Часть 6. Правда, как соль наших слёз.

Виктор мчался в кромешной темноте, сильный ветер и летящий сверху снег разбивался о его дисплей, как лёд об нос ледокола. И снова эта проклятая погода пытается навязать очередные препятствия. Стараясь не обращать внимание на непогоду дрон продолжал бежать вперед, совсем не смотря, куда ступает. Не волнует его, твердая ли это поверхность, или вовсе окажется пропасть. Голова его освобождена от лишних мыслей, только одно имело у него значение ­­­­– добраться до рабочих первым. Они следовали по тропе, что раньше ими редко посещалась. Шли они зачастую переулками, по участку что некогда был раньше жилым районом. Нескончаемые повороты в разные стороны, ведущие к другим аналогичным извилистым и узким проходам, а также развилкам. Снег сюда мало попадал, сложно было ему там осесть. Ветер, словно вода в русле, отражался от узких стен переулков и равномерно распределял его на поверхности. Наступать на тонкий слой снега не вызывало никаких трудностей, ровно, как и будущим жертвам дрона-демонтажника. Бежать от опасности им было проще, нежели на популярных ранее маршрутах, так быть может это и последовало одной из причин в выборе такого пути до точки назначения? Дроны-рабочие были истощены от столь продолжительной погони, они уже должны были замедлиться, к тому же их следы все еще свежие, так что все только шло преследующему дрону на руку. Он чувствовал, что уже близко, он дышит им в спину, стоит только протянуть руку, да схватить свой желанный приз. — Стой где стоишь! — Стоило сделать Виктору последний поворот, как тут же пред ним, буквально в нескольких шагах опиравшись о стену, стоял другой дрон. Женская модель дрона-демонтажника, таких он узнаёт сразу. Эти чересчур выделяющиеся ноги с заостренными черными голенями, лишенные ступней, сразу выдают в ней демонтажника, если конечно не смотреть на верхнюю половину. — Отойди Ви! — Ситуация вышла совсем не та что так желал Виктор. Время, выделенное на поимку рабочих медленно и неумолимо подходило к концу, оно могло уйти и поимка бы затянулась надолго, а его время смеет отнимать женская модель, что перегородила путь другому демонтажнику. Решая не останавливаться, дрон подумал что хорошей идеей будет просто пробежать напролом. Задумка не удалась. В ответ на прорыв последовал сильный толчок в грудь, от которого Виктор пошатнулся назад рефлекторно сменяя опорную ногу и взмахивая когтями, надеясь задеть неприятеля. Снова неудача. Когти прошли буквально в сантиметре от дисплея Ви, благо рефлексы последней уберегли её от увечья. — Если хорошо подумать головой, то несложно догадаться, что первым обнаружила его я. Но, если он тебе так нужен… — Ви поправила серебряную челку, сквозь которую за дроном наблюдали глаза, выражавшие кокетливое любопытство. — Тогда заслужу его. — Сорвавшись с места, Виктор решился вновь прорваться через единственное препятствие в виде другого демонтажника. К этому дрон и была готова, далеко за догадками ходить не пришлось. Мгновение и демонтажник уже приближается, стоило бы ему уже дать понять что вторым предупреждением он больше не обойдется, стоит уже показать ему что тот начинает зазнаваться. Как только Виктор оказался в зоне досягаемости удара Ви, женская модель сделала верхний удар ногой, намереваясь попасть тому по дисплею. Наказать и унизить соперника не удалось, демонтажник наклонил корпус назад и проскользнул мимо Ви на коленях. Выглядело по-настоящему изящно, вот только хищница тоже не из робкого десятка, и знает, что к чему. Элементарно поставив себя на место соперника, несложно было предположить, что