Часть 5. Не дай этой пустыне поглотить меня. Прошу...

Под завывающий вой ветра и плотные стены из снегопада, охотник подбирался к известным ему тропам. Он знал каждый сантиметр этой до боли знакомой дороги. Годы ненастной погоды пытались стереть из памяти истории тропы в это некогда проклятое место, но будто назло всему миру, Виктор проделывал один и тот же путь раз за разом, из года в год, чтобы уйти оттуда и после вернуться сюда, где он сможет укрыться от ненастья белой смерти, что забирала к себе несчастные души и зарывала их глубоко в снегах. Эта снежная пустыня — один сплошной могильник, в котором некогда была похоронена человеческая раса, что была первооткрывателем на этой планете. Теперь же они исчезли из её истории, ровно так же, как и явились. Это было лишь вопросом времени, и точку в этом вопросе положили сами люди. Погасив фонарь на смотровой вершине высокого бетонного резервуара, дрон взял фонарь в уцелевшую руку, и поплёл вниз по лестнице. Шёл он весьма медленно, ибо больная конечность была уже не способна удерживать его хромое и пошатывающееся тело по крутой лестнице, ведущую вниз. Стоит ему разок оступиться, как он рискует вообще не добраться до Алисы. И будет он тем самым червём, которым он окликнул того демонтажника. Для Виктора это выйдет весьма оскорбительно и иронично, однако от такого прискорбного факта, дрон лишь внимательнее стал смотреть под ноги и планировать каждый шаг, в надежде чтобы ступеньки не сделали из него инвалида. В той схватке, в которой охотник пускай и вышел победителем, пускай его последнее слово и осталось за ним, демонтажник всё равно оставил свои «отметины» на теле Виктора. Множество рваных ран, царапин стали результатом частичной неисправности двигательных приводов, отчего даже дрону было отчётливо слышно, как скрипят, хрустят и шаркаются его механические суставы. Сила трения возросла и двигать конечностями стало куда хуже, чем прежде, двигать руками стало сродни тому, будто пытаться открутить проросшую многовековым слоем ржавчины гайку, из опухшего от времени и внешних невзгод болт. Настолько тяжело было поднимать и опускать конечности Виктору. Доковыляв наконец до дыры, что служила входом в комплекс, дрон пытался вынуть крюк-кошку из своего предплечья, вот только был один нюанс. Инструмент был расположен в правом предплечье, которое Виктор неудачно себе повредил. — Ахг, твою мать, нет! Чёрт, как же мне спускаться? — Вот это была действительно неудача, однако другого пути в комплекс у дрона не было. Прыгать по погнутым балкам было бы совсем самоубийственным занятием для охотника, учитывая в каком состоянии он находится. Нет, это точно не вариант. Лишённый всяких альтернатив, Виктор всё же попытался рискнуть, и предпринял решение спускаться вниз на тросе из предплечья. Подцепив лампу на револьвер, охотник аккуратно выудил крюк-кошку из поломанного предплечья. Леска с грузом выходили из конечности весьма тяжко, кажется какие-то из внутренних деталей принялись давить на катушку с леской. Смирившись с не критичной поломкой, дрон обмотал леску на одну из балок и зацепил крюком. Теперь настала пора спускаться вниз на поломанном оборудовании. Уже эта мысль напрямую говорила Виктору о том, что ничем хорошего в этом спуске произойти и в помине не способно, однако единственное что ему оставалось, это лишь надеяться, что зажевавший механизм на железной веревке позволит охотнику спуститься медленно и не застрять на половине пути. — Спокойно, тише едешь, дальше… Опускаясь на глубину, от стен отражался противный для дрона скрип троса. Этот противный для звуковых приёмников сплошной лязг в высоких тонах, что прерывался порой не в такт, крайне раздражал охотника, однако он ничего не мог с этим поделать, скорее для