Часть 3

      Прошло два месяца. Два приятных весенних месяца, омрачённых разве что экзаменами. Никаких из ряда вон выходящих происшествий в школе больше не происходило, и с Артёмом я с тех пор больше не общалась. Между нами витала некоторая неловкость. Так часто бывает, когда знакомишься с человеком, один-два раза с ним видишься, но сближения не происходит, после чего непонятно, здороваться ли с ним при случайной встрече или идти дальше, делая вид, что вы незнакомы. Обычно я выбираю второе, но с Артёмом я всё же здоровалась.       Я многое узнала о нём за этот период. Оказалось, он занимался музыкой. Мальчики каждую перемену включали его треки. Из всех щелей слышались отрывки его поделок: "Всем добра, эээээээ..." или "Митинги Навального нам точно не нужны, нам нужны, э, какие-то другие движениЯ". Честно говоря, его творчество не производило на меня впечатление, а вся школа над ним угорала, но в то же время и смеяться над ним мне не хотелось. Человек делал, что хотел, несмотря на ироничный смех и шутки со стороны. Помню, как-то раз он вывел троих старшеклассников из класса за то, что те слишком бурно общались во время какого-то классного часа. Он принялся их отчитывать в своей обычной манере. Судя по всему, это были ребята с физмата, доверенные на его попечительство. Впервые за всё время работы он взял на себя ответственность классного руководителя. Мальчики побагровели от сдерживаемого хохота. Где-то на середине задуманной Артёмом речи они не выдержали и начали смеяться, цепляясь за столы и стены, чтобы не упасть. Вот настолько он не пользовался уважением. Я же знала его как доброго и принципиального человека. Признаться, иногда мне снились его объятия..       На конец мая назначили традиционную школьную вечеринку. Я предпочитаю такому времяпрепровождению книги, Оля же уламывала меня пойти: - Ну во всяком случае сможешь посмеяться над другими. Поняв, что обычные аргументы на меня не действуют, она решила зайти с козырей, потакая моему низменному желанию позубоскалить над людьми, чьи интересы были мне чужды. Я понимаю, что подобные пристрастия меня не красят, но всё же все мы люди. Как и другим, мне всегда хотелось получить повод выделить себя на фоне остальных, и это был не худший способ. По крайней мере, тихо возвышая себя над остальными в своей голове, я никому не мешала и не портила никому настроение.       Всё же несмотря на напущенное пренебрежение социальными интеракциями и так называемыми нормисами, людьми, чьи взгляды совпадают с общепринятыми, во мне таилось желание получить внимание. Я даже купила себе новой одежды: юбку, белую рубашку, галстук и новые ботинки. В этом наряде я напоминала солистку группы Тату, использовавшую подобный образ на одном из концертов. Мне было непривычно видеть такую себя в зеркале, как будто я неумело пыталась прикинуться кем-то другим. Возможно со стороны это выглядело неплохо, но я всё время чувствовала себя не в своей тарелке. Настоящая я не должна выделяться. Разумеется, все носят маски, скрывая свою истинную сущность не только от остальных, но и от самих себя, некоторые отдают себе в этом отчёт, некоторые нет. Но мне казалось, что любая маска, примеряемая мной, мне не подходила, она давила мне на лицо. Пусть и несильное, это давление каждую секунду напоминало мне о том, что мне никогда не стать кем-то другим и никогда не убежать от самой себя. Хотя убегать от себя и не требовалось, но ведь у каждого в жизни есть период, в который эта идея кажется крайне соблазнительной. Так или иначе, я пошла на вечеринку в новом своём обличии, параллельно испытывая смятение, страх, щемящую боль, радость и ощущение свежести.       Ещё на входе в школу я почувствовала тряску и вибрации, проникающие сюда, по всей видимости, с вечеринки. Чем ближе я подходила к залу, тем сильнее становились эти вибрации, постепенно перерастающие в звук. Я представила, что через несколько минут я окажусь в полутёмном помещении, где во всю силу долбят колонки и добрая сотня людей перемещается по нему в беспрерывном броуновском движении сквозь разноцветные недолговечные блики, создаваемые световой аппаратурой. В этот момент я почувствовала сильную дереализацию: "Нет, это совершенно не я. Я не принадлежу этому месту. Я не приспособлена к дыханию в подобной среде. Я как рыба, выловленная и положенная на песок, под гнёт медленно убивающей меня атмосферы, в которой каким-то образом существуют миллионы существ, совершенно на меня не похожих, имеющих со мной столь отдалённое родство, что обнаружить его можно лишь при долгом изучении вопроса." И тут сзади меня окрикнула Оля. Она сразу же заметила что-то неладное на моём лице. Ничего не сказав, она взяла меня под руку и, невзирая на сопротивление, затащила меня в зал.       