и Ви сделала бы также. На один нежданный трюк, дрон теперь парирует другим. Женская модель ударяет хвостом-жалом в спину потерявшего бдительность, почувствовавшего себя словно «на высоте», от того что так просто переиграл другого демонтажника. Виктора рывком тянет к земле, и красиво наряженное тело валится вниз, издавая недовольные болезненные стоны. И вот она — очередная победа Ви над теми, кто как обычно любит «думать иначе». Над такими она всегда любила позабавиться в своей манере, другие демонтажники не были исключением. Она так и хочет поиздеваться над Виктором, начать ранить его физически и словесно, наблюдая как его тело и дисплей корчатся в конвульсиях из-за страха и чувства никчёмности. Уж слова точно могут сильно покалечить Виктора, Ви догадывалась об этом, уж слишком сильно он что-то заботится о собственном самолюбии раз допускал себе огрызаться перед Ви, бросаясь колкими фразами в её адрес. Ей хотелось воздать по заслугам этому новичку, что затесался в их с Джей и Эн компанию, логично что не без помощи последнего. Без пяти минут новый член отряда а уже смеет показывать собственное «Я». Смело… и дерзко. Таких она не любит. Рядом с такими как Виктор, Ви чувствует что уже теряет свой авторитет. Он ничего не делал, лишь красиво чесал языком отчего и оказался в большом внимании и почёте у Джей. Кипящая внутри злость и щемящее в ядре чувство несправедливости. Вот что сейчас чувствует Ви смотря на Виктора. Заявился из ниоткуда, грамотно выдал свою историю, про его первую охоту где он проявил себя с креативной стороны. И это всё? Как-то сложно верится в то, что демонтажник решил просто себе подыскать компанию. — Слушай сюда, новичок. Не знаю, что ты там добиваешься, но предупреждаю тебя в первый и последний раз: Не смей приближаться к Джей, засранец. Ты очень плохо на неё влияешь. — Ви подняла лежачего Виктора за грудки слегка над землей, желая не сильно заморачиваться над контролем тела соперника. — Какая хитрая… Я думал мы друзья… А я поверил. Ви сейчас испытывала злость, ей хотелось дать выход этой эмоции. В принципе она целилась на то, чтобы напугать Виктора, заставить отступить и вновь вернуть себе утерянные прежде позиции. Демонтажник знала, что соперник уже побеждён. Он не смог добраться до желанного ему дрона-рабочего, чтобы забрать лидерство у Ви в состязании в охоте на рабочих. Теперь же Виктор просто валяется на снегу, проигравший женской модели дважды. Она сжимает сейчас его воротник, делая таким образом унизительный жест. Вот только всё это не оказывает на Виктора никакого эффекта. Всё что побежденный демонтажник делает, это просто ухмыляется ей в лицо. Виктор не просто забыл про то что тот в позиции проигравшего, он напрочь отказывается верить в настигший его проигрыш, а Ви он рассматривает как пустое место. Он её не боится. Да и незачем. — Три, два и-и… Все! Раунд окончен. — Голос, раздавшийся со стороны крыши, подобно громогласному диктору, эхом разносится по переулку и отражается от его стен. Это отвлекло Ви. Она отпустила из хватки соперника а после, словно стерев из памяти то что творилось пятнадцать секунд назад, молча удалилась прочь. Испустив обрывистый крякающий вздох, тело демонтажника шлепнулось на едва засыпанную снегом бетонную поверхность. Лидер этой троицы, Джей, огласила о конце состязания, и это спасло Виктора от бичевания. Быть может Ви не стала продолжать задуманное исключительно из-за того, что та будет делать это при свидетелях? В голове Виктора эта мысль звучит логично, но ответ на такой несущественный вопрос лишь на стороне его несостоявшегося душегуба.