него это была необходимая условность, с которой он столкнётся и обязательно должен перетерпеть во время спуска вниз. Когда спуск стал прерываться куда чаще чем обычно, Виктор принялся панически поглядывать на смятое предплечье. Вскоре дрон перестал спускаться на тросе. Точнее говоря его скорость упала до минимума, а механизм стал подозрительно часто щёлкать. Приготовившись к самому худшему, Виктор захотел схватиться за леску уже свободной и целой рукой, но тот не смог. Что-то, что держало всё это время катушку, вдруг резко ослабило хватку, катушка под громкие лязги железной лески стала испускать искры и охотник сорвался с воплями вниз. Это собственно то, чего и боялся Виктор, пользуясь неисправным оборудованием. Когда катушка опустошила запас железной нити и перестала выпускать веревку, дрон почувствовал резкий толчок, который схлестнул охотника в воздухе и оторвал тому руку. От резкого толчка и шока, Виктор едва ли не потерял сознание. Продолжив свободное падение, охотник уже перестал к этому моменту махать руками и пытаться выровняться в воздухе. На пути падения ко дну, он ударился об одну из висящих железных балок и вдобавок сломал себе хребет. От такого импульса, у Виктора прихватило дыхание, отчего тот не смог вновь закричать, послать свой последний сигнал о помощи, за место крика, из его уст лишь вышел тихий и хриплый вздох. Теперь же он в конец потерял управление над собой полностью, он более не чувствовал собственные руки и ноги, даже боль в теле для него прекратилась мгновенно. Падая словно тряпичная кукла, дрон неблагополучно приземлился на кучу железного мусора, что лишь еще больше нанесли ему всяческих увечий, от которых тому будет крайне сложно оправиться. Ему уже не было больно, ему было крайне тяжело. Он ничем не мог двигать, даже голова казалась ему чем-то крайне тяжким, перед чем даже он непосилен. От полученных травм он даже не был способен позвать на помощь, позвать Алису… Этот едва освещенный коридор, что представал пред взором Виктора был от него так далеко, а ведь он даже не способен ползти. Лишь издавать тихие хрипящие звуки, но этого точно никто не услышит. Дыхание перехватило, словно ногой наступили на шею. «Я сейчас… задохнусь. Помогите…» — Виктор уже начал молить, чтобы его во что бы то ни стало спасли. Палец на его руке непроизвольно дрогнул, и это было последнее, что с ним могло произойти. Его зрение покрывалось мутной пеленой и цифровыми помехами. Вдалеке, там в коридоре, что-то промелькнуло, кто-то шёл к нему, будто кое-кто всё же смог откликнуться на его отчаянный зов помощи. Виктор оставался лежать обездвиженным, жалким и беспомощным. Судьба всё же смогла подстроить козни над ним, от чего тот теперь встал на место того демонтажника, кого он заставил в прошлом мучаться. Сожалеет ли он об этом? Готов ли он слёзно просить прощения перед тем, что он сотворил? Нет. Он знал что делал, осознавал риски и последствия, и самое главное, он верил, в то что делает это во благо тех, кого хочет защитить, и кого любит. Он не жалеет о том, кого он смог погубить за столько лет. Совесть его не грызёт. И если это и есть то, что прокляло Виктора на мучения, заставляя смотреть на себя, как он беспомощно валяется на снегу, освещаемый ярким спутником, он бы предпочёл лучше отказываться верить в того таинственного покровителя демонтажников, как бы убедительно его бы не уверяли, что он есть. — Алиса. Алиса… — Жалобно хрипел Виктор, пытаясь позвать на помощь ту единственную, кому он доверяет свою жизнь. Но она не пришла. Никто не пришёл ему на помощь. Вот и всё, взгляд его разбитого дисплея тускнеет, давая место предупреждающим надписям: «Критическое повреждение!» Он больше ничего не видит, не слышит и более не чувствует. Для него настал