Глава 1. Майли

— Калеб, быстрее перекрой воду! — я пыталась рукой зажать трубу под раковиной, которую в очередной раз прорвало. Брат вихрем влетел в нашу крошечную кухню и повернул вентиль на видевшей лучшую жизнь трубе. Я печально взглянула на то, что хозяин у которого мы снимаем квартиру — мистер Киперман — называет трубопровод. Труба давно поржавела и прогнила, и даже несколько фильтров, которые мы установили с Калебом на кран, не помогают до конца очистить воду. Тут же в дверь раздался оглушительный стук, который больше походил на грохот. — Майли! Открой! Я знаю, что ты там! Я прошлёпала ко входной двери, оставляя за собой отметины от мокрых ног. Собрав в кулак своё самообладание и натянув улыбку, я распахнула дверь. — Что опять у вас стряслось? Клянусь, если ты сломала ещё хоть что-то… — И вам здравствуйте, мистер Киперман. Я отступила в сторону и хозяин этого квартирного комплекса — уже немолодой еврей с аккуратной бородкой и толстенными очками на носу — направился прямиком на кухню. — Вы опять сломали этот чертов стояк! — констатировал он, оглядывая небольшую лужу, которая успела набежать. — Было бы что ломать, — огрызнулся Калеб. — Эта квартира рассыпается сама по собой! — Калеб… — тихонько шикнула я на брата. Ему было всего пятнадцать, и сейчас он проходил тот самый «трудный» возраст. Мистер Киперман зло сощурил на него свои глаза, которые за толстыми линзами очков казались маленьким бусинками, но промолчал. Вместо этого он направил своё негодование на меня. — Чтобы к завтрашнему вечеру трубу починили и!.. — он грозно выставил свой указательный палец. — За это с вас ещё пятнадцать долларов сверху. На этом он развернулся и, наконец-то, покинул нашу квартиру. — Как ты можешь терпеть всё это, Майли? Он же просто ничтожество! — разочаровано посмотрел на меня Калеб. — Ты знаешь почему. Он единственный, который сдает нам квартиру за такие гроши. — Это не квартира, а просто какая-то дыра! И он постоянно находит причины, чтобы взять с наш больше, чем положено! Калеб подхватил свой рюкзак, который бросил при входе в кухню и направился на выход. — Эй! — окрикнула я брата. — А завтрак? — Я поем в школе. — кинул он на прощание, прежде чем скрыться за дверью. Я тяжело вздохнула и опустилась на стул, который предательский заскрипел подо мной. Я правда старалась быть хорошей старшей сестрой, но у меня это выходило плохо. Я была абсолютно не готова, когда авария унесла жизнь наших родителей пять лет назад. Да и как к этому можно быть готовым? Вот ты беспечная двадцатилетняя студентка академии искусств, а потом, в одночасье, тебе приходится стать опекуном десятилетнего ребенка. Калеб не жаловался, точнее, жаловался редко, понимая, как мне тяжело. Мне пришлось уйти сначала в академ отпуск, а затем и вовсе бросить университет, так как нужно было работать. — Работа! Боже, я же опять опоздала! — я пулей бросилась в спальню, чтобы переодеться, ведь предыдущая одежда безвозвратно испорчена ржавой водой. Схватив с вешалки первое попавшееся платье, я быстро натянула его на себя. Ну… Неплохо. Я быстро бросила на себя взгляд в зеркало, которое висело на двери шкафа. Лимонного цвета платье было чуть ниже колен, разлетаясь к низу клёшем. Непослушные каштановые волосы, которые отливали медным оттенком, были туго завязаны в строгий пучок. Косметики, как обычно, минимум. Позволить такси я себе не могла, поэтому пришлось сорок минут томиться в душном и забитом метро. Поезд мчал меня на окраину Бруклина, в музыкальную школу, в которой я пыталась научить юных чад нотной грамоте и игре на фортепиано. — Адамс! — звучный голос