***

Узи — это пытливый ум, новаторство, желание к стремлению чего-то большего, олицетворение самого прогресса. Таким Охотник её и запомнил. Когда полгода назад ему нужно было уйти из той среды, в которой он жил десять лет, Узи он сказал, что собирается сходить туда «откуда никто не возвращается». Она не поверила этому но спустя продолжительное время ей пришлось в это поверить. Но не смириться с тем, что она решила его потерять и забыть. — Виктор. Когда ты пропал, ты даже не решался дать нам знать, что ты все еще жив. Я боялась, думала ты действительно умер! Почему? Почему ты ничего никому не сказал, когда ушёл? — Это было… — Как будто тебя и не существовало. Просто взял и исчез! — Узи, послу… — Замолчи! Удар. Виктор слегка согнулся. Не отстранился. Не защищался. Просто принял его. Он это заслужил. Как тот, который всегда обещал защищать и быть рядом. Сначала умерла её мать. А теперь решил исчезнуть её дядя. Наедине с отцом, с которым у неё всегда на протяжении полугода складывались весьма натянутые и сложные отношения. Но вот он возвращается, словно прошлого и не существовало. Словно не было этого полугода. Для Узи Виктор её обманул и предал. Ушёл именно тогда, когда ей нужна была поддержка, слова, тепло, что она лишилась. Даже просто тот кто был бы с ней рядом, когда весь мир внутри рушится. — Расскажи мне. Расскажи, зачем ты ушёл? Не просто же так? Ты это специально, да? Это из-за мамы? Ты хотел отомстить?! Скажи же что-нибудь! Но Виктор решил молчать. Отсутствие руки уже говорит само за себя. Врать нет смысла. Он загнан в угол. Виктор лишь молча протягивает Узи компакт-кассету в черном корпусе. На белой наклейке надпись в виде двух цифр ­- 03 — Я… Обязался защищать тебя. Это был мой обет Нори. И я ушёл. — Что? Что это? — Возьми. Прослушай это. Ты всё поймёшь. Когда Охотник передал кассету Узи, он развернулся и медленно поплёлся в сторону выхода, оставляя после себя взметнувшуюся в воздухе пыль и оставленный в нём флёр вины и нарушенных обещаний. Он не хочет видеть или слышать, как голос Узи сопротивляется чтобы не сорваться в очередном крике, выражающий просьбу остаться. Охотник сам понимает, что не должен её оставлять, особенно когда дал ей эту надежду, явившись из неоткуда, словно блуждая в её мечтах долгими месяцами. Он просто оставит её одну на какое-то время. Пусть побудет наедине с собой и своими мыслями, когда прослушает это. Дрон вышел за дверь. Коридор. Свет холодных ламп разбавлял пространство холодом, от которого Виктор слегка поёжился. Эти стены даже спустя время отражали голоса и его воспоминаний. Нори, Хан, даже маленькой Узи. Он проходит вдоль стены, слегка касаясь её кончиками пальцев, словно читает её прошлое по азбуке Брайля. Тяжесть. В голове настолько пусто, что это все, что он сейчас способен чувствовать. Он устал от постоянного грохота оружия, нескончаемых бессонных ночей, от фатализма решений, которые приводят постоянно к чьей-то смерти. Он больше не может быть тем, кем ему было предназначено стать. Он не хочет быть спасителем, защитником, охотником. Он хочет назад — туда, во времена когда было спокойно. Когда тишина лишь прерывалась детским плачем и смехом окружающих. Когда его действия не приводили к цепочке действий, проливающих масло и лицезреть горе тех, кого он привык называть близкими. Виктору никогда не вернуться к тем счастливым моментам. Никогда. Оттого-то и жмёт морозная и тесная тоска, в ядре последнего верующего. Хочется пойти к тому самому, предпоследнему верующему, если он такой еще остался… — Хан. Виктор застал того за очередной работой с гермоворотами. Невозможно было сказать, чем конкретно он занимался, чистил её, чинил или вообще проводил диагностику. Но был факт, который постоянно очень сильно злил Охотника. Все это время, все эти полгода, он то и дело возился с ними. Сначала планировка, сбор ресурсов, агитация, строительство и теперь еще и многолетнее обслуживание. Не сложно было предположить, что из-за этого дела он (? Факты злившие охотника, переходят к хану? Тут пробел) и стал далёким от собственной дочери. Но