его страшный час. Пустота. Виктору остаётся лишь молиться в глухом и слепом одиночестве, чтобы эта пустота не поглотила его. Он боится умирать. Нет, так нельзя. Смерть — это обязательный цикл в жизни различных существ, в том числе и дронов, как и прочих неодушевлённых вещей. В различных религиях после смерти существо может ожидать лишь рай или ад, но Виктор ни во что не верил, верил лишь в себя, верил в то что никогда не умрёт и будет защищать того, кого обязался когда-то давно. И всё же Виктор не заметил, как спустя столько лет, он попросту забыл про счёт времени, что был ему отведён. Треск костра из маленького камина и громкий свист ветра за окном разбудили охотника. Дрогнув от подступающего холода, Виктор открыл глаза. Кажется, во время какого-то дела, дрон невольно для себя задремал. Протирая дисплей после короткого, но удовлетворительного сна, дрон медленно поднимался с кресла. Разминая приводы после отдыха, дрон обнаружил себя внутри некого маленького деревянного домика, что был старательно кем-то запрятан в глубине леса, словно он и был построен, чтобы прятать тех, кто желает спрятаться с глаз кого-то великого. Убежище для отстранённых, кров для изгоев из рода своего. Виктор не придал значения тому, где он находится, в его памяти это был его дом, нечто родное, чему явно не стоит удивляться. Словно он уже живёт в этой хижине долгие годы и смог встретить свои лучшие моменты в жизни, свои грандиозные взлёты и сокрушительные падения. Схватив кусок дерева, что некогда лежал себе на куче, покрытый тонким слоем древесной пыли, Виктор бросил его в камин. Содержимое внутри издало недовольный треск, после чего пламя спустя время приняло дар от дрона, жадно и будто не желая ни с кем делиться, охватывая дерево пламенем и покрывая его тёмным слоем сажи. Все эти действия были для охотника такими знакомыми, такими родными. Необходимо было постоянно поддерживать огонь в камине, иначе если он погаснет, дрон рискует умереть от обморожения. Умереть внутри собственного дома, вот что было для него действительно страшно, он не хочет, чтобы его поглотила зима. Виктор не хочет, чтобы его тело, его имя и память о нём были похоронены под снегом. Грусть от тьмы этих мыслей словно ладонью с силой сжимали сердце дрона, отчего даже стало тяжело и грустно. Желая отстраниться от негатива, Виктор наблюдал как зачатки синего пламени танцуют на поверхности дров. Уже гораздо лучше, пусть также пламя будет той греющей материей, что будет полыхать в груди охотника. Вернувшись к креслу, дрон устроился на большом мягком сиденье. Мягкое и плотное содержимое мебели держали на себе тело охотника. Сложив ноги на подлокотнике, охотник вновь обратил свой взгляд на камин. Ничего нового. Всё то же пламя и то же догорающее внутри содержимое, чего же он еще ожидал там увидеть? Приземлившись на кресло, что было его единственным местом сна, дрон решил продолжить дремать, ведь из-за того что ему пришлось остановиться на заправке камина, охотник не смог до конца выспаться. Пора бы уже встретить свой новый день со свежими мыслями. Но уснуть в тишине Виктору не удалось. Свет сверх ярких ламп ударил в дисплей охотнику, заставив того вновь очнуться и встретить реальность, с которой он уже успел попрощаться. Сквозь яркую пелену было видно, как над дроном кто-то стоит и совершает будто какой-то ритуал. Что происходит? Его препарируют? Этого не может быть, Алиса вряд ли бы стала идти на такой шаг, чтобы начать разбирать Виктора. Нет, это так не может продолжаться, он жив, и нужно срочно показать, что он еще подаёт признаки, иначе будет уже точно поздно. К дрону потихоньку стали возвращаться прежние ощущения. В первую очередь лишь ощущения страха и опустошённости. Стараясь отдать все свои силы на