Глава 2. Новые краски

      Лорелин Эмма МакОуэн Поступок, шедший очередным маленьким плюсиком к моей карме, почти сразу выветрился из памяти, да и ни к чему мне было загружать мозг лишними размышлениями. Стоит ли говорить, что через неделю я и думать забыла о брюнете, которому не хватило нескольких долларов на еду. Но он сам напомнил о себе. Заявившись в супермаркет по поручению мамы, я набрала полную корзину всевозможных продуктов. Намечался сладкий абрикосовый пирог по случаю предстоящего выходного дня, а значит, будут теплые посиделки в кругу самых родных людей. Преобразовав покупки в два более-менее легких пакета, собралась пойти домой, даже на крыльцо уже вышла. Копаясь в телефоне в поисках песни под настроение, я не сразу заметила тень, замершую слева от меня, поэтому, когда чья-то рука дважды мягко коснулась моего плеча, я вздрогнула и чуть не вскрикнула. — Прости, я не хотел напугать, — чуть выставив открытые ладони вперед, поспешил объясниться парень. Недоуменно уставившись на него, я с удивлением узнала того любителя холодной пиццы и не смогла сдержать улыбки. — Прощаю. Как ты нашел меня? — задала логичный в данной ситуации вопрос, ведь прошла уже неделя, а мы тогда только парой слов обменялись, не говоря уже об обменом какими-то контактами. — Пару дней понаблюдал, заметил, что ты часто сюда ходишь, и вот, — пожал плечами брюнет. — Хм, ясно, — кивнула, принимая ответ. Повисло неловкое молчание, и вскоре парень первым нарушил его. — Я пришел отдать долг, — произнес он и, достав из кармана деньги, протянул их мне. — Ты тогда очень меня выручила. Спасибо еще раз. Принимая купюру, нечаянно коснулась руки брюнета и заглянула ему в глаза. По телу словно прошелся удар тока, зрение помутилось, казалось, я сейчас потеряю сознание. Что за черт? Неужели переутомление сказывается на мне так отвратительно? Потеряв возможность видеть и контролировать себя в пространстве, схватилась за руку парня, опираясь на него. — Прости, мне что-то плохо стало, — пробормотала я, зажмуриваясь и пытаясь прийти в себя. — Мне тоже нехорошо, — раздалось в ответ, и я, несмотря на плохое самочувствие, открыла глаза и недоуменно уставилась на брюнета. Мир вокруг преобразился за считанные секунды. Больше не было черного и белого, пространство опьяняло буйством красок, которым я даже название дать не могла, поскольку никогда раньше их не видела. Мои познания ограничивались банальным: небо — голубое, трава — зеленая, мое пальто — бежевое. И это — лишь на словах. Теперь же я, ошалело переводя взгляд с одного предмета на другой, видела. Видела по-настоящему! Как это прекрасно, боги! Как восхитителен мир в своем истинном цвете! Забыв обо всем на свете, разглядывала прохожих, скамейки, деревья, машины. Какое всё красивое! Эмоции переполняли, и я бы так и стояла, завороженно изучая новый для себя мир, если бы не парень, которого держала за руку все это время. Ему, кажется, было хуже, чем мне, он все еще стоял, прикрыв глаза, поэтому я довела его до ближайшей скамьи и помогла сесть. — Ты как? — обеспокоенно спросила я, рассматривая его. Чёрт, как странно и до дикости интересно видеть людей не черно-белыми кадрами! Теперь я могла различать цвет кожи, видела, что волосы парня, и правда, были темными, почти черными. А глаза… Едва брюнет смог открыть глаза, как я, словно загипнотизированная, пыталась определить их цвет. Потрясающие, чуть темнее неба, они так же ошеломленно смотрели на меня. Первые глаза в новом мире, и такие красивые! — Ты… — брюнет едва нашелся, что сказать, -…цветная? — И ты тоже, — вкрадчиво произнесла я, не совсем понимая, что происходит. — А до этого я какая была? — Понимаешь, у меня с детства так, — быстро заговорил он, удивленно разглядывая окружающий мир, совсем как я недавно. — Я видел всё черным или белым, других цветов не было. А теперь… — Да ну, — от удивления я даже рот приоткрыла. — Не может быть. — Почему же? — брюнет всё еще был где-то не здесь, изучая взглядом прохожих. — Это просто болезнь, встречается довольно редко… — В таком случае, мы с тобой — счастливчики, — усмехнулась я, осознавая комичность ситуации. — Почему? — вновь спросил парень. — Потому что я тоже только что прозрела, — ответила я, улыбаясь.       