Глава 1. Чёрно-белый мир

      Лорелин Эмма МакОуэн — Лорелин! Лорелин, вернись немедленно! — надрывалась старшая сестра, наполовину высунувшись из окна. — Да в магазин я, в магазин! — крикнула в ответ, одергивая воротник длинного пальто. Порой неусыпная опека домочадцев доводила до зубовного скрежета, но я находила в себе силы успокоиться, поскольку знала — всё это ради меня. Родители и Сара желают мне самого лучшего в этой жизни, и нет ничего страшного в том, что они пытаются направить меня по верному пути. Пару лет подобного самовнушения, и я почти поверила. Но что-то внутри неусыпно твердило: нельзя всю жизнь полностью подчиняться семье. Я человек, личность, у меня есть свое мнение и мечты. Хотелось свободы, хотя бы иногда, но, видимо, не в этом году. Выпускные экзамены гадливо усмехались прямо на пороге взрослой жизни, и, как бы там ни было, хотелось сдать их на «отлично» и с достоинством шагать дальше. Но пока оставалось шагать лишь по направлению к любимому супермаркету за очередной дозой сладкого — для поддержания мозговой активности — и энергетика. В последнем отчаянно нуждалось моё тело, не выдерживающее нагрузок по учебе. Шло только первое полугодие выпускного класса, а нас уже грузят подготовкой к экзаменам, и я не представляю, что будет со мной твориться в дни этих самых экзаменов. Мир вокруг не удивлял палитрой красок: всё было либо черным, либо белым. Контрастно, но иного восприятия я не знала. Неведомы были красный, зеленый, синий, я не понимала эти цвета и даже представить не могла. Ахроматопсия — диагноз, поставленный в детстве, когда родители поняли, что я не различаю других цветов. Я научилась с этим сосуществовать, семья смирилась, но о полноценной жизни можно было забыть. Знала, что иногда мама плачет, а сестра и папа успокаивают её, говоря, что главное, что я жива и здорова, а черно-белый мир не так уж плох. Конечно, это накладывало свой ощутимый отпечаток на мою жизнь. Например, о получении водительских прав можно было забыть. Спектр возможных профессий тоже был значительно ограничен, поэтому я выбрала то направление подготовки и для того факультета, в котором цветовое восприятие не очень-то и важно. Лингвистика, работа с текстами, — там и без меня всё черным по белому написано. Процесс обучения сначала давался с трудом, ведь в учебниках так много разноцветных картинок, но нам повезло с учителем и школой: в наше положение вошли, и педагог нашла способ обучить меня всему необходимому без цветового спектра. Кажется, она даже смогла выиграть в этой ситуации: написала какую-то научную работу по педагогике о работе с детьми с подобным заболеванием. Привычно накидав в пластиковую корзину шоколада и пару баночек энергетика, я пробралась к кассе. Как всегда, из пятнадцати работали только три, но посетителей сегодня было не так много, чему я обрадовалась. Нет, возвращаться домой за учебники не хотелось до воя, но недолгая прогулка не могла не заставить улыбнуться. Примерная дочь с синдромом отличницы последнее время редко была на солнце и дышала свежим воздухом. В очереди впереди началось какое-то всеобщее ворчание, после чего несколько человек перешли к другой кассе. Желая узнать, в чем дело, я даже один наушник вытащила. Передо мной стояла женщина, несколько с удивлением смотрящая на первого в очереди клиента, и мне пришлось обратить на него внимание. Высокий черноволосый парень, стоящий к нам спиной, недоуменно шарил по карманам в поисках денег. Я лишь пожала плечами. Со всеми бывает, чего ворчать-то сразу. Тем не менее, взгляда от парня отвести не получалось. Найдя, наконец, пару смятых купюр в кармане кожаной куртки, он протянул их кассиру и быстро собрал с ленты свои нехитрые покупки: пару упаковок лапши быстрого приготовления, охлажденную пиццу и две пачки черного кофе. Не удивилась бы, узнав, что он студент. Уже отойдя от кассы, брюнет собрался было покинуть супермаркет, когда его окликнул кассир. — Молодой человек, извините, но тут не хватает. Брюнет, из-под чуть нахмуренных бровей поглядывая на кассира, одной рукой снова обшарил карманы, но денег больше не нашел. Смятение проскользнуло во взгляде молодого человека, а после — осознание, что ему придется расстаться с одной из своих покупок. Женщина передо мной демонстративно вздохнула и отошла к соседней кассе, позволив мне подойти ближе к брюнету. — Я доплачу, — не раздумывая, протянула кассиру еще одну купюру, с мягкой улыбкой бросив взгляд на ошарашенного голодающего, но он был настолько смущен, что даже взгляд не поднял. — Спасибо… — как-то потерянно отозвался он, после чего вдруг спохватился. — Я отдам. — Перестань, — махнула рукой, давая понять, что не сильно обеднела от помощи нуждающемуся. Пока кассир пробивал мои покупки, а я отсчитывала деньги, брюнет пропал из виду. Выйдя из супермаркета, для убедительности покрутила головой в поисках исчезнувшего парня, но закономерно не обнаружив его, пожала плечами, вернула наушник в ухо и направилась в сторону дома. Мне предстояла недолгая, но приятная прогулка в гордом одиночестве в паре с умиротворением, и я не могла не радоваться этому. Ведь скоро снова садиться за учебники, а отдохнуть душой было просто необходимо.       