Первая свечка
4 мая 2024, 23:40Три недели назад
Порой кажется, что некоторым людям не суждено прожить спокойную и размеренную жизнь. Со стороны кажется, что попадать в проблемы — их предназначение, неотъемлемая часть каждого дня. Гвен себя к таким людям никогда не относила, однако с годами для всех окружающих становилось вполне очевидно, что эта девушка имеет удивительную способность сеять хаос одним своим появлением; шлейфом за ней тянулась вереница неприятностей, а она была этому только рада. Гвен угрюмо сидела на жестком матрасе, пока Люси заботливо протирала ее коленку спиртом, раздобытом в отрядной аптечке. Тонкая струйка крови, щекоча кожу, побежала вниз, пачкая шнуровку изрядно поношенных кед, которые девушка упорно отказывалась менять на новые. На белоснежной простыни оставались темные следы и комки земли, налипшие на джинсовые шорты. Гвен вовсе не планировала в первый же день попадать в неприятности, однако судьба распорядилась иначе. Девушка вытаскивала из рыжих прядей волос сосновые иглы, покрытые липкой смолой, и усердно отводила взгляд, будто стыдясь всего того шума, что подняли из-за совершенно безобидной выходки. Конечно, она прекрасно знала, что лагерь не был простым: в него набирали исключительно «одаренных» детей, выигравших конкурсы в той или иной сфере. Сама Гвен получила приглашение по почте после победы в соревнованиях по легкой атлетике и вполне справедливо ожидала, что здешние подростки будут вести себя хотя бы прилично. Вот только после первого же знакомства отряда несколько футболистов решили, что будет весьма забавно поднять подол льняного платья Джины, новоиспеченной соседки Гвен, которая такого неуважения стерпеть не смогла. Девушка и не заметила, как после ее стихийного пинка в драку ввязались и другие ребята, которые сейчас и сидели в ее комнате, зализывая раны. Шестеро подростков поглядывали на дверь, что должна была вот-вот открыться и впустить в комнату вестника. Все они уже знали, что о драке доложили директору лагеря, который, по совместительству, был меценатом, выкупившим остров из собственности штата для постройки лагеря. Похоже, именно таких инцидентов он стремился избежать, когда устанавливал достаточно жесткие критерии отбора. Гвен мазнула взглядом по лицу темноволосого парня, что усердно вытирал с подбородка кровь, струящуюся из рассеченной губы. Он пришел на помощь один из первых, что не могло не вызвать уважения. Лиам коротко взглянул на нее и еле заметно кивнул, криво усмехаясь. — Хороший удар, — проговорила Гвен, ловя дрожащую руку Люси, которую явно воротило от одного вида крови. — Заслужили, — хмыкнул парень. — Шакалы. — Шакалы… — повторила притихшая девушка, забившаяся в самый угол своей кровати. Меньше всего Джине хотелось вновь вспоминать эту жгучую волну унижения и стыда, что парализовала ее тело. Девушка обхватила свои тонкие плечи руками и тяжело вздохнула, силясь успокоиться. Она убрала с лица упругие темные кудри, что неприятно щекотали порозовевшие щеки, только-только высохшие после робких слез. Джина благодарно взглянула на новоиспеченную соседку и слабо улыбнулась. — Вас же не отправят домой? — жалобно спросила Люси, садясь на кровать рядом с Гвен. — Я не выдержу почти месяц вдали от цивилизации с этими придурками. — Они должны собрать дисциплинарное собрание, — задумчиво подал голос Курт, ставший неохотным участником всей это истории. Драться этот парень вовсе не намеревался, его ошибка заключалась в том, что он оказался не в том месте и не в то время, а рядом с Гвен и Лиамом любое время и место были «не теми». Курт лишь пытался разнять сцепившихся парней, за что и получил пару ударов в живот от разъяренного футболиста, явно не привыкшего к мгновенному наказанию. — Дисциплинарное собрание предполагает, что будут рассматривать показания обеих сторон, — протянул Оливер, до этого лишь отрешенно наблюдавший за изрядно помятыми подростками. Он вмиг пожалел, что вообще подал голос, потому что на него устремились взгляды всех присутствующих в комнате. Оливер напрягся и поправил очки в тонкой оправе. — Напомни, как ты вообще тут оказался? — нахмурился Лиам, оглядывая парня, на котором не виднелось ни одной ссадины. — Он мне пытался помочь, — тут же ответила Гвен. — Когда тот идиот… Джейкоб… Толкнул меня, он помог мне встать. — Понятно, — тяжело вздохнул Лиам и покачал головой. — Не самая боевая единица в нашем отряде калек. — Отряд калек звучит ужасно, — прыснула Люси. — Они, значит, шакалы, а мы калеки… — Есть идеи получше? — приподнял бровь Лиам, растягиваясь на кровати рядом с Гвен. — Предлагай, я весь во внимании. — Придумаем название, если нас в первый же день не выгонят, — произнесла Люси, садясь на кровать. Лиам устало прикрыл глаза и сжал губы, чувствуя железный привкус крови на языке. Ему не привыкать. Иногда парню казалось, что именно боль делает его живым. С пяти лет он каждый день часы проводил на тренировках по баскетболу, с гордостью принимал все травмы и упорно продолжал идти к цели: стать членом Национальной баскетбольной ассоциации. Ради такого результата он был готов пожертвовать многим: прогулками, семейными ужинами, вечеринками со старшеклассниками и свиданиями. Даже эту поездку в лагерь он рассматривал не как отдых, а как дополнительную строчку в свою будущую биографию на Википедии. Все должно было быть идеально. Однако сам Лиам до идеала не дотягивал. Ему нравилось мечтать о великих победах, представлять себя в потной майке с кубками перед ревущими трибунами его фанатов, однако порой он сомневался. Сомневался, что вообще сможет достичь своей мечты. Сомневался, что достоин сметь грезить о чем-то настолько великом. Лиам не хотел вспоминать, как в детстве он тихо сопел в душевой кабинке после тренировки, потому что вода жгла ссадины. Не хотел вспоминать, как раз за разом приходил после тренировки и смотрел в социальных сетях посты друзей после очередной тусовки. В такие моменты Лиам думал о том, что будет, если он так иногда и не станет профессиональным баскетболистом? У него ведь нет академических талантов, нет достижений в учебе или навыков какой-либо профессии. Кем он будет? Располневшим тренером, что кричит на юных, полных надежды подростков, что только-только учатся делать лей-ап? Или же он станет угрюмым отцом, который заставит своего ребенка осуществить его нереализованную мечту и, в итоге разочаруется, если чадо решится пойти своей дорогой? Нет, Лиам определенно не мог позволить себе не достичь успеха, потому что запасного плана у него не было. Запасной план нужен лишь тем, кто намеревается проиграть. Для парня без баскетбола не было жизни. Не было смысла. И сейчас он лежал на кровати девчонки, которую отчего-то хотел впечатлить настолько сильно, что рискнул своей репутацией и влез в драку, повода которой не знал вплоть до прихода в эту чертову комнату. Как глупо и опрометчиво, однако почему-то это чувство так понравилось Лиаму. Он впервые за долгое время почувствовал себя ребенком. Свободным и беззаботным. Ему не нужно было печься о ежедневных тренировках или личном деле в школе, он мог отыграться за годы бесконечных жертв и ограничений. Гвен неловко тряхнула волосами и облокотилась о холодную стену. Она бы хотела растянуться на кровати, но добрую половину матраса занял Лиам, задумчиво рассматривавший грязную простынь. Люси неловко переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках ватные диски, окрашенные бордовой кровью. Девушка всегда была неким аутсайдером: ей не хватало смелости первой завести разговор, не получалось долго поддерживать шутливые диалоги, поэтому две ее прошлые