Глава 2. Совместимость

      После подписания десятка бумажек о том, что ответственность полностью на ней и ни на что она не претендует, Кирк наконец-то допустили к потенциальному напарнику.       Коридор сомкнулся стенами, последний человек в дюжине ярдов от неё за массивными дверьми.       Мигнула лампочка над стальными решетками, ограждающими её от прохода. Духов не так тяжело заметить, они любят с выключателями баловаться.       Коротко взвизгнула сирена, оповещая о нарушении защитного контура, стена решеток перед ней уехала вверх. Дыхание спёрло почти физически, ноги поддавались с трудом, и в комнате тьма такая, что не видно ничего. И она становится только больше, вылезает за пределы, оседает на коже с ощущением мазута и тащит внутрь, в липкий холодный мрак. Гасит в горле крик.       Лейтенантка сделала пару неловких шагов вперёд под влиянием усилившейся гравитации, чуть ли не падая. Захлопнулась дверь с громким лязгом, от темноты перед глазами начали расходиться цветовые пятна.       Кирк дёрнула на себя руки, услышала рядом свист и упала, тут же перекатилась через плечо и подскочила. Прищурилась, чтобы лучше слышать, моргнула пару раз — толку мало, света всё равно нет совершенно.       Мерзкое ощущение липкого мазута с рук не пропадало, только усиливалось, ползло по костяшкам к шее и груди, замерло над сердцем…       Она недовольно рыкнула, пытаясь отбрехаться, толку от этого с противником, которого ты не видишь, не знаешь его слепых мест и болевых точек, у которого нет человеческих и понятных слабостей — немного.       Грудь, рёбра… сердце.       Мысль проскользнула совершенно логично, и Габриэль ударила себя по грудине. Ладонь впиталась в холод на груди, но… не пошла дальше. Темнота застыла над грудью как металлическая пластина.       — Вот скотина! Я уже подумала, что ты меня сожрёшь, — и фыркает.       Вдруг стало ярко. Успевшие привыкнуть к кромешной темноте зрачки резануло светом лампы под потолком в пустой комнате. Взгляд мгновенно пробежал по помещению, Габриэль ударила локтем назад скорее на рефлексах, чем осознанно. Темнота застыла неясным облаком кругом двери, и локоть внутрь не погружался.       — И не думал, – хриплый, пробирающий до дрожи голос отдавался даже в голове.       — Да, для духа, который хочет меня убить, ты слишком много понтуешься, — кивнула Габриэль, делая полшага в сторону и оказываясь напрямую перед тьмой.       Духов раньше она видела — по счастью — редко. Тьма легла на плечи, обнажая высокий мощный силуэт, но одежды или черт лица разглядеть всё равно не выходило, только в верхней части лба, казалось, было что-то светлое.       — Получается, я вошла в счастливые тридцать процентов?       Хватка на локте сжимается, как затягивали бы медицинский жгут.       — Ладно, поняла, борзею. Тогда… почему ты решил меня не убивать?       Тьма обхватила локоть, поползла вверх.       — Не сопротивляйся, иначе будет больнее.       Проигнорировал уже второй вопрос — Габриэль поморщилась, услышав приказ голосом, словно пропущенным через мясорубку из эффектов. Прикрыла глаза, насильно расслабляясь. Тьма коснулась сердца, пробежалась по спине вниз к пояснице и вверх по затылку от задней части шеи.       — Сойдёшь, — бросила темнота перед ней, принимая облик.       Военный, форма старого образца. Взгляд тут же поднялся выше, только вместо лица у духа на башке лыжная маска и кусок черепа.       — Не пристало жалкому человечишке видеть лицо духа? — подняла бровь Габриэль. — Или у тебя пунктик на таинственность?       — Я за сегодня убил уже пятерых. У них были слабые и ненадёжные души. Ты — пока что — жива.       — Очень это ценю, — кивнула, наклонила голову любопытно. — У тебя имя есть или мне тебя звать «мистер Загадочные Щи?»       — Гоуст.       У Кирк странное сюрреалистичное ощущение. Во-первых, она всё ещё жива (пусть в этом и стоит убедиться), во-вторых, это мужик (ладно, дух) с ней ведёт крайне странный диалог. Может, её всё-таки убили и это всё предсмертные глюки?       — Габриэль Кирк, лейтенантка двадцать первого полка САС. Буду рада вместе работать. Или как у духов принято?       В ответ — тишина несколько долгих секунд.       