Александр Гидеон Лайтвуд Ангелы! Я вижу! Новый, цветной мир был просто непередаваем. Это не описать словами, это нужно испытать самому. И я не знал, как объяснить незнакомке, что произошло, ровно до того момента, как она сказала, что обрела способность видеть по-настоящему только что, вместе со мной. — То есть, как это? — я едва смог оторваться от созерцания множества красок и вернуться к собеседнице, но того требовала ситуация. — Ахроматопсия, так называется эта болезнь, — терпеливо пояснила девушка. — И ровно до сегодняшнего дня, как я поняла, мы с тобой оба были пленниками черно-белого восприятия. — Ничего не понимаю, — пробормотал я. Такого просто не может быть. Что за внезапное исцеление? Не привык я верить в чудеса, не в том мире живу, чтобы принять подобное за чистую монету. Ладно, то, что эта девушка страдала той же болезнью, что и я, я еще могу принять за совпадение, и то с большой натяжкой. Но совместное «прозрение»… — Я, честно говоря, тоже, — поспешила успокоить меня она, — но безумно рада, что так случилось! А ты разве нет? — Что ты, рад, конечно, — улыбнулся я. — Кстати, как тебя зовут, сестра по несчастью? Или, лучше сказать, счастью? Девушка, сидящая передо мной, заулыбалась, а я воспользовался возможностью рассмотреть её. К сожалению, я не знал цветов и не мог определить, на что похожи её глаза, но общий вывод был ясен с первых секунд — незнакомка мила, юна и симпатична. — Лорелин, — представилась она. — Для друзей — Лин. А тебя? — Александр, — ответил я, но тут же оговорился. — Но я больше привык к сокращению… — Алек! — вдруг раздалось откуда-то сзади. — А вот, собственно, и оно, — усмехнулся я, оборачиваясь. Как и ожидал, увидел Джейса, направляющегося ко мне. Точно, он ведь ждал меня на соседней улице. Я же собирался только вернуть деньги и поблагодарить «нашу спасительницу», как он её называл. При виде Лорелин сосредоточенное лицо парабатая преобразила плутоватая усмешка, и, оказавшись около нас, он галантно поклонился. — Юная леди, не сочтите за дерзость, но я просто вынужден украсть вашего собеседника, — максимально учтиво произнес Эрондейл. — Пожалуйста, — улыбаясь, разрешила девушка, поднимаясь со скамьи. — К тому же, меня давно ждут дома. Алек, мы еще увидимся? — Конечно, увидитесь, — заверил её Джейс, уже не очень учтиво подталкивая меня в спину по направлению к главной улице. — Тогда пока, — помахала рукой Лорелин, после чего подхватила пакеты и направилась в противоположную сторону. — До встречи, — ответил я, нутром чувствуя, что вижу эту девушку не последний раз. Я просто обязан узнать, что произошло сегодня со мной и Лорелин. И первое, что я должен сделать, это рассказать обо всем Джейсу, что и сделал по дороге в Институт. После моего сбивчивого рассказа, состоявшего в основном из эмоций и впечатлений от нового мира, Эрондейл искренне улыбнулся и обнял меня. — Я так рад за тебя, — произнес он. — Жаль только, что больше не смогу подкалывать тебя с этим. — А кто же будет мне объяснять цветовую палитру мира, м-м? — усмехнулся я. — Там и оторвешься. Один светофор чего стоит. — А это идея, — расцвел парень, хитро озираясь по сторонам в поисках ближайшего. — Да ну тебя, — расхохотался я, подталкивая его к дому. — Надо в Институт. Хочу быстрее рассказать родителям о том, что произошло. — Точно, — согласился Джейс. — Они обрадуются, я уверен.       Лорелин Эмма МакОуэн — Мама! Папа! Сара! — громко позвала я родных, едва оказалась дома. Дорога обратно заняла у меня гораздо больше времени, нежели путь до магазина. Хотелось в подробностях рассмотреть каждую мелочь, и счастью моему не было предела. То, о чем я и мечтать не могла, свалилось так неожиданно, что я не знала, с чего начать и чему быть благодарной. Судьбе? Фортуне? Ай, чёрт с ними обеими! Я просто и безгранично счастлива! — Лора? — раздался обеспокоенный голос мамы, и через миг она уже стояла передо мной, вытирая руки кухонным полотенцем. — Ты где пропадаешь? Я ведь жду, пирог нужно делать. — Мамочка, я вижу! — не удержалась и рассмеялась я, держать в себе эти эмоции не было сил. — Цвета, мама! Небо голубое! Трава зеленая! В ответ на недоуменный взгляд мамы и через пару минут присоединившиеся такие же взгляды отца и сестры я, раздеваясь и разуваясь, принялась возбужденно рассказывать о том, что произошло на крыльце магазина. По переглядкам домочадцев поняла — не верят, или