Глава 2

      — Может, ты и знал его, когда жил в землях Двуногих, Солнечное Сердце, — прорычал бурый пушистый кот по имени Побег Утёсника, переведя взгляд больших жёлтых глаз с Графа на вождя, стоящего у закруглённого края продолговатого валуна. — Но вот я вижу его впервые и не знаю наверняка, что у него на уме.       Остальные солнечные коты в лагере согласно закивали, заставив Солнечное Сердце досадливо дёрнуть кончиком хвоста.       — То, что он друг Звонкой Реки и отец Раската Грома, не доказывает, что ему можно доверять, а уж тем более принять в наш клан, — проговорил Ветвистый Дуб, качая головой.       — Согласен, — мрачным голосом поддержал бурого старика тёмно-рыжий полосатый остролап. — Я знал Острого Листа с самого котячества и даже помыслить не мог, что он может напасть на своих собственных соклановцев. Если я не могу доверять даже ему, как я должен довериться незнакомцу, которого вижу впервые в жизни?       — Давайте не будем забывать, что сейчас Пора снегопада, — неожиданно для потерявшего всякую надежду на благосклонность своего клана к Графу Солнечного Сердца проговорил Шёпот Камыша и, когда остальные в лагере повернулись к нему, продолжил, оглядывая их: — Дичь ловить труднее, чем обычно. Думаю, все это заметили. В таких условиях способные охотиться коты не бывают лишними.       — Пора снегопада рано или поздно кончится, — пренебрежительно поморщилась Лепесток Фиалки. — А чужак так и продолжит жить среди нас, объедать нашу кучу дичи и занимать место в палатке остролапов. О чём ты только думаешь, Шёпот Камыша? А ещё врачеватель называется.       — Я думаю о том, о чём и должен, — резко ответил бело-серой древней бежевый кот, слегка приподняв подбородок. — Если охотничьи навыки Графа окажутся полезны нашему клану и помогут бороться с голодом, я готов ему довериться.       Звонкая Река повернулась к наставнику и одарила его признательным взглядом, а Солнечное Сердце еле сдержался от облегчённого выдоха, поняв, что не один хочет вступления Графа в клан Ясного Солнца.       — Граф не выказал нам враждебности, — подал голос Огненный Шторм. — Если я не ошибаюсь, он даже не пересёк границу, пока вы не согласились привести его сюда, — тут взгляд его зелёных глаз вопросительно обратился к Цветущей Лилии.       — Всё так, — утвердительно кивнула щуплая трёхцветная кошка, когда вслед за рыжим остролапом к ней обратились взоры остальных. — Я считаю, мы должны дать ему шанс.       — Кто бы мог подумать, — тихо прошипела Лепесток Фиалки. — Чего ещё следовало ожидать от бывшей бродяги.       — Цветущая Лилия была не бродягой, а домашней киской, — поправила старуху золотистая полосатая мягколапа, но тут же прикусила язык, увидев, как та скривила рот в едкой усмешке.       — Ну раз так, — саркастично прохрипела Лепесток Фиалки. — Это полностью всё меняет, Соловьиная Песнь.       Граф же тем временем посмотрел на сидящих рядом Звонкую Реку и Раската Грома. Любимую и сына, которых он вновь обрёл и мог вот-вот потерять. Во взгляде его тёмных зелёных глаз смешались тревога и невероятная радость от того, что его близкие в целости и сохранности находятся перед ним.       Шумно вздохнув, он обратился к спорящим лесным котам, которые, заслышав басовитый голос, тотчас смолкли и пристально посмотрели на него.       — Коты клана Ясного Солнца, — начал Граф, вспомнив это странное название, произнесённое Цветущей Лилией, когда он вышел к плавившимся у границы патрульным. — Я понимаю, что не вызываю у вас ни капли доверия, ведь вы меня не знаете. Не знаете, кто я, на что способен и чего хочу в глубине души. Мои слова здесь мало что решат, поэтому я буду действовать. Это всё, чего мне хочется — действовать, быть нужным и полезным тем, кто проявил радушие к моим близким и подарил им кров и надёжную защиту.       