надплечье правой руки, дрон смог лишь поднять своё плечо, что оказалось крайне лёгким. Поднимая сломанные остатки своей руки, он не обнаружил своё предплечье и ладонь, что будет тянуться к свету, в надежде закрыть его, стараясь закрыть свой дисплей от испепеления. Он не чувствовал всё что было выше этого плеча, оно и не удивительно. Во время падения, трос накрепко был скреплен с катушкой, что была единой целой частью в предплечье. Кто знал, что настолько надёжная конструкция протеза с крюком-кошкой, сконструированная Виктором окажется настолько надёжной, что сможет даже оторваться от своего носителя. Поднятая половина руки смогла зацепить внимание этого хирурга, однако за место того, чтобы как ожидал дрон, перестать терзать на столе охотника, хирург лишь опустил его руку обратно вниз. Вместе с тем, как прижали к столу его конечность, тело Виктора почувствовало, что тот словно начал проваливаться вниз. Падение было настолько медлительным, что дрону казалось, будто он погружался в некую вязкую жидкость. Зрение в ней стало еще больше размытым, теперь он потерял это мрачное очертание того, кто стоял над ним. Стало темно, и вновь разум Виктора окутал страх. Не хотелось уже не думать ни о чём другом, кроме как задаваться вопросом «Куда делся мой свет?». Чувство, что тело охотника словно погружалось в глубины плотной жидкости, сопровождало эту его единственную мысль. Он может двигаться, но не хочет, твёрдой земли под его ногами всё равно не присутствует. В этой жидкости он даже не способен захлебнуться, он не может испытывать в ней какие-то либо положительные или негативные последствия для себя. Он просто существует. Глубина издавала шёпот, явно адресованный Виктору. Внутри никого не было, только пустота, которая не может распространять какие-либо звуки, издаваемые охотником, словно тот находится в жидком вакууме. Речь была крайне неразборчивая, можно было лишь уловить какие-то лишь знакомые буквы, но членораздельная речь так до сих пор не стала понятнее. Кто это? Почему его поток мыслей глохнет перед этим шёпотом? Что происходит? В его голову словно залез паразит и издаёт эти копошащиеся звуки, от которых с каждым разом дрону становилось панически страшно. Просто так теперь же оглушающий шёпот его не отпустит. Почему пустота говорит с ним? Разве здесь дрон не должен был прибывать в тишине? Это незваное присутствие выводило его из себя и одновременно пугало. Оно сводит его с ума, что-то от него хочет, но умалчивает об этом. Терпеть было это уже невозможно. Желая поскорее прекратить эти мучения, дрон хотел для начала выбраться из вязкой пустоты. Ноги отказывались двигаться так, как велел им дрон. Его ноги были словно тяжёлый груз, который не просто затруднял его поднятие на поверхность, но и будто утягивал его на глубину. Он хотел кричать, но жидкость заполонила его рот и внутренности. Он теперь беспомощен и в своём внутреннем мире, что отныне готов был стать его тюрьмой. Сколько бы он не пытался перебирать рукой содержимое, в котором он находится, он не выплывет наружу. Он даже не способен заглушить чужой шёпот собственными криками. Глухие вопли не выходили дальше его головы. От безысходности и осознания собственной беспомощности, дрону хотелось рыдать, если бы он мог. Вытянув руку к верху, Виктор стал молить о том, чтобы его кто-нибудь взял за неё и вытащил наружу. Он хочет обратно, в холодный мир, в котором он еще не завершил своё предначертанное. Вдруг Виктор почувствовал какое-то касание, и это внезапная тактильная команда напугала тело дрона, отчего тот махнул рукой и ощутил то, как его запястье кто-то схватил. Его резко потянули за руку, и охотник почувствовал, как он будто выбирается из глубокого моря тьмы. Он наконец то смог ухватиться за спасательный