11

По приезде домой первым делом Озеральд вернул домой Сабину. Можно сказать, что они ели как успели перед началом учебного года. Три месяца их не было дома. А ведь поездка могла задержаться ещё на месяц. Он долго сидел на коленях перед её родителями и извинялся за такое неподобающее поведение со стороны педагога и за то, что подверг их дочь опасности. Сколько они его ругали. Какие слова подбирали. Джоси пыталась как-то успокоить своих работодателей и показать, что поездка была не такой уж и плохой: их дочь путешествовала по миру, с ней всё хорошо, на ней нет ни единой царапинки, она в хорошем настроении с кучей замечательных воспоминаний на всю жизнь. Даже приложила доказательства, что и в пути всё было хорошо в виде писем и пары фотографий, которые она отправляла. Тогда они хоть как-то успокоились. Но всё равно не простили то, как без предупреждения он забрал Сабину. Тогда уже защищать мужчину пошла сама девочка, сказав, что не знала как об этом сообщить, ведь в любом случае они бы её не отпустили. И они были полностью согласны с этим утверждением. Но всё равно какая-то их сторона была на его стороне, поэтому никаких наказаний за такой дерзкий поступок не последовало. Перед уходом рыжеволосый попросил Байлетфин навещать его так часто, как она сможет. Он не желал оставаться в одном пространстве с его главными страхами. На следующие два дня он выпал из жизни. Весь день проводил дома. И каждый его день проходил одинаково: проснуться, поесть, переписать заметки с парохода, погулять по лесу, пойти спать. Его жизнь стала ещё однообразнее и скучнее, чем была до этого. До поездки ему хотя бы не было скучно. Просто грустно, что так сложилась его жизнь. Зрение на глазу у него пропало совсем. Но он не заметил большой разницы между работой двух глаз и одного, поэтому особой паники не было. А ещё его пугало спокойствие, которого давно не было в его жизни. Каждый день он ждал западню и был уже готов эмоционально отбиваться от неожиданных ударов. Но всё время, пока он восстанавливался дома перед работой, его никто не трогал. Ему ничего не казалось, за ним по пятам никто не следовал, никто не желал ему смерти. Он остался наедине с собой. И это было ещё ужаснее. Теперь каждый вечер, когда он думал о том, как же получить формулу бессмертия и что для него нужно, он рыдал. Его мозг отказывался работать. В его голову не приходила ни одна гениальная мысль. Он остался с полученными знаниями один-на-один и проигрывал им. Он не знал, что с ними делать. Одно — получить их, второе — понять, как этим всем пользоваться. Теперь он сам себе говорил, что у него ничего не получится. И начинал в это верить, подходя к рабочему столу всё реже и неохотнее. Он всё ещё боялся бессмысленного проживания жизни и того, что после него не останется ничего нужного и важного, но теперь он просто ничего не мог с этим поделать. Ему было трудно вставать с кровати и передвигаться по дому. Хотелось действительно просто впасть в спячку. Иногда он рассматривал фотографии с поездки. И представить себе не мог, как сильно он изменился. Из жизнерадостного и мечтательного дедушки он превратился в дряхлого старика. Каждая фотография нового дня была не такой весëлой, как предыдущая. По ним можно было видеть его трансформацию, а если быть точнее, то деградацию. Смотреть на фотографии последних дней не было никакого желания. Там в основном была лишь Сабина. Озеральд перестал фотографироваться. А ведь ему ещё и детей учить. Надо было привести себя в порядок. Придя в школу и вновь возобновив свои обычные рабочие дни, Озеральд без сил начинал свой день и так же его заканчивал. Когда ученики глядели на своего учителя, то говорили, как он интересно выглядел с разноцветными радужками. Но самому мужчине было дико неловко это выслушивать. Вроде бы должно быть приятно, но они не знали, что это болезнь. В кабинете было душно. Пока дети писали конспекты, Озеральд сидел без дела и рисовал в черновике бабочек. Когда он был студентом, то любил рисовать. Люди говорили, что у него неплохо получается. Но сейчас было настроение рисовать по-детски и особо не стараться. Неожиданный ветерок унёс с собой листок, отчего мужчине пришлось нагнуться под стол, чтобы его подобрать. И неожиданно для себя он увидел там незаконченное предложение:       "Твоя работа такая... " Схватив черновик, Брехель положил его обратно перед собой, взяв ручку в руку. Скоро в конце появилось ещё одно слово, завершающее смысл предложения:       "... скучная. " Мужчина усмехнулся, написав ниже, —"К сожалению, это не произведение искусства. " На листке быстро начеркали, —"Ха-ха-ха." Озеральд немного подумал, боязливо спросив, —"Маркелия? "       —"Смерть." Никогда в жизни Брехель так облегчëнно не выдыхал при упоминании смерти.       —"Извини за случившееся. Ты хорошая, но я тебя боюсь. А ещё ты понравилась Сабине. Она скучает по странной леди. "       —"Всё хорошо. Ты тоже прости меня. " Озеральд нарисовал две точки с дугой, концы которой идут вверх. А затем обвëл всё в круг.       —"Можно проводить тебя до дома? "       —"Можно. Освобожусь к пяти часам. " После этого мужчина весь день работал в ожидании вечера. Им было о чём поговорить и что обсудить. Было всё так же боязливо видеть её, но он ей верил и доверял. Особенно после того дня, когда он увидел, что она не хочет его убивать. Наверное, тоже успела привязаться. Хотя прошло лишь пару дней. Может, несмотря на свой... род деятельности, ей не нравится убивать людей? Или это только ему так повезло? Ну, это смотря как посмотреть. Наверное, лучше было бы сразу умереть, чем переживать такие пытки от двух женщин и потихоньку наблюдать за отказом своих органов. Выйдя из заведения, он никого не увидел. Это даже к лучшему, что она не встала в самое видное место. Она и так девушка видная. А вот выйдя из-за ворот, тут же наткнулся взглядом на женщину, тихонько сидящую на скамейке. Только увидев его, она к нему подбежала и стала идти рядом, неловко улыбаясь, —Привет.       —Привет, —Улыбнулся ей в ответ мужчина.       —Мм.., —Не знала, как начать темноволосая, —У тебя, наверное, много вопросов после того странного вечера? Я здесь, чтобы ответить на них.       —Ты не собираешься меня убивать? Та встрепенулась, только потом немного расстроенно ответив, —Нет. Точно не сегодня.       —У вас есть мама?, —Начал задавать вопросы мужчина.       —У нас есть прародительница, но вам действительно проще назвать её так. Она отрывала от себя части тела и делала из них своих помощников. То есть детей.       —Получается, у вас и своя иерархия есть?       —Есть.       —И... Вы должны убить меня по расписанию? У вас есть сроки... убийства людей?       —Да. Озеральд задумался, —А когда мне суждено умереть?       —Не могу сказать.       —Я успею найти бессмертие до смерти? Женщина промолчала.       —А от чего я умру? Это будет как-то связано с плохой генетикой? Она повернула к нему голову, молча на него взглянув.       —Но я точно умру от твоей руки?       —Да.       —Здорово, —Тихо посмеялся рыжеволосый.       —Почему?, —Не поняла она, хмуря брови.       —Я лишусь жизни от руки знакомого мне человека. Это чудесно, —Затем мужчина тут же поинтересовался, —А тебе нравится твоя работа?       —Нравится она мне, не нравится — я должна её выполнять. Меня сделали ради этой работы, и мне от неё никуда не деться.       —Жалко тебя. Когда мне переставало нравится то, чем я занимаюсь, то я сразу же менял место работы. Или место жительства, —Оглянувшись по сторонам, он продолжил,       —Почему Удача запугивала вас вашей же мамой?       —Иерархия.       —Маленькая девочка в лестнице вашей семьи стоит выше вас всех?, —Недоумевал Брехель.       —Внешность бывает обманчива, —Тихо ответила она. Похоже, даже Смерти бывает за что-то стыдно.       —Хочешь зайти ко мне в гости?       —Было бы здорово, —Быстро согласилась она. Зайдя домой, мужчина кинул сумку в кресло и пригласил женщину присесть куда ей хочется. Она неловко зашла на порог, огляделась и присела на самый край дивана.       —Извини, у меня тут не убрано.       —Мне всё равно, —Честно призналась женщина, поглядывая за тем, как рыжеволосый ходит возле стола и что-то готовит. В последнее время Озеральд совсем не убирался в доме. Раскидывал вещи и не подбирал их за собой, оставив там, где они упали. Только зал был более-менее в приемлемом состоянии. Дома было прохладно, словно здесь уже давно никто не живёт. И как-то невесело. Его дом вернулся к тому же состоянию, в котором впервые встретил Сабину. Мужчина поставил на стол салат и разогретые макароны, пригласив её за стол. Та подбежала и села напротив него, оглядывая предложенную еду.       —У меня есть шоколад, вино.       —Спасибо, не хочу.       —Приятного аппетита, —Мужчина тут же начал уплетать свою порцию после сказанных слов. Женщина взяла ложку в руку, неохотно проведя ею по салату. Подхватила пару листьев капусты и стала медленно пережëвывать, глядя в свою тарелку. Делала она всё неспешно и без явного желания.       —Не вкусно?       —Не голодна, —Продолжая есть, ответила темноволосая.       —Тогда почему ешь?       —Потому что ты уже накрыл. С моей стороны будет невежливо хотя бы не попробовать. Мужчина посмеялся, —Это даже звучит глупо. Не хочешь — не ешь. Но меня придëтся подождать, я очень проголодался. После того, как мужчина поел, помыл посуду и расставил её с нетронутыми тарелками по местам, он пригласил женщину обратно на диван, присев рядом с ней. Они некоторое время сидели в тишине. Женщина неловко положила свою руку на его ладонь. Мужчина её сжал, разместив свою голову на её плече.       —Почему ты решила связаться со мной?       —Ты мне понравился. И перед тем, как забрать твою жизнь, я хочу попытаться дать понять тебе, что смерть — это ещё не конец, —Честно ответила она, понурив голову.       —Я начинаю немного понимать смысл твоих слов и превращаться в старичка, что даже начал ждать свою смерть, —Тихо посмеялся мужчина.       —Озеральд, ты как биолог, а тем более, человек с учëным званием, должен знать, что смерть — одна из признаков того, что существо перед тобой живое. Смерть нужно принимать как должное. После неё нет ничего страшного, поверь мне. А в сам момент отнятия жизни я стараюсь делать всё аккуратно.       —Ты можешь сказать, что меня ждёт в загробном мире?       —Не могу. Мне вообще нельзя сейчас быть с тобой, но я пытаюсь успокоить тебя и подготовить к собственному уходу. Озеральд улыбнулся, прижавшись к ней, —О, так мы сейчас занимаемся чем-то незаконным. Дама улыбнулась, —Получается, что так. Но вернëмся обратно. Тебя сейчас что-то пугает?       —Сейчас я боюсь только одного — не вписаться в ваше расписание и не успеть вывести формулу бессмертия. Остальное меня уже не беспокоит. Я пережил боль в голове, ногах, спине, которая отдавалась в каждую часть тела, я лишился зрения на один глаз. Лучше уж действительно умереть, чем продолжать ощущать всё это. Я... уже не так сильно боюсь того, что со мной произойдёт. Я уже принял это как то, от чего не убежишь. Когда вспоминаю, что умру от твоей руки, то мне не так уж и страшно. Ведь я знаком с тобой и мне немного известен твой добрый характер. Но мне трудно представить, что ждёт меня после смерти, поэтому мне всё ещё боязно.       —Уверяю тебя, то же самое, что и в реальной жизни.       —Моя жизнь в некоторые моменты была адом. Я не хочу переживать всё это вновь.       —После смерти ты не будешь переживать смерть родственников и то, что ты одинок. В ином мире тебе будет не до этого. У тебя начнëтся новая жизнь. Без прошлых проблем. Но я не могу тебе гарантировать, что и новых не будет. Какая версия иного мира тебя привлекает больше всего?       —Ох, —Притупится он, —Я никогда об этом не думал. В христианстве, например, все верят в рай и ад. Мой друг всегда шутил, что хочет стать бесом, чтобы отрываться после смерти так, как не мог, пока был жив. Я не знаю, подходит ли мне это. Если я буду ангелом, значит, я буду следить за людьми, как судьба? А если бесом? Совращать людей на аморальные поступки или поклоняться Сатане? Может, топить грешников? Одно я знаю точно — я не жажду перерождения. Пусть я и не буду помнить своих предыдущих жизней, но я уже сейчас устал думать о том, что меня будет ждать в следующий раз. Идея быть призраком меня тоже не радует. Что я буду делать? Привяжусь к месту смерти и буду пугать каждого, кто зайдёт в мой дом? Но..., —Он переплëл пальцы на руках, —Больше всего я боюсь теории про то, что моя душа просто раствориться и меня ждёт неизвестное небытие. Вот этот вариант мне нравится меньше всех. И я очень не хочу, чтобы это произошло со мной. Вечный сон или скитание во тьме, может, бесконечный просмотр каждой из прожитой жизни? Уф, нет. Только не это.       —Ты не пропадëшь бесследно. Пусть в земной жизни ты и лишишься тела, но ты никогда не лишишься своего характера и мировоззрения со знаниями. Ты всегда будешь жив. Тебя ждут и другие приключения в другом мире. Это ведь так интересно узнать, что тебе подготовила Судьба и в других мирах, кроме земного. Тем более как ещё не изведан этот мир. Человечеству предстоит многое узнать. Опустив голову поближе к мужчине, она неуверенно спросила, —Надеюсь, что я хоть немного помогла, и тебе стало легче?       —Надеюсь, что всё, что ты сказала — правда. Тогда я буду счастлив. Может, если я не смогу помочь людям здесь, то помогу в другом мире? Женщина начала улыбаться шире, —Хороший настрой. Сейчас нужно подготовить себя к физическим нападкам со стороны Маркелии.       —Это какая-то традиция?       —Если говорить очень грубо, то да. Люди правильно отметили, что за неопределённый срок до отправки в иной мир, она за ними гонится. Маркелия делает это, чтобы облегчить мою работу и довести человека до состояния, при котором он будет рад смерти, и я не покажусь ему такой страшной, а наоборот, он воспримет меня как подарок, —Она тут же взволнованно добавила, —Не подумай, мы не убиваем людей просто так, нам запрещено заниматься подобным. У нас есть чëтко установленный график. Озеральд посмеялся, —Не оправдывайся. Всё хорошо. Мне кажется, что я начинаю понимать вашу интересную систему уже получше.