попытки съездить в лагерь оборачивались тотальным провалом. Первые дни шли довольно неплохо: она с гордостью носила маску уверенной девчонки, притворялась смелой и забавной, но в итоге оба раза она наблюдала со стороны, как подростки веселятся, как глаза их горят ярче самых близких звезд, а смех заполняет все пространство. В глубине души она хотела быть одной из них: такой же легкой и беззаботной, однако что-то тяготило ее, останавливало. Не раз она писала истории чужих жизней, но никак не могла приступить к своей, ведь так страшно было ошибиться, не достичь идеала. Гораздо проще ничего не делать, оставаться в тени и лишь наблюдать за всеми. Люси хотела это исправить, но не знала как. Как можно заставить других полюбить ее искренне, без остатка и притворства? Как можно пробудить интерес к собственной персоне? Это получалось у других интуитивно, так просто, что не могло не вызвать зависти, однако у Люси такого таланта не было никогда, как бы отчаянно она его ни желала. Все же девушка опустилась на матрас и бросила комок окровавленных ватных дисков на деревянную тумбочку. В этом домике деревянным было все: похоже дизайнер искренне восхищался атмосферой лагерей в восьмидесятые годы, когда на каждом озере штата строили дюжину одинаковых срубов и запускали на территорию детей. Как мало им нужно было для счастья. Сейчас же люди привыкли к удобству: кондиционеры, туалет, раковина, душ — все это в обыденной жизни не ценится, воспринимается как должное, поэтому когда в Люси узнала, что в лагере все эти блага цивилизации располагаются централизованно, она воспылала возмущением. Девушка бросила взгляд на Оливера, пользуясь возможностью незаметно разглядеть его поближе. Из всей этой шумной компании, оккупировавшей ее новую комнату, этот парень нравился ей больше всего. Было нечто привлекательное в его молчании и сдержанности, за которыми явно скрывалось нечто большее. Внешне он был полной противоположностью самой Люси: светлые прямые волосы, голубые глаза, очки, однако отчего-то в его точных движениях и выразительном взгляде девушка читала искру, которую искала так давно в каждом встречном — искру родственной души. Люси вовсе не отрицала свою романтичность, отнюдь. Она нередко баловала себя мечтами об идеальной жизни. — А мы будем повторять нашу версию событий перед собранием? — задумчиво спросил Курт. — Нам не нужна версия, потому что мы правы, — фыркнул Гвен, скрестив руки на груди. Взгляд зеленых глаз девушки вмиг воспылал праведным гневом, стоило ей лишь подумать о сложившейся ситуации. — Версия нужна всем, — коротко произнес Оливер. — Ты можешь быть права, но мало кого это будет волновать, если на твоей стороне нет фактов. — Будущий адвокат? — приподняла бровь Гвен. — Программист, — еле слышно ответил ей Оливер, поджимая губы. — Может, мы еще репетицию устроим? — склонил голову набок Лиам. — Было бы неплохо, но мне что-то подсказывает, что времени у нас не хватит. — Джейкоб Стивенсон, футболист из нашего отряда, после первого знакомства дернул меня за платье и поднял его… — краснея, произнесла Джина. — Тогда Гвен его ударила, а он толкнул ее прямо в стену дома. Это заметил Лиам… — девушка запнулась. — Решил спасти даму в беде, — подсказал ей парень, ослепительно улыбнувшись. — Я не дама в беде, — сощурилась Гвен. — И спасать меня никому не надо. — Как скажешь, — пожал плечами он. — Тогда я участвовал в самосуде и затеял драку, которая меня никак до этого не касалась. Лучше звучит, а? — Оставим даму в беде, — покачал головой Курт. — Я попытался разнять парней, за что тоже получил… Между прочим, от тебя, Лиам, — укоризненно произнес он. — Эту подробность оставь при себе, сочтемся потом. Там скажи, что не помнишь, от кого прилетело. Курт закатил глаза, но кивнул, всматриваясь в довольную улыбку Лиама. В конце концов, он далеко не Сократ, истина для него не стоит выше потенциального друга. Тем более, парень уже успел прикинуть все возможные перспективы и решил, что лучше сохранит место в отряде за Лиамом, чем за непонятным футболистом, карикатурно копирующим отвратительно клишированные комедии нулевых. — Я пытался помочь Гвен подняться на ноги, — продолжил Оливер. — И в этот момент подоспел наш вожатый… — он на секунду задумался, вспоминая имя. — Брайан, — подсказала ему Люси. — А ты… — Лиам взглянул на девушку. — Ты в этой истории как-то участвовала? Люси прищурилась. Она чувствовала себя самозванкой в этом обсуждении, ведь Лиам был прав. Как и всегда, она лишь наблюдала со стороны. — Нет, — ответила она. — Так вышло, что мы с Гвен и Джиной соседки, а вы отчего-то решили всей толпой занять именно нашу комнату, — она нахмурилась. — Люси очень помогла, — тут же вступилась Гвен. — Между прочим, и тебе тоже. Если бы не она, у тебя через пару дней некроз губы бы начался. — Едва ли… — тихо произнесла Люси, но Лиам приподнял руки, признавая поражение. — Эй, я всего лишь узнавал, нужно ли нам согласовывать еще одну версию, расслабьтесь. И, да, спасибо, Люси, — он кивнул девушке. — Будешь официальным лекарем нашей команды калек. — Никакой команды калек, — Гвен слегка хлопнула его по руке. — Критикуешь — предлагай, солнышко, — пожал плечами Лиам, удобнее устраиваясь на кровати. — Как ты… Гвен уже набирала в легкие больше воздуха, чтобы разразиться тирадой, однако дверь в комнату отворилась. На пороге стоял хмурый вожатый, сжимавший в руке планшетку. Оглядев присутствующих, он кивнул и отошел от прохода. — Ваша очередь, — произнес он, указывая на выход. Подростки переглянулись, ощущая, как воздух вмиг стал вязким. Поднявшись со своих мест, они направились на улицу. Солнечный свет на мгновение ослепил их, Гвен сощурилась и огляделась вокруг. Мир вокруг никак не изменился после случившегося инцидента: вокруг цветов, спрятавшихся в сочных стеблях зеленой травы, спокойно порхали бабочки, деревья недовольно гудели, встречая океанский бриз. Это успокаивало. Неважно, какие потрясения происходят в жизни, если мир к ним равнодушен — это не так страшно. Люси задумчиво оглядела группку понурых студентов, направляющуюся вверх по петляющей ленте дороги. Со стороны они наверняка походили на стадо нерадивых овец, подгоняемых вожатым-пастухом. Вздохнув, девушка оглядела достаточно современное административное здание, казавшееся чужим на фоне остальных деревянных домиков, разноцветных гамаков и больших полян, воевавших за территорию с понурым асфальтом. На площадке виднелась грозная фигура Джейкоба Стивенсона — футболиста, сумевшего всего за день вызвал такую бурную реакцию у других подростков. Он сжимал в руках свой форменный бомбер и смеялся, разговаривая с парнями из другого отряда, которые, очевидно играли с ним в одной команде. Гвен раздраженно повела плечом и прищурилась, видя своего нового противника. Она твердо решила для себя, что если прямо сегодня не отправится на медлительном пароме домой, к разочарованным родителям, жизни не даст этому парню. Гвен представляла, с каким наслаждением она бы пинала почти лысую голову этого идиота, будто футбольный мяч. Девушка улыбнулась своим мыслям и гораздо увереннее зашагала вперед. Всем было вполне очевидно, что угроза исключения дамокловым мечом нависла только над Лиамом и Гвен, однако они из всей компании вели себя непринужденнее всего. — Вход слева, — скомандовал Брайан. Он плотно сжал кулаки и выдохнул: проблемы в первый же день не сулили ничего хорошего. С одной стороны, вожатый надеялся, что нарушителей порядка сегодня же исключат и избавят его от лишних хлопот, с другой же, он прекрасно понимал, что потерять людей из отряда в самом начале смене — не самое лучшее событие. Быть может, для других вожатых, приехавших из элитных университетов, чтобы отдохнуть и дополнить свое резюме парой красивых строчек, это было бы сущим пустяком, но не для Брайана. Он четко понимал, что должен сделать все возможное, чтобы доказать свои лидерские качества. Его угнетало, что он должен делать это таким смехотворным образом: почти месяц своей жизни следить за подростками и молиться, чтобы среди них не было неадекватных или глупых детей. Однако Брайан был совсем не в том положении, чтобы спорить или жаловаться, он мог лишь беспрекословно подчиниться и принять навязанные правила игры. Как всегда. Вожатый тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Сейчас он должен принять для себя решение. Пусть эти подростки и не знают, кто в действительности решит их судьбу в этом лагере, он это понимал прекрасно. Но для начала нужно было присмотреться к ним: оценить риски. Брайан распахнул дверь, поочередно пропуская ребят внутрь. После солнечной улицы помещение, освещенное ровным холодным светом ламп, казалось тесным и душным. Гвен тут же почувствовала практически нестерпимый порыв вырваться обратно. Ее будто заманивали в клетку, из которой она так отчаянно выбиралась на протяжении долгих месяцев. Ее душил город. Душила цивилизация. Раздражали правила, камеры, надменные взрослые и все, что было связано с ее родным городом, где она была вынуждена проводить слишком много времени. Однако больше всего Гвен страшилась того, что это лишь начало. Старт ее серой и приторно стерильной жизни, в которой она будет ходить в неудобных серых офисных костюмах, получать зарплату и платить за затхлую коробку, которую от безысходности придется звать домом. Гвен хотелось свободы. Не просто избавиться от правил отчего дома, нет. Она хотела сбежать. В лес или горы — неважно, главное — подальше от всей приевшейся суеты. Она мечтала днями исследовать бесконечные просторы природы, бегать до боли в горле и забивать легкие свежим воздухом, которого так не хватало в Нью-Йорке. Ради иллюзии такой свободы Гвен и стала заниматься легкой атлетикой. Она бегала, потому что это было единственным, что она умела и любила. Родители надеялись, что это поможет их дочери получить спортивную стипендию, оттого закрывали глаза на явные проблемы со школой и многочисленные пропуски, оправдываемые тренировками. — Садитесь на стулья, заходить будете по одному, в моем сопровождении, — строго наказал вожатый. — Гвен Томпсон. За мной. Девушка коротко оглянулась, вглядываясь в лица малознакомых ребят, ставших для нее неожиданной поддержкой. Гвен выпрямила спину и уверенно зашагала вперед. В обычно кабинете за длинным столом сидел жизнерадостный мужчина, уже поцелованный старостью: седые волоски забились в его темные волосы и бороду. Элегантный костюм никак не вписывался в общий антураж лагеря и выглядел почти комичным, однако в этом кабинете, обставленном темной дубовой мебелью, он выглядел донельзя органично. Гвен несколько раз оглянулась, задаваясь вопросом, как ей всего за пару шагов удалось переместиться в иной мир, пропахший роскошью и элегантностью? — Добрый день, мистер Мэтьюз, — поздоровалась девушка, прочитав имя на табличке. — Гвен Томпсон, — произнес Брайан, сверяясь с анкетой. — Шестнадцать лет, заняла первое место на Чемпионате по легкой атлетике, прошла в сборную США. Мужчина задумчиво кивнул, листая бумаги. — Рассказывай, — тихо произнес Брайан. Девушка выдохнула и с удивлением отметила, что идея повторить версию событий оказалась удивительно удачной: слова лились легко. Мистер Мэтьюз оторвал взгляд от документов и внимательно всмотрелся в лицо девушки. Пронзительный взгляд его голубых глаз выдержать было тяжело, но Гвен с этой задачей справилась. Почти. В последние секунды она посмотрела на монитор компьютера, занимая голову совершенно посторонними мыслями. — Вы утверждаете, что решили применить насилие из-за попытки домогательств, — решил уточнить он, чуть ослабляя бордовый галстук. — Я не утверждаю, а рассказываю, как есть, — нахмурилась Гвен. Брайан замер, а она вмиг поняла, что похоже выбрала не самую удачную тактику ведения переговоров, однако мужчина в кресле рассмеялся, смотря на нее. Гвен не знала, как реагировать, но решила, что ей все же стоит промолчать и воздержаться от комментариев. — Интересно, — мистер Мэтьюз постучал ручкой по столу. — Зовите следующего. Брайан кивнул, прожигая Гвен взглядом, однако она не замечала ничего: кожа горела, а щеки так раскраснелись, что почти сливались с волосами. Девушка пулей вылетела из кабинета, в котором вмиг стало нечем дышать. — Лиам Хоул, — громко позвал вожатый парня. Тот встал, отряхнул одежду от невидимых пылинок и расслабленно направился на ковер. — Семнадцать лет. Прошел в состав школьной сборной США по баскетболу. Входит в список ста лучших баскетболистов по версии ESPN, — монотонно читал Брайан. — Планирую получить стипендию и играть в первом дивизионе НАСС, — тут же сказал Лиам. — Потом в НБА, конечно. — А вы это говорите, потому что считаете, что ваши текущие достижения звучат не так значительно, как планы? — задумчиво спросил мужчина. — Я считаю, что совсем скоро мои планы воплотятся в жизнь, — уверенно заявил он. Его ведь так учили: быть уверенным, даже если колени дрожат от страха. Иначе в этом мире не выжить. Правда людей интересует меньше, чем убедительность. Стоит на мгновение показать хоть долю сомнения — тебя неизбежно заклюют. — Планы, мистер Хоул, мало кого интересуют. Лучше расскажите, что произошло сегодня утром. Лиам скрестил руки на груди и повторил ровно то же, что подростки успели обговорить в комнате. — Защищали девушку? — переспросил мистер Мэтьюз. — Да. Лиам не сводил глаз с мужчины, что будто анализировал его, пытался проникнуть в мысли. Хоулу было жутко от этого взгляда, такого пронизывающего и внимательного. Воцарившаяся тишина давила, однако парень душил в себе нестерпимое желание заполнить ее словами, избавиться от этого мерзкого звона в ушах и заглушить неровный стук сердца, бьющегося о ребра. И Лиам выиграл в этой маленькой битве. — Следующий, — почти равнодушно произнес мужчина, устало потирая переносицу. — Джина Ли, — громко сказал Брайан, ища глазами испуганную девушку. Она поднялась, одернула подол льняного платья и глубоко вздохнула, заглядывая внутрь. — Художница. Шестнадцать лет. Презентовала свои работы на международной выставке искусств в Нью-Йорке. Продала три картины на благотворительном аукционе. Джина молчала, ожидая, что кто-нибудь скажет что-то еще о ней, помимо сухой информации о достижениях, однако Брайан молчал. Девушка крепко сцепила пальцы и осмотрела кабинет, будто ища поддержки, однако встречалась лишь с сухим равнодушием. — Вам потребуется помощь психолога? — уточнил мужчина в кресле. — Нет-нет… — мотнула головой она. — Все нормально, мне помогли. Все хорошо. Правда, — слова спешили, спотыкались о губы, которые Джина решила плотно сжать, чтобы ненароком не продолжить этот бессмысленный поток незначительных слов. — Ладно. Тогда, будьте добры, расскажите, что произошло. Джина приоткрыла рот, но вмиг почувствовала, как начинают гореть глаза. Сжав кулаки, она посмотрела на дверь, за которой сидели ребята, которые, наверное, впервые в ее жизни оказали ей помощь и поддержку просто так, не ожидая ничего взамен. Она не могла их подвести и продолжить так стоять с коровьими глазами. Коровьи глаза. Она часто слышала, как так говорят про нее. Так любила выражаться и ее мама после тяжелого дня в офисе и пары бокалов ее любимого рислинга, нескончаемые запасы которого хранились в винном шкафу. Она любила называть свою дочь вечной страдалицей, любила напоминать, что жертв никто не любит. — Я шла с первой встречи, когда почувствовала, как мое платье… Его подняли, — Джина на миг остановилась, отводя взгляд. — Гвен оттолкнула того парня, а он толкнул ее в ответ. Сильно… Джина на миг запнулась, вглядываясь в разочарованное лицо мистера Мэтьюза. Мужчина тяжело вздохнул, оглядываясь на Брайана. — Где они все были до того, как ты привел их сюда? — прямо спросил мужчина. — В комнате… — Брайан сжал губы, вмиг осознавая, какую большую оплошность он допустил. — Все вместе, я правильно понимаю? — требовательно произнес Мэтьюз. — Да. — Дорогая, — тон мужчины стал мягче, когда он повернулся к девушке. — И кто из вас придумал гениальную идею согласовать ваши версии? Джина задыхалась. Она приоткрыла рот, но не смогла вымолвить ни звука. Она отвратительно лгала: ее уши вмиг краснели, а лицо бледнело. Девушка помотала головой. — Понятно… — раздосадовано произнес мужчина. — Зови оставшихся. Брайан молча открыл дверь, смотря в пол. — Оба, — жестко произнес он после короткой заминки. — И ты, — он обернулся к Люси, сверяясь со списком. Курт и Оливер поднялись и переглянулись. Гвен тут же подошла к Джине, едва сдерживавшей слезы. Люси коротко коснулась плеча дрожавшей девушки и направилась вслед за парнями в кабинет. Дверь захлопнулась. Парни попытались скрыть удивление, явно отразившееся на их лицах при виде того, кто сидит в большом кожаном кресле. — Люси Ашфорд, шестнадцать лет. Писательница, опубликовала уже два сборника рассказов, стала лауреатом премии Фланнери О’Коннор. Курт Вилсон. Семнадцать лет. Победитель школьной олимпиады по математике. Получил стипендию в Массачусетском технологическом университете. И Оливер Сайфред, шестнадцать лет. Выиграл очный турнир TopCoder. — Интересно, — мужчина придвинулся ближе к столу. — Обсудить тактику дачи показаний — удачная идея, кто из вас ее предложил? Я считаю, стоит даже дать бонусный балл отряду. — Мы не согласовывали версии, — прищурившись, произнес Оливер. Он прекрасно понимал, что это лишь уловка. Попытка подловить всех на лжи. Он уже не раз слышал такой тон от многих взрослых, считавших, что в силу юного возраста Оливер не способен распознать простейшую манипуляцию. Его недооценивали слишком часто. Люси коротко кивнула, также уловив в словах мужчины подвох. Курт равнодушно рассматривал полупустой книжный шкаф, в котором покоились песочного цвета папки. Парень старался абстрагироваться от происходящего, уйти в тень, пока ему не зададут прямой вопрос. Мужчина разочарованно приподнял брови. — Оставьте нас с вашим вожатым наедине.***
Гвен гладила Джину по спине, пока она пыталась прийти в себя после такого провального разговора. Девушка нервно перебирала прямые черные волосы, блестевшие в свете ламп. — Как у тебя получается это все? — неожиданно спросила Джина, глядя прямо в глаза новой соседки. — Что получается? — непонимающе нахмурилась она. Джина покачала головой, одергивая себя. Она и сама знала, что Гвен просто другая. Нет, вернее сказать, сама Джина была другой. Ей с трудом удавалось вынести давление, долгий стресс или общение с людьми. Гораздо комфортнее она чувствовала себя наедине с холстом. Чистым, открытым и готовым ко всему. Это ведь маленький глоток свободы: знать, что в твоих руках судьба целой картины. — Все будет нормально, — устало произнес Лиам, поднимаясь на ноги. Он потянулся, разминая затекшую спину. Ему не нравилось сидеть на одном месте. Без движения его мышцы будто каменели, а внутри бурлила энергия, не находившая выхода. Лиам мерил шагами коридор, желая как можно скорее покинуть это здание. В глубине души он не верил, что его могут так просто исключить. Кого угодно, но точно не его. В школе его обожали: они блистал на товарищеских матчах, выбивал гранты и пожертвования и пользовался вниманием среди сверстников. Ему сходило с рук многое: прогулы, списывания, отсутствие заданий или даже мелкие шалости. Его это вполне устраивало, хотя он старался не злоупотреблять доверием, чтобы не испортить репутацию, неизменно работавшую на него, ведь баскетбол и мечты — все, что у него было, есть и будет. По крайней мере, он сам был в этом уверен, а этого вполне достаточно. Трое подростков вышли из кабинета. Оливер рассеянно пожал плечами, а Люси сразу подошла к Джине. Курт скрестил руки на груди и облокотился о стену. — Они считают, что мы врем, — произнес парень. — Тише, — шикнул Лиам, быстро подходя к двери. Он приложил ухо к проему и прикрыл глаза, вслушиваясь в диалог. Остальные замерли, невольно подавшись вперед. Лиам сосредоточенно нахмурился. — Хоула и Томпсон надо исключить, — безапелляционно заявил Брайан. — Они принесут только проблемы в будущем, могут быть опасны для остальных. — А что насчет Стивенсона? — Также. Домогательства недопустимы. В будущем мы можем получить обвинения, а судебные разбирательства нам ни к чему. — Значит, ты хочешь максимально упростить себе жизнь, — заключил мужчина. — Нет, мыслю рационально, во благо общей безопасности. — Не забывай, что они все — дети. Притом довольно талантливые, — назидательно произнес мужчина. — Они все оказались здесь не просто так. — Они втроем — спортсмены, — пренебрежительно ответил Брайан. — Так вот, почему ты так решителен, — рассмеялся мистер Мэтьюз. — Спешу тебя заверить, спортсмены тебе очень понадобятся. Уверен, что хочешь лишиться сразу трех? Считаешь, что риск не оправдан? — Мне не понадобятся проблемы, — пробормотал вожатый. — Что же… Тебе придется научиться их решать. Не всегда же тебе быть в идеальных условиях… Послышался шорох, и Лиам тут же отпрянул от двери. — Ну что там? — нетерпеливо спросила Гвен. — Не понимаю… Очень странно. — Что это значит? — уточнил Курт. — Они еще обсуждают или… Дверь распахнулась, а парень осекся. Брайан недовольно оглядел лица подростков и вздохнул. — Вы остаетесь, — сразу заявил он. — Но Томпсон, Хоул и Стивенсон получат штрафное дежурство. Позже сообщу всю информацию. Можете идти в комнаты, вечером после ужина у нас приветственное мероприятие. Брайан зашел обратно, а ребята выждали несколько секунд, прежде чем рассмеяться. Все напряжение вмиг ушло, оставив после себя небывалое чувство легкости. Почти бегом вся группа подростков направилась на улицу. Гвен навалилась всем весом на входную дверь и практически выпала наружу, встречая лучезарной улыбкой приветливое солнце. Обернувшись, она порывисто обняла Оливера, тесно обхватывая руками его плечи. Парень рассеянно замер, но спустя несколько секунд аккуратно похлопал девушку по спине. Гвен с улыбкой потянула оказавшегося рядом Лиама, затягивая его в объятия, а он, в свою очередь, зацепил и Курта. — Джина, Люси, — позвала соседок Гвен. Девушки нерешительно шагнули вперед, готовясь принять бурную радость соседки. — Спасибо вам всем, — прошептала Джина, плотнее сжимая плечо Оливера. Они стояли вшестером, поглощенные безграничным счастьем, источаемым Гвен. Она заражала их своей энергией и дарила тепло, а они с готовностью принимали его, поборов неловкость. Когда стихийный кружок распался, Гвен несколько раз подпрыгнула на месте, не сдерживая широкую улыбку, превратившую ее глаза в два полумесяца. — После отбоя приходите к нам в комнату, — произнесла девушка, за что тут же получила удивленные взгляды Люси и Джины. — Зачем? — спросил Курт. — Как зачем? Отпразднуем нашу первую победу и обсудим дальнейший план на смену, — невозмутимо ответила Гвен. — План на смену? — переспросил Оливер. — Да. Мы же не оставим этого шакала безнаказанным? — Мне это не нравится, — прошептал Курт, а Оливер кивнул. — У меня есть предложение интереснее, — задумчиво произнес Лиам. — Кто-то вообще читал об этом месте или о мистере Мэтьюзе? — Я понял, о чем ты, — тут же ответил Курт. — Я тоже, — задумчиво сказал Оливер. — А я нет, — нахмурилась Гвен. — Я расскажу, не бойся, — заверил ее Лиам. — Но мне кажется, что на эту смену у нас будет занятие поинтереснее, чем мстить футболисту.***
Гвен распласталась на кровати, пока ее соседки собирались на вечернее мероприятие, где должны были объявить основные правила и рассказать программу на смену. Люси стояла у зеркала, поправляя выбившуюся прядь волос, а Джина зашнуровывала кожаный ремешок длинных босоножек. — Ты не планируешь переодеться? — уточнила Люси, глядя на потертые джинсовые шорты и запачканные кровью кеды Гвен. — Надо? — нахмурилась она. Девушка редко посещала какие-то серьезные мероприятия, а ее гардероб состоял в основном из спортивной одежды и кроссовок, свое единственное платье она решила оставить дома. — Я могу одолжить тебе что-нибудь, — Джина внимательно смотрела на соседку. — Мне кажется, у нас с тобой один размер. — Спасибо, — натянуто улыбнулась Гвен. — Может быть как-нибудь потом. Люси пожала плечами и развернулась, расправляя одежду. — Красотка, — подмигнула ей Томпсон, спрыгивая с кровати. — Тебе очень идут стрелки. Девушка зарделась и кивнула, оглядывая комнату, тонувшую в ворохе вещей. — Спасибо, но, мне кажется, надо бы прибраться, ты же пригласила ребят к нам вечером… — она запнулась. — Да, я тоже удивилась, — протянула Джина. — Да ладно, это же обычные развлечения в лагере, к тому же, хороший способ завести союзников. — Обычно все такие посиделки были не в моей комнате, — Люси поджала губы. Она не знала, нравилась ли ей такая перемена. Ей определенно было непривычно принимать непосредственное участие в событиях, а оттого все происходящее казалось нереальным. Она не чувствовала себя собой. Такие вещи могут происходит с кем угодно, но не с Люси Ашфорд, вечной призрачной и безмолвной наблюдательницей. Люси казалось, что все происходящее — сон или галлюцинация. Она будто перенеслась в другой мир, в котором действовали совершенно иные правила. — Это наши последние поездки в лагерь, — со вздохом произнесла Гвен. — Через год мы все будем слишком заняты экзаменами и подготовкой к поступлению, так что сейчас мы должны взять от этой смены все: выжать ее без остатка. А через несколько лет мы все встретимся и будем вспоминать эти три недели. — Я рада, что мы живем вместе, — внезапно произнесла Джина, но запнулась, почувствовав на себе вопросительные взгляды соседок. — Мне обычно не особо везло, но сейчас есть такое чувство… Что все будет хорошо. — В мою смену все точно будет хорошо, — усмехнулась Гвен. — Мы идем? — она выглянула в окно, наблюдая, как собирается отряд на скамейках. — Видимо, скоро все начнется. На плац отряд шел практически молча. Изредка Лиам и Гвен ловили на себе заинтересованные взгляды, разъедавшие кожу. — И чего они пялятся? — прошептала девушка, приблизившись к Хоулу. — Действительно, — усмехнулся он. — Причин ведь совсем нет, правда? Томпсон фыркнула и слегка толкнула его плечом, ускоряя шаг, чтобы нагнать своих соседок. Дорога до главной площадки шла в гору, тесно объятая рядом старых сосен. Под тонкой подошвой кед ощущался каждый камень. Гвен невольно засмотрелась на темные кроны деревьев, загораживавших темно-синее небо. В ветвях показалось движение: юркая белка ловко перебиралась с дерева на дерево. Девушка на миг остановилась, за что тут же получила толчок плечом. Справа от нее оказался Джейкоб. Момент ярости. Так Гвен называла ту самую секунду, когда глаза застилает пелена, а все тело напрягается, готовое действовать. Ей еле удалось сдержать порыв поставить подножку наглецу. Тяжело выдохнув, девушка направилась за остальными, не сводя взгляд с затылка парня. Она знала, что мстить сразу — не лучшее решение, но наказание должно быть неизбежным. Пусть это будет не сразу, пусть он расслабится и подумает, что ему все сошло с рук, однако карма не дремлет, а ее оружие уже наготове. И Гвен с готовностью приняла на себя эту роль. Она хотела быть пистолетом, что выстрелит прямо в Джейкоба. На плацу собралось достаточно много людей. Люси оглянулась по сторонам: каждый отряд стоял в своем секторе, ребята оживленно переговаривались и звонко смеялись. Джейкоб сбился в стайку с остальными футболистами из его команды, оживленно обсуждая события минувшего дня. Джина плотнее обхватила себя руками и поспешила присоединиться к соседкам. Так она чувствовала себя защищенно. Вопреки всему, ее мама была совершенно права. Джина совершенно точно не умела постоять за себя, полагалась на других. Однако она была намерена это исправить. На небольшую сцену вышел мистер Мэтьюз. На его холеном лице блистала лучезарная улыбка, казавшаяся такой фальшивой после всех сегодняшних бесед. — Он что, еще и директор? — нахмурилась Гвен. Мистера Мэтьюза здесь знали все: он был известным бизнесменом, что периодически выделял крупные пожертвования для благотворительных фондов, выставок, детских домов и лагерей. Его по праву можно было назвать меценатом. До приезда в лагерь почти все читали историю основания этого места: на протяжении шестидесяти лет остров находился в муниципальной собственности и оставался бесхозным, однако совсем недавно его выкупил таинственный миллиардер и на протяжении нескольких лет вел строительство. Зимой этого года он анонсировал, что на месте острова будет располагаться особый лагерь для одаренных детей, попасть в который возможно лишь по приглашению, а все расходы покрываются. Потрясающая возможность, которую нельзя упустить, однако было в этой истории нечто странное. Курт и Оливер переглянулись, прекрасно понимая, о чем они одновременно подумали, а именно это и решил обсудить Лиам ночью после мероприятия. Что-то в этой истории не сходилось. — Добрый вечер! — весело произнес директор в микрофон. — Меня зовут Эллиот Мэтьюз, но, думаю, вам всем это и так прекрасно известно. Рад приветствовать вас на открытии первой смены лагеря «Северная звезда»! Я всегда считал, что единственное достойное вложение — вложение в наше будущее. И так сложилось, что будущее всех нас — это вы, юные и талантливые подростки, которые через несколько лет будут участвовать в строительстве политики, экономики и искусства не только этой страны, но и целого мира, я в это искренне верю… — мистер Мэтьюз открепил микрофон от стойки и сделал несколько шагов по сцене. — Ваши таланты вы успели подтвердить и доказать всем, чего стоите, а, поверьте мне, это немало. Я собрал здесь лучших из лучших с определенной целью. В этом лагере вы сможете не только отдохнуть, но и получить массу возможностей. В первую очередь… — он сделал паузу, с улыбкой оглядывая горящие от предвкушения глаза подростков. — В первую очередь, это стажировка в моей компании или рекламный контракт. По толпе прокатились возбужденные перешептывания. Многие знали, что такая стажировка откроет двери в самые крупные компании или же станет практически гарантом получения стипендии в лучших университетах страны. — Также лучший отряд получит некоторые ценные призы, раскрывать которые я пока не хочу… Пусть это останется небольшой интригой. Вы, конечно, спросите меня: как же будет определяться лучший отряд? Здесь же все, безусловно, талантливые и сильные, это правда. Ответ мой будет простым: испытания. Каждый день на протяжении трех недель каждый отряд будет участвовать в соревнованиях, за победу в которых будут начисляться очки. За особо выдающиеся достижения вы можете получить даже не