круг, точнее это он его схватил и утаскивает на поверхность. Зрение начало улавливать мягкий бирюзовый свет, под которым он постоянно встречал своё новое завтра. Многочисленные окна с загрузкой, подключением и калибровкой систем лишь мешали увидеть то, чему он так несказанно рад. Алиса стояла возле его родной кушетки и обоими руками держала руку Виктора. Её растерянный взгляд не мог поверить тому, что она видит. Лишь недавно охотник уже перестал отображать признаки жизни, все его органы, включая ядро перешли в состояния анабиоза, а теперь же он смог повернуть голову и с едва насмешливой улыбкой встретиться с ней взглядом вновь. Это она вытянула его на поверхность и послужила ключом для побега из его внутренней тюрьмы. Спустя какое-то время, когда Виктор смог вновь вернуться в реальный мир и полностью прийти в себя, дрон почувствовал, что наконец-то он вернулся в строй. Никакой больше ему боли и драк с демонтажниками. Теперь же он дома, глубоко от опасностей внешнего мира. Охотник сидел за своим рабочим столом, который он в прошлом соорудил как небольшой верстак, на котором он собирает себе оружие и боеприпасы. Тёплый свет небольшой настольной лампы освещал бардак, созданный дроном на столе. Причиной плохого убранства послужил сам Виктор, что собирал себе новую конечность, подстать той, которая у него была раньше. — Придержи здесь. — Короткая и ясная команда принадлежала другому дрону, и точно не Алисе. Возле охотника стоял дрон, одетый в чёрный длинный дождевик, чья голова была закрыта капюшоном от этого же дождевика. На его руках было по одному большому лезвию, которые были задвинуты в предплечьях, чтобы пара длинных клинков не сковывали сломанного дрона и не лишали того возможностей пользования простыми руками. Его корпус и части тела принадлежали прошлым и различным хозяевам, а на лицевой пластине, из которой выходили ленты из проводов напрямую в его черепную коробку, словно по бумажному шаблону, было нарисовано число «01». Его лицевая пластина, представляла собой замену дисплею, а челюсти дрона были усеяны множеством острых зубов. Такой с виду недружелюбный дрон помогал Виктору в сборке нового протеза и временами подтаскивал тому инструменты со стола. Позади охотника, усевшись на кушетке, расположилась Алиса. Она не спускала с него глаз, следила за каждым его движением, и была готова подскочить, на случай непредвиденного. Ведь она едва ли не потеряла его. Для Алисы, Виктор был тем, кто скрасил и вылечил её невольное одиночество, помог реабилитироваться, стал её лекарством. Она многим была ему обязана, только не действовала, чтобы пустить эту мысль в дело. Она не знала, как же проявить к нему эту благодарность. Она даже не способна сказать «спасибо», что уж говорить о проявлении какой-то заботы. Даже когда охотник был в короткой коме, Алиса и то боялась притрагиваться к нему, словно чего-то опасаясь. Однако, она всё же это сделала, но перед этим она очень долго пыталась побороть страх и стеснение. Когда она увидела, что на её столе всё же оказался разбитый во всех смыслах Виктор, дрон будто потеряла всякую способность работать и растеряла все свои годы навыков. Во время ремонта жизненно важных частей, Алиса боялась, что её рука сможет дрогнуть, и тогда она уже станет убийцей того, кого не хотела убивать. Ей было больно смотреть на разбитого дрона, однако сквозь боль, ей необходимо было спасти его, с чем она справилась. — Почему мне кажется, что за мной кто-то пристально следит? А, это ты Алиса. — Произнеся выражение с сарказмом, дрон поправил свои тёмные локоны на затылке, куда так пристально сверлила взглядом Алиса. Виктор уже хотел забыть обо всём том, что он испытал, о том, как побывал в чистилище и попал в тюрьму из своих страхов, обо