Александр Гидеон Лайтвуд Неприятное происшествие в супермаркете подпортило настроение, к тому же, никогда не любил быть должным. Клятвенно пообещав себе за ближайшую неделю найти ту девушку и отдать ей деньги, вернулся в Институт с нехитрыми покупками. Джейс, уже обивающий пороги кухни, встретил меня радостным возгласом. — О, великий кормилец! — бухнулся на колени парабатай. — Подай нищему на пропитание, желудок сводит с голода, мочи нет! — Придурок, — усмехнулся я, протягивая ему охлажденную пиццу. — Слушай, а как ты понимаешь, что она по акции? — поинтересовался Эрондейл, уже крутясь около микроволновки. — Там ведь только по цвету ценника можно узнать. — И по размеру шрифта, — дополнил я, ожидавший подобного вопроса. — На ценниках с акцией шрифт меньше, чтобы найти было сложнее. Кажется, пройдут десятки лет, а Джейс так и будет подначивать меня из-за моего черно-белого мирка. Не знаю, как у него хватило духу связать себя узами парабатай с таким, как я. В Сумеречном мире меня, мягко говоря, избегали. Подобные отклонения в здоровье в священной расе полуангелов — нонсенс. Слухи о том, что моих родителей прокляли Ангелы, послав им «особенного» первенца, расползлись далеко и принесли немало проблем нашей семье, но Лайтвуды справились с этим. Процесс моего воспитания, по словам матери, шел более чем отлично, я прекрасно обходился и без цветового многообразия. Проблемы начались, когда подошел возраст зачисления в рядовые охотники Института. Совет никак не решался брать меня в основной штат, опасаясь, что я могу подвергнуть опасности кого-то из нефилимов, кому предстоит со мной работать. Более того, никто из состава охотников не хотел брать меня в напарники. Я заявил, что готов работать один, без всяких напарников: я был прекрасно обучен и натренирован, спасибо отцу и учителям. И в тот момент, когда Совет уже был готов вынести отрицательное решение, в кабинет вихрем ворвался Джейс. Тогда мы еще не были знакомы, я знал о нем лишь понаслышке: внук Инквизитора, сын члена Конклава, своенравный и взбалмошный парень, но отличный боец. Эрондейл, едва увидев меня, улыбнулся и подмигнул, словно говоря: «Всё будет хорошо», и на вопрос о том, что он тут забыл, ответил: — Меня зовут Джейс Эрондейл, и я буду с ним работать. После этого странного совещания, в результате которого Совет не смог отказать «добровольцу», я подошел к Джейсу сам и попросил объясниться. С горящими интересом глазами парень сказал, что такой напарник, как я, — это бомба, и ему будет любопытно узнать о том, как я живу и работаю с моей особенностью. Заявив, что готов помогать мне во всем, Эрондейл насторожил меня, но годы практики показали, что парень был совершенно искренен в своих намерениях, и потому спустя год мы сработались и сблизились настолько, что принесли клятву парабатай. Я не прогадал: лучшего напарника и друга у меня не было и не будет. И вот сейчас этот самый друг пытался узнать причину моего подавленного настроения. Выслушав мой краткий рассказ, блондин плутовато улыбнулся и поиграл бровями. — Девчонка-то хоть красивая? — Не знаю, — пожал плечами я. — Я не посмотрел на неё даже, и так неудобно было до ужаса. — Реально говнюк неблагодарный, — цокнул языком парабатай. — Она нас, можно сказать, от голодной смерти спасла, а ты даже комплимент не отвесил. — Никто бы не умер, — буркнул я, мысленно благодаря Джейса за «поддержку». — Изабель ведь что-то приготовила. — Я предпочту умереть от голода, чем от жутчайшего отравления, — скривился парень. Хмыкнул, вспомнив прошлые кулинарные эксперименты сестры. Вот уж к чему, а к готовке у нее таланта не было точно. Стопроцентно. Абсолютно. Как ни старалась Иззи, а еда каждый раз получалась, мягко говоря, не очень. Конечно, мы ели, сжав кишечник и зубы, но едва сестра, довольная, уходила с кухни, её стряпня летела в мусорку или унитаз, там уж куда успели. Ни намеки, ни прямой текст не помогали: Изабель была убеждена, что она, как истинная леди, обязана уметь готовить. А на ком тренироваться, как не на любимых братьях? — У нас тренировка скоро, ты помнишь? — поинтересовался я, наблюдая, как Джейс уплетает добрую половину пиццы. — Угу, — ответил он с набитым ртом. И куда только в него лезет? Иногда мне казалось, что парабатай ест всё, что не приколочено и не приготовлено моей сестрой. Ни одно печенье или хот-дог нельзя было оставить без присмотра: явится этой обормот и без зазрения совести сожрет, не подавится. Я уже давно завел себе ланч-бокс с биометрическим замком, потому что иначе моя еда до меня не доживала. — А девчонку поблагодарить всё же надо, — довольно облизав губы, произнес Эрондейл. — И деньги вернуть. — Это всё твоя пицца, — упрекнул его я. — Если бы не она, мне бы хватило, и не было бы этой неудобной ситуации. — Да перестань, — отмахнулся парабатай. — Со всеми бывает. К тому же, чем не повод познакомиться, м-м? — Ты ведь знаешь, у нас правило: никаких интрижек с примитивными, — напомнил я. — Разве правила созданы не для того, чтобы их нарушать? — и снова шкодная улыбка растянула губы друга. В ответ только устало помотал головой. Как бы там ни было, а деньги вернуть нужно. Не каждый случайный прохожий по доброй воле поможет нуждающемуся. А бескорыстная доброта в нашем мире — явление редкое и ценное.