейтенантка Кирк, — хмыкнул мужчина, которого почти можно назвать пожилым. — Будешь тренироваться до потери пульса перед тестами?       — Слышал поговорку: не бегай от снайпера, помрешь усталый?       — Тоже верно. Я только пришёл. Зал у них тут паршивенький.       — А чего нам, кандидатам, жаловаться? Неделю-то переживем.       Майор усмехнулся. Он как-то говорил ей имя и фамилию, но она запамятовала, что-то немецкое вроде. То ли Шнайдер, то ли Шарцер, а переспрашивать она постеснялась. Добродушный мужик в самом расцвете сил, пусть и тоже бывший САСовец, и чего его понесло в эту глушь?       После разминки, наблюдая, как он легко делал становую, Кирк просто встала рядом, наблюдая. Техника хорошая. Даже если бы он в один из совместных вечеров не сказал, откуда он, всё равно бы выправка его бы выдала.       — Вас тоже отговаривали?       Мужик — пенсионером его язык не поворачивался назвать — хмыкает, сразу понял, о чём речь. Ну, не удивительно, ему тоже могли сказать «бросай, старик, куда тебе».       — Ага. Мол, столько в жизни радостей, вдруг не справишься, остановись, подумай.       Взгляд мужчины пронизывал спокойным холодом, пока он приседал со штангой.       — А ты что?       Бросил, загрохотали о пол блины.       Габриэль пожала плечами, мол, что тут сказать, раз она ещё стоит тут на своих двоих.       — Как видишь, майор, я пока не бегу, теряя тапки.       Мужчина кивнул ей на снаряд, отступая в сторону. Габриэль затянула пояс, скинула по блину с обеих сторон, на рекорды сегодня настроя не было. Обычная тренировка, не такая, словно она собирается коней двинуть на тестах.       — Умирать, значит, не планируешь, — так, она разве разрешала ему читать свои мысли?       Она наклонилась, подхватила штангу. Перенесла вес корпуса немного назад, ощущая приятно-прохладный металл пальцами. Молча кивнула, держа спину ровно и напрягая ноги — штанга оторвалась от пола. Выпрямившись, она опустила штангу обратно.       И так ещё пару раз.       — Ну, тревожатся за тебя эти мозгое… правы, прости их за это. Работа такая. Наша работа — проходить эти тесты и справляться с духами.       Из громкоговорителей пару раз свистнуло.       — Флейта поет опять по нерадивым, — хмыкает майор. — Может, по мне так отпоет.       — Сплюнь.       Она бросила штангу секундой позже окончания трели.       — Толку от этой херни. Говорили — для нашего спокойствия, на улице, мол, случайно не наткнетесь на вывоз. Зато постоянно это слышать по два раза на дню это помогает поддерживать бодрое состояние духа. Очень помогает.       — Исправляй тогда, — майор кивнул на турники. — А сарказм делу не поможет.       Пока Габриэль разбирала штангу и возвращала на место блины, он продолжил тренировку. Может, и правда отпоет. На этой базе заместо колокола по неудачливым дважды в день свистит флейта, обозначая время вывоза трупов.       Их предупреждали, что работа чиссером наносит куда больше душевных ран, чем работа любым другим солдатом, но про то, что триггеры появляются ещё до встречи с духами — не говорил никто.       Даже несмотря на предупреждающий сигнал и собственную мрачную сосредоточенность тренировка с майором всё равно оставила её в приподнятом настроении.       Габриэль собиралась сразу идти в душ, но, как оказалось, её ждал внутри сюрприз в её комнате:       — Я тут в город выбралась, затарилась всякими вкусностями. Угощайся, — соседка пододвинула к ней печенье. — Слушай, у меня завтра тест на совместимость, сказали сразу все вещи собрать, чтобы, как закончу, отправляться потом…       Габриэль устало покачала головой, откусывая сразу половину:       — А от меня ты что хочешь, м?       Девушка будто смутилась. Лицо у неё совсем молоденькое, Габи почти завидно, что она выглядит как изящная лань. И чего инженерку военную потянуло в чиссеры?       И вот её берут на тесты, а Кирк — отговаривали. Где в этом мире справедливость?       — Да так… рядом побыть? Не знаю, так хочется радоваться жизни и жить, ты не представляешь!       — Мари, твоя жизнерадостность тебе боком выйдет.       Девушка рассмеялась.       — Расслабься, Элли, всё же хорошо сейчас. Просто…       Кирк подняла бровь — Мари стушевалась под её взглядом и не договорила.       — Так что ты хотела?       Мари качнула головой, отвернулась в сторону окна, за которым понемногу портилась погода.       — Да так. Не хочу всё это с собой тащить, посмотришь, может, что захочешь себе забрать. Из косметики там или ещё чего. Я потом всё равно домой загляну, у меня там этого добра… А так мой дух за меня лишний вес таскать не будет.       Кровать прогнулась под собственным весом, чем заняться до ужина — для Габриэль загадка.       — Духи у тебя прикольные, но они вроде дорогие, так что не обяз-       Слова обрываются, когда по общему комоду что-то елозит.       — Не знаю, зачем вообще потащила их на базу. Мне кажется, они тебе даже больше подойдут, груша и черемуха — самое оно.       Кирк взглянула на то, как внутри флакона замерла парфюмерная вода после движения. Сняв черный колпачок, принюхалась, прикрыла глаза. Запах жестковатый, резкий, как будто вовсе без нот.       — Ему нужно осесть на коже, — подсказала соседка. — Я обычно на кисти брызгаю, а потом под ушами мажу.       И показала.       — Не удивительно, что за тобой парни хвостом вьются, — хмыкнула Габриэль. — Странно, что ты не пошла в модели, похожа.       