17

      —Когда уже я начну работать?, —Недовольно спрашивал Озеральд, наблюдая за тем, как женщина перед ним сидит за столом и расписывает последние страницы дел неизвестных людей. Смерть тут же ответила, —Я вообще не хотела, чтобы ты на меня работал. Мне просто нужно было как-то тебя спасти.       —Как же я тогда начну новую жизнь, если не расплачусь за все свои плохие деяния?       —Я.. Не знаю. Я просто не хочу, чтобы ты видел или как-то по-другому принимал участие в том, чем я занимаюсь. Это сложная работа. А ты слишком эмоциональный. Мужчина принял это как оскорбление. Он никогда не считал себя сентиментальным. Может, немного импульсивным. Осознав, что после её слов он нахмурил брови и скрестил руки на груди, он тут же поспешил всё это с себя убрать, не соглашаясь с её словами и пытаясь доказать обратное. Поняв, что нужно что-то решить и, наконец, закрыть этот вопрос, недолго думая, дама предложила, —Как насчёт того, чтобы пока что поработать с документами?       —Ох, я ожидал чего-то масштабного и захватывающего, —Немного расстроился Озеральд.       —Чтобы писать заключения о жизни, нужно будет прочитать ключевые моменты о образе жизни человека или его семейных заболеваниях и ходить со мной в земной мир, наблюдая за тем, как я убиваю нужных нам личностей. Рыжеволосый тут же обрадовался, услышав эти слова. Темноволосая дала ему дела людей, которые умрут в течение сегодняшнего дня. А затем дала записку о тех, за кем сейчас гонится Маркелия, и попросила принести их папки из архива. Воодушевлённый мужчина пошёл на поиски нужной двери вприпрыжку, обходя ненужные помещения стороной. Он сиял от счастья и возможности быть нужным и полезным. Потянув дверь на себя, его встретили сотни и тысячи полок, похожих друг на друга. Они совсем не отличались и были одинаковы. Как же их отличали другие? Опять призывали к себе нужные, брали, что им было нужно, и уходили? Обходя уже который стеллаж, он наткнулся на бродящую светловолосую женщину в костюме, чьи концы причудливо переплетались, образовывая кудри, прямо как те, что были у неё в волосах. Та же, услышав, что за ней кто-то ходит, повернулась к своему наблюдателю лицом, подняв одну бровь. В её руках было множество банок со светящимся содержимым, которое мужчина не мог разобрать, —Тебе как-то помочь?       —Было бы здорово. Я потерялся, а мне нужно принести пару дел некоторых всё ещё живых людей. Та молча указала влево, а после дополнила, —С левой стороны живые, с правой — мëртвые. Расположены они все в алфавитном порядке. Затем же она вновь развернулась, идя по прежней дороге, не обращая внимания на Озеральда. Рыжеволосый лишь сделал вид, что ушёл, сам же спрятался за полками, следя за тем, куда же она идёт. Через некоторое время она остановилась у самой дальней стены с металлической дверью. Достала из пиджака ключ и зашла в другую комнату, закрыв за собой дверь. Удивительно. В помещении было ещё одно помещение, в которое имела доступ только Жизнь. Брехель продолжил скитаться вдоль шкафов. В поисках ничего не помогало. Но ему повезло, что он нашёл записи на боковых сторонах, на которых были подписаны первые буквы имени и фамилии. Так хотя бы было легче ориентироваться. Но на поиски всё равно уходило уйму времени. Он и при жизни-то не любил сидеть над бумажками и постоянно что-то писать, но хотя бы в этом мире за это он получит возможность прогуляться с подругой по миру мëртвых и есть даже шанс получить повышение. Озеральд очень надеялся, что за хорошую и кропотливую работу над документами сможет заниматься делами сложнее и интереснее. Прямо как Маркелия. Только вот бегать за людьми и доводить до предсмертного состояния было не тем, к чему он стремился. Он хотел чего-то другого. Не такого жестокого, но в то же время такого же важного. После пары часов изучения и запоминания будущих жертв в лицо и их характеристик, мужчина