один балл, а два, однако раскрывать критерии оценивания было бы опрометчиво. Испытания будут самые разные: на силу, ловкость, ум, логику, командную работу. Порой вы даже не будете догадываться, что именно мы проверяем, поэтому советую в каждом соревновании выкладываться на полную, потому что сейчас именно в ваших руках ваше будущее. Советую ухватиться за эту уникальную возможность и показать всем, что вы достойны лучшего. Некоторые испытания будет проходить весь отряд, другие же потребуют от вас выбора представителя, поэтому крайне рекомендую вам ознакомиться со всеми преимуществами и недостатками ваших товарищей, потому что решение принимается исключительно большинством проголосовавших, а если согласие достигнуто не будет — отряд будет дисквалифицирован с испытания. Еще должен отметить, что за нарушения с каждого отряда будут сниматься баллы, а за грубые проступки все результаты могут быть аннулированы, — директор мазнул взглядом по группке подростков, что еще днем успела посетить его кабинет. — Хотел пожелать вам удачи, однако видится мне, что сильные в удаче не нуждаются, — мистер Мэтьюз поставил микрофон обратно на стойку и улыбнулся, услышав волну аплодисментов. — Не к добру это, — прошептала Люси, наклонившись к Джине. — Нас будто стравливают, — сдавленно ответила она. Мистер Мэтьюз приподнял руку, призывая всех к тишине. — Хотел также сказать пару слов о правилах, за нарушение которых неизбежно последует наказание. Строго запрещено покидать территорию лагеря. Запрещено курить и распивать алкогольные напитки. Любое насилие мы также не приемлем. С этого момента за все эти нарушения следует исключение и полное аннулирование результатов. За мелкие проступки, такие как пропуск утренних и вечерних собраний без уважительной причины, незначительная порча имущества, выход из комнаты в ночное время без сопровождения вожатых, использование ругательств у отряда будет отнят балл, а замечание занесено в личное дело. Директор выдохнул и отпил немного воды из небольшой бутылки. — Однако не стоит думать, что здесь вы отдохнуть не сможете, напротив. У нас также есть программа культурных мероприятий, а будет она оцениваться или нет… Что же, видимо это станет второй тайной для вас. Сегодня был насыщенный день, так что предлагаю вам разойтись по отрядным местам и обсудить все, подумать над стратегией, а утром, сразу после завтрака, вожатые объявят вам о первом соревновании за эту смену. Промежуточные результаты, кстати, вам будут всегда доступны… Директор отошел на шаг, а два вожатых в красных футболках выкатили на сцену большой экран, в котором значилось шесть отрядов, а напротив них стояли насмешливые нули. — Мы второй? — уточнила Гвен. — Да, — ответил ей Курт. Так у Гвен появилась еще одна цель на эту смену. Она ненавидела проигрывать, попросту не умела, поэтому готова была сделать все, что в ее силах, чтобы оказаться на вершине через три недели.***
Дождавшись ухода вожатых, Лиам приподнялся в кровати, вглядываясь в темноту за окном. Оливер усердно притворялся спящим, а Курт тихо зашнуровывал кроссовки, прекрасно осознавая, что ночная встреча неизбежна. Он никогда не был против новых знакомств или посиделок с друзьями, однако никогда не выступал инициатором. Нередко его будто закручивало в водоворот событий, контролировать которые он не был в силах. Социальная коммуникация давалась ему гораздо тяжелее математики, ведь числа предельно понятны, а человеческие эмоции непредсказуемы. — Все чисто, — наконец произнес Лиам и рывком сорвал одеяло. — Разбуди хакера, — скомандовал он, ища в темноте свою обувь. Включать фонарик на телефоне казалось слишком опасно, ведь вожатые вполне могли быть где-то рядом, а ночные обходы вполне вероятно начнутся совсем скоро. Курт аккуратно толкнул в плечо Оливера, а тот недовольно проворчал что-то невнятное и открыл глаза, принимая свою участь. Невольно он оказался в не самом комфортном для себя положении. — Давай-давай, — шептал Лиам, подбадривая соседа. — Ночная прогулка нам не помешает. — Я не хочу никуда идти посреди ночи, вам мало было сегодняшнего? — недовольно спросил Оливер. В блеклом свете луны его кожа казалась прозрачной. Парень поправил взъерошенные волосы и надел очки, однако лучше не стало. Перед ним все еще была непроглядная темнота. — Ты зачем в лагерь поехал, друг? — засмеялся Лиам. — В восемь утра на завтрак ходить и в десять вечера ложиться? Нет, так не пойдет. Ты с нами будешь. Лиам потянул одеяло, которое Оливер безуспешно попытался схватить. Хоул прекрасно понимал важность сплоченности команды. Не раз его тренер повторял, что без доверия и общих усилий выиграть невозможно. Даже Майкл Джордан не выиграет матч, если его сокомандники не будут пасовать ему мяч. Именно поэтому Лиам был убежден, что если он и собрался нарушать правила, то все его соседи совершенно точно должны стать соучастниками, иначе никак. — Зачем я вам вообще? — пробурчал Оливер, опуская ноги на холодный деревянный пол. — Идите сами. — Не к тем ты людям попал, Оливер. Мы тебя отблагодарить должны, ты нам так помог утром. — Ты это называешь благодарностью? Напомни мне больше в жизни тебе ничего хорошего не делать… — Давай-давай, — Лиам хлопнул парня по спине. — Когда еще у тебя будет возможность сбегать к девочкам посреди ночи? Потом еще «спасибо» мне скажешь. — Вот это едва ли, — почти прошептал Оливер, натягивая толстовку. — У вас план хотя бы есть? — Удачливым планы не нужны, — довольно улыбнулся Хоул. — Ничему жизнь не учит… А если балл отнимут? — У нас там и так ноль, от чего они отнимать будут? — А ты отрицательные числа, я вижу, не проходил еще, — бросил Оливер. Курт коротко рассмеялся и осторожно выглянул в окно. Он вглядывался в темноту несколько секунд, прежде чем махнуть рукой и открыть дверь. Лиам накинул капюшон на голову и трусцой выбежал на улицу. Легкие тут же наполнились свежим морозным воздухом. Колючий ночной холод лизнул кожу наждачной бумагой. Оливер покачал головой и последовал за соседом, а Курт аккуратно закрыл дверь и ринулся следом. Внезапно Лиам поднял руку и махнул в сторону кустов. Не думая, Оливер и Курт последовали за ним. Хоул практически упал на землю и потащил за собой парней. В ночной тишине, нарушаемой лишь редким стрекотом насекомых и бешеным биением сердца, отчетливо послышались размеренные шаги и приглушенные голоса. Унылая лужа желтоватого света разлилась по тонкой дорожке. Оливер задержал дыхание и зажмурилась, в который раз ругая себя за податливость. Парочка вожатых прошла мимо, весело обсуждая предстоящие мероприятия. Когда они отошли достаточно далеко, Лиам приподнялся, озираясь по сторонам. — Идем, — скомандовал он. Кроссовки парней скользили на мокрой траве. Лиам считал деревянные домики, проплывающие мимо. Один… Два… Три. Парень, не останавливаясь, зацепился за перила и заскочил на крыльцо. Дверь тут же распахнулась. Гвен отошла в сторону, впуская внутрь парней. Комната была залита приглушенным светом дрожавшей свечи, а окна плотно зашторены. Курт облокотился о дверной косяк и отдышался, положив руку на сердце, что было готово вот-вот вырваться из грудной клетки. Оливер рухнул на пол рядом с кроватью и потер переносицу, чуть приподняв очки. — Живы? — осведомилась Гвен, оглядывая парней. — От кого вы там так бежали? — Нас чуть не засекли, — коротко пояснил Лиам. — Триста футов без проблем пройти не можете, — покачала головой Люси, сидевшая в своей кровати в домашней футболке и старых спортивных штанах. — Проблем нет, — возразил Курт. — Мы тут. — Отряд калек успешно воссоединился, — доложил Лиам, приложив ладонь к виску. — Мы