директора школы остановил меня буквально на пороге моего кабинета. Чёрт! Ну почти же получилось… — Мистер Хофман, доброе утро. — Утро закончилось час назад, а сейчас уже обед! Я долго пытался войти в твоё положение и закрыть глаза на вечные опознания, но с меня хватит! Это был последний раз, когда ты опоздала. Если ты задержишься ещё хоть на минуту, можешь больше не приходить. Ты меня поняла? — Да. — тихо пискнула я. Мистер Хофман скрылся в своём кабинете, как только хлопнула его дверь, из кабинета, который располагался напротив моего, высунулась белокурая головка моей коллеги и единственной близкой подруги Арлин. — Сегодня наш брюзга не в духе. — она проследовала за мной. Кабинет музыки встретил привычной прохладой и легким запахом канифоли. — Это просто катастрофа! Я не могу потерять эту работу! — А может, оно и к лучшему? — подруга загадочно улыбнулась. — Я ждала тебя всё утро, чтобы сообщить. — Сообщить? Что? — Помнишь, я тебе рассказывала, что меня приглашают работать частным учителем? — Да. — утвердительно кивнула я. Как же можно забыть? Полин горела этим. Ведь это был прекрасный шанс: хорошие деньги и прекрасные условия. — Тебя взяли? — с надежой поинтересовалась я. — Взяли тебя! — улыбаясь выпалила она. — Прости… Что? — я на секунду, кажется, даже зависла. — Эта работа — твоя, если ты захочешь, конечно. Оказалось, что работодатель находится в стране под названием Эстрелия. — Эстрелия, это вообще где? — перебила я подругу. — Это где-то между Францией и Италией. — отмахнулась от меня Арлин и продолжила. — Так вот, естественно, я не могу туда поехать, у Лиама только-только дела пошли в гору и его магазинчик стал приносить неплохую прибыль. Лиам, жених Арлин, держал небольшой эзотерический магазин, со всякими странными сушеными лягушками, летучими мышами и хрустальными шарами. — А я тут причём? — Они были настроенны, что придётся искать нового учителя. Я рассказала Смиту о тебе, сбросила видео твоих выступлений, когда ты ещё училась в академии. И, вуаля, твою кандидатуру утвердили. Я хлопала глазами, пытаясь переварить все что только что у слышала. Эстрелия, работа, другая страна…. — Вот. — она протянула мне визитную карточку. — Позвони им сегодня вечером, и скажи свой ответ. Весь оставшийся рабочий день я не переставал пялиться на визитку, которая тяжелым грузом прожигала мой стол. Ладно, я всего лишь узнаю, что они предлагают. Всегда же можно сказать «нет». С той стороны ответили на третий гудок. — Агентство по найму, Смит слушает. — Мистер Смит, — мой голос слегка неуверенно дрожал. — Меня зовут Майли Адамс, я… — Преподаватель игры на фортепиано, я знаю. Вы приступаете на следующей неделе. Пары дней вам хватит, чтобы собраться. — мужчина говорил так быстро, тоном, который не терпел возражения, что я просто не успевала вставить слово. — Вышлите мне сообщением паспортные данные, чтобы я купил вам и брату билеты. — Брату? Вы знаете о Калебе? — почему то это очень удивило меня. А вот мистера Смита, кажется, наоборот раздражало. — Вы принимаете наше агентство за дилетантов? Мы знаем о вас всё. Или вы думали мы берем на работу в семью Эрендейл кого попало? Конечно, вас проверили. Проверили? Это уже жутко. — У меня вопрос: как обстоят дела со школами в… — я запнулась, вспоминая название страны. — Эстрелии? Мой младший брат… — Будет обучать на дому с вашей ученицей Клементиной. Это большая честь. — Ну же, Калеб, улыбнись. — я пыталась подбодрить брата, пока мы ехали по лесной дороге на арендованной машине от небольшого аэропорта Эстрелии по указанному адресу. — Относись к этому как к приключениям? — Я