не только это в нём выдавало недоверие к Хану. Было одно дело, которое Охотник не простил Хану, до сих пор. Однако дрон пришёл к своему старому знакомому не за тем, чтобы промывать кости за старое, а для того, чтобы просто повспоминать и поговорить об ушедшем — о Нори, о прошлом. И поделиться страхами о настоящем. Благо, Хана не пришлось долго уговаривать чтобы просто провести время за ностальгией о прошлом. Хоть за это Виктор и испытывает небольшое уважение к старому другу. — …Тогда, когда я ушёл. Ты не рассказал Узи правду. — Виктор провёл по пластиковому столу пальцем, собирая пыль на нём. — От чего ты решил её уберечь в этот раз? — Если бы я сам знал. Ты и сам мне ничего не рассказал. Слова были сказаны Ханом быстро и тихо. Будто он сам боялся собственных слов. Взгляд его был утянут в пустоту самой мысли. Охотник знает наизусть, эти глаза. Этот протяжный взгляд в никуда и выдает в нём ложь. Виктор поднимает руку, чтобы поставить точку в его предложении. — Хватит. Ты знаешь о чём я. Мы оба знаем о том что произошло тогда. После того... к Как Нори не стало. Давай хотя бы сейчас будем честны друг перед другом. Охотник и сам не смотрит в глаза Хану, добиваясь от него правды, что уже выглядит нечестно. Но он отрывает от него взор лишь тогда, когда речь касается жены Хана и события, последовавшие за этим. — Нет. Мы не будем об этом говорить. — Хан замечает, что на этом моменте у Виктора затряслись пальцы его оставшейся руки. Но сидящий к нему вполоборота дрон решил, что не уйдет отсюда без ответов. Его речь словно ударила по тесным стенам помещения, в котором они уединились, спрятавшись от лишнего любопытства. — Мы станем. И ты расскажешь мне почему. — С холодным и тихим тоном, как падающий снег на улице за бункером сказал охотник. Так легли его слова в их текущий разговор. — Думаешь, ей бы приятно было узнать о наших разногласиях? Да и вообще, ради чего ты решился пойти туда? Убить себя — это была твоя цель? — Хан прикладывает кулак у груди, дабы убедить Виктора в правоте собственных идей — Я же думал о нас всех! Думал о том, чтобы мы просто выжили. Между ними повисла пауза. Вязкая, тягучая, словно можно было её нащупать. Коснуться и перемешать её вместе с той пылью, что лежала на пальцах Охотника. — Да. Ты думал о всех нас. Это правильно с твоей стороны. Но ты не думал о том, что я хотел спасти нас раз и навсегда. Показать им, что мы не те, за кем им стоит охотится! — И убить всех? Я тебе тогда говорил, и скажу сейчас, что это полный бред! Посмотри на себя. Пришёл драный, без руки, а что будет дальше? Приползёшь сюда на своей последней конечности, или припрыгаешь? — Воскликнул Хан, срываясь с места и безо всякой иронии указывая на «слабоумие и отвагу» Виктора. Это сильно задело его. Прямой удар по его имиджу и авторитету. — Пошёл ты нахер, Хан! Не недооценивай мою жертву! Я это делал неспроста. Я не только старался защищать Узи и ваш сраный муравейник, а ещё чтобы показать всем, что это возможно! — Голос Виктора сорвался. Но после он выдал хриплое рычание сквозь зубы. — Думаю, не надо тебе доказывать, что я таки смог дать отпор. В отличии от вас всех. Вы все — блядские трусы. Однако, не успевает их полемика улечься, как за дверьми, раздался грохот, издаваемый вперемешку с криками и мольбами о помощи. Сквозь динамики оповещение интеркома вырывается протяжный низкий вой– сигнал, значащий лишь одно. Случилось что-то экстренное и непредвиденное. И этим непредвиденным могло оказаться лишь одно: Дроны-Убийцы. Виктор приложился к входной двери, стараясь вслушаться в то, что творится снаружи их помещения. Оба затаили дыхание, пытаясь сформулировать теорию, что послужило причиной прорыва внутрь защищенного бункера. Но пока было рано делать выводы, не удостоверившись в настоящей причине. Вынув из-под кобуры нож, Охотник открыл дверь, подавая тело вперед, к выходу в коридор. Свет холодных синих ламп сменился на ярко-красный, заливая светом крови стены, что теперь отражают глухие возгласы паники и агонии. Ступая по металлической поверхности, дрон до сих пор не переставал