Тут Граф вновь склонил голову перед затихшими лесными котами.       — И я благодарю вас за это, клан Ясного Солнца. Даже если вы решите, что я не заслуживаю жить среди вас, я буду жить где-то ещё, зная что с вами им ничего не грозит.       В толпе слушавших его речь солнечных котов раздалось растроганное урчание вперемешку с одобрительным фырканьем.       — Каков соловей, — хмыкнула Лепесток Фиалки. — Посмотрим, каков ты на деле, Граф.       Речь тёмно-серого пушистого одиночки произвела на Солнечное Сердце приятное впечатление, а самое главное — вождь не уловил в ней ни капли фальши и, когда солнечные коты посмотрели на него, вновь заговорил:       — Итак, если кто-то всё ещё против вступления Графа в клан Ясного Солнца, выскажитесь и мы ещё раз взвесим ваши доводы.       Кедровый Орех только неприязненно шевельнул усами, бросив короткий взгляд на Графа, а Побег Утёсника и Лепесток Фиалки сузили глаза, но так и не решились заговорить вновь.       — Будь, что будет, — с глубоким вздохом пожал плечами Ветвистый Дуб. — Я своё мнение высказал.       — Я выслушал противников и сторонников вступления Графа в наш клан, — подытожил Солнечное Сердце, оглядывая своих котов. — Клан Бескрайнего Неба не посылал мне дурных знамений, связанных с его появлением, поэтому единственной преградой остаётся ваше недоверие, и я могу его понять. Но подумайте, разве стоит прогонять опытного бойца и охотника, который к тому же сам изъявил желание вступить в наш клан и помогать нам?       — Если бы не Звонкая Река с Раскатом Грома, он бы тут не появился, — проворчала Лепесток Фиалки, неотрывно глядя на Графа узкими щёлками лиловых глаз.       — Это не отменяет того, что Граф будет охотиться и оберегать весь клан Ясного Солнца, — взмахнул хвостом Солнечное Сердце, повернувшись к древней. — К тому же, насколько я могу судить, он с нами искренен, ничего не утаивает и не замышляет. Так что же, у кого-то ещё есть возражения? — он вновь оглядел солнечных котов, которые всё ещё тихо обсуждали перспективу вступления к ним в клан Графа, но не решались повысить голос, чтобы вождь прислушался к их словам.       Выждав какое-то уж очень долгое мгновение, Солнечное Сердце улыбнулся и посмотрел на выжидающе глядящего на него снизу вверх одиночку.       — Граф! — повысив голос, позвал белый кот. — Я дозволяю тебе поселиться в клане Ясного Солнца и даю тебе срок в одну луну, чтобы ты узнал получше наш клан, а мы — тебя.       — Спасибо, — благодарно склонил голову Граф. — Спасибо тебе, Солнечное Сердце. Обещаю, я не подведу.       — Хочется верить, — тихо сказал кто-то в толпе, но Солнечное Сердце чётко расслышал эти слова, и они резанули ему по ушам, будто когти.       — Собрание окончено, — мяукнул он и сошёл с продолговатого валуна на припорошенную снегом землю.       — Шёпот Камыша, — робко промяукала Звонкая Река, повернувшись к наставнику. — Я знаю, что должна помочь тебе выбрать увядшие целебные травы, но можно мне...       — Иди уже, — не дав ей договорить, крякнул бежевый кот. — Я же не бессердечный, в конце концов.       — Правда? — радостно переспросила Звонкая Река и, когда наставник милостиво кивнул, с громким урчанием лизнула его в подбородок. — Спасибо тебе, Шёпот Камыша! Обещаю, я вернусь как можно скорее.       — Не переживай, — хитро осклабился Шёпот Камыша, покосившись на собравшихся у своей палатки мягколапов. — Мне помогут Рыжая Лисица и Терновый Куст.       — Что? — ошеломлённо выпалил бело-бурый котик, вперив во врачевателя отчаянный взгляд округлившихся зелёных глаз. — Ладно Рыжая Лисица, она наказана, но я-то чем перед тобой провинился? Я кролика загнал в парной охоте!       — Эй! — обиженно рыкнула рыже-белая ученица и пихнула Тернового Куста плечом. — Мог бы и не говорить.       — Охотиться для клана очень важно, — без капли сомнения в голосе признал Шёпот Камыша. — Так неужели ты откажешься помочь своему врачевателю в ещё одном важном деле?       Бело-бурый мягколап тяжело вздохнул и вслед за Рыжей Лисицей поплёлся в его палатку так, будто там его заставят наесться мышиной желчи до потери сознания.       Когда собрание клана подошло к концу, солнечные коты разошлись по палаткам, не желая оставаться снаружи в преддверии холодной ночи, а Граф так и остался стоять перед продолговатым валуном, ловя на себе их недоверчивые пристальные взгляды.       Повернувшись к приближающейся Звонкой Реке, одиночка посмотрел в её полные счастья зелёные глаза и с низким утробным урчанием прижался лбом к её лбу, облегчённо прикрывая глаза.       — Я люблю тебя, — тихо мяукнул он, наконец нехотя отстранившись от мордочки подруги и с мягкой улыбкой вновь посмотрев ей в глаза. — Звонкая Река... Красивое имя.       Ученица врачевателя громко заурчала и повернулась к вставшему рядом с ней Раскату Грома и потёрлась носом о его щёку, заставив смущённо сузить большие зелёные глаза.       — Это твой отец, Раскат Грома, — промяукала она, кое-как подавив урчание. — Граф.       — Здравствуй, — басовито мяукнул широкоплечий коренастый мягколап, неотрывно глядя в лицо одиночки. — Мама много о тебе рассказывала. Говорит, я на тебя похож.       — Она права, — утвердительно кивнул Граф. — Разве что шёрстка у тебя посветлее, чем моя.       — И не такая густая, — смущённо улыбнулся Раскат Грома, однако разом смолк, когда отец подался вперёд и положил подбородок на его плечо, прижимаясь щекой к шее новообретённого сына.       — Раскат Грома, — прошептал он. — Я должен был прийти раньше. Я столько всего упустил. Прости меня.       — О чём ты? — дрогнувшим голосом выдавил серый мягколап, ощутив собравшийся в горле ком. — Тебе не за что передо мной извиняться.       — Я не был рядом, — судорожно выдохнул Граф, посмотрев в сузившиеся глаза сына. — Я даже не знал, что у меня есть сын.       Тут он перевёл взгляд с Раската Грома на Звонкую Реку и обратно.       — Я должен был прийти намного раньше, — повторил он, опустив взгляд на могучие лапы своего сына. — Но вместо этого скитался в землях Кожаных, не решаясь сделать хоть что-то.       Остальные слова застряли у него в горле, когда Звонкая Река зарылась лицом в густую шерсть на его широкой груди и вдохнула запах его шерсти.       Раскат Грома переступил с лапы на лапу, но в конце концов последовал примеру матери и, обняв её хвостом за спину, прижался носом к подбородку отца.       — Самое главное, что ты теперь с нами, — промурчала Звонкая Река, вжавшись щекой в своего друга, прикрыв глаза. — Граф, я тоже тебя люблю. Очень сильно люблю.       — Я так хочу с вами поговорить, — растроганным голосом признался тёмно-серый кот, оглядев подругу с сыном. — Столько вам рассказать и выслушать вас.       — У нас впереди ещё столько времени, — вздохнула Звонкая Река, заглядывая в его тёмно-зелёные глаза. — Мне кажется, всё впереди.       — Уже ночь, — спохватился Граф, ненадолго подняв взгляд на оторвавшуюся от горизонта бледную луну, едва проглядывающую среди туч Поры снегопада. — Идите в укрытие, становится холоднее.       — Верно, — грустно вздохнул Раскат Грома. — Я пойду, завтра тяжёлая тренировка с Кедровым Орехом.       — Доброй ночи, — вкрадчиво ответил Граф и проводил семенящего к палатке мягколапов сына взглядом.       — Нам тоже пора спать, — мяукнула Звонкая Река. — Но сначала я тебя осмотрю.       — Мои раны уже зажили, — махнул кончиком хвоста тёмно-серый кот, но, заметив что-то в глазах подруги, не стал продолжать и покорно последовал за ней в палатку врачевателей.       — Я так рад за них, — искренне мурлыкнул всё это время наблюдавший за воссоединением семьи из-под полога своей пещеры Солнечное Сердце, повернувшись к вылизывающейся на одиноко стоящем под высоким каменным сводом моховом гнёздышке Цветущей Лилии. — Как хорошо, что Граф добрался до нашего клана.       — Я не знала этого Графа так, как ты или Звонкая Река, — пожала плечами подруга. — Но раз вы рады, то и я рада.       Заметив, как счастливая до этого морда любимого помрачнела, а уши заметно опустились, трёхцветная кошка поднялась с гнёздышка и подошла к нему.       — Ты чего? — ласково спросила она. — Звонкая Река вновь обрела друга, а Раскат Грома — отца. Чего здесь грустного?       — Сверкающая Молния, — одними губами прошелестел в ответ вождь. — Интересно, как бы он воспринял появление Графа? Вышло бы у них поладить?       Цветущая Лилия не нашлась с ответом, растерянно шевельнув хвостом, а Солнечное Сердце продолжил:       — Я должен был его послушать, пойти вместе с ним за кошачьей мятой. Небесные предки ведь подтолкнули меня к этому, но я так и не смог понять очевидного и сделать хоть что-нибудь, чтобы за него заступиться!       — В его побеге нет твоей вины, — мягко проговорила подруга. — Острый Лист довёл его до побега.       — И я не сделал ничего, чтобы его поддержать, — выдохнул Солнечное Сердце. — А Острый Лист теперь из-за меня бродит по землям Двуногих, потеряв остатки рассудка. Если он найдёт Сверкающую Молнию, то убьёт его.       Цветущая Лилия сузила глубокие карие глаза и тихо заурчала, прижимаясь лбом к подбородку друга.       — Снежный Холм завещал мне биться неистово с врагами клана Ясного Солнца, — прошептал Солнечное Сердце, закрыв глаза. — Если Острый Лист вернётся, чтобы отомстить... Мне же придётся его убить или умереть от его клыков. И несмотря на всё, что он сделал, не знаю, хватит ли у меня духу навсегда его остановить. Даже с полученными от Небесных предков завещаниями, меня всё ещё пугает мысль о том, что я могу отнять чью-то жизнь. Я хочу защищать, а не убивать.       Тут он смолк и посмотрел в глаза слушавшей его всё это время Цветущей Лилии горьким взглядом.       — Вдруг это делает меня плохим вождём, — выдавил он. — И я в конце концов не смогу спасти тех, кого мог бы, будь у меня больше решимости нанести смертельный удар?       — Лично я не вижу ничего плохого в нежелании отнимать жизнь, — мягко ответила трёхцветная кошка. — Солнечное Сердце, ты очень добр, искренен и отзывчив. Думаю, именно такого вождя не хватало этому лесу.       Белый кот смущённо фыркнул и отвёл взгляд, но тут же повернул его обратно, когда подруга дотронулась носом к его щеке.       — Пойдём спать, — ласково мурлыкнула она. — Тебе надо отдохнуть.       Солнечное Сердце глубоко вздохнул и вслед за подругой опустился на мягкое моховое гнёздышко.       — Тут так холодно, — заметил он. — Спала бы в палатке остролапов, пока не потеплеет, как следует.       — Я не дам тебе превратиться здесь в ледяную глыбу, — улыбнулась Цветущая Лилия, и от её улыбки Солнечное Сердце почувствовал, как на душе стало спокойнее. — Ладно, доброй ночи.       — Доброй ночи, — ответил Солнечное Сердце и, опустив подбородок на спину вжавшейся всем телом в его бок трёхцветной кошки, сомкнул вмиг отяжелевшие веки.