В нос мне ударил резкий запах пота, перемешанного со спиртом. Рюкзаки всех учеников на входе в школу проверяли, но, как и всегда, алкоголь явно протёк в неё через десятки и сотни разнообразных ручейков, созданных предприимчивыми школьниками. Этот едкий запах сразу же выбил из моей головы все мои планы по ехидному наблюдению за этой "стаей обезьян". Мне просто стало плохо. Держа меня одной рукой и просачиваясь сквозь толпу другой, Оля провела меня к пустому углу зала, где очень кстати поставили стулья для таких изгоев как я. Я села. Взгляд мой не мог сфокусироваться на чём-то отдельным в этом царстве бликов. Так я сидела, полностью выбитая из колеи. Спустя некоторое время мой взгляд всё же приспособился к этому беспорядочному пространству. Я начала замечать знакомые лица из разных классов. Заметила и наших девочек и нашу старосту. Те находились ровно в центре зала, будто они предварительно специально измерили зал в поисках наилучшего для сбора чужих взглядов места. Вдоволь налюбовавшись их потугами в области подслащивания собственного эго, я начала искать новую жертву для своих насмешливых комментариев. И тут, бросив взгляд на стойку со звуковым оборудованием, я увидела Артёма. Сказать, что я была удивлена - не сказать ничего. Он, пританцовывая, двигал какие-то ползунки, при этом обсуждая что-то с какими-то девочками.       Неожиданно меня кто-то потрогал за плечо. Это была Оля. Взгляд у неё несколько помутнел, она явно была под действием алкоголя, хотя ещё крепко стояла на ногах. Оля протянула мне пластиковый стакан с чем-то, столь отвратно пахнувшим спиртом, что меня помутило. Я запротестовала, однако она была настойчива, причём настолько, что ей удалось заставить меня поднести стакан к лицу. Не в силах выдержать этот запах, я заткнула нос и пригубила жидкость, попытавшись максимально быстро проглотить её. Спирт обжёг мне горло, однако вкус был не так плох, как запах. Я сделала ещё один глоток и поставила стакан на соседний стул. По моему телу пробежала согревающая волна. Оля опять куда-то исчезла. Постепенно моя нервозность отошла на второй план. Просидев ещё некоторое время, в течение которого я медленно опустошала стаканчик, я вдруг осознала, что и остальные неприятные эмоции и тяжёлые мысли куда-то запропастились. Вместо них в моей голове появились простые, чёткие и по сути верные формулировки. "Раз уж ты так разоделась, какого чёрта ты тут сидишь? Одержи победу на их же поле." - подумала я в тот момент. Такое мышление не было мне свойственно. Всё было легко и по делу, и это мне нравилось. Поднявшись, я принялась искать Олю. Её и след простыл. Как будто моей подруги здесь не было с самого начала. Медленно преодолевая людскую массу, я прорывалась в самую её глубь, ощущая на себе всё больше чужих взглядов. Это больше не доставляло мне никакого дискомфорта. По мере продвижения в меня с разных сторон вливалось всё больше алкоголя из кочующих по всему залу стаканчиков, поэтому к моменту обнаружения Оли я уже не слишком крепко стояла на ногах, хотя и до качки мне было далеко. Я схватила её за руку и мы начали танцевать, или, проще говоря, беспорядочно прыгать, дрыгая разными частями тела в случайные моменты времени. Дальнейшие события вечера несколько расплывчато и несистемно запечатлены в моей памяти. Мы вошли в общий ритм и стали единым целым с толпой, а законы её движения, не поддававшиеся никакому объяснению в начале, вдруг стали для меня абсолютно понятными. Я начала качаться. Как-то само собой мы вышли поближе к колонкам и, соответственно, к Артёму. Мы перекинулись даже парой слов. Помню, каким-то образом мы затянули его в толпу, а его место за аппаратурой заняла группа каких-то мальчиков, что, разумеется, отрицательно сказалось на качестве звукового сопровождения, однако нам было не до этого. Артём и сам явно был на веселе. Мы танцевали втроём. Это продолжалось достаточно долго.       Вдруг мне резко стало плохо. Отойдя на пару метров от Оли с Артёмом, я провалилась в тошнотворную пучину, неизбежно засасывающую любого незнающего меры в алкоголе человека. Не помню, как закончилась вечеринка, но меня кто-то бережно нёс, а потом посадил на что-то мягкое. - Не кидай меня на пол. - не открывая глаз буркнула я. Откуда-то издалека послышался смех, и я опять провалилась в сон без сновидений.              Я опять проснулась, когда кто-то аккуратно укладывал меня на кровать. Своим боком я почувствовала знакомые кубики пресса, и даже в этом состоянии моих интеллектуальных способностей хватило на то, чтобы понять, кому они принадлежали. Но это открытие не вызвало у меня ни страха, ни смущения. Напротив, я не открывая глаз, обхватила его шею и прижалась к нему. Он явно не был к этому готов и повалился со мной на кровать, приложив при этом некоторые усилия, чтобы не придавить меня. Знакомое приятное тепло, несравнимое с тем, что испытываешь от алкоголя, вновь накрыло меня. Повинуясь инстинкту, природа которого не была мне понятна, я вдруг прижалась своими тонкими губами к его мягким и объёмным. Я не берусь реконструировать логику, которой я руководствовалась , все логические системы в моей голове были тогда отключены, я слепо повиновалась внутренним стимулам. Больше меня удивило полное отсутствие трусости и закрытости, эти внутренние блокаторы, как мне видится, отключаются последними. Он не вырывался и не протестовал. Я будто растаяла в этих больших губах. "Кто бы мог подумать, что за таким амбалом могло скрываться столь нежное и чувственное существо." - подумала я, внутренне издав смешок. Это была последняя мысль, возникшая у меня в тот день.