Глава 1

      Поджарый бело-бурый котик крался по залитому светом лучей полуденного солнца лесу, то и дело щуря зелёные глаза из-за переливающихся бликов на выпавшем пару дней назад снеге.       Заслышав тихое шуршание, ученик ненадолго замер и, шевельнув ушами, направился к его источнику, стараясь бесшумно ступать по так и норовившему издать мягкий хруст холодному снежному покрову.       Обогнув очередное дерево без листвы, котик внезапно уловил взглядом движение и, пригнувшись к земле, внимательно вгляделся в покрытый белой шерстью пушистый силуэт, прислонившийся к подножию высокого крепкого дуба.       Без труда узнав в нём объедающего кору зайца, он невольно облизнулся, представив, как будет есть его свежую тушку у кучи дичи, но от этих мыслей замешкался и случайно заставил снег предательски захрустеть под неосторожно поставленной передней лапой.       «Нет! — страдальчески подумал ученик, увидев, как заяц в тот же миг рванул вправо, надеясь скрыться в кустах ежевики, ощерившихся голыми почерневшими ветками. — Не туда!».       Ускорив бег, котик поравнялся с зайцем и сделал ложный выпад передней лапой, заставив белоснежного зверя резко повернуть в нужную ему сторону. Удовлетворённо фыркнув, он погнал свою добычу, в душе надеясь, что заяц не свернёт куда-нибудь в сторону.       «Почти, — пронеслось в голове бело-бурого ученика, когда в напряжённые от бега мышцы передних лап стала прокрадываться саднящая боль. — Он должен быть где-то здесь».       Внезапно небольшой снежный сугроб, мимо которого пробежал заяц, открыл зелёные глаза и молниеносно набросился на него, отчего перепуганный зверёк издал пронзительный писк и отчаянно лягнул напавшего белоснежного кота мощными задними лапами в мягкий живот.       Сипло выпустив из пасти облачко пара, белоснежный охотник вогнал клыки в шею зайца и накрыл его трепыхающееся тело передними лапами.       — Ну как я справился? — с надеждой в сиплом от одышки голосе спросил бело-бурый ученик у мускулистого кота, когда тот выпустил из зубов испустившего дух зайца и поднялся на лапы.       — Молодец, Терновый Куст, — с улыбкой ответил белоснежный остролап и, оглядев тушку зайца оценивающим взглядом, с облегчением добавил: — Не такой уж он и жилистый для Поры снегопада. Пошли, отнесём его в лагерь.       Терновый Куст радостно кивнул и, когда его наставник взял зайца за шерсть на загривке и одним движением головы забросил его тело себе на спину, засеменил рядом с ним по зимнему лесу, искрящемуся свежевыпавшим снегом, укутавшим землю и облысевшие ветки деревьев с кустами.       Когда впереди показалась плотная стена сплетённых меж собой ежевичных кустов, белый кот и его ученик свернули чуть вбок и стали обходить, пока не увидели зияющий в ней проход, который стерёг пушистый бежевый остролап.       — Крыло Пустельги! — крикнул ему Терновый Куст издалека. — Гляди!       — Добрая охота, — с улыбкой отозвался бежевый кот, заметив на спине у белого соклановца почти такого же цвета зайца, и серьёзно продолжил, посмотрев в зелёные глаза остролапа: — Солнечное Сердце, полуденный патруль вернулся, Огненный Шторм хочет с тобой поговорить о границе у пшеничного поля.       — Хорошо, — кивнул Солнечное Сердце, невольно ощутив возникшее в сердце напряжение.       «С побега Острого Листа прошло почти две луны, — подумал он, осторожно укладывая зайца к лежащим в самом центре лагеря клана Ясного Солнца мыши и зарянке. — С тех пор мы ждали его возвращения с какой-нибудь бродячей стаей. Может патрульные как раз почуяли его у границы? Надеюсь, нет. Только не сейчас».       С этими мыслями Солнечное Сердце посмотрел на старого бурого кота в тёмную полоску, рассказывающего какую-то сказку маленькой бело-серой кошечке, слушающей его с широко раскрытыми синими глазами.       — Хвала Небесным предкам! — облегчённо мяукнул подходящий к вождю пушистый огненно-рыжий кот, увидев уложенную им в кучу дичи тушку зайца. — Хоть немного можно не переживать о еде.       — Ты хотел поговорить, Огненный Шторм, — согласно кивнув его словам, припомнил Солнечное Сердце и махнул кончиком белого хвоста на огромную скалу, перед которой из земли торчал под углом длинный вытянутый камень.       Рыжий кот кивнул и последовал за вождём. Они прошли под плотным моховым пологом в тёмную пещеру, в которой одиноко стояло свежее гнёздышко.       — Во время полуденного патруля мы с Кедровым Орехом и Раскатом Грома учуяли у границы с пшеничным полем свежий запах бродяги, — доложил Огненный Шторм, когда вождь уселся на своё моховое гнёздышко. — Он подобрался к ней пару дней назад, но не решился пересечь.       — Как думаешь, это мог быть Острый Лист? — мрачно спросил Солнечное Сердце, внимательно глядя в глаза Огненного Шторма.       — Вряд ли, — ответил тот, задумавшись на пару мгновений. — Кто бы это ни был, он трезво оценил свои силы и решил поскорее убраться, пока мы на него не наткнулись, — тут рыжий остролап заглянул в потемневшие зелёные глаза вождя и коротко потёрся лбом о его лоб. — Не волнуйся ты так насчёт Острого Листа. Я уверен, он сдох в схватке с бродягой или псом.       Тут он с презрением сузил глаза и на миг поморщился.       — Нам всё равно нужно быть осторожнее, — повёл ушами Солнечное Сердце. — Вдруг чужак вернётся.       — Я уже рассказал о нём остальным, — обнадёжил вождя Огненный Шторм.       — Хорошо, — вздохнул Солнечное Сердце, поднимаясь с гнёздышка. — Будем надеяться, запах бродяги не предвещает очередную беду.       Выбравшись из пещеры вождя, Огненный Шторм направился к куче дичи, у которой устроились молодой чёрно-серый котик и поджарая трёхцветная кошка. Солнечное Сердце же устроился под продолговатым валуном и принялся неторопливо вылизываться.       — Помнится, когда я был мягколапом, наш лес сковала Пора снегопада гораздо суровее этой, — проговорил старый бурый кот в тёмную полоску, глядя на сидящих перед ним рыже-белую и золотистую учениц, а также устроившуюся между ними маленькую серо-белую кошечку. — Снег шёл так часто и обильно, что мы перестали выгребать его из лагеря, вместо этого начали проделывать в нём траншеи.       — Ужас, — выпалила золотистая кошка, невольно распушив пушистую шерсть на спине. — У меня и так лапы постоянно вязнут на охоте, а глаза болят от белизны снега. Не представляю, как бы я охотилась, если бы Пора снегопада была ещё суровее!       — Верно, — кивнула рыже-белая кошка. — Ещё и добыча постоянно норовит заметить раньше времени и поскорее удрать.       — У тебя хоть есть белая шерсть, — вздохнула Соловьиная Песнь, выразительно оглядев грудку и живот соседки по палатке.       — Солнечному Сердцу повезло сильнее, — заметила рыже-белая ученица, покосившись на укладывающего шерсть на плече вождя. — Он будто был рождён для охоты в Пору снегопада.       — Это точно, — промяукал подошедший к кошкам со стороны кучи дичи Терновый Куст. — Он замаскировался так, что я едва отыскал его, когда гнал к нему зайца.       — Терновый Куст! — радостно мяукнула серо-белая кошечка, подскакивая к бело-бурому ученику. — Давай драться.       — Яркая Звезда, — только и смог выдавить Терновый Куст перед тем, как кошечка набросилась на него и, свалив с лап, стала осторожно покусывать за бурое ухо.       — Погоди, вот станешь мягколапой, на первом же поединке я устрою тебе такую взбучку! — возмущённо пропыхтел взъерошенный ученик, еле-как отбившись от кошечки и поднявшись на лапы.       — Посмотрим, — нисколько не испугавшись, улыбнулась Яркая Звезда и, усевшись на свободный от снега пятачок присохшей травы, стала поправлять языком взъерошенную шерсть.       — Так это ты его поймал? — восторженно мурлыкнула рыже-белая кошка, бросив короткий взгляд на лежащего в куче дичи зайца и лизнув Тернового Куста в щёку.       — Ну, я, — смущённо мяукнул бело-бурый мягколап, чувствуя, как сердце в груди ощутимо затрепетало. — Я всего лишь загнал его к Солнечному Сердцу, ничего особенного.       — Благодаря вам у нас теперь есть много свежей дичи, — одобрительно прохрипел старый бурый кот. — По крайней мере, для Поры снегопада. А ты молодчина, Терновый Куст. Загнать зайца в парной охоте не так-то просто даже для опытного остролапа.       — Спасибо, Ветвистый Дуб, — тихо мяукнул Терновый Куст, признательно заглянув в зелёные глаза старика.       — Лепесток Фиалки, — позвал тот, заглядывая в палатку, в которой лежала на мягком моховом гнёздышке белая старуха в редких серых пятнах. — Хватит тебе спать, выйди хоть кости погрей, пока солнце не спряталось за тучами!       Тут размеренный тихий храп старухи прервался, и она медленно разлепила сиреневые глаза.       — Давненько солнце не показывалось, — прохрипела она, неспешно поднявшись на почти растерявшие всю подвижность лапы и потянувшись.       Когда в шерсти Лепесток Фиалки не осталось моховых комочков, она вышла из палатки древних и, осторожно втянув носом холодный зимний воздух, с видимым удовольствием выдохнула полупрозрачное облачко.       Закончив вылизываться, Солнечное Сердце оглядел мягколапов с остролапами в лагере и, заметив, что тела их под шерстью заметно исхудали, с досадой покосился на кучу дичи.       «Я делаю недостаточно, — подумал он, чувствуя, как тревога проникает в сердце едва ощутимыми уколами. — Нужно охотиться чаще. Но так я не смогу уделять достаточно времени тренировкам с Терновым Кустом, а это недопустимо. Он отличный мягколап, из которого я должен сделать достойного остролапа».       Внезапно перед мысленным взором вождя предстало лицо Сверкающей Молнии.       «Как-то он сейчас, — тоскливо подумал Солнечное Сердце, повернувшись к палатке врачевателей, в которой Звонкая Река с Шёпотом Камыша накладывали свежую шину из веток и листьев на неестественно напряжённую лапу чёрной кошечки в огненно-рыжих пятнах по всему телу. — Выживает среди бродяг, если вообще до сих пор жив. Почему он не пришёл ко мне или к Звонкой Реке? Мы бы не дали его в обиду Острому Листу. Это моя вина, я должен был его поддержать, пойти вместе с ним в поход за кошачьей мятой».       Тут он с тяжёлым вздохом поднялся на лапы и, увидев вышедшую из палатки врачевателей сестру, направился к ней.       — Как Тонкая Ветвь? — спросил Солнечное Сердце, потёршись носом о нос Звонкой Реки.       — С ней всё хорошо, — мягко ответила пушистая бело-серая кошка. — Растяжение почти прошло, думаю, через пару рассветов она сможет снова охотиться.       — Я рад это слышать, — с облегчением выдохнул Солнечное Сердце. — Мышиная Лапка так перепугалась, когда она потянула лапу.       — Её можно понять, — повела плечом Звонкая Река. — Растяжение мышц — очень мерзкая травма и обычно очень долго проходит. Хорошо, что Тонкая Ветвь быстро пошла на поправку.       Тут она смолкла и задумчиво посмотрела на сидящую на высокой ветке стоящего вдалеке дуба ворону.       — Шёпот Камыша говорит, что я должна забыть Сверкающую Молнию, — опустошённым голосом проговорила она, не сводя взгляда потемневших зелёных глаз с чёрно-белой птицы, деловито чистящей перья под правым крылом. — Ведь прошло столько времени. Что бы сейчас с ним ни было, никому из нас уже не должно быть до этого дела. Но как... Как я могу забыть того, кто стал мне как родной сын? Я растила их с Раскатом Грома как братьев, грела, когда им было холодно, рассказывала им сказки, мирила, когда они в очередной раз решили поссориться. Я не могу забыть его, особенно сейчас, когда он бродит Небесные предки знают где, если вообще до сих пор жив.       От слов Звонкой Реки у Солнечного Сердца вновь защемило в груди, и он обнял её хвостом, ещё сильнее убеждаясь, что он отчасти виноват в побеге Сверкающей Молнии из леса у Пограничной Реки.       — Я никогда не забуду Сверкающую Молнию, — неожиданно для Солнечного Сердца твёрдым голосом проговорила Звонкая Река, повернувшись к брату и посмотрев в его зелёные глаза. — И буду верить, что у него всё хорошо, где бы он ни был. Я должна верить в лучшее. В конце концов, я будущая врачевательница. Какой прок будет клану от моего отчаяния?       Тут она тяжко вздохнула и подошла к куче дичи, заприметив пойманную на утренней охоте мышь. Солнечное Сердце проводил сестру взглядом и, поднявшись на лапы, зашагал в свою пещеру.