не отряд калек, — недовольно бросила Гвен. — Кстати об этом… — она взглянула на Люси. — Фенеки, — осторожно произнесла девушка. — Что, прости? — нахмурился Лиам. — Это те коричневые морщинистые штуки… — Нет, — закатила глаза Люси. — Фенеки — это такие лисы. Маленькие и с большими ушами. — Пока звучит так, будто калеки — не худший вариант, — пробормотал Курт. — И нам обязательно нужно название какое-то? — Название нужно всегда, — с умным видом произнес Лиам, садясь на кровать Гвен. — Это залог победы. Курт покачал головой и поднял руки, понимая, что смысла спорить с Лиамом нет. К тому же, он видел, что девочки довольно серьезно отнеслись к этой затее, а показаться грубым он не хотел. — Ты же назвал футболистов шакалами, — продолжила свою мысль Люси. — Шакалы охотятся на фенеков, но они достаточно быстрые и умные, чтобы выживать. Поэтому мы — фенеки. — Ладно… — протянул Хоул. — Допустим. А кто охотится на шакалов? — Я тебе кто? Биолог? — Люси сложила руки на груди. — То есть у тебя есть какие-то потрясающие познания о фенеках, а о шакалах ты не знаешь совсем ничего? — Я домой себе фенека хотела завести, — бросила Люси. — Не нравится, так и скажи. — Мне нравится, — настойчиво произнесла Гвен, прожигая Лиама предупредительным взглядом. — Фенеки так фенеки, — пожал плечами он. — Но я бы предпочел что-то более хищное… Ястребы… Орлы? — Какая банальщина, — покачала головой Люси. — Могу задать вопрос? — Оливер приподнял бровь. — Зачем нам вообще команда? Вы планируете еще раз оказаться на грани исключения? — Я такое не исключаю, — улыбнулась Джина. — Пока вас не было, Гвен придумала уже с десяток планов мести. Каждый из них нарушал как минимум три пункта правил. Гвен пожала плечами. Нет, она не считала, что правила пишутся, чтобы их нарушали. Она была убеждена, что правила касаются не всех. Основная масса, безусловно, должна им подчинятся, чтобы сохранялся хотя бы какой-то порядок, но некоторым вполне дозволено жить по собственным убеждениям, а убеждения Гвен имели мало общего с какими бы то ни было нормами. — Давайте пока месть отложим, я же обещал вам занятие поинтереснее? — Лиам удобнее устроился на матрасе, облокачиваясь на ногу Гвен, за что тут же получил легкий шлепок по плечу. — Эй! Резким движением Лиам выхватил подушку из-под поясницы девушки и положил ее себе под голову. Гвен возмущенно зашипела и готовилась было перейти в атаку, но парень ловко схватил ее за запястье. — У нас лимит драк на день, — покачал головой Курт. — Переносите свои разборки на завтра. — Верно, слышала, солнышко? — засмеялся Лиам, поудобнее сминая подушку под гневный взгляд Гвен. — О чем я говорил? Точно. Кто-то вообще читал про это место перед поездкой? — Подожди! — резко произнесла Гвен и подскочила с кровати, хватая свечку с небольшой деревянной тумбочки. Язычок пламени затрепетал и почти погас от такого резкого движения, однако девушку это мало волновало. Гвен передала свечку в стеклянной баночке Лиаму, а тот непонимающе поднялся. — Зачем? — Это свечка, — произнесла девушка, будто это должно было абсолютно все прояснить. — В некоторых лагерях есть такая традиция, — со вздохом произнесла Люси. — Вечером свечка передается каждому по кругу, а люди поочередно рассказывают о своем дне или о чем угодно. Говорить может только человек, который держит свечку, перебивать его запрещено. — А что будет, если перебить? — поинтересовался Лиам. — Натравлю на тебя Гвен, — закатила глаза Люси. — Звучит устрашающе, — усмехнулся тот и лег обратно, однако подушки на прежнем месте уже не было. Гвен хитро улыбнулась и показала язык парню, обнимая свою честно отвоеванную подушку. Лиам покачал головой и ущипнул ее за голень, за что мгновенно получил ощутимый пинок. — Давайте начнем, — мягко предложила Джина, глядя на разворачивающуюся перепалку. — Кто хочет первый? Ее взгляд неосознанно скользнул к Оливеру, что успел разместиться на самом краю ее кровати. Парень неловко поправлял очки и озирался по сторонам, будто только-только проснулся и пытался понять, где он вообще находится. — Оливер? — с улыбкой спросила она, отбирая свечку из рук Лиама, не особо горевшего желанием сопротивляться. — Что? — Ты сказал, что знаешь что-то… Парень помотал головой. Меньше всего ему сейчас хотелось чувствовать на себя взгляды, что иглами пробираются под кожу. — Давай я, — Курт с мягкой улыбкой забрал нагревшуюся баночку из рук девушки, случайно задев ее костяшки кончиком пальца. Джину будто током прошибло. Она тут же спрятала ладони и наклонила голову, чтобы занавес ее темных кудрявых волос скрыл ее пылающее лицо от остальных. — В военное время здесь располагалась лаборатория, где разрабатывали психологическое оружие. Таких мест было несколько по всей стране, но не все из них подтверждены. Вообще это все на уровне теорий заговоров, так что… Слухи сомнительные, — произнес Курт. На его лице плясали желтоватые блики танцующего пламени. — Это как второй проект Монток, но менее популярный… — парень оглядел слегка удивленные лица подростков и покачал головой. — Я люблю теории заговоров, это же весело… — Ладно, допустим, — вздохнул Оливер, забирая свечку из рук Вилсона. — Я читал про Эллиота Мэтьюза и его проекты. Из известного… Он создатель крупнейшей IT-корпорации, которая сейчас активно сотрудничает с NASA. Еще у него контрольный пакет акций компании, разрабатывающий нейронные сети и искусственный интеллект. — Поэтому такой серьезный мужчина решил потратить почти месяц своей жизни на подростков на удаленном острове, — задумчиво произнесла Люси. — Звучит очень логично, — саркастически отметила она. — Свои же правила нарушаешь, Люси, — усмехнулся он, приподнимая свечку. — Да, это странно, — согласился Оливер. — Я знал, что именно он выкупил остров и вложился в строительство лагеря еще четыре года назад, но не думал, что он самолично будет присутствовать здесь. — А у него никаких других проектов нет? — спросил Курт. — Их столько, что не запомнить. Он достаточно… Эксцентричный, берется за все подряд, если видит перспективу. К тому же, не все проекты известны сразу. Чаще о них он сам рассказывает на интервью через несколько лет. — Странноватый тип, — заключила Гвен, которая была весьма далека от всех этих тем. — А зачем нам вообще была свечка? — задумчиво произнес Лиам. — Вы все равно все разговариваете. — Вопросы задавать можно, — немного подумав, ответила Люси. — А если правила на ходу придумываются, я могу тоже поучаствовать? — поинтересовался Хоул. — Тебе нельзя, — фыркнула Гвен. Курт забрал из рук Оливера свечу и покрутил ее в руках, наблюдая как расплавленный воск обволакивает стенки. Немного подумав, он вылил пару капель себе на ладонь и на мгновение сморщился, чувствуя опаляющий жар. Джина заинтересованно взглянула на тонкую пленку застывающего воска. — Такой вопрос возник, — внезапно сказал Лиам. — У кого-нибудь здесь вообще есть связь? — Нет, — почти одновременно ответили подростки, бросая взгляд на свои телефоны, что вмиг превратились в практически бесполезный кусок пластика. — Тут туалет, душ и раковины на улице, а ты хотел интернет и связь? — с усмешкой спросила Люси. — В кабинет мистера Мэтьюза был компьютер, — задумчиво произнес Оливер. — Значит какие-то кабели должны быть проведены, но интернет есть только на внутренней сети. К тому же, баллы подсчитываются именно на экране, а я сомневаюсь, что они завели столько оборудования для автономного пользования. — Звучит логично, — кивнул Курт. — Но свечка у меня, а значит, я продолжу. Перед приездом в лагерь я проверил несколько локальных форумов и веток на Реддите… Там, в основном, сидят