Потому что Мари очаровательно заливалась румянцем от комплимента, а закрученные плойкой волосы обрамляли лицо с тонкими чертами как фею из сказочной страны. Она только недавно стала девушкой, женщиной, между ними разница всего лет пять, если не меньше, но для Габриэль она всё равно что ребенок. Если для той специалистки Кирк выглядела так же, как для неё соседка, то… не удивительно, что её пытались отговорить.       — Может, я бы и пошла, но… я, конечно, дура, но мне слишком интересно, что это за мир духов такой. Да, нам говорят, что там тьма и смерть, только самой увидеть — всё равно другое.       И потёрла затылок рукой, словно жалея о порыве искренности.       — Ты права, — хмыкнула Габриэль, увидела на секунду блеск в светлых глазах напротив. — Ты действительно дура.       Смешок — единственный ответ лейтенантке, а на следующие сутки Габриэль снова пошла к психологине. Села в знакомое полосатое кресло, получила бланк на двадцать вопросов про самочувствие и настрой… Можно уже вслепую отвечать на всё, честно слово.       — Итак, что вы решили, мисс Кирк? — докторка Грин сегодня тише, чем вчера. Спокойнее ли?       В кабинете приятно пахло кофе и апельсинами. Обычно тут не пахло ничем. Мозг почему-то цепляется именно за это, и ощущение бумаги под пальцами стало острым. Наверняка это какие-то их витамины «для здоровья», которыми всех пичкают не ясно зачем. Можно было расслабиться и не тратить бюджет на смертников, но нет.       — Я не изменила своего решения. Я хочу быть чиссером и хочу пройти тест. Я вчера была в библиотеке, просматривала регламенты по поведению.       Докторка подняла тонкую бровь, напоминая этим сильнее одну учительницу со старшей школы. Противная была тётка.       — Хм, читали, значит, регламенты, — что-то записала. — Ответьте себе честно на один вопрос — и я допущу вас на экзамен. Как хорошо вы знаете, что нужно делать?       — Вс-       Кирк обрубила себя на полуслове, замерла, так и не сказав, что запомнила почти до буквы то, что вычитала вчера. Ей много лет — она старается иногда про это помнить и вести соответствующе — и бросаться грудью на амбразуру с ценами на бюстгальтера нынче дорого.       — Вы хорошо себе представляете, что такое духи и их мир? — докторка подняла брови. — Вы знаете, что делать?       Ответ один — поджатые губы и прищуренные темные глаза, говорящие, кажется, лучше любых слов:       — Так и думала. Вы не знаете.       Лейтенантка выдохнула — даже если не знает, всегда мож-       — Дело в том, что в этот раз, в этом случае… как правильно — не знает никто. Ни я, ни другие люди не могли изучить этот мир. Он всегда был неподалёку, потом стал проявляться в нашем мире. Я помню… лет тридцать назад, когда я была ещё ребенком, только-только начали обретать вес истории про призраков. Как стали пропадать люди в заброшенных зданиях. Три десятка лет прошло, они стали неприятной частью нашей жизнью и иногда — последней её тенью. Если ты, лейтенантка Кирк, будете допускать мысль, что всё про них знаете — вы станете частью статистики. Рассказать вам про цифры?       Кирк, наверное, предпочла бы не знать. Все в один голос твердили о бодром настрое, а это докторка собирается без всяких «да, я согласна» окунуть её головой в дерьмо, но…       — Я в любом случае расскажу, — до кивка Кирк продолжила докторка, закрывая свою книжку с записями, будто наизусть собиралась рассказывать. — До конца следующего года из тех, кто проходит испытания сейчас, доживут едва ли пять процентов. Около семидесяти отвалятся на тестах на совместимость. Знаете, каков срок службы самого опытного чиссера? Шесть лет. И это — редкость, почти аномалия.       Не то чтобы Габриэль была совсем неизвестна статистика, просто официально она была… более выигрышной.       — Итак, вы собираетесь умереть на днях?       — Это уже не мне решать, — обрубила Кирк.       По лицу старой женщины пробежала усмешка, и на противную училку она походила теперь меньше.       — Я действительно не знаю ничего о духах и их мире.       Докторка кивнула, что-то подписала и убрала в сторону:       — Отдам вместе с остальными вашими результатами. Сегодня вечером будете проходить тест на совместимость.       Верно поняв намек, Кирк коротко попрощалась и пошла в свою комнату. Соседка вчера правильно сделала, что заранее собралась, но у неё было чуть больше времени.       Едва ли не в дверях она столкнулась с каким-то сержантом.       Судя по нашивкам — работник базы. В комнате их, видимо, было двое, потому что у кровати с коробкой обнаружился ещё один.       — О, лейтенантка Кирк. Вы вовремя, подскажите, что ваше, а что нет.       Голос у него какой-то бесцветный, Габриэль только кивнула, не сразу понимая, что произошло.       Забирают вещи Мари. Кирк достала из шкафа спортивную сумку с потрепанной нашивкой. Перед тем как поставить на застеленную кровать, лейтенантка отстегнула пушистый брелок с кроликом нежного лавандового цвета, скинула к себе на кровать.       Четверть часа спустя над базой заплакала флейта. Запах гари, который обычно появляется ближе к полудню или к полуночи, снова застелет базу на севере Шотландии. И вонь будет стоять, пока бриз не отнесет её в море.       Кирк собирает свои вещи тоже. Сжала в руке мехового зайца бездумно, пошла на обед, с трудом съела несколько ложек, поймала странные взгляды, которые ей то ли померещились, то ли нет.       А к пяти часам в назначенное время отправилась в обшитый металлом корпус, куда до этого ни разу не приходила.