с нетерпением ждал своего первого путешествия в лице помощника Смерти. Даже звучит увлекательно! Он был третьим лишним и наблюдающим со стороны лицом, что конспектировал все детали убийства. Ему было стыдно смотреть на смерть незнакомцев и никак не помогать справиться им с жестокими нападениями на них. Но такова была его работа. Пристально наблюдать и записывать. Увлекательно было наблюдать за тем, как менялась сама Смерть. Каждый представлял её по-разному и поэтому наблюдать за каждый раз меняющейся внешностью было одним наслаждением. Постоянно новое лицо, ничем не похожее на предыдущее. Самым интересным её обликом было самое банальное описание Смерти с косой. Это был самый распространённый образ, но даже так он был индивидуальным для каждого. Скелет в чëрном плаще выглядел пугающе. Под разные желания, и сами виды убийства выглядели по-разному. Тех, кто представлял её с косой, она разрезала острым оружием. Кто видел её в своих глазах диким животным, тех разгрызала зубами. Перед теми, кто никогда не задумывался как она выглядит, она представала в обычном для Озеральда виде, пробивая им кости насквозь своими кулаками и разрывая сосуды ногтями. Было противно за этим наблюдать. Эта работа была не для него. Его душа желала чего-то мирного и без насилия. Ему не хотелось наблюдать за этим каждый день. Даже понимая, что так он помогает и экономит время Смерти, он не был готов идти на такие страдания для самого себя. Ещё пара дней умственного и наблюдательного насилия перед своими глазами — и он сам вскроется. Наблюдать за смертью детей было ещё неприятнее. Сегодня им попался единственный ребёнок. Судя по действиям Смерти и как долго она оттягивала убийство объятиями и поцелуями, ей самой не хотелось этого делать. Ей самой было жалко тех, кто попадался на её пути. Он был без сил за весь сегодняшний день. Он устал смотреть на кровь и драки полумëртвых с самой Богиней. Устал слушать ссоры и самому вырываться из хваток агрессивных жертв, что брали его в заложники и предлагали обменять его на пару лишних месяцев жизни. Когда список был выполнен, рыжеволосый не сдержался и сбежал к себе домой на некоторое время, чтобы успокоиться от первого рабочего дня и прийти в себя. Дом пока что не опустел. На пороге одиноко стояла одна пара обуви. Только вот нигде не было света. Кроме спальни. Перебравшись на второй этаж, Озеральд поймал Бхавье за разглядыванием пустых банок, с которыми он раньше работал. Рядом с ними на столе увидел все свои записи и пару чужих, недавно появившихся. Рыжеволосый присел рядом на кровать и перевернул банку, подав знак, что старший дома не один.       —О, —Не особо радовался тот, заметив самопроизвольное движение предмета, —Озеральд, ты? Рыжеволосый лëг на его спину, обнимая за шею, —Я. Было так приятно просто лежать на любимом человеке и отдыхать. Медленно дышать с закрытыми глазами, забывая всё, что он увидел за сегодняшний день. Лишь здесь и лишь с ним он мог полностью расслабиться и не бояться за то, что может произойти. Тот посмеялся, —Мне неожиданно стало холодно и тяжело. Ты меня трогаешь? Брехель усмехнулся, встав с него и присев на прежнее место. Браслет снова сжался на руке ещё сильнее. Ему показалось, что ещё немного, и у него рука отвалится. Темноволосый положил перед ним чистый лист бумаги и карандаш, —Как я понял, держать вещи ты можешь без проблем. Поделись своими мыслями, раз тебе выдалось свободное время. Озеральд первым делом написал, —"Спасибо за всё, что ты сделал. Благодаря тебе люди меня запомнят." Старший сначала не понял о чём он говорил, а затем протяжно проахал и улыбнулся, —Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Не стоит благодарности. Затем же рыжеволосый добавил то, что его больше всего сейчас волновало, —"Выкинь мои пробирки. Не продолжай мои исследования с вечной жизнью. "       —Но... Твоей главной мечтой жизни было её нахождение? Ты сам меня просил тебе помочь, —Не понимал просьбы тот.       —"Оно меня и убило. " Браслет въелся в кожу, проникая под неё. Младший откинул карандаш на стол, взявшись свободной ладонью за украшение, пытаясь отодрать его от себя. Больно было невыносимо. Из раны водопадом начала течь кровь.       —Что это значит? Или.. Ну, не может же это быть буквально. Это невозможно, —Недоумевал Бхавье, дожидаясь ответа. Увидев, как карандаш стал убегать со стола, он его поймал на самом краю, положив на то же место. Долго не получая ответа, Дюваль не знал, что делать, поэтому бессмысленно спрашивал, —Ты ещё здесь? Рыжеволосый со своей силы тянул браслет на себя, надеясь, что если он не сломается, то хотя бы потрескается и даст частичную свободу. Но он лишь сильнее входил под кожу, засев там. Озеральду казалось, что он дошёл аж до костей, всей силой за них схватившись. Брехель взял ручку в левую руку, медленно и криво написав, —"Рука болит. "       —Что случилось? Я могу чем-то помочь? Бхавье даже не знал куда ему смотреть. Не видел своего собеседника, но жаждал ему помочь, даже не имея возможности прикоснуться к нему. Видя, что каждое новое слово вызывает в старшем больше вопросов, чем действительно объясняет, что происходит, рыжеволосый решил бросить свои попытки и продолжил свою идею, —"Я не боюсь Смерти. Не продолжай эксперименты. Остановись. "       —Но.., —Не знал, что и сказать тот, —Я ничего не понимаю. Ты уверен? Младший нервно сжимал карандаш в руках, терпя боль в кисти, ответив, —"Да."       —Ох, хорошо. Как скажешь. Надеюсь, что ты об этом потом не пожалеешь, —Неуверенно согласился с ним Бхавье. Сложив ладони на коленях, он некоторое время молчал, даже не зная как правильно в этой ситуации стоит реагировать на его просьбу,       —Я думал, что хоть сейчас помогу тебе довести дело до конца, а тут такая ситуация, —Разводил он руки в стороны. Младший выкинул карандаш в стену, перебираясь на кровать. Встав на четвереньки, он зажал правую руку между ног, пытаясь снять браслет. Эту боль было невозможно терпеть. Он кусал покрывала и со всей силы избивал украшение, не понимая почему же оно такое живучее. Каждой новой попыткой он лишь драл себе кожу на костяшках, но никак не двигал источник боли. С каждым ударом оно крепилось на руку всё плотнее. Озеральд убрал волосы за уши и устало грохнулся на кровать, громко выдохнув. Да это было настоящим испытанием избавиться от этого мусора. Он почувствовал, как покраснел. И ощутил онемение кончиков пальцев. Передохнув пару секунд, он вытянул руку перед собой, осматривая место боя. И как Брехель удивился, заметив, что браслет врос ему в кожу, лишь частично блестящей поверхностью оставшись на поверхности. Рыжеволосый подорвался с места, перед уходом успев написать быстрое прощание размашистым почерком, и выбежал на улицу, не зная, что теперь и делать. Добравшись до берега реки, он заметил волнистую макушку над поверхностью воды, обрадовавшись появлению помощи в нужный момент. Он попросил отчитать его позже. Совсем скоро он оказался в спальне Жизни, с которой случайно уже столкнулся. Обеспокоенная Смерть еле сидела на месте, волнуясь за Озеральда больше, чем он сам. Её комната чем-то напоминала ему больничную палату. По сравнению с другими жителями, она была одной из немногих, чьë личное пристанище было выполнено в светлых тонах. Прямо глаз радовался здесь оказаться. Но хлама на столе было немерено. И её бутылки напоминали ему родную и самодельную лабораторию в гостиной.       —Ну что? Что с ним?, —Нетерпеливо расспрашивала темноволосая.       —Это я должна у тебя спрашивать. Не мои помощники носят мамины украшения и страдают от них, —Осматривая мужскую руку, спокойно отвечала она. Когда он размышлял о Жизни и Смерти, то ему казалось, что Жизнь будет более эмоциональной персоной, будь она человеком. Но, может, она так хладнокровна лишь во время работы? А ещё ему казалось, что многие люди представляли её очень утончëнной и элегантной девушкой на высоких каблуках с волосами ниже колена. В принципе, то, как он представлял её сам, практически подходило под критерии основных. Может, это влияние людей со стороны? Если бы он их не слушал и не видел бы её образ на полотнах, который для всех стал совсем одинаковым, он бы представлял её иначе?       —Думаешь, Мама решила сделать его новым членом семьи?, —Испуганно предполагала та, не находя себе места, —Он же тут не на всегда! Может, она лишь хотела поиздеваться над ним? Она любит таким заниматься. Жизнь окинула её недовольным взглядом, —Смерть, я не разбираюсь в этом. Внешне с ним всё хорошо. Что будет с его организмом дальше — нужно спрашивать у Мамы лично, чтобы потом не удивляться. Озеральд заметил взволнованное состояние Смерти и кивнул, —Я могу сходить и всё спросить сам. Не волнуйтесь.       —Ух, —Нервничала темноволосая. Но не видя никакого другого выхода, кивнула, —Хорошо, иди. Если тебя долго не будет, то мы за тобой придём. Мужчина сам за себя ничуть не волновался. После неизвестного укола, который ему поставила Жизнь, у него ничего не болело. А ведь это было единственным, что его беспокоило. Разговор с Судьбой не сможет так испортить настроение, как чувство, что у него отваливается часть тела. Постучавшись, дверь тут же открылась. Брехель влетел в комнату после грубого толчка воздуха, дверь тут же закрылась. Такому приëму он ничуть не удивился. Поднявшись с пола, он взглянул на длинный трон, на котором сидела недовольная женщина, перебирая пальцы на подлокотнике. Концы её волос горели огнём, взгляд прожигал мужчину насквозь. От неё исходила аура животной злости и дикой жестокости, которую можно было прочувствовать на своём теле.       —Будь добра, объясни, пожалуйста, всё, что со мной происходит. Мне в кожу въелся твой подарок, а потом он начал кровоточить. Я почти перестал чувствовать свою руку.       —Озеральд..., —Злилась она, пряча лицо за ладонью, которой скребла своё лицо, —У нас дома не так много правил.. Можно сказать, что их почти нет, но ты каким-то образом нарушил самое главное из них! Я тебе удивляюсь! Заработать плохой кармы самым редким и практически непростительным способом! Пойти против основного правила семьи! У тебя какая-то неизвестная магическая способность на проблемы! Мужчина поднял брови, наблюдая за тем, как она кричала и злилась. В одну секунду Судьба полностью воспламенилась, тут же успокоившись. Он даже и подумать не мог, что на её лице кроме самодовольной улыбки могут быть и другие эмоции. Судьба резко подняла ногу, закинув её на вторую. С её стопы слетел каблук, который прижал мужчину к стене, образовав на стене глубокие трещины. Да он давил с такой силой, что ему дышать было трудно. Та некоторое время молчала, наблюдая за тем, как тот пытается выбраться или хотя бы поменять место с позой, чтобы вдохнуть полной грудью. Откинувшись на спинку трона, она спокойно начала разъяснения, закручивая локоны себе на пальцы, —Напасть, тебя разрывает от непослушания местных правил. У нас тут оно одно — не контактировать с живыми и не давать им знать, что происходит после смерти. Они должны понять это сами. Ты часто сбегаешь домой и много болтаешь. Так я тебя и остановила, —Она нагнулась к нему вперëд, прожигая горящими глазами, —Больше ты домой не приходишь и лишней информацией не делишься. Я понятно изъясняюсь?       —Понятно!, —Прокричал он ей в ответ. Обувь отпала от стены, мужчина упал следом за ней, грохнувшись спиной на пол. Находиться рядом с ней было одним невыносимым мучением. Казалось, что они никогда не подружатся. Два упрямых барана никогда не уступят друг другу дороги.       —Интересно какая зверушка попадëтся в этот раз, —Промямлила женщина, взглянув на то, как рыжеволосый неспешно поднимался и шёл по направлению к выходу. Её каблук вернулся к ней на ногу самостоятельно, на чёрных волнах неожиданно появившихся вод приплыв на своё место. Мужчина предполагал, что она может всё то, что умеют и её дети. Появлением воды она доказала теорию только по отношении к Маркелии. Но если вспомнить, что все они сделаны из одного "теста", то удивляться было нечему. Дождавшись, когда он толкнёт массивную дверь, она посоветовала, —Тебе стоит поговорить с Маркелией. В такой трудный период перехода из одного состояния в другое животные должны держаться вместе. Озеральд повернулся к ней лицом, не понимая расплывчатых и неоднозначных намёков.       —Напомни ей про ожерелье. За такой долгий срок жизни она совсем могла про него забыть. Затем же сильный вихрь вытолкнул его в коридор, с шумом закрыв дверь в её рабочую зону. На этот раз рыжеволосый не упал, устояв на ногах, но всё же свалился на прятавшуюся за дверью Смерть. Та взволнованно расспрашивала, —Что она тебе сказала? Озеральд встал с неё, взглянув на рядом стоящую проводницу. И коротко ответил, —Судьба сказала мне больше общаться с Маркелией.       —Со мной?, —Удивилась девушка.       —А ещё она просила напомнить тебе, что когда-то у тебя было ожерелье. Смерть взглянула на смущённую Маркелию, закусив губу. Их Богиня нервничала больше них самих. Мужчина спросил, что не так и почему она так волнуется.       —Я.., —Она поворачивала голову в стороны, даже не зная как об этом сообщить, —Я даже сформулировать мысль не могу. Просто я не ожидала, что всё будет так быстро, —Она взглянула на девушку, —Неужели твоё время пришло так же быстро? Та лишь пожала плечами, похоже, сама не понимая о чём идёт речь. Озеральд мог бы разозлиться от такой реакции. Вроде бы, уже и так всё понятно, можно было бы уже и понять какую тему они сейчас поднимали. Но, вспомнив, что ей больше трёхсот лет и про то, что она потеряла некоторую часть памяти, если не всю, то он совсем спокойно к этому отнёсся. Смерть подошла к Маркелии, взяв её ладони в свои руки и тихо проговорила, нагнувшись к её лицу, —Нужно рассказать ему про твоё перерождение. Ту будто бы осенило. Взглянув на её серьёзное лицо, можно было уверенно заявить, что она поняла, что ей всё это время хотели донести. Темноволосая взглянула на них обоих и предложила, —Думаю, вам нужно поговорить об этом наедине. Мне кажется, что это слишком личное. Я буду ждать вас в своей комнате. Приходите, когда всё обсудите. Когда она оставила их в коридоре, Маркелия повернулась к мужчине, поведя плечами в стороны, —Здесь нет никакой интересной истории. Когда я попала сюда, Судьба и её дети долго не могли понять, что со мной делать. Некоторые мои поступки можно было оправдать, а остальные я делала просто потому, что могла. Мне тоже был подарен небольшой подарок. Только если у тебя это браслет, то у меня было ожерелье из чёрных жемчужин. Они дают нам сил выживать в этом доме. А в один день они становятся частью нас. Сейчас ты переживаешь процесс объединения. Обычно он проходит не слишком болезненно. Но я не могу сказать почему тебе так больно. Когда в меня врастало моё ожерелье, то я чувствовала, как меня душат. У меня так же, как и у тебя, шла кровь. Но я смогла её стерпеть. За что в награду получила силы, которыми могу спокойно пользоваться. В зависимости от расположения украшения меняется сила. Пока мы носим аксессуары на поверхности кожи, то силы минимальны. Их хватает на то, чтобы открывать двери. Но когда же организм принимает украшения и становится с ним одним рабочим механизмом, то перед тобой открывается множество возможностей. Понять откуда силы в украшениях Озеральд мог без проблем. Всё же они сделаны из того же материала, что и все члены семьи. И причину боли теперь он понимал ясно. За ним наблюдала Судьба, которая и карала его за проступки и непослушание правил, про существование которых он узнал только сегодня. Всё звучало так логично и банально, что ему стало стыдно за себя от того, что он не додумался до этого сам.       —Как долго идёт процесс объединения?       —Извини, не могу сказать точно. Это было так давно. Но я предположу, что неделю.       —Всё остальное звучит вполне безобидно. Может, мне стоит узнать о чём-то ещё?       —Да, есть кое-что, —Кивнула она, продолжая рассказ, — После смерти в нашем доме у помощников начинается новая жизнь. А вместе с этим и новое имя с внешностью. Мне кажется, что это будет для тебя единственным открытием. Больше, кажется, удивляться нечему. Если я вспомню что-то ещё, то скажу.       —То есть, на самом деле тебя зовут не Маркелия?, —Осторожно спросил рыжеволосый.       —Нет, меня зовут Маркелия. Это моё истинное имя. По крайней мере, сейчас. Озеральд начал путаться. Она только что ему сказала, что в новой жизни его ожидает новое имя и новый облик. К замене одежды вопросов не было, а вот к именам были. Его не особо устраивало определение замены имени. Ему больше нравилось думать, что ему придётся брать псевдоним и на время работы прятаться под ним.       —Смерть меня предупредила, что такое случится. После моего перерождения мы не поднимали тему моей прошлой жизни. Я не знаю ничего из моего прошлого и, если честно, то мне это совсем не интересно. Меня устраивает та жизнь, которой я живу сейчас. После некоторого времени тишины мужчина поблагодарил её за все знания и пригласил посидеть в комнате у Смерти. Та была рада к ним присоединиться. Иногда ему казалось, что манипулировать принцессой всех вод было очень легко — нужно было лишь приплести к какой-нибудь проблеме Смерть, и она тут как тут готова ко всему на свете. Он ни в коем случае не будет пользоваться её обожанием как своим оружием. Он лишь переживает, что таким способом ею могут манипулировать другие. После знакомства с ней она ему больше не казалось злой и своенравной роковой женщиной. Она казалась ему наивной девочкой, которой тоже нужна была помощь. Например, отучить её полностью зависеть от Богинь и стать самостоятельной, не рассчитывая на постоянное одобрение и подсказки что делать со стороны. Наверняка при жизни она была не такой. Будучи воровкой, ей некому было доверять. Может, она навёрстывает упущенное в прошлой жизни? Может ли быть такое, что некоторые навыки или инстинкты и мысли оставались с людьми во второй жизни? Возможно ли частичное сохранение памяти при перерождении? Или же это всё мышечная память?       —Расскажите мне, чем занимается Жизнь. Я знаю базовые знания про всех, кроме неё, —Присев на кровать, попросил рыжеволосый.       —Жизнь занимается одним из самых важных и ответственных дел. Она лишает одних и дарует другим воспоминания и желания. После смерти вскрывает людей и аккуратно вынимает из них душевные составляющие. Например, карму, которую потом разделяет на хорошую и плохую. Помещает всё это в банки и затем отправляет в архив, где в любой момент можно найти пережитые дни с их эмоциями и даже мыслями в тот момент или ещё раз узреть какую-либо информацию. Её лицо — первое и последнее, что вы видите после смерти и перед перерождением. В каком-то смысле именно она отвечает за то, какой следующий опыт жизни вас ожидает. И именно она определяет ваше место в нашем доме. После рассказа она улыбнулась и мечтательно вздохнула, отведя взгляд в дальний угол потолка. Мужчина, кажется, знал, что это за поведение. Но ему нужно было убедиться в верности своих мыслей, —Тебе нравится её работа?       —Думаю, она занимается самой сложной, но такой интересной работой. Вы только представьте себе какого это постоянно встречаться с людьми, разговаривать с ними и понимать, что они не хотят от тебя сбежать. Люди всегда тянулись к Жизни и любили её всей душой. Поэтому ей не составляет труда вскрывать их. Ведь они ей полностью доверяют. Иