Глава 3. Архив Безмолвных

      Александр Гидеон Лайтвуд Решив не откладывать дело в долгий ящик, занялся расследованием своего исцеления буквально на следующий день. Мир вокруг несказанно радовал, я даже подумал, что до сих пор сплю, когда проснулся утром и вместо привычной черно-белой картинки увидел цветную действительность. Еще вчера вечером Джейс и Изабель объяснили мне базовые цвета, а с оттенками я был способен разобраться самостоятельно. Теперь я знал, что шкаф в моей комнате — коричневый, листья на ветках — оранжевые и желтые, потому что осень, а кровь — красная. В любом случае, я готов начать жизнь заново, в новом мире, и был этому рад. Для начала, попытался найти мало-мальски похожие случаи, коих оказалось не так уж в много в истории Сумеречного мира. Кто-то действительно был болен, кто-то — проклят Ангелами, но в обоих случаях никто не излечивался от ахроматопсии, как называют её примитивные. Проведя немало времени в библиотеке Института, понял, что ничего стоящего я здесь не найду, поскольку действительно интересная информация была скрыта — архив Безмолвных братьев надежно охранялся, но я был твердо намерен узнать правду и догадывался, кто мне в этом поможет. — Нет, нет и нет, — категорически отказался отец, услышав мою просьбу. — Но почему? — растерянно отозвался я, так как был уверен, что кто-кто, а Роберт Лайтвуд имеет достаточно влияния, чтобы запросить какие-либо документы из нужного мне архива. — Я понимаю, что дело серьезное, и сам хочу узнать правду о твоем исцелении, — пояснил отец. — Но обо всей документации, что берется из архива Безмолвных, нужно докладывать наверх, — красноречивый взгляд в потолок. — И они не могут нарушить это указание. — И как быть? — архив был моей последней надеждой, поэтому чувствовал себя буквально сокрушенным. — Я знаю, что ты достаточно упрямый и от своего не отступишься, — усмехнулся отец. — К тому же, с таким-то парабатаем. В любом случае, если вы что-то задумаете, я не хочу об этом знать, и если меня спросят, сделаю вид, что ничего не было. — Спасибо, — широко улыбнулся я, после чего покинул кабинет отца. Так, глава семейства дал мне более чем ясную подсказку — в моей беде мне поможет Джейс. К нему я и направился. Застал Эрондейла в тренировочном зале, где он остервенело избивал грушу, при этом пребывая в прекрасном настроении. Услышав пересказ моего разговора с отцом, Джейс задумался ненадолго, а после вдруг шкодно улыбнулся и подмигнул мне. — Кажется, я понял, о чем говорил Роберт. Не только у тебя есть отец. В следующую минуту парень уже весело болтал по телефону со Стивеном Эрондейлом, своим отцом. Не сразу до меня дошел смысл этой затеи, а когда все же понял, рассмеялся. Конечно, член Конклава уж точно имеет неограниченный доступ к архивам Безмолвных и представляет тот самый «верх», которому они обязаны докладывать о документации. Стало как-то легче на душе, к тому же, Джейс, закончив разговор, с широченной улыбкой повернулся ко мне. — Он будет ждать нас после обеда около Гарда. — Спасибо, — от души поблагодарил я парабатая, на что тот ответил дружеским хлопком по плечу. — Мне ведь тоже интересно, что за чертовщина с тобой произошла, да и отец был приятно удивлен. Осталось только дождаться назначенного времени и отправиться порталом в Аликанте. Что же, а до обеда мне есть, чем заняться. Недолго думая, скинул куртку, показывая Джейсу, что готов присоединиться к тренировке. Может, мне просто стало жалко грушу, от которой спустя годы тренировок почти ничего не осталось. А может, просто хотелось провести время с близким человеком.       Лорелин Эмма МакОуэн Обретение цветового восприятия окрылило меня, заставило почувствовать толику мнимой свободы, но реальность была не столь радужной. Вчера, после эмоционального потрясения, вкуснейшего абрикосового пирога и смешных попыток родных объяснить мне основные цвета этого мира, я зашла к себе в комнату, и мой взгляд споткнулся об раскрытые учебники и тетради на рабочем столе и включенный ноутбук. — О-о, нет, — простонала я, прикрывая глаза рукой. Как я могла так безответственно забыть об учебе? Об экзаменах, подготовке, заданиях? Убейте меня кто-нибудь… Так, Лорелин, спокойно. То, что ты теперь видишь цвета, как среднестатистический