18

После пары месяцев работы Озеральд набил себе руку на точное описание дел умирающих, точно и чëтко заполняя его за короткое время. Смог справиться с желанием помочь всем и каждому, закрывая всех от Смерти, чтобы та не смогла оборвать их жизни, привык к дому и всем его комнатам с обитателями. Также, попытался найти со всеми общий язык. За неопределённое количество времени он стал замечать, как меняется и сам: девушки пытались найти подходящий его новому репертуару костюм, наконец, сняв с него студенческие одеяния, в которых он тут и оказался. Даже после долгой работы над его имиджем, нельзя было сказать, что в нём что-то поменялось. Но приятно было носить свежую и новую одежду. Вместе с этим, менялось и ещё кое-что. Менялся он сам. Однажды проснувшись и подойдя к зеркалу, он заметил прицепившиеся к нему перья от подушки. Но после пары минут неудачных попыток их снять и после того, как ему пришлось их из себя выдирать, он заподозрил, что с его телом происходило что-то ненормальное. Браслет давно врос под кожу. От него не осталось и следа. А с каждым новым днём мужчина находил в себе что-то новое и странное. Сначала это были перья на шее и скулах. Затем заострённые уши. Он пережил многое. Буквально выживал при этом страшном процессе, все дни этих страданий просиживаясь в спальне. Самой болезненной его частью превращения были крылья, которые мучительно медленно росли на протяжении двух недель, начиная с раздражения и покраснения кожи. Всё это время его пыталась подбодрить Маркелия, тоже когда-то проходившая этот путь. Первым делом Брехель ругался на неё за то, что та упустила такой важный момент при предупреждении о том, что ждёт его в будущем. Та же ругала его в ответ за то, что она, вообще-то, говорила об этом заранее, поэтому не понимала, почему в начале трансформации тот так сильно распереживался и поставил всю семью на уши. Тогда до мужчины дошло. В тот раз, когда она рассказывала про то, что с ним будет, он неправильно понял пункт с новым внешним видом. Он думал, что она говорила про одежду, а не про смену своего облика. По окончанию преобразования первое время смотреть на себя в зеркало было страшно. Но ещё неприятнее было показываться Судьбе. Та громко хохотала, впервые увидев новый вид Озеральда, долго не успокаиваясь, —Ахахах, Смерть, да ты скоро целый заповедник себе соберëшь. Сначала рыба. Теперь птица. Кого же ты заведëшь себе следующим? Как было неприятно осознавать, что всё сказанное ею — правда. Теперь он был ходячим гибридом человека и птицы. А ещё он не понимал почему именно птица. Первая мысль, что пришла ему в голову после смеха над ним, была таковой, что Судьба сама решает, как будет выглядеть помощник её ребëнка. Но, увидев её реакцию и как сильно она смеялась, он отложил эту теорию. Но не забыл про неё. Охх, как же хотелось, чтобы всё это оказалось странным сном. Продолжительной галлюцинацией, чтобы он никогда не встречался с Судьбой и продолжал жить пусть и скучной, но обычной жизнью. Иногда он очень скучал по былым временам. Его новый внешний вид совсем его не радовал. Он считал себя уродом, пусть большинство частей даже и не поменялось. Добавились лишь детали на лице и огромные крылья за спиной, от которой порой ныла спина. А ещё его бесил бесполезный хвост, для которого, так же, как и для крыльев, пришлось делать отдельный вырез в одежде. Первое время его сильно беспокоила его внешность. Ему было стыдно показываться людям, отчего Смерть приняла решение некоторое время заниматься работой без него. Ему было сложно принимать нового себя. Очень. Он обходил зеркала в комнатах и долго осматривал себя без них, просто крутя головой в стороны и вглядывался в то, до чего мог дотянуться его взгляд. К этому добавились и уходовые ритуалы каждую ночь перед сном, которые его сильно выматывали. Озеральд пытался найти что-то хорошее в сложившейся ситуации. И поэтому радовал себя мыслями, что мог выглядеть ещё хуже. Да и вообще он должен был радоваться, что лишь частично потерял свой человеческий вид, по факту всё ещё оставаясь человеком. То ли из-за плохого настроения Брехеля, то ли по удачному стечению обстоятельств, совсем скоро после того, как рыжеволосый смог хотя бы частично принять новую версию себя, Смерть нашла ему другую работу, которая по описанию нравилась ему больше предыдущей.       —В мире существует множество людей, которые боятся смерти. Думаю, ты отлично справишься с тем, чтобы успокоить их.       —Почему ты так думаешь? Звучит очень сложно. К тому же, при жизни я тоже очень боялся умереть. Думаешь, я подходящий кандидат?       —Я верю, что человек, переживший на себе измену своей точки зрения, сможет поменять уйму таких же и помочь бедным людям успокоиться в последние дни жизни и не бояться за себя и родных. Это сильно помогло бы мне в работе. Мне кажется, неплохая альтернатива постоянным бумажкам и наблюдениям. Что думаешь? Берëшься за это дело? И он взялся. Озеральд был очень напуган своим, как ему казалось, первым настоящим рабочим днём. Пусть он и дрожал перед страхом неизвестности, но к своему первому клиенту спешил на всех порах, предвкушая и воображая себе их диалог. С хорошим концом. Он готовился к худшему, но всё ещё надеялся на хороший исход. За пару дней до своего первого дела он написал кучу вопросов и вариантов ответа, чтобы быть готовым к любой ситуации и характеру человека. Но как бы он не был готов в теоретической части, практика всегда будет намного сложнее. Он это прекрасно понимал. Поэтому долго стоял перед домом и ужасался скорому будущему, думая, как бы представиться и правильно появиться на пороге. Внутрь его загнал собирающийся дождь. Пробравшись внутрь через окно и тут же закрыв его, рыжеволосый оказался в спальне, решив присесть на дальний стул и подождать хозяина дома. Тот с недовольством вздыхал и ругался себе под нос, подходя к комнате. Когда мужчина зашёл в комнату, Брехель, сидя в тëмном углу, тут же встал познакомиться, —Здравствуйте, меня зовут Озеральд Бре— Но его тут же перебил злой возглас, —Ну что за напасть! Рыжеволосый испуганно взглянул на то, как злой мужчина подбежал сначала к окну, разглядывая погоду за окном, а затем встал перед рыжеволосым, грубо спросив, —Кто ты такой и что забыл в моём доме?       —Я посланник Смерти и пришёл поговорить с Вами.       —Что за чушь ты несëшь? У нас для этого есть Маркелия. Проваливай из моего дома!, —Подходя к нему всё ближе, он прижимал Озеральда к стене.       —Нет же.., —Тихо отпирался тот, соприкасаясь спиной с окном, из которого сюда и пришёл, —Она — проводница, я — посланник. Это две разные вещи. Мужчина, не желая больше слушать этих глупостей от незнакомого человека, который как-то проник в его дом, дал ему громкой пощëчины, затем ударил в грудь, —Вали отсюда, балбес! И чтобы больше не появлялся в моём доме! Люди не воспринимали его всерьёз. Никто не верил его словам, и все гнали его из своих домов, крича напоследок, чтобы он никогда к ним не возвращался и прекратил заниматься глупостями. Совсем не этого он ожидал от новой работы. На прежней должности его хотя бы могли защитить, а сейчас он остался в полном одиночестве.       —Здравствуйте, меня зовут Озеральд— Брехелю казалось, что он для них и вовсе не то, что не личность. Они не считались с ним совсем. Принижали, не видя в нём человека своего уровня. Люди не догадывались как сильно он хотел им помочь, не имея на них никаких корыстных целей. Он хотел помогать. И это желание шло прямиком из сердца и самых добрых побуждений. Чтобы они не так убивались в свои последние дни. Он никому не желал мучаться так, как он когда-то.       —Здравствуйте, меня зовут Оз— Каждый раз, когда Озеральд появлялся на пороге чужих домов в разных частях страны, люди первым делом пугались плохой погоды, которая часто проявляла себя в последнее время. И лишь потом они уделяли внимание появившейся фигуре в углу комнаты. Людям погода была интереснее него самого. Какие-то погодные условия волновали их больше человека, который желал помочь им успокоиться! Этого факта он спокойно выдержать не мог. Губы тряслись после каждого раза, когда он видел, что взгляд его клиентов падал на окно, а не на него в первую очередь.       —Здравствуйте, меня зовут... Ему было трудно. Он не хотел заходить к ним. Не хотел видеть их гневный взгляд и слышать злых выкриков. Особо страшно было встречаться с теми, кто с лëгкостью поднимал на него руку. Каждый новый поход давался ему с великим трудом. Часто он возвращался побеждëнным и изредка избитым. Но всегда с плохим настроением. Каждый раз, когда люди проходили в комнату, где он одиноко сидел и ждал их, то постоянно слышал:       —Напасть… Меня зовут Напасть. Рыжеволосый больше не воспринимал себя как личность и такого же человека, как те, с которыми он встречается и пытается работать. Теперь он думал о себе как о явлении, что постоянно портит чью-то жизнь дождями и сильными ветрами. Было сложно. Он не вывозил того труда, которым ему нужно было заниматься, надежд Смерти на удачное сотрудничество с живыми и личного принижения. С каждым делом общаться с умирающими хотелось всё меньше. Совсем скоро он неохотно проникал в дома, ожидая, когда на него накричат. Брехель молча принимал все их недовольства. Он не хотел с ними спросить, а уж тем более драться. Хотелось, конечно, пару раз ударить как следует, но он понимал, что это непрофессионально с его стороны. И что если он разыграется, то получит ещё пару лет отработки за плохое деяние. В принципе, его это устраивало. Перерождение было ему не интересно. Он хотел продолжать жить в чужом доме и ничего не делать. Ему не хотелось отрабатывать плохую карму. Он желал навсегда остаться в чужой кровати и вечность там лежать. Было бы здорово, если бы его подруги оказались рядом. Тогда бы он достиг того, чего действительно хотел всю свою жизнь — спокойствия. Но всё же, видимо, есть на свете удача. Впервые ему попался человек, идущий к нему на контакт. Заплаканная женщина, что боялась лишний раз зайти в зал и увидеть там злого мужа, часто пряталась в своей комнате поплакать. Посланника она восприняла спокойно. Словно так и должно было когда-то случится. Озеральд с ужасом подумал, что она воображала себе скорую кончину от его руки, видя, как та была рада поговорить с кем-то, и то, как она жадно смотрела на чужие руки, редко поднимая взгляд на его лицо. Разговор с ней шёл слишком легко. Она доверяла всему, что говорил мужчина, и с лëгкостью рассказывала про себя и свою жизнь. Когда на вопрос о том, сколько ей ещё осталось, пришёл ответ в пару недель, то она совсем не расстроилась и не испугалась, как бы отреагировал обычный человек. Она лишь кивнула, похоже, понимая, что рано или поздно с таким образом жизни всё должно было закончиться именно так. Но смерти она всё ещё жутко боялась. Она запросто могла рассказать про все ужасы своей жизни, но даже на миг подумать о своём мëртвом теле не могла, закрывая от страха лицо ладонями. Тогда он попробовал одну из расписанных заранее техник, которую выучил у Смерти: если нельзя доказать, что смерть — это хорошо, значит нужно убедить в том, что жизнь — это плохо. Действуя по этому методу и рассказав тот минимум из своей нынешней жизни, который мог, чтобы в последующем не получить высказываний от Судьбы, ему всё же удалось заставить женщину усомниться в своих размышлениях. Рыжеволосого не устраивало то, что он искажал чужие мнения, которые люди строили годами. Ему нравился тот факт, что каждый человек рассуждает по-разному и на один вопрос найдётся уйма ответов. Но вопрос загробной жизни был исключениям. Некоторым людям нужна была помощь. Некий первый шаг к новым размышлениям. Сначала он пугался того, что полностью прогибает их разум под уже готовую мысль, но расслабился, поняв, что его дело — лишь направить мысли в новое русло, а не заставлять всех заучивать то, что выучил он сам. Озеральд был рад видеть, как та начала смотреть на этот вопрос с другой стороны. И прекрасно понимал, что, чтобы всё это понять и обдумать, нужен будет не один день. Но, оказалось, она была чуть ли не святой. Взамен на полное доверие к нему и скорому будущему, она попросила его принести ей письмо от недавно умершего брата. Так она сможет убедиться, что загробный мир существует, и узнает про него немного больше. Озеральд считал, что это победа. Он мысленно поставил галочку в записях с её именем. Это был первый человек, который согласился с ним. И просил всего лишь какую-то бумажку! Он был согласен с условиями и пообещал в скором времени вернуться с ней. Женщина была рада услышать это обещание. Дома он провёл небольшое расследование, перечитав её биографию и выяснив, что у неё действительно был родственник. Найдя же его папку, то мужчина даже не знал, как реагировать на его биографию, которая почти полностью была заполнена смертями и нападениями, будучи членом одной из опасных группировок страны. Благо, в самой последней строке было написано, где его искать. Этаж четыре. Это был день, когда Брехель узнал, что дом не ограничивается на одних лишь бесчисленных комнатах, а что он состоит из этажей. Не желая беспокоить Смерть и запланировав для неё сюрприз в виде первого удачного дела, он расспросил про строение дома Маркелию. Та рассказала, что дом действительно поделëн на части. А спускаться или подниматься в нём можно только через воду, проплывая сквозь специально сделанные под него каналы. Был вариант другого перемещения, но его использовали более опытные. Озеральд ещё не мог назвать себя таковым. В мастерстве перемещений он был новичком, который только недавно смог с гордостью сообщить, что может выйти в мир живых без помощи Маркелии. Четвёртый этаж был... Мрачным и недружелюбным. Он был тëмным, а все его жители, которых он встречал, были абсолютно чëрными. Они напоминали ему каких-то игрушек. Было ощущение, что они безмозглы. Просто бессмысленно ходили из стороны в сторону и лишь иногда занимались чем-то другим. Но ввиду разных внешних данных, Озеральд в теории мог найти нужного. Из сотен. Или тысяч. Понадобиться много времени, но он осмотрит каждого здесь и напишет чëртову записку. А потом отпразднует своё первое законченное дело. Все находившиеся здесь были агрессивны. Они не только периодически пытались напасть на Брехеля, отчего ему приходилось прятаться за камнями и другими предметами, так ещё и нападали друг на друга. Рвали друг другу глотки и сжирали убитого. Рыжеволосый заметил, что они были разбиты на стаи, словно животные, и каждая группа защищала свою территорию от чужаков, что пытались незаметно к ним пробраться и что-то украсть. Озеральд с уверенностью назвал это место настоящим Адом. И расстроился, что именно этот этаж стал его первым. После такого он боялся думать о том, что его ждёт дальше. На удивление вдалеке он стал слышать какие-то звуки, отдолëнно напоминающие оркестр. И удивился этому. Культурное мероприятие среди диких чудищ? Это казалось очень странным и в какой-то степени неадекватным решением. Ни один из присутствующих здесь не одобрил бы эту идею. Может, этого глупого чудака, что решил устроить тут шоу, совсем скоро разрежут да и съедят, ничего от него не оставив. С великим трудом рыжеволосый смог найти нужного ему человека, который постоянно был в компании кого-то. Поймав же момент, когда он остался один, то тут же начал действовать, подбежав к нужному... сложно было назвать то, что он видел, — человеком. Поэтому ему больше нравится определение существо. Но тот, не замечая его, уставился куда-то в сторону, откуда был слышен звук. И пошёл по направлению к нему, злобно рыча и сжимая руки в кулаки. Местным не нравилась музыка, которую тут решили устроить. И все они собрались для того, чтобы закончить даже не начавшееся выступление. Рыжеволосый решил повременить со своим заданием и так же присоединился к поискам источника звука. И удивился, увидев там группу архивистов во главе с Временем, который командовал ими и размахивал дирижёрской палочкой. Брехель остановился и решил посмотреть, что тот задумал и что вообще хочет воплотить в жизнь. Его задумка и так казалось глупой, так ещё и сразу было видно, что им тут совсем не место, и на четвёртом этаже они являются чужаками. Но их тёмная одежда неплохо сочеталась с чëрной, наверняка, прожжëнной землëй. И каково было его удивление, когда девушки из его команды начали петь. Мозг Озеральда взорвался от этого факта. В его голове культурный досуг никак не сочетался со злыми и необразованными животными, что тут обитали. Но он заткнул себя и продолжил наблюдать издалека. Увидел, как Время начал пританцовывать. Звук становился громче и мощнее, расходясь вдаль. Увидел, как тот завёл руки за голову, снял резинку и растормошил свои волосы. И запел. Озеральду казалось, что он видит то, на что нельзя смотреть. Заметив, что тот скинул с себя пиджак, закатав рукава, так парню совсем дурно стало. Ему думалось, что он подглядывал за ним. Видел то, чего нельзя. Ему было очень стыдно. Мужчина явно развлекался по полной и ничего не боялся. Посланнику же хотелось отвернуться и сделать вид, что он этого не заметил. В этом не было ничего такого, но он сгорал со стыда так, будто видел что-то слишком личное. Хотя громко петь и танцевать тот при своей команде совсем не стеснялся. А те натурально пялились на своего начальника. Ну раз уж Времени было всё равно на них, значит, наверное, рыжеволосый тоже мог не стесняться? Хотя он всё равно закрыл глаза ладонями и пошёл дальше за рассерженной целью, ради которой сюда и пришёл. Под протяжные ноты, удивляясь тому, как он вообще мог пропевать слова в песне так высокого и долго, рыжеволосый дошёл до нужного существа, похлопав тому по плечу. Тот мгновенно развернулся. Увидев, что он явно в плохом расположении духа, парень тут же начал, —Здравствуйте, мне нужно, чтобы вы написали письмо. На что в ответ получил удар в плечо, явно показывая весь свой настрой на него и весь этот разговор. Взгляд как-то сам упал за чужое плечо, за которым он видел, как один из членов семьи расхаживает из стороны в сторону и разрывает местных жителей, отрывая им головы взмахом рук. Озеральд больше никогда сюда не спустится. Ему тут не нравилось. Здесь ему было максимально дискомфортно и неприятно находиться. Он настаивал на своём, —Пожалуйста! Ваша сестра меня об этом попросила. Нужно ей помочь. Вместо диалога между ними развязалась драка. Брехель был в панике и не понимал, как ему стоит действовать в данной ситуации: убивать местных нельзя. Он не знал, что ему за это будет. Но и нельзя отдаваться течению и принимать удары. Уже в который раз. Он устал отсиживаться и ничего не делать, послушно выполняя роль мяса, которое можно было отбивать любыми способами. Он сам не понимал, что на него нашло, но он как-то сам непроизвольно потянулся к чëрному лицу и начал избивать то чудище, со всей силы всаживая свои кулаки в него. Но его кожа была такой липкой. Она ловила руки избивающего и фиксировала их в одном месте, оставив того совсем безоружным и беспомощным. Да даже ноги он схватил своим туловищем, не давая и шанса вылезти из-под него. Музыка на фоне становилась громче. Дамы на подпевке стали звонче пропевать свои партии. Скоро голова монстра слетела с его плеч, упав куда-то в сторону. Рыжеволосый испуганно смотрел на Время, который с лëгкой ухмылкой и чëрными пятнами на лице и теле рассматривал его в ответ. Затем присел рядом с ним и негромко начал говорить, пробегаясь указательным и средним пальцем по истерзанной груди, —Нам всем есть что скрывать. Давай создадим свой общий секрет, Озеральд. Брехель испуганно впился в камни под собой, понятия не имея, к чему он клонит и как на это реагировать.       —Ты не рассказываешь, чем я тут занимался, а я никому не говорю о том, что когда-то видел тебя здесь. Мне кажется, условия просто идеальные. Ну как? Ты согласен?       —Конечно, —Испуганно проговорил младший, хватаясь за протянутую после его ответа руку. Встав с земли и отряхнувшись, он заметил, как светловолосый тут же замолчал и закрылся от него, натягивая себе на плечи обратно пиджак и завязывая волосы в свой обычный пучок. Позади же он увидел побитых существ, что образовали из себя целую гигантскую гору лёжа друг на друге. Рыжеволосый повернулся обратно к знакомому. Ему казалось, что он сделал что-то не так. Не только от того, что упустил шанс хорошо выполнить работу, но и чувствовал вину перед мужчиной, что тут же закончил только начавшийся концерт. Будучи в замешательстве, он не нашёл ничего лучше, чем спросить, —Извини, я хотел поинтересоваться...       —О чём?       —А вот это всё, что ты тут устроил..., —Озеральд махнул руками в стороны, не зная, как описать окружающее его место, —Зачем оно?       —Я совмещаю приятное с полезным. Нечисть ненавидит всё живое и радостное, связанное с людьми и их духовной жизнью, а я очень люблю музыку. Вот и приманиваю их местными концертами и истребляю тех, чей срок проживания подошёл к концу. Рыжеволосый опустил голову, осматривая лежащий рядом с ними труп, —Но этот умер лишь пару лет назад.       —Ему было здесь не место. Мы решили его уничтожить. Разговаривать с, как казалось проводнику, раздосадованным мужчиной было сложно. Не совсем от того, что тот коротко и неохотно отвечал, сколько от груза на душе, который он мог ощущать физически, смотря ему в спину. Почему-то казалось, что он плохо поступил и всё испортил.       —А твои помощники... Ты заставляешь их учиться играть на инструментах?       —Я беру себе в помощники только музыкантов.       —Ох, —Не смог сдержать вздоха удивления младший, —А почему? Мужчина повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди и усмехнувшись, —Ну мне кажется тут и так всё понятно. Я люблю музыку, вот и беру себе людей с музыкальным образованием. Чтобы можно было лишний раз порадовать и себя мелодичным звучанием и развеселить умерших помощников, напоминая им об ушедшей жизни. Видя, что Озеральд особо не в восторге от услышанных слов, да и вообще, лицо его особо не поменялось, словно светловолосый и вовсе не ответил на его вопрос, тот коротко добавил, —Я тоже грешу время от времени. Раньше я любил сбегать в мир мëртвых и учиться у людей игре на инструментах. Это поднимало мне настроение после работ с бумагами. Брехеля почему-то эта информация порадовала. Он был рад услышать эту искренность. Теперь он понял, что помощников себе выбирают лично дети, а не их мать. И критерии у всех тоже разные.       —Нам, вообще-то, нельзя этим заниматься, но мы все делаем что-то незаконное и что-то скрываем. Разве что кроме Удачи. Она совершает незаконные поступки в открытую. У неё работа такая. Помолчав пару секунд, рыжеволосый выдал, —Это всё интересно и замечательно, но существо, которые ты истребил, нужно было мне для работы. Мне надо было, чтобы он своей рукой написал письмо. Время поднял одну бровь, не понимая, зачем это ему. Озеральд долго думал рассказывать или нет, но раз уж у них уже есть один секрет, то будет и второй, —Я хожу в мир живых, и одна моя клиентка попросила меня принести ей письмо, чтобы она удостоверилась, что жизнь после смерти существует и не боялась её.       —Но так же делать нельзя. Живым вообще нельзя говорить о том, что их ждёт, —Бубнил себе под нос светловолосый, идя к убитому, присев на корточки возле него.       —Я не много рассказываю, а лишь ту часть, которую можно. Больно много она ничего не узнала.       —Я пошутил. Мы все занимаемся чем-то запрещëнным. Официально поздравляю с вступлением в нашу семью, где каждый что-то друг от друга скрывает, —Протянул руку мужчина с улыбкой, —Если тебе повезёт, то ты сможешь узнать грехи каждого. Было так странно это слышать. Он не особо-то и хотел быть в их семье. Но было приятно, что нашёлся человек, который его понимал и который тоже кое-что не договаривал. Озеральд неуверенно пожал ему руку. Светловолосый положил возле нечисти листок бумаги, дал ему ручку в руку и схватил за затылок, сжав его волосы между пальцев, —Здравствуйте, напишите, пожалуйста, письмо своей любимой сестре. Попрошу сделать всё честно и без шуток. Рука трупа начала шевелиться. И он действительно начал писать. Озеральд не понимал, что произошло, и почему он вновь ожил. Да и если честно, то особо знать не хотелось. Когда тот дописал письмо, мужчина поблагодарил его, отпустил чужие волосы, отчего нечисть ударилась головой о камни под собой, а затем опять скончался, будучи вновь пронзëнный дирижëрской палочкой. Дело было официально закрыто. Немного лжи и тëмной магии спасли ситуацию и даже что-то на подобие репутации Озеральда. После сегодняшнего дня ему требовался хотя бы один день выходного, чтобы обдумывать всё увиденное и услышанное.