Глава II — Кара.

«Умри, Мёртвая Иуда! Исчезни в сумрак вековой! Я в час любви тебя забуду, В час смерти буду не с тобой! Ох, я стёр обманные углы Уж не прекрасна больше ты! Гнилым, пороченным клеймом Искажены твои черты Скрипят святые, райские ворота Зная, что витает тут твоя душа Из греховной, мёртвой пыли Бесконечно мне уродлива она! Ты носишь беды и бездарность Там, где Бог был наш сожжён Где Яхъя вечный сумрак ведал Нам вновь столкнуться суждено Ты саму судьбу тревожишь, Ты топчешь лилии свои, Но воскресить себя не можешь В пыли греховной толчеи»... Звенит клинок из ножен взятый И трупный запах роз в церквях Весь груз тоски многоэтажный «Сгинь в очестительных веках!!!» И ангел, сам священной смерти Срубил изящные крыла, Скорбно — словно слеза божья Свалился, глядя в облака... Клинком холодным и проклятым, Лишился ангельских прикрас И падал он с такою силой, Что век в аду его настал. Там, в сером и гнилом тумане, Сгорела плоть и дух погас Там — тела кровавые дрожат, Под весом греха и огня. Но боли не было и страха, Лишь мёртвый взгляд куда-то вдаль И мертвеца вдруг опознали... «Нам смысла нет тебя карать». Мёртвой душе не суждено страдать, Любить, сиять и тьму являть. В ней место есть лишь трём проклятьям: «Несчастья, смерть и цепь к грехам» Грехам людей, где мир другой. И оглянулся наш мертвец: В том мире всё иначе стало, С тех пор как ангелы спускались Там — пушки новые мешают Лицом к лицу сойтись с враром Там — вместо храбрости — нахальство, А вместо подвигов — «психоз», Тут места нет святым заветам А смысл тает при свечах. Стал мертвец ещё бездомней, Ещё страшнее судьбы мгла Ещё чернее и огромней Шрам, где были белые крыла...