всём этом он желал, как можно скорее забыть, и не возвращаться к этому. — Ты… Да ты едва ли не… — Дрон не знала, какие слова ей подобрать с тем, кто едва ли не умер на её глазах. — Я знаю. Я думал о том же, о чём наверняка думала и ты. Что я должен выжить. Однако я уже тогда собирался прощаться. — Охотник отставил инструмент, и повернулся на стуле к Алисе, что пристально вглядывалась в каждый сантиметр его тела, стараясь найти и как можно скорее исправить изъян. — Но у тебя были совершенно другие планы насчёт меня, разве я не согласен? — Агх, это я виновата, зря я тебя тогда выгнала! — Опустив взгляд на пол, дрон замахнулась, и что были силы, она выместила своё разочарование собой на кушетке. Ожидаемого не случилось, медицинская фурнитура не оставила следа от удара на себе, словно насмехаясь над слабостью хирурга. — Хватит уже! — Резкий выкрик эхом разошёлся по помещению, и Алиса тут же дрогнула и её охватил молчаливый испуг. Дрон поглядывал на сборку своего нового протеза, и плеча, после которого отсутствовала следующая часть тела. — Ты ни в чём не виновата, про это тему можешь забыть. Это… один демонтажник, это из-за него я лишился руки и разбился. — Нельзя скрывать эту правду. Стоит ему соврать в такой мелкой вещи, как тут же на него может обрушиться с сотней и одним вопросом дотошная Алиса. — Но я… — Хирург тут же хотела возникнуть и предложить свою помощь, которую Виктор наверняка бы отверг. Ведь он всё привык делать сам, и практически никто ему не нужен. «Уж особенно эта Алиса, что будет только мешаться и еще больше рискует погубить Виктора.» От наплыва столь резкой критики в свой адрес, дрон лишь обхватила руками свои колени и прижималась к ним, закрывая лицо и глаза, полные вины от охотника. — И за это он обязательно сдохнет. Ровно как и все, кто был до этого. — Поймав глазами затаившую на себя обиду Алису, охотник сбросил инструмент на стол и выключил лампу. Сегодня он уже не успеет закончить работу над протезом. Придётся идти ему без руки. Встав со стула, дрон направился к хирургу. Он примерно понимал, насколько ей было страшно потерять его. Положив руку на плечо дрона, Виктор постарался утешить её, чтобы та более не страдала от тяжести бремени за жизнь охотника. Дрон подал ей руку, отчего та лишь в ответ прыгнула тому на шею, накрепко закрепившись ногами за его талию. Пустив короткий смешок, охотник прокатил Алису на себе до стула, который он одолжил у неё, на время сборки части тела. Она нехотя ослабила хватку и приземлилась на свой стул, на котором за время жизни, проехала целые километры по этому помещению. Спустив с себя дрона, Виктор направился к одной из верхних полок, на которой он держал одну важную кое-кому вещь. Схватив небольшую, похожую по форме на банку из-под газировки вещь, с парой отверстий для подключения чего-то на верхней панели, дрон сложил её в наплечную сумку, что болталась у его бедра. Обойдя еще пару схронов, чтобы взять себе всё необходимое, дрон подошёл к своему столу и отцепил пару ремней на ноге, желая избавиться от кобуры с револьвером в ней. Оружие ему не пригодится, он не сможет больше стрелять. Сложив кобуру на столе, Виктор направился к вешалке с верхней одеждой под пристальный взгляд Алисы. Она не хотела его отпускать вновь, но она почему-то была уверена, что в этот раз он вернется целым и невредимым. — Алиса. Спасибо тебе. Мне… очень приятно доверить тебе свою жизнь. — Прощаясь взглядом с дроном, что сжалась вновь на стуле и делала буквально тоже самое, охотник накинул на себя пиджак и пальто, после махнул головой в сторону дрона в тёмном дождевике. — Пошли. — Ответом на команду Виктора было молчаливое следование за ним. Покинув помещение, дроны направились к выходу. — Зови их. — Когда охотник и