Дух смотрел на неё, у Габриэль цветные круги от игр со светом уже не плясали в обозримом пространстве, и она видела вполне человеческую радужку и зрачки — насколько позволяли его способности, видимо. Карие, тёмные до черноты глаза. На атаку она почти успела среагировать. Пол врезался в лопатки, скрытые под формой, тьма воткнулась острыми шипами рядом с плечами, разрезая и ткань, и кожу.       Ноги заблокировали бедром — настолько чётко и профессионально её давно в захват не брали. И, прежде чем она успела двинуть духу по яйцам (вряд ли он их себе воплощал, но мало ли), в кожу под ключицей врезалась острая тьма.       — Ай, су-у-ука, — просипела Габриэль, собираясь по-простому двинуть ему в нос, когда её схватили за подбородок, нажали на челюсть.       И пока она морщилась от боли, лицо накрыла та же холодная темнота, словно умыла ледяной водой. Носа коснулось будто бы нечто теплое, Габриэль открыла удивленно глаза, но над ними — только темнота, густая и непроглядная.       Губы духа почти живые, неуступчивые, суховатые. Поцелуй вышел короткий и рваный.       Её удерживали на полу, когда шипы стянулись в осязаемый образ. Гоуст сидел на ней с буддийским спокойствием, тьма скрепила чёрными короткими полосами края порезов на плечах и подшила ткань.       Кирк смотрела, дыша через раз, как дух стягивал рукав формы, обнажая кожу, увитую татуировками, резал себя собственной тьмой — кровь капнула ей прямо в рану.       Пульс мгновенно стал глубже и чаще, ударил по вискам.       Сердце налилось непривычной, странной, не её тяжестью и горем. Кирк не знала, полились ли из глаз слезы и закричала ли она, но больно было, кажется, даже двигать диафрагмой.       Над ней послышался долгий вдох, словно с облегчением Гоуст опустил руку на тёмную кожу над сердцем, очерченную багрянцем, красными и черными каплями. Его рана легко затянулась, словно просто стаяла в целое и неделимое, за этим наблюдать интересно и жутко, и не хочется думать, какую заразу он мог подмешать в её кровь, только долбит не хуже, чем при интоксикации.       — Дыши, — на хриплый и гулкий вдох ответил Гоуст.       Чуть нажал пальцами на грудину, напоминая, как.       Жадно выхватывать жалкие порции воздуха — первые несколько вдохов даются тяжело, а после легче дышать на самую каплю.       — Ты чертила, — рыкнула лейтенантка, отбивая руку.       — Лежать.       Он вообще собирается общаться нормально? Кирк раздраженно посопела, спихивает его с себя — Гоуст удивительно послушно скатился, встал и начал возвышаться сбоку от неё в этой пустой и ярко освещённой комнате.       С пола Габриэль поднялась с небольшим трудом, уперлась руками в колени и дышала, неглубоко и редко. По ощущениям — небольшой обед вот-вот покинет желудок. Ещё несколько гулких ударов сердца о виски, она нашарила в кармане флягу и сделала пару глотков. Желчный вкус во рту стал не таким осязаемым.       — Чёрт, что ты в меня засунул?       — Кусок души.       Вода оказалась на полу, Кирк откашлялась, хлопнула себя по груди. Зря, потому что боль вернулась тут же. Сделала ещё пару небольших глотков.       — И что это должно значить?.. А целоваться обязательно было или это так, пожелание от клиента?.. Ты вообще отвечать собираешься или тебе человеческий язык не ясен? — между вопросами большие паузы, она и говорила-то на самом деле с трудом, но по его выражению глаз понятно — на светские беседы Гоуст не настроен.       Тяжёлым взглядом прошёлся по следам, которые сам и оставил, вроде просто смотрел, а как будто пальцы внутрь вдавил. Габриэль поморщилась от ощущения ран на плечах — спасибо, ему, конечно, что сразу заштопал, но можно было и без этого обойтись.       Посмотрела на Гоуста:       — А дальше что?       — Пиздуй докладываться, — ответил жёстким тоном, чуть кивая в сторону двери.       Кирк покачала головой, но дверь открыла и вышла наружу, мимо поднявшихся решёток под мерзкий звук сирены — Гоуст следовал позади и его присутствие ощущалось буквально физически.       — О… — удивленно посмотрел на неё солдат за столиком на последнем пункте перед тестом. Наклонился к микрофону и доложил. — У нас сегодня первая прошедшая, встретите на выходе, — бросил взгляд на лист перед собой, — лейтенантку Кирк. Дух номер пятнадцать ноль восемь, первый тур теста на совместимость пройден.       