предпринимать попытки уловить хоть отголосок чего-то подозрительного, отдаленного от знакомых ему криков и воплей. И наконец, его приёмники уловили отдаленную речь, исходящую из конца коридора, что ведет к проходу, ведущему к основным гермодверям. Прислонившись к углу, Охотник стал думать, как ему поступать в данной ситуации. «Их трое. Уже хреново для такой ситуации.» — Визг сигнала оповещения тревоги так и гудит в голове, что в какой-то момент он начинает отдаваться в его голове с тактом собственного пульса. Под этот внутренний хаос очень сложно что-либо сообразить. Вновь высунув голову из-за угла, дрон лицезрел сцену, что совершенно лишена всякой логики в его голове. Когда один демонтажник кладет другому руку на плечо, тот… падает. Они что, способны на предательства? До чего же странная у них социальная структура. Когда они «вывели из строя» одного из своих, двое других демонтажников прыгнули на потолок, удаляясь вглубь бункера по вентиляционной системе. Теперь кажется, стало тише. Лишь этот «хищник» теперь и отныне стал неким подобием стерилизованной шавки, что лежит на полу и дёргается в припадках. Жалкое зрелище, осознавая, что именно таких все и боятся. Позорище… Когда Охотник вновь вернулся в помещение, в котором он был с Ханом, тот начал докладывать ему текущую ситуацию, советуя тому поторопиться к Узи, которая может попасть во всеобщую панику и оказаться в смертельно опасности. Он тоже должен как можно скорее попытаться найти её. Дрон бежит по коридору, минуя помещение за помещением, выкрикивая её имя. Страх сжимает всё нутро, но он не перестает верить, что это чувство кроется в нём лишь зря. Надо просто… верить. — Узи! Черт, Узи! — Сквозь волны рабочих, Виктор бросается наперерез, пытаясь выловить Узи. Врезаясь в очередного рабочего, сбивая его с ног, на зов Охотника вдруг отозвались… — Я здесь! Виктор! — Она стояла напротив стены прижавшись, словно боялась, что её смоет этой волной страха и безумия. Однако глаза Охотника выражали все такой же хаос, как и окружающий их порядок вещей. — Узи, черт… Ты цела? — Дрожащими пальцами тот принялся осматривать племянницу. Не найдя никаких ранений на ней, Узи протянула Охотнику револьвер. Другой, не тот что находился с ним всё время его охоты за Демонтажниками. Однако он был всё таким же увесистым. Двухкилограммовый, пятизарядный и снаряженный крупным калибром. — Ты сохранила его… Надавив на защёлку, оружие с щелчком выбросило вбок барабан. Три капсюля смяты, показывая три маленьких вмятины на них. — Ты стреляла из него?! — Он окинул Узи осуждающим взглядом. Та лишь отвела глаза в сторону. Она действительно стреляла из него. — Я… я защищалась! — Ладно, неважно. Помоги мне перезарядить его. Поочерёдно выбрасывая крупные полые гильзы на пол, Узи заменяла пустые каморы оружия новыми патронами, что выдавал ей её дядя. Она выполняла эти действия в спешке, но ни разу не ошиблась и не выронила пулю, словно выдавая тем самым то, что у той есть опыт обращения с оружием. Что же, это могла быть завязка для их большого разговора, но потом. Завершив с перезарядкой, она передала револьвер обратно Виктору. Тот в привычной манере, откинул готовый барабан вправо, защёлкивая его обратно. Прокатив барабан об своё тело, раздался ряд скорых щелчков, прогоняя колесо со снарядами к стволу. — Побежали. К точке сбора. Не отставай! И вот, когда оба сорвались с места, в стороне от них раздался звонкий смех. Смех той, кого вообще никто не ожидал увидеть и от кого защищались столько времени. Демонтажник. Развлекаясь со своей жертвой, что попала к ней в её крепкий хват, та вонзала когти в рабочего, обездвижив его окончательно. Ужасное зрелище… Старый склад. Точка сбора выживших. На деле это лишь место, в которое все будут вскоре загнаны в угол, без возможности оттуда выбраться. Что за хреновый план… В помещение влетело тело рабочего. Он еще жив. Ползёт, сопротивляется, показывает, что жизнь его еще не покинула. Что он еще хочет жить. Но увы. По черной полосе, выпущенной из внутренностей того тяжело раненного дрона, как по дефилированной