не осознают. Схватила первое, что попало под руку, — мамину шляпку, и потрясла ею в воздухе. — Не черная! И не белая! — как можно убедительнее произнесла я. — Понятия не имею, что это за цвет, но… — Бордовый, — тихо произнесла Сара, мягко улыбаясь. — Это бордовый. — Бордовый, — повторила я, пробуя слово «на вкус». — Я запомню. — Но, Лора, — вступил в разговор папа, — как это произошло? Ты ничего не пила случайно, таблетки какие-нибудь? Может, тот парень тебе что-то дал? Отрицательно мотнула головой. Алек — необъяснимое совпадение, но довольно симпатичное. И наше исцеление — чудо, не иначе. И как после такого не верить в высшие силы, чудеса? Хотелось немедленно пуститься изучать новые краски, попросить семью объяснить мне все цвета мира, но что-то внутри подсказало: не нужно торопиться. Слишком много потрясений, слишком много нового в один день и один час. Привыкать к новой жизни лучше постепенно, растягивая удовольствие. И я была уверена: моя семья мне в этом поможет. Я ведь вижу, как блестят глаза мамы и сестры, как украдкой улыбается папа. Как хорошо, что они у меня есть!       Александр Гидеон Лайтвуд — Ты ведь понимаешь, что это не может быть случайностью? — нахмурившись, вынес вердикт отец, когда я рассказал семье о том, что мир предстал для меня во всем своем великолепии. — Не бывает таких подарков судьбы, тем более просто так. — Понимаю, — с готовностью кивнул я. — Поэтому хочу узнать, что или кто за этим стоит. — А эта девушка, — Лорелин, кажется, — тоже теперь видит? — осторожно спросила мама. — Ты уверен, что она не врала? — Уверен, — улыбнувшись уголками губ, ответил я, вспоминая восхищенные глаза девушки. Не вязалась у меня Лорелин с враньем, вот никак. Я совсем не знал её, но мне хватило этих нескольких минут рядом, чтобы понять: девушка чиста и искренна, особенно в плане эмоций. Такой не хочется лгать, именно поэтому я собирался, едва что-то разузнаю о нашем исцелении, поделиться с ней, чтобы Лорелин знала правду. — Алек, притормози, — окликнул меня Джейс, когда семейный совет разошелся и мы остались в коридоре одни. — Слушаю, — отозвался я. — Помнишь, ты напоминал мне про правило, — закусывая губы, словно волнуясь, заговорил парабатай. — Насчет примитивных. Я так чувствую, что ты намерен рассказать той симпатичной леди о результатах своих «исследований», если это можно так назвать. Я прав? — Прав, — не видел смысла скрывать, тем более от Джейса. — В таком случае, ты не против, если я сообщу тебе свое мнение относительно твоего решения? — Эрондейл был серьезен как никогда. И это настораживало. Разумеется, я был рад выслушать его точку зрения. Мнение Джейса, который был мне ближе, чем брат, имело значительный вес. Но что-то мне подсказывало, что сейчас я услышу не то, что хотелось бы. Тем не менее, кивнул, показывая готовность к разговору. — Думаю, мы оба понимаем, что это исцеление — не то чудо, которым бредят дети, — начал парабатай. — Это что-то большее, значительное. И, несомненно, это вплотную касается нас, нашего мира. Не мира, в котором живет Лорелин. А рассказывать примитивным о Сумеречном мире… — Джейс развел руками. — Не хуже меня знаешь, что это под строжайшим запретом и нешуточно карается. — Да, я… знаю, — стушевавшись, отозвался я. — Только и соврать в глаза не смогу. Меня не так воспитывали. — Алек, пойми, — положив руку мне на плечо, проникновенно заговорил Эрондейл, — мимолетная интрижка, пару ночей вместе, которые ни к чему не обязывают, — это одно, а раскрытие всех карт, всей правды о мире — это другое. Не нам с тобой открывать обычным людям глаза на истину, мы слишком мелкие пешки по сравнению с Ангелами. Подумай об этом, прежде чем что-то решать. — Я подумаю, — кивнул я, немало озадаченный словами парабатая. — Знай: независимо от того, какое решение ты примешь, я с тобой, — уже теплее улыбнулся Джейс. — Оправдывать не буду, может, даже не пойму, но против тебя не встану никогда. Хочу только, чтобы ты больших глупостей не наделал. В ответ лишь с благодарностью обнял его, не найдя, что сказать. Да слова не особо нужны: парабатай понял меня без них. Монолог Эрондейла значительно озадачил меня, заставил задуматься, нужна ли Лорелин истина. Но я привык решать проблемы по мере их поступления. А чтобы решать, что делать с истиной, нужно её сначала найти.