ребята специфические… Я бы сказал, слегка повернутые. Так вот, стройка лагеря продолжалась четыре года. Сегодня я осмотрелся и не увидел ни одного здания, на которое могло понадобиться столько времени. Даже административный корпус вполне можно возвести за полгода. Территория частично огорожена забором, а Мэтьюз выкупил весь остров целиком. Я не скачивал спутниковую карту острова, но, насколько я помню, большая часть территории осталась незастроенной или, по крайней мере, не использованной под нужды лагеря. Некоторые местные с материка говорят, что на остров раньше часто плавали военные корабли, а в портовый город приезжали ученые и спецагенты… Не знаю, как они там определяли, кто есть кто, но слухи такие были. И все местные уверены, что на острове располагалась секретная лаборатория. — Я тоже об этом читал, — кивнул Лиам. — Среди смертельных правил был запрет на выход за территорию… — Каких правил? — переспросила Гвен. — Смертельных? — Да, за которые исключают. — Отряд калек, смертельные правила… Что нас ждет дальше? — покачала головой Люси. — Да-да… Так вот, что, если за пределами лагеря есть эта лаборатория? — продолжил Лиам. — Я тоже смотрел карты. На фотографиях со спутника не видел никаких зданий, — Оливер скрестил руки на груди, прекрасно понимая, к чему все идет. — Она может быть подземной, а внутрь вести будет замасикрованный люк, — не сдавался Лиам. — Звучит логично, конечно… — с сомнением произнес Курт. — Если ты в какой-то видеоигре или в сериале. — Мы можем поискать ее. Я думаю, все согласны с тем, что бесплатный сыр только в мышеловке. Если вам ничего не пытаются продать, значит вы и есть товар, — пожал плечами Лиам. — Что, если на нас будут проводить какие-то эксперименты, а мы можем об этом даже не узнать? Мы отрезаны от всех источников воды и еды и вынуждены питаться тем, что будут давать. Кто знает, что могут подмешать в наши обеды? — Конкретно тебе дадут цианистый калий, — кивнула Люси. — Как мило, — Лиам саркастично улыбнулся и устроился поудобнее в кровати. — А мне нравится, — с энтузиазмом произнесла Гвен. — Это же будет весело, провести свое маленькое детективное расследование. У нас в команде есть те, кто будут отвечать за умную часть, — она неопределенно махнула рукой в сторону Оливера, Курта и Люси. — А есть один идиот, который будет генерировать странные идеи, — девушка развернулась к Лиаму и похлопала его по плечу. — Не хочу тебя расстраивать, но похоже за все проблемы в этой команде отвечаем мы оба, — передразнил ее Хоул. — Впервые соглашусь с ним, — осторожно произнес Курт, наблюдая за реакцией Гвен. — Вы правда так хотите, чтобы вас выгнали? — поднял брови Оливер. — У нас реально есть уникальная возможность получить стажировку в передовой компании и обеспечить себе будущее, а вы хотите все просто так потерять? Забавы ради? — Будто тебе самому не интересно, что тут происходит, — закатила глаза Люси. — Если мы поймем, что все это — ерунда, ладно. Тем более, мы не собираемся же нарушать правила… — она с опаской посмотрела на соседку. — По крайней мере, я точно не буду. — Так и быть, возьму весь удар на себя, — пожала плечами Гвен. Ее не особо интересовала стажировка или рекламный контракт. Девушка приехала сюда, чтобы повеселиться и была готова ухватиться за любую возможность оживить эту тухлую смену в лагере, где, по ее мнению, собрались практически одни заучки. — Мы можем просто накидывать варианты, не лезть куда не надо и заниматься этим… «расследованием» в свободное время, — с сомнением произнес Курт, обдумывая идею. Он сам откровенно не понимал, зачем мистеру Мэтьюзу вкладывать огромные деньги в строительство лагеря. Оправдать пожертвования для университетов или секций можно было с легкостью, однако целый лагерь казался весьма сомнительной затеи даже для такого странного деятеля, как Эллиот Мэтьюз. Мало того, что проект не приносил никакой прибыли, так еще и тянул огромные средства и имел огромный потенциал для судебных разбирательств, ведь собрать кучу подростков и отвезти их на три недели на уединенный остров посреди Атлантического океана довольно подозрительно. — Давай, Оливер, — произнесла Люси, глядя в глаза парня. Она уже почувствовала, что все остальные в глубине души смирились с этой странной идеей. — Мы же ничего незаконного делать не будем. — Нам же сказали, что крайне важна командная работа. Нужно налаживать связи, — подбодрила его Гвен. — И проблема с шакалами никуда не исчезла, — задумчиво добавила Джина. — С ними разберемся, — махнул рукой Лиам. — Долго они не протянут, будем добивать по одному. Как ты там говорила, фенеки умнее и быстрее? Хоулу все еще не особо нравилось новое название, но было в нем нечто необычное, в этом Люси определенно была права. — Ладно, — раздраженно ответил Оливер. — Только без проблем, хорошо? И, когда они все же возникнут, меня даже не упоминать. Люси порывисто обняла парня и широко улыбнулась, однако через мгновение замерла от смущения и быстро отодвинулась. Гвен, заметив это, чуть усмехнулась и приподняла брови, глядя прямо на соседку. Сайфред неловко поправил очки и кивнул. — Нам нужна клятва верности, — заявила Томпсон, наклоняясь чуть вперед. — Чтобы никто из нас не ушел к шакалам и не предал наше главное дело. — Ты хочешь создать тайное общество? — нахмурилась Джина. — Как… Масоны? — Наверное? — с сомнением протянула Гвен, не совсем понимая значения сказанного слова. — И что за клятва у нас будет? — Курт облокотился о изголовье кровати, плечом чуть задевая Джину. — Я всегда сначала говорю, а потом уже думаю, — произнесла Гвен. — Можно сложить руки, как на баскетболе, — предложил Лиам. — Очень поднимает командный дух. — Можно сделать чуть по-другому, — Джина на секунду задумалась. — Взять друг друга за запястье по кругу. Так будет интереснее. — Как? — переспросил Курт. Джина нетерпеливо поднялась и выставила вперед ладонь. — Идите все сюда, — позвала она. Подростки поднялись и выстроились в небольшой кружок. Джина аккуратно обхватила запястье Курта и направила его руку к Оливеру. — Ты сделай также. Курт положил ладонь на запястье Сайфреда, а Джина довольно кивнула. Когда круг замкнулся, она чуть сжала руку Вилсона. — В буре и штиле мы едины, — с сомнением произнесла девушка. — Фенеки в пустынях обитают, — покачала головой Люси. — А мы на острове, — пожал плечами Лиам. — Значит все подходит. Но фенеков поменяем на орлов. — Господи, чем я в жизни занимаюсь, — прошептал Оливер и покачал головой, но руку не разомкнул. — Ладно… Тогда… — Джина задумалась. — Охотников за тайнами не остановит даже буря. Бывают же песчаные бури, да? Глаза Люси засверкали. Курт покачал головой, но предпочел промолчать, словив на себе предупреждающий взгляд от Гвен. — Мне будто снова двенадцать, — не сдержался Лиам. — Критикуешь — предлагай, солнышко, — довольно произнесла Гвен. — Вам двоим вообще рядом стоять опасно, — фыркнула Люси. Подростки разжали руки и отступили на шаг в тишине, нарушаемой лишь треском свечи. Никто не хотел признавать, как трепетало от предвкушения сердце. Никто из присутствовавших в комнате еще не знал, что их союз косвенно станет причиной всего ужаса, что охватит «Северную звезду» спустя всего несколько недель. Сейчас каждый из ребят был полон беззаботного счастья, за что винить их нельзя, ведь, к сожалению, никто не мог предсказать, во что выльется их маленькая детективная игра, больше похожая на невинную шалость. Но пока будущее не наступило, следует наслаждаться каждым мгновением дня, ведь для одного из них любой миг может стать последним.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!