другой дрон остановились у дыры на поверхность, в ответ первому послышался тихий клёкот, что перерос в протяжный вопль, который обычно издают Дозорные. На зов отозвались и другие, от чего по всем помещениям в комплексе начали раздаваться вопли, что служили ответом на призыв. По коридорам сбегались такие же дроны, как и «01». Вскоре к Виктору прибыло еще шесть таких же дронов, у которых единственным отличием было разнообразное оружие ближнего боя и номера на лицевых пластинах. Кто-то обладал серпами на цепях, кто-то обладал утяжелёнными перчатками, а кто-то и вовсе отличился от других огромным размером клинка на одной руке. Все эти дроны были личной гвардией Виктора — «Гончие». Когда ситуация требует серьезных мер, они этой серьезной мерой и становятся. Дроны, в чьих мозгах живёт лишь одна функция — беспрекословное повиновение Виктору, их Альфе. За его защиту, они готовы рвать и метать, всё лишь бы их вожак остался цел. Эти убийцы не знают усталости и боли, они будут бороться до конца, И даже если будет необходимо, они оторвут собственную руку и станут использовать оторванную конечность как оружие. Убийцы, кураж которых не сравниться с кровожадностью демонтажников. Они не просто им равны, они их сокрушительная замена, их прямые искусственно эволюционировавшие потомки. — Все наверх. И меня с собой. — Прыткие и ловкие Гончие ринулись наверх, прыгая по свисающим остаткам конструкций. Схватившись одной рукой за последнего Гончего, дрон оторвался от земли и принялся ползти по стене, цепляясь когтистыми пальцами за различные выемки и трещины. Тяжелый груз в виде другого дрона на спине, был ему совершенно ни по чём. Выбравшись на поверхность в этот раз без происшествий, Виктор возглавил построение и отправился в бункер дронов-рабочих, кому он и должен передать тот груз в сумке. Совершив без каких-то либо препятствий марш-бросок до бункера в сопровождении других дронов, на подходе к финишу охотник отправил Гончих по периметру, чтобы те точно не бросались никому другому в глаза и не пугали рабочих своим жутким присутствием. Раздался финальный негромкий вопль, и дроны исчезли с глаз их вожака. Теперь же дело оставалось за малым, войти, передать и уйти, чтобы как можно скорее доработать протез и порадовать Алису своим присутствием. Подойдя вплотную к огромным шлюзовым воротам, дрон занёс руку для стука и ударил по двери. В ответ всё та же тишина, приправляемая воем ветра. Виктор стоял до сих пор один, освещаемый несколькими прожекторами перед воротами. — Ой, да ладно вам, только не говорите, что дома никого нет. — После данных слов, словно в опровержение охотнику, двери принялись медленно распахиваться, открывая взор охотника на стоящего перед воротами его старого знакомого: Хана. — Ну наконец-то. Здравствуй, старый друг. — Ха-ха! Приветствую, давно я тебя тут не видел. — Усатый дрон-рабочий был старым другом Виктора, коим он сейчас и продолжает являться. Заводя охотника внутрь рабочий по-дружески обнял охотника и после принялся рассказывать о том, каких успехов они смогли достичь, и прочее, что интересовало Виктора лишь косвенно. Ему был важен кое кто другой, ради которого он и проделывал весь этот путь. Ради кого он собственно и защищает эту землю от посягательства демонтажников, наглость которых стала несоизмерима за последнее время. Когда Хан оказал последнюю услугу для охотника, и затравил тому последнюю шутку, рабочий в спешке удалился. Теперь же он остался один на один с тем, кто ему так необходим, границей лишь служила единственная дверь в жилое помещение. Надавив на кнопку в стене, дверь распахнулась, и Виктор вошёл внутрь. Обходя весь беспорядок, оставленный его хозяином, дрон перемахнул к следующей двери, что вела в другую комнату. Осматривая различные