Кирк вздохнула:       — Дух уже обменялся со мной кусками души.       — Вот чёрт!.. — ругнулся солдат, но посмотрел за её плечо и добавил в микрофон. — Протокол с А-21 по Ц-17 отменить. И пусть сразу объяснительную потом напишет о нарушении процедуры.       — При всём уважении, это не я ему свою душу всучила, а…       — Вот лейтенанту это и расскажите, — поморщился солдат. — То, что вас не убил дух Б-класса — уже неплохо, но не надо этим гордится. Всё, идите, — и снова в микрофон. — Джек, готовь нового, нашего проблемного забрали наконец-то.       Габриэль успела сделать пару шагов по коридору, когда услышала шипение техники и падение стула и тела.       — Что?.. — обернулась и увидела, что Гоуст стоит сбоку от неё, а в микрофоне диспетчера растворяется чёрный шип вместе с искрами. Диспетчер, испугавшийся внезапной атаки, встал с упавшего стула. — Этот дух всегда такой?..       Солдат раздраженно кивнул:       — За это будет ещё одна объяснительная.       — Да почему я-то? — раздраженно возмутилась Кирк, понимая, что теперь за грехи напарника отвечать ей.       Гоуст прошёл вперед, задевая её плечом. Габриэль раздраженно выдохнула, пытаясь успокоиться, и бодрым шагом проследовала за ним, а вскоре и вовсе обогнала.       Пока Габриэль вчитывалась в технику безопасности и контракт, согласие на передачу тела науке после смерти, Гоуст просто мрачно взирал на местного лейтенанта.       — Как поступишь в кандидаты, познакомишься с майором, который курирует всех новичков, — объяснил лейтенант, сложил уже подписанные бумажки в небольшую папку, даже не читая.       — А что по технике безопасности? Ну, не пить, не курить, понятно, а остальное? И что за пункт два точка пять про снятие запрета на интимные отношения?       Лейтенант Шиндлер поднял бровь:       — Только не с рангом Ф, они нестабильны. Тебе про это подробнее расскажут на обучении. Предсказываю вопрос про конкретно твоего духа… — лейтенант перевёл тяжелый взгляд на Гоуста, пока Габриэль заметила у него на виске седину, хотя мужику едва ли тридцать пять перевалило. — С ним можно, только нрав у него такой же скверный, как у других духов. Они обычно брезгуют людьми.       Быстрый удивленный взгляд в свою сторону Гоуст тоже проигнорировал, впрочем, Кирк только вздохнула устало, принимая последние бумаги, подписала согласие на прохождение обучения.       — Советы на будущее? — уточнила Габриэль, рассматривая лейтенанта.       — Не торопитесь, узнайте друг друга, привыкните. Сможешь вызвать у него дружеские чувства — отлично. Но в целом… ты знаешь, куда ты попала. Не думай, что тут всё будет хорошо. По карьере и зарплате — на многое не рассчитывай. Вряд ли ты получишь лейтенанта раньше, чем через год, и, увы, вряд ли доживешь до срока возможного повышения.       Гоуст хмыкнул где-то сбоку, Габриэль только поморщилась:       — Спасибо за подсказку. Это всё или ещё что-то подписать нужно?       — В целом всё. Сегодня вас переведут в общагу смешанного типа, комнаты на двух человек, твой дух будет твоей второй тенью. Еда им не сильно нужна, сон тоже. Поэтому и пользуемся их помощью — без их сил чиссеры сваливаются меньше, чем через месяц. И про объяснительные я помню. За этого, — кивок в сторону мрачной тени у стены, — несёшь ответственность. Теперь если он кого-то пришьёт или что-то сломает, виновата будешь ты.       У Габриэль дёрнулся глаз:       — И каким образом я должна его контролировать? При превосходстве физических показателей, тем более, если духам не нужен сон, он же может просто убить меня во сне. Как люди вообще договариваются с духами?       Лейтенант перевёл взгляд на шкаф с папками, который мрачно подпирал плечом Гоуст.       В комнате на несколько секунд повисла давящая тишина, и Габриэль не могла поручится, что это не вина одного конкретного духа, потому что дух лейтенанта спокойно сидел сбоку от него и это вообще был не человек, а какая-то мутировавшая кошка, пусть и выглядящая так, будто её сюда врисовал умелый художник.       — Вы обмениваетесь кусочками души. А так… как ты верно заметила — нет никакой гарантии, что он тебя не убьет во сне.       Кирк руку дает на отсечение, что после этих слов Гоуст ухмыляется — ничем иным прищур карих глаз за глазницами черепа быть не мог.