***

      Заслышав раздавшийся снаружи ропот, дремавший с полудня Солнечное Сердце вздрогнул и, вскочив со своего мохового гнёздышка, прошёл под моховым пологом в залитый предзакатным жёлтым светом готовящегося ко сну солнца лагерь своего клана. Находящиеся в нём коты напряжённо уставились на вход в ежевичной ограде, который загородили собой Крыло Пустельги и Огненный Шторм.       — Кто-то проник на нашу территорию, — пояснила вождю рыже-белая королева, загородившая собой дубовый пень, укрывающий своими корнями землянку, в которую с большим трудом удалось спрятать Яркую Звезду, возмущённо фыркающую от того, что с ней обходятся как с котёнком при её-то возрасте в целых четыре луны. — И он приближается сюда.       «Неужели, — лихорадочно подумал Солнечное Сердце, на миг вообразив себе врывающегося в лагерь огромного кота со спутанной белой шерстью и затуманенным местью рассудком, готового без колебаний обратить клыки и когти против своих бывших соклановцев. — Нет, нет, нет! Только не это!».       — Клан Ясного Солнца! — громогласно прорычал он, подбегая к двум остролапам, загородившим вход в лагерь. — Защищайте палатки! Не дайте ему пролить здесь кровь!       — Стойте! — раздался откуда-то издалека голос Колкой Розы. — Это мы!       — Патрульные, — обескураженно выпалил Крыло Пустельги. — Но откуда тогда запах какого-то чужака?       Когда из-за деревьев показалась группа, состоящая из отправившихся в вечерний патруль Колкой Розы и Цветущей Лилии с Быстрым Зайцем, Солнечное Сердце сузил глаза и, как следует вглядевшись, различил меж ними пушистый тёмный силуэт какого-то незнакомого кота.       — Вы что творите?! — возмущённо крикнул он приблизившимся на достаточное расстояние, чтобы его услышать, патрульным. — Зачем привели сюда какого-то бродягу?!       — Он говорит, что знает Солнечное Сердце и Звонкую Реку! — ответила Цветущая Лилия.       — Мало ли, что говорит какой-то чужак?! — рявкнул вставший в боевую стойку и распушившийся Огненный Шторм. — Гоните его отсюда!       — Он назвал их старыми именами! — ответила трёхцветная кошка.       Солнечное Сердце недоумённо шевельнул усами, на мгновение призадумавшись.       «Кто может знать наши бродячие имена? — тут в его сознании зажглась невероятная догадка. — Не может быть! Но если это и вправду он...».       — Пропустите их! — скомандовал Солнечное Сердце, заставив Крыло Пустельги и Огненного Шторма обескураженно к нему повернуться. — Я знаю, кем может быть этот бродяга.       Кремовый и рыжий остролапы ненадолго замешкались, но всё же подчинились приказу вождя и расступились, пропуская патрульных с пленником в лагерь. Коты внутри тихо зашипели, прожигая недоверчивыми взглядами пушистого тёмно-серого кота, который поднял взгляд на подошедшего к вздымающемуся над землёй краю продолговатого валуна Солнечное Сердце.       — Альтаир, — выпалил чужак, заставив котов в лагере с недоумением смолкнуть. — Хотя мне следует теперь звать тебя Солнечное Сердце. Приветствую тебя, давно не виделись.       — Пожалуй, что так, — фыркнул в ответ белый кот. — Здравствуй, Граф. Рад, что ты живой.       — Граф, — выпалила всё это время тщетно пытающаяся разглядеть бродягу из входа в палатку врачевателей Звонкая Река и тут же засеменила к нему, не обращая внимания на возмущённое шипение старавшегося удержать её внутри Шёпота Камыша.       Протолкнувшись сквозь собравшихся вокруг центральной поляны лагеря соклановцев, бело-серая кошка так и застыла, глядя ошеломлённым взглядом на тёмно-серого кота, которого любила с тех самых пор, как он подарил ей Раската Грома.       — Это т-ты, — дрогнувшим голосом выпалила она, делая нерешительный шаг навстречу Графу, словно боясь, что тот обратится в туман и исчезнет с порывом ветра.       — Да, — вмиг пересохшим горлом хрипло мяукнул в ответ одиночка. — Это я.       Тут в лагере на какое-то время повисла пронзительная тишина, нарушаемая лишь далёким птичьим пением.       Внезапно Звонкая Река сорвалась с места и, вплотную приблизившись к Графу, зарылась лицом в густую шерсть на его грудке. Заметив, как её плечи начали подрагивать в беззвучном плаче, тёмно-серый кот от стыда весь распушился, отчего стал похож на грозовую тучу.       — Прости, — выдавил он наконец. — Прости меня. Я должен был прийти раньше. Должен был. Я...       Тут он смолк, не зная, что ещё сказать, а Звонкая Река с прерывистым вздохом подняла на него взгляд заплаканных зелёных глаз.       — Я обещал вернуться, но не решался сделать это столько лун, — с горечью в голосе промяукал Граф. — Не знаю, простишь ли ты меня.       Тут Звонкая Река прижалась носом к чёрному носу одиночки, и из её горла исторглось громкое урчание.       Солнечное Сердце умилённо улыбнулся, глядя на них с высоты продолговатого валуна, с облегчением осознавая, что зря переживал насчёт проникновения в земли клана Ясного Солнца Острого Листа.       Судорожно втянув в себя запах друга, Звонкая Река лизнула его в щёку, но вдруг опомнилась, бросив короткий взгляд на брата, и встала рядом с застывшим Раскатом Грома, вытаращившимся на Графа большими зелёными глазами.       — Клан Ясного Солнца! — обратился к своим котам Солнечное Сердце. — Этот кот — Граф, друг Звонкой Реки и отец Раската Грома.       Солнечные коты вокруг тёмно-серого одиночки зароптали, не сводя с него пристальных взглядов.       — Зачем же ты сюда пришёл? — процедила Лепесток Фиалки, прожигая Графа взглядом искрящихся сиреневых глаз. — Внезапно захотел повидаться с подругой? А может, это Острый Лист тебя послал, а?!       — Я не знаю никакого Острого Листа, — пророкотал Граф, твёрдо выдержав взгляд старухи. — Я не желаю вашему клану зла, если ты об этом.       Тут он оглядел окруживших его почти что замкнутым кругом котов и низко им поклонился, а затем повернулся к Солнечному Сердцу и с надеждой в басовитом голосе промяукал:       — Я пойму, если вы изгоните меня, но прошу, дайте мне шанс заслужить доверие и поселиться в этом клане.       Едва он договорил последнее слово, лесные коты возмущённо зашипели.       — Каков наглец! — оскалилась Лепесток Фиалки. — Нет уж, хватит с нас бродяг, убирайся восвояси, чужак!       — На что это ты намекаешь? — возмущённо спросила у неё рыже-белая мягколапа.       — С Солнечным Сердцем и его семьёй нам повезло, Рыжая Лисица, — ответила ей Лепесток Фиалки. — И то не со всей.       — Не смей обнажать клыки на Сверкающую Молнию! — взвизгнула Рыжая Лисица. — Он принёс в наш клан кошачью мяту, когда нас поразил Зелёный кашель. Быстро же ты это забыла, Лепесток Фиалки.       — Рыжая Лисица! — рявкнул Огненный Шторм, прожигая рыже-белую кошечку раздосадованным взглядом. — А ну не смей дерзить древней!       — Даже если она неправа? — пробурчала Рыжая Лисица. — Ну как скажешь, отец.       — Довольно! — громогласно прорычал Солнечное Сердце, заставив возмущённо загудевших котов в лагере вмиг смолкнуть, а ближайшие древесные ветки качнуться под весом лежащего на них снега. — Рыжая Лисица, ты наказана. Ближайшие несколько дней в одиночку будешь счищать у древних блох с клещами. Может, это остудит твой пыл.       Рыжая Лисица молча опустила взгляд на свои лапы, ничем не выказав чувства вины или стыда, а Солнечное Сердце вновь повернулся к Графу, которого всеми силами хотел принять в клан, но так, чтобы не вызвать недовольства у вверенных ему Небесными предками котов клана Ясного Солнца.