Глава 3. Все в порядке.

      Создатель лежал на кровати — монструозной дубовой конструкции с подкопченым от времени балдахином — и щелкал пультом. Телевизор перед ним то говорил на каких-то непонятных языках, то орал рекламные песни, то срывался в шипение помех.       Норт переминалась с ноги на ногу в одном лишь кружевном белье и разглядывала комнату. Под высоким потолком висела огромная люстра, в которой давно никто не обновлял свечи. Лепнина расходилась от ее основания по потолку и спускалась к стенам, на которых висели картины в тяжелых, золоченых рамах. Лак, покрывавший холсты, потемнел от времени так сильно, что невозможно было понять, что на них изображено.       Создатель выключил телевизор и устало встал с кровати. Норт тут же застыла, будто ее стянули невидимые путы. Он подошел к ней, заглянул в глаза… Его зрачки расширились так сильно, что исчезла радужка, и он произнес тяжелым, глухим голосом:       — Подчинись.       Норт пошатнулась, как будто ее сильно ударили по голове, заморгала. Мир вокруг будто наводнили какие-то мерцающие фейерверки, они плясали перед глазами, не давая ничего толком разглядеть.       — Хорошая девочка, — создатель самодовольно улыбнулся. — Моя девочка… Замри, — скомандовал он властно.       Что-то внутри забилось, сопротивляясь, но тело встало неподвижно. Он убрал ее волосы назад, открывая шею.       — Будет совсем не больно, — оскалился он, обнажив ряд внушительных клыков. — Обещаю.       Шеи коснулось теплое дыхание, стало немного щекотно. Вдруг, в кожу будто вошло несколько иголочек, и боль тут же пропала. Тело расслабилось окончательно, мышцы налились теплом…       Создатель подхватил ее на руки, уложил на кровать и снова укусил. Низ живота налился приятным томлением, одновременно болезненным и щекотным. Норт скрестила ноги, потерлась бедрами друг о друга.       Крупная ладонь легла на промежность, надавливая…       Норт медленно разлепила веки.       Потолок перед глазами был ровным и однотонным, без вульгарной лепнины и потрескавшихся росписей. Тело горело, будто, в животе будто плескалась лава, только боль и никакого сладострастного томления…       Норт коснулась шеи, а затем накрыла лицо ладонями. Она была в своей каюте, на "Иерихоне".       Она была в безопасности.       * * *       Джоша на кухне не оказалось. Как и все последние дни, он, очевидно, решил избегать встречи всеми силами.       Ну и кто теперь вел себя как ребенок?       Норт выпила три пакетика крови и лишь в самом конце ощутила какой-никакой прилив сил. Боль в животе утихла и головокружение прошло, но жар никуда не делся.       Она достала телефон и проверила баланс на карте, затем проверила объявление с Хондой. Цена в нем не изменилась. Она с тоской вздохнула и открыла меню закладок, тапнула по трем точкам рядом с нужной, палец замер над безликим «Удалить»…       Оставались жалкие двести баксов. Два дня работы. Внести залог, завершиться, получить документы и…       Экран погас, и она увидела в нем свое отражение.       …И уехать подальше от Детройта.       Отражение решительно сдвинуло брови.       * * *       Норт еще раз выпила крови утром и чувствовала себя уверенно, хотя управлять скутером в последние дни было тяжело — руль то и дело уводило из слабеющих рук.       Она остановилась прямо перед зданием, на чьем-то пустом парковочном месте, ударила ногой по подножке, но та пошла туго, как будто подмерзла. Пришлось надавить сильнее. Скутер тяжело опустился на нее, утянув левую руку за собой, и Норт едва удержалась на ногах.       Она сняла шлем, положила его на сиденье и посмотрела на часы на заставке телефона.       Было без десяти девять.       Когда она вошла в серый кабинет, Перкинс бросил на нее короткий взгляд, и вернулся к созерцанию пространства перед собой. Он сидел за столом, опершись на локти и соединив пальцы рук. Монитор его компьютера не горел и только мигание диода на нижней рамке говорило о том, что он не был выключен.       Норт заняла свое привычное место.       — Сегодня не будет опроса, — сказал Перкинс. — В нем нет смысла.       Она с недоумением посмотрела на него.       — Ты мне солгала, — пояснил он. — В прошлый раз.       — Я не…       — Я узнал про аварию еще тогда, — перебил ее он. — Увидел синяки у тебя на руках и пудру на лице. Потом, буквально в два клика, нашел в полицейской базе запись с перекрестка, — он тяжело вздохнул. — Ты даже сменила одежду, чтобы скрыть следы. Уничтожила улики, как самый настоящий преступник.       Она застыла на мгновение, но взяла в себя в руки.       — Да, я налетела на яму, — сказала она, кивнув. — Потеряла управление, слетела со скутера. Я повредила лодыжку, — она вытянула левую ногу, — но она сразу зажила. Все как обычно, ничего из ряда вон…       — И поэтому ты все скрыла? — Поднял брови он.       Повисла тонкая тишина, напряженная, как перетянутая струна.       — Раньше у вас такой проблемы не было, — процедила Норт. — Вы даже про шлем не знали…       — Раньше у нас был уговор, который ты нарушила, — сказал он и снова тяжело вздохнул. — Я же дал тебе неделю на то, чтобы рассказать правду. Неужели это было так сложно?       Она отвернулась к окну, утыкаясь взглядом в припорошенный снегом кирпич.       — Ты не понимаешь всей серьезности ситуации, — Перкинс сделал вдох, будто готовился к прыжку. — В этом ты совершенно не уникальна. Орегон, Прайнвилл, тридцатый год, неправильная подготовка к обращению, вампирская дисфория и оттягивание до последнего — два трупа. Канзас, Уичита, тридцать второй год, дисфория, оттягивание и кризис — один труп, один человек — в коме. Вайоминг, Берлингтон, тридцать шестой год, снова дисфория и кризис, три трупа — жена, мать и годовалый сын. Все обращенные были обычными людьми до этого, не проявляли склонности к насилию и не имели травмирующего бэкграунда. И они тоже лгали про свое состояние.       Норт посмотрела на Перкинса, который выглядел решившимся на что-то.       — Я не мог игнорировать твое поведение, потому подал заявку на принудительное завершение. Тебя изолируют…       — Что? — Она вскочила со стула. — Вы в своем уме?       — …И подберут тебе донора из числа заключенных, осужденных за преступления против вампиров, — продолжил он невозмутимо. — Заявку пока рассматривают, в случае одобрения у тебя будет неделя, чтобы завершиться на своих условиях, прежде чем мы примем меры.       — Очень интересно, — Норт скрестила руки на груди. — А ведь еще недавно вы говорили, что я «не из таких».       — Я все еще так думаю, — Перкинс встал из-за стола и нервно поправил манжеты рубашки. — Просто не могу поступить иначе. До встречи через неделю, Норт. Надеюсь благоразумие возьмет верх… Если оно у тебя, конечно, осталось.       Он направился к выходу. Она моргнуть не успела, как впечатала ладонь в стену прямо перед его лицом, преградив дорогу.       — Вы никуда не пойдете, пока не отмените заявку, — сказала она с угрозой.       Он дернулся в другую сторону, но она и там отсекла путь. Он откинулся назад, упираясь спиной в холодную стену, и их глаза оказались на одном уровне.       — Выпусти меня, — сказал он с деланным спокойствием.       — А то что?       Его рука красноречиво скользнула под пиджак, туда, где в скрытой кобуре прятался пистолет. Норт хотела сказать что-нибудь колкое и злое, гневно втянула носом воздух…       Запах чужого тепла оглушил ее.       Мир вокруг потемнел, и Норт увидела перед собой тень, испещренную тонкими пульсирующими багряными линиями. Они деликатно обозначали плечи, уходили на руки, ветвились в груди и животе, а две особенно заметных обрисовывали шею по бокам. Линии пульсировали неярким теплым светом и глухой стук чужого сердца идеально совпадал с частотой этих пульсаций…       — Норт?.. — Обеспокоенно сказала тень.       Клыки резанули нижнюю губу, она приоткрыла рот. Жар чужого тела тут же осел на пересохшем языке, опалил небо, неведомая сила потянула вперед, туда, где мерцала раскаленная до бела нить на чужой шее.       — Норт… — Севшим голосом повторила тень.       Она отвела голову вбок и с размаху впечаталась лбом в стену. Наваждение спало, она отшатнулась и отступила, переводя дух. Тень перед ней исчезла, обретая черты Перкинса.       — Все хорошо, — сказал он. — Это был обычный приступ жажды. Совершенно нормальный в твоей ситуации. С тобой все в порядке.       Норт медленно отступила назад, не глядя стянула куртку со спинки стула и вдруг пулей вылетела из кабинета.