с тобой не разговариваю! — эту фразу он произносил последнее несколько дней, с того самого момента, как я вернулась домой и рассказала о нашем переезде. — Я тут единственный знакомый тебе человек. Не находишь, что не разговаривать со мной тупо? — Вот именно! Единственный! Из-за тебя я бросил школу и еду в какую-то глухомань! — У тебя будут частные учителя… — Осторожно! Крик брата прервал меня и я резко вильнула рулём в право, в лево, а затем ударила по тормоза. Меня слегка кидануло в бок, и я смачно в печаталась в боковое стекло. Машина, буквально в миллиметре, затормозила перед парнем, который просто из ниоткуда выскочил перед нашим капотом. Полная праведного гнева, я отстегнула ремень и выскочила наружу! — Эй, ты! — крикнула я парню. — Ты вообще смотришь куда прешь? Ладно сам помрешь, не жалко, но себя мне гробить не хочется! На лице незнакомца отразилось чистое изумление. Он делает пару шагов в мою сторону, и просто нависает надо мной, останавливаясь рядом. Я пытаюсь сделать шаг назад, но безуспешно, лишь упираюсь в капот машины. — Тебе известно понятие «личные границы» придурок? Ладно, последнее явно было лишним, но этот парень меня выбесил. Я запрокидываю голову, чтобы лучше рассмотреть его, и моё сердце на секунду пропускает удар… Ну почему природа так не справедлива, и такие непростительные хамы обязательно должны быть настолько сексуальными? Темные волосы незнакомца были взлохмачены и слега падали на глаза, высокие скулы были идеальными, а на губах красовалась наглая ухмылка. Невероятно синие глаза, обрамленные настолько длинными и густыми ресницами, что любая девушка убила бы за такие, нагло изучали меня. Я практически на физическом уровне чувствовала, как его взгляд скользит по моему телу. — Что ты только что сказала? А ну, повтори. — он склоняется надо мной, упираясь руками в капот авто по обе стороны от меня. Я незаметно сглатываю ком, вставший в горле, и уверено произношу снова: — Тебе известно понятие «личные границы» придурок? — «Придурок»… — он со смешком пробует это слово. — Так меня ещё никто не осмеливался называть. — Люблю быть первой. — выпаливаю я, прежде, чем умудряюсь подумать. — А отвечая на твой вопрос. — незнакомец склоняется надо мной ещё ниже, его лицо зависает буквально в миллиметре от моих губ. — У тебя тут не ничего личного, тут абсолютно всё принадлежит мне. Его голос бархатным баритоном касается моей кожи, которая предательски покрывается мурашками. Я уже собираюсь ответит нахалу, а точнее послать его, когда открываются задние двери и из машины выходит Калеб. — Майли, у тебя всё хорошо? Этот чувак тебя напрягает? Незнакомец несколько раз усердно моргает, словно пытается прийти в себя, а затем отстраняется. — Мы просто мило болтали, спасибо, что успели вовремя заметить меня. — с добродушной улыбкой ответил он моему брату. Вот же… козёл! Раздался звонкий лай и из-за деревьев показался кокер-спаниель. — Леди, вот ты где, красавица. Не убегай больше. — парень пристегнул к её ошейнику поводок. Я не стала утруждать себя прощанием и тем более вопросами о его самочувствие. Явно с парнем все в порядке. — Калеб! — позвала я брата, который уже принялся тискать чужую собаку. Любовь этого парня к животным была абсолютной. Нам понадобилось ещё минут пятнадцать чтобы подъехать к огромным кованным воротам. — Ничего себе… — присвистнул брат. За воротами раскинулась территория огромного сада, подъездная дорога которого заканчивалась у дворца. Когда я говорю дворец, это не метафора, это и правда был огромный, величественный, чёртов, дворец. — Ничего себе… — повторила я за Калебом.