Пролог

      Эффект бабочки.       Одно событие за другим завальсировало в вихре чудовищных совпадений, хаотично разрушающем одну жизнь за другой.       Жадные волны серого океана облизывали побледневшее тело девушки, беспомощно распластавшееся в острой пасти скалистого ущелья. Робкий мох, поселившийся на камнях, окрасился в рыжий цвет.       Пятеро подростков завороженно разглядывали мельчайшие детали, что позже, несомненно, будут преследовать их в самых темных и кошмарных снах, если, конечно, им удастся пережить эту затянувшуюся смену в детском лагере.       Они знали, что ее смерть — не трагическая случайность, как наверняка можно было бы подумать, взглянув на опасную местность и дрянную погоду. О погоде подростки и вовсе думать не хотели, однако тяжелые ледяные капли сурового дождя упорно разбивали ноги о кожу, покрытую мурашками и бисеринками пота.       — Это больше не игра, — срывающимся голосом произнесла девушка, отступая на шаг. — Она мертва… Взаправду мертва…       Она задыхалась от слез и липкого страха. Дрожала то ли от холода, то ли от опаляющего осознания плачевности сложившейся ситуации.       — Мы должны рассказать кому-то из взрослых, — угрюмо произнес парень, плотнее запахивая полы развевающейся от порывов свежего бриза куртки.       — И кому же ты хочешь рассказать? — скривилась девушка. — Кому из них ты можешь по-настоящему верить, а?       Все молчали. Молчали, потому что знали, что сейчас она права как никогда. Верить нельзя было никому. Эта мысль ядом растекалась по венам, парализовала. Отрезвляла. Потому что они все понимали, что кроме друг друга у них никого не осталось. Никого на всем этом чертовом, богом забытом острове.       Парень бросил последний взгляд на тело подруги. Она не упала — на ее шее кривой улыбкой блестел порез. Тот же порез, что был на самом первом найденном теле. Подросток неосознанно коснулся тонкой кожи собственного горла и отвернулся, прикрыв глаза.       Однако она не уходила. Она была под закрытыми веками, в самых темных уголках мысли — та самая кровавая насмешливая улыбка от уха до уха.       Океан с ревом набросился на тело девушки, подобно стервятнику, учуявшему запах падали. Вспененные волны смывали забирали с собой все секреты и тайны, что всегда будет хранить в себе эта смелая девочка.       — Мы не должны сдаваться, — внезапно произнесла девушка.       Ее тонкий голос сбивали рваные порывы ветра, но она продолжала перекрикивать природу и кровь, бешено стучащую в ушах.       — Ради нее мы должны довести дело до конца. Мы близко.       — Мы можем переждать бурю и вернуться домой, — горячие соленые слезы обжигали искусанные губы совсем юной девочки. — Надо просто дождаться…       — Нет, — резко оборвал ее парень, сжимая руку. — Мы все можем не пережить этот шторм. Мы должны закончить. Мы же Фенеки… — он приободряюще сжал дрожащую ладонь девушки. — И мы дали клятву верности.       Парень вытянул ладонь, выжидающе вглядываясь в лица друзей. Он боялся. Боялся, что они развернутся и уйдут, оставив его наедине со всем ужасом, что крутит живот и заставляет сердце бешено биться. Их игра — последнее, что у него осталось, чтобы зацепиться за старую жизнь, до всего кошмара, в который погрузился лагерь.       И если это поможет не сойти с ума — игра должна продолжаться.       Первой подала руку девушка. Ее глаза молниями сверкали в полутьме, а плотно сжатые губы выдавали с головой все усилия, что она прикладывала, дабы в этот трагичный момент остаться сильной. Ладонь за ладонью.       Они все чувствовали вязких страх, пропитавший влажный воздух. Чувствовали, как ужас набивает легкие и заполняет обезумевший рассудок.       Если эффект бабочки работает — этот жест единения станет первым событием, что положит конец кошмару, потому что крылья последних выживших бабочек слабо трепетали в испуганных сердцах подростков, судорожно сцепивших мокрые ладони на самом краю равнодушного ущелья.