дорожке идёт демонтажник. За ней ступает второй. Наступая ему на голову, она давит её, разбрызгивая масло по поверхности. Страх укреплял свои позиции, даже моментами овладевая разумом Охотника. Паника усилилась. Кто-то продолжает кричать, кто-то затаил дыхание, ожидая часа собственной смерти, а кто-то отказывается оставлять такую ситуацию на самотёк. Пять пуль... Два дрона... Примерно один-два шанса на ошибку, больше ему никто не позволит. Виктор наставляет револьвер на угрозу которая стоит напротив него. Он знает, что не напугает их, но если никто их не защитит — то, кто еще? — Инвалид. С пушкой. Ха-ха-ха, и это всё ваше сопротивление? Досадно. — Заткнись, мразь. Выстрел, что глушит крики и затыкает дрона-демонтажника. Досадно. И впрямь досадно, когда Охотник видит, что его пуля не достигла цели. Железное крыло закрыло полностью силуэт его врага. Они весьма слаженно действуют в команде, ничего не скажешь… — Мразь?! Это я-то? — Вылезая из-под крыла той, кто закрыл её от предполагаемой гибели, та вытащила свою голову, желая повнимательнее посмотреть на того самого инвалида, что решил таки покушаться на её жизнь. — Четыре. Чёрт… Охотник хочет сделать еще выстрел, но мешкаеться. А вдруг она еще раз закроет его? Или та увернется… Не на шутку ядро хантера начинает дрожать. Страшно когда понимаешь, что тот кого ты так рьяно поклялся защищать, оказывается из-за твоей беспечности в шаге от гибели. «Хрен с ним, всё или ничего» — представляет дрон. Но не успевает тот и проговорить губами свои мысли, как вдруг… В мгновенье стеклянная крыша рушится, обсыпая поверхность и головы паникующих рабочих тысячами осколков, падающими с разрушающихся небес. Звон стекла эхом бьётся от стен помещения, смешиваясь с речью, криками паники и воплями боли. И под этот хаос из звуков, вниз летит тело, окруженное железными крыльями. В паре метров над землёй он расправляет свои крылья и делает широкий взмах, сбивая в всю пыль, мусор и стекло в сторону, очищая себе место для приземления. — Пробудился… По зову голода. Виктор-Демонтажник неожиданно для всех, явил своё величие другим. Он стал уже третьей угрозой в помещении и атмосфера, что была полна напряжения стала прибавлять в градусе. Убийца медленно поднялся с колен, заправил крылья и поднял голову, чтобы увидеть то, что питало его ожидания. Страх, а также лица что выражали отсутствие надежды и веры. Знак скорого бедствия... Когти блеснули, на мгновенье ослепив всех светом небесного спутника. Острым взглядом он присматривается, кого хочет убить первым. Но замечает его. Свою тень, отражение в зеркале, среди творящегося вокруг хаоса, паники и безумия. — Что… Как такое возможно? Слова, что прозвучали тихо и с дрожью в голосе выдавали в нем смятение. Мир вокруг словно становится другим, а воздух словно поменял цвет. Вещи вокруг стали такими незначительными, и весь фокус, все внимание его уходит на своего двойника. В нём было много того, что есть у самого демонтажника. Это не просто похоже на какое-то совпадение. Он словно явление, которое произошло намеренно. Что же он за феномен такой? Он делает шаг, короткий, тихий, но в нем достаточно того, чтобы было слышно, как внутри него из самого ядра, хрустит ненависть к неопределенности и неизведанному. Как будто это похоже на то, что даже у гнева есть свой звуковой паттерн. Глухой, скрипящий и в то же время до жути раздражающий. Завидев у того револьвер в руке, демонтажнику сразу же вспоминается тот самый грохот, издаваемый им. Как он отражался от стен тесной комнаты, что по кусочку отделяли его жизнь от смерти. «Нет, быть того не может» — думает сейчас Виктор. Он до последнего не верит и думает, что это не может быть тот, кого он действительно не мог убить. Кто смог дать ему отпор и показал, что мир весьма неоднозначный. Не успевает он сделать другой шаг, как раздается выстрел. Бетон под ногой демонтажника со свистом взрывается плотным облаком пыли. Охотник уже этим говорит, что тот зашел дальше положенного. Что пора тому остановиться. — Я так и думал, что это ты. — Тоже не веришь в совпадения?