Часть 16

Женя Все ждали Новый год, а Женя больше радовалась приближающимся выходным. Неделя без ненавистных одноклассников, что может быть лучше? Ёлка в квартире Кораблёвых давно была наряжена, подарки собраны, рецепты для блюд найдены, но праздничного настроения не наблюдалось. По вечерам мама включала гирлянду на ёлочке, и та быстро мигала разноцветными огнями, а потом на мгновение замирала. Женя могла часами смотреть на неё из своей комнаты, растянувшись на кровати в обнимку с плюшевым мишкой. Отец всё ещё злился и практически не разговаривал с ней. Девушка очень хотела наладить отношения: целую неделю не гуляла с Максом, старалась вести себя хорошо, получала одни пятёрки и даже приготовила парочку ужинов под руководством бабушки. Пришлось вызывать её по скайпу. Но всё было тщетно. Папа вообще стал каким-то отрешённым, не вдавался в подробности её учёбы, много молчал и больше не встречал её с тренировок. Как будто в нём погас огонёк, поддерживающий жизнь. За пару дней до Нового года в комнате родителей Женя кое-что нашла. Семья уехала покупать продукты к празднику. Женя осталась на хозяйстве. Мыла пол, лениво ёрзая по линолеуму тряпкой, и случайно задержала взгляд на чёрной папке с кольцами. С минуту девушка смотрела на неё, теребя краешек тряпки, но любопытство взяло верх, она подошла к столу и открыла первую страницу. Перед ней красовался билет на самолёт «Вальск – Лиемецк» на имя отца. Тридцать первого декабря он летел домой. Женя взяла билет, повертела в руках, проверила год, закрыла глаза, затем вновь открыла и поняла, что ей не померещилось. Папа действительно улетает. А, значит, Новый год они будут встречать без него. Глаза стали влажными, сердце сжалось, руки предательски затряслись, Женька бросила билет на стол, не потрудившись даже закрыть папку. Когда родители вернулись, дочь была на любимом месте. Полы так и остались недомытыми. Не до них уже было. Папа уезжает. Он бросает нас. Но почему? У него кто-то есть? Он больше не любит нас? В голове царил хаос, глаза опухли от слёз. Женька даже не сразу сообразила, что говорит папа, который вдруг оказался в их с Глебом комнате. Странно. Отец сто лет к ним не заглядывал.  – Я попрошу тебя больше не лазить на моём столе, – повторил папа. Женя смерила его взглядом и демонстративно отвернулась, уткнувшись в телефон. – Женя, хватит! Ты даже не представляешь, что у меня сейчас творится! Твои детские обиды совершенно не уместны. Я хотел вам сказать об отъезде сегодня. Но не успел. Ты меня опередила. Образовалось молчание. На кухне мама с Глебом разбирали продукты, шурша пакетами. За стеной играла музыка, и Женька почти разобрала слова рэп-исполнителя Гансэлло, на песни которого недавно подсела. Спасибо Максу и его крутому музыкальному вкусу. Папа ещё долго оправдывался, говорил, что летит по работе и не может поступить иначе, обещал, что вернётся, как только сможет всё уладить, а Женя пропускала его слова мимо ушей. Всё вокруг стало серым и не имеющим смысла. Волна безразличия окутала её туманной пеленой, в голове всплывали строчки из недавно прослушанных песен, перебивая льющуюся мелодию из-за стены, а руки до боли в костяшках сжали корпус телефона. Кажется, она падала в пропасть, в которой не существовало семьи Кораблёвых. Макс Голос наставника громом обрушился на Макса. – Кидай. Парень повёл плечами. Ему порядком поднадоело во всём подчиняться наставнику. После случившегося с матерью Полины внутри возник огонёк ненависти к Лавину. – Нет, – отрезал он и поднялся с кресла. Напротив сидели двое мужчин с баскетбольными мечами. Силой мысли парень должен был заставить их швырять мячи друг в друга. – Я сказал тебе, кидай! – взревел Лавин. Он часто срывался, особенно когда затягивал с приёмом лекарства. Глаза наливались кровью, лицо принимало пунцовый оттенок, а грудь бешено вздымалась. Макс скрестил руки на груди и уставился на своё отражение в зеркале. Не нравились ему эти подростковые прыщи, хотелось поскорее вырасти, стать большим и сильным и сбежать от наставника хоть на край света. А ещё от проклятой школы, в которую он теперь ходил. Как было хорошо на домашнем обучении с учителями, приставленными к нему Лавиным. Но наставник сказал, что ему пора социализироваться и выходить в люди для большего эффекта в развитии способностей. – Ты забыл свои обязанности, мальчик? – Я устал причинять людям боль. – Я повторю, ты забыл свои обязанности, щенок? Лавин вплотную приблизился к Максу и схватил его за горло. – Вылитый отец, такой же заносчивый, самодовольный ублюдок! Макс ощутил иглы по всему телу. Он ненавидел своих настоящих родителей, ведь они отказались от него, но оскорбление Лавина почему-то задело за живое. – Хватит, – просипел он, – на меня… не действует твоя сила. – Как и твоя на мне. Поэтому сейчас же примени её на этих дурнях, и пусть они вдоволь разукрасят морды друг друга мячами, а мы проверим, насколько долго ты сможешь контролировать их умы. Живо! Наставник отпустил Максима, тряхнул светлыми волосами и поправил белый халат. Парнишка разразился кашлем. – Ладно, ладно. Я сделаю это, – едва дыша произнёс он.