человек, — тоже огромное достижение. Хотя, достижением это не назовешь, скорее, знаменательное событие. И ты должна быть рада, что так произошло, пусть в связи с этим и потеряла много времени. Рада, слышишь? Но Лорелин не слышала. Лорелин упорно продолжала загоняться, судорожно начала перебирать тетради и бумаги на столе, а после, совсем отчаявшись, села на стул. Не готова была я жертвовать своим сном, чтобы успеть сделать все необходимое. С самого детства родители и сестра твердили мне, что ночь — время отдыха, с самого утра можно работать, язык на плечо, а ночью необходимо спать, отдыхать. Значит, встану пораньше и постараюсь сделать хоть часть домашнего задания. И вот, встав в пять часов утра, я уже два часа сижу за долгами, через час нужно быть в школе. Всё сделать было нереально, но я смогла! Остались последние штрихи, и вчерашний казус исчерпан. Отложив ручку, потрясла ладонью, восстанавливая чувствительность пальцев. Всё, супер. Лорелин, ты — бомба. Видеть мир в красках до сих пор было непривычно, и, проснувшись утром, но еще не открыв глаза, я боялась, что вчерашнее просветление исчезнет и я вновь увижу свою комнату в черно-белых тонах. Но нет! Оказалось, что обои в моей комнате — бежевые с белыми цветами и зелеными листочками, ковер на полу — темно-зеленый, а полотенце, которым вытираюсь после душа, вообще желтое! Наверное, поэтому работа над домашним заданием шла на ура — эмоциональный подъем имеет очень большое значение. День в школе прошел отлично, я поделилась с подругами своей радостью, и они тут же наперебой стали спрашивать, какого цвета та или иная вещь. Когда около меня осталась только самая близкая подруга, Дакота, я осмелилась и рассказала ей про Алека. В отличие от меня, девушка сменила не одного парня, и поэтому её глаза тут же заблестели интересом. — А какой он? — спросила она, подпирая голову кулачками. — Высокий, — усмехнулась я. — Это первое, что мне запомнилось. Темненький, ну, брюнет, а глаза такие… — я старалась подобрать правильные слова, — чуть темнее цвета неба. — Синие? — улыбнулась Дакота. — Не-ет, — мотнула головой я, — не синие. Темно-голубые, что ли. — А на мордашку как, симпатичный? — подмигнула мне подруга. — Ну, симпатичный, — замялась я. — Ой, раскраснелась-то, — хихикнула девушка. Не знаю, что вогнало меня в краску. Да, Алек действительно показался мне очень симпатичным, где-то внутри я понимала это, но лишь сказав вслух, осознала: он мне нравится. И я хочу его увидеть. Вот только контактов парень не оставил, и откуда он, я понятия не имею. Зато он хорошо знает, где меня можно встретить. После школы я пошла в тот самый супермаркет. Купила, что просила мама, и устроилась на лавочке неподалеку от крыльца, той самой, где мы с Алеком вчера сидели. Хоть Дакота и говорила, что это парни должны бегать за девушками и искать встречи, а не наоборот, я не видела ничего плохого в том, чтобы просто посидеть и подождать вчерашнего знакомца. В конце концов, где ему еще можно меня встретить? Только здесь. Просидев около сорока минут, решила пойти домой. Да, про следующую встречу не было сказано и слова, но почему-то я надеялась, что увижу Алека сегодня. У человека могут быть свои дела, в конце концов, он тоже вчера обрел полноценное зрение, может, осваивается. Почему-то я верила, что рано или поздно мы все равно встретимся, и если не сегодня, значит, в другой день.       Александр Гидеон Лайтвуд Стивен, как и обещал, ждал нас около Гарда, места встреч Конклава. Выглядел мужчина свежо, был в прекрасном настроении, значит, просьба Джейса, то есть, заочно моя, его ничуть не смутила. — Алек, — произнес он, пожимая мне руку и обнимая, — не могу выразить словами, как я рад, что ты можешь видеть мир, каким он есть. — А я-то как рад, — расплылся в улыбке я. Без проблем и вопросов со стороны охраны мы прошли внутрь здания. Отец Джейса вел нас коридорами, мы спустились вниз по лестнице на несколько этажей, прежде чем остановились около массивных железных дверей. — Цель визита, — прозвучал в голове голос одного их Безмолвных, стоящих на страже архива. — Юношам необходимо ознакомиться с информацией о клятве парабатай, — невозмутимо отозвался Стивен. Я обеспокоенно посмотрел на Джейса, но тот только слегка пожал плечами, словно говоря: «Верь отцу». Повисла тишина, видимо, Безмолвные переговаривались между собой. Спустя пару минут двери, протяжно заскрипев, раскрылись, и стражи легко мотнули головами, давая добро на вход в архив. Нас дважды просить не нужно было. — Я однажды видел похожую историю, где-то в этих бумагах, — тихо заговорил Стивен, замедляя шаг около одного из стеллажей. — Меня тогда интересовало другое, и я не дочитал. Может, сейчас удастся. Пальцы мужчины пробежались по корешкам ветхих папок, некоторым, я уверен, было уже под сотню лет, если не больше. Мы с Джейсом лишь завороженно следили и ждали. Внутри все дрожало: если даже Стивена Эрондейла заинтересовала та история, значит, там действительно что-то стоящее. От предвкушения даже на носочки поднялся, заглядывая за плечо отца Джейса, но тот вдруг сам повернулся к нам, держа в руках тонкую стопку листов. — Вот оно, — торжественно произнес Стивен, бережно касаясь хрупкой пожелтевшей бумаги. — Думаю, будет лучше, если ты сам это прочтешь. Это твое дело, не наше. Взяв из его рук документы, почувствовал, как сперло дыхание. Глаза сами забегали по ровным строчкам и буквам, написанным каллиграфическим почерком. Поняв, что в таком состоянии вряд ли смогу что-либо понять, постарался успокоиться и сосредоточиться. Слова начали складываться в предложения и обретать смысл. Итак, пару сотен лет назад действительно произошел похожий случай: двое нефилимов, Алар и Мелисанта, будучи охотниками разных Институтов, страдали тем же недугом, что я и Лорелин. Ребята встретились случайно на свадьбе общих знакомых и, едва коснулись друг друга, обрели возможность видеть мир во всех красках. Произошедшее посчитали чудом, но родители молодых людей, встревоженные произошедшим, обратились к Безмолвным, а те, в свою очередь, к Ангелам. — Ну, а дальше-то что? — возбужденно пропыхтел Джейс у меня над ухом, когда я замолчал на полуслове, наткнувшись взглядом на слово, служащее приговором. — Соулмейты, — прошептал я едва слышно, но Эрондейлы уловили роковое слово. — Да ну, — ошеломленно выдохнул мой парабатай, погружаясь в чтение. — А ведь реально… Оставалась ещё страница текста, но дочитать нам не дали. Из-за стеллажа вынырнули две высокие фигуры в бесформенных балахонах. — Что вы здесь делаете? — голос в голове искрился гневом. — Мы просто заплутали, — попытался отговориться Стивен, за спиной жестом показывая, чтобы я убрал бумаги на полку. — Информация о клятве парабатай находится на соседнем стеллаже, — настойчиво отозвался где-то в глубинах разума чужой голос. — Поняли, — миролюбиво поднял руки старший Эрондейл и после ласково подтолкнул нас туда, куда указали Безмолвные. Для вида покопавшись в документах о клятве парабатай, отец и сын что-то деловито обсуждали, украдкой поглядывая на дежурящих в паре метров стражей архива. Вся эта постановка прошла мимо меня, настолько захватил мой разум водоворот самых разных мыслей. Соулмейты! Люди, предназначенные друг другу судьбой, даже не так, — Судьбой, с большой буквы. Обречённые любить своего соулмейта всю жизнь, без права выбора. Ни с кем другим им не будет счастья, и тянуть друг к другу будет, словно магнитом, как бы ни сопротивлялись. А последнего, как правило, и не хочется: чувства, настоящие, не иллюзорные, овладевают обоими, и только в одном человеке кроется смысл жизни. Неужели и нам с Лорелин уготована такая судьба? Но как? Она ведь примитивная… Запрещено, запрещено законом! Из чертогов разума меня вытряс голос Джейса, буквально волоком тащившего моё отключенное от реальности тело по коридорам Гарда. — Алек, это ведь невозможно, нереально! — шипел парабатай. — Нефилим и примитивная! — Жестокая насмешка судьбы, — невесело хмыкнул Стивен, идущий чуть впереди нас. — С одной стороны, соулмейт — это счастье, человек, являющийся частью твоей души, но с другой… Проклятие, невозможность отступить от выбранного Ангелами пути. Даже не знаю, радоваться мне за тебя или сочувствовать. Да я и сам не знал, если честно. Мне нужно время, чтобы все обдумать и разобраться с этими знаниями, этой правдой, которую так жаждал узнать. И, самое главное, мне предстояло решить, рассказывать ли обо всем этом Лорелин, моему… соулмейту? Чёрт, Ангелы, за что?!