наклейки и предупредительные надписи на подобии: «Не входить», из-за двери громко играла музыка. Охотник решил усилить силу стука, желая, чтобы хозяин в своей комнате это услышал. Музыка стала после этого жеста играть гораздо тише прежнего, и под его аккомпанемент и недовольные возгласы, открылась дверь, за которой и скрывалась та, кого Виктор искал: дочь Хана, Узи. — Да-да, я знаю, что… А-а! Ви-Виктор?! — Крайне приятно удивившись сюрпризу в виде охотника, маленький дрон с фиолетовыми волосами, под довольный визг бросилась к тому в объятия. Вцепившись руками за его талию, охотник провёл рукой по её волосам, показывая тем самым то, что тот тоже рад видеть дочь своего старого друга. — Почему ты не сказал, что ушёл так надолго?! Ты обещал, что я пойду с тобой! Её недовольство можно было понять, когда Виктор пропал почти что на полгода. В один момент демонтажники напали на комплекс, желая зачем-то углубиться в него, не взирая что у этого места сейчас другие хозяева. Когда охотник их не пропустил, пришлось вступить в весьма долгий бой, который как кажется дрону длится для него до сих пор. Некоторые отступили, и теперь ему пришлось отложить обещание Узи в долгий ящик, из-за демонтажников, на которых он открыл охоту. — Да, знаю, прости. Слушай, помнишь я тебя просил об одном одолжении? — Вспомнив про старый заказ для охотника, подрастающий механик отцепился от талии дрона, и направился рыться в различных шкафах и полках, в которых запрятано то, что так просил Виктор. Осматривая интерьер её комнаты, среди фиолетового свечения и различных плакатов поп-групп прошлых столетий, красовалось на импровизированной подставке некое оружие, которое смастерила сама Узи. Все детали были на своих местах, недоставало лишь финального штриха. Когда дрон вернулась с желаемой для Виктора вещью, охотник попытался взять эту вещь у механика, отчего та отдёрнула руку прочь и подставила другую, явно намекая на оплату услуги. — Да, забыл. — Рука потянувшаяся в глубины сумки вытянула ту вещь, которую он так желал отдать Узи. Потянув руки к вещице, уже в этот раз Виктор отдёрнул её прочь. — Эй! — Почувствовав быть обманутой, дрон сделала крайне печальное выражение лица. — Запомни одну вещь. Если будешь стрелять, то ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не стреляй на мощности выше 65 процентов, ты поняла? — Виктор присел на одно колено, чтобы стать почти на одном уровне с механиком, однако та превышала его сидячее положение на одну голову, отчего тому пришлось немного повыше задирать для разговора собственную голову. — Агх, да Виктор, я поняла… — Сделав раздражённым тоном одолжение охотнику, Узи жадно схватила предмет и кинулась вставлять его в оружие, что за время своего ожидания уже успел покрыться небольшим слоем пыли. Теперь, когда финальный штрих в виде магазина-батареи стал дополнением к оружию дрона, лазерная винтовка озарилась множествами диодов, отображаю функциональность прибора. — И еще. Хану ни слова. — Когда юный механик оставила вещь, предназначенную для Виктора на кровати, охотник взял то, что ему теперь принадлежит, согласно их двустороннему договору. Это была тёмная маска с парой красивых узоров. Ради этого, охотник даже проделал пару пазов, чтобы маска идеально подошла к лицу дрона. Примерив вещь у зеркала в гостиной, облик дрона без руки, с болтающимся на воздухе рукавом лишь еще больше подчёркивал в нём личность, с кем вряд ли бы стоило ссориться. — Идеально. Всё как я и заказывал. Я тебе благодарен Узи. — Наложив на маску фильтр, голос сквозь маску дрона стал немного приглушённым, глубоким и более электрофицированным, лишь накладывая куда больше пафосных и положительных эффектов к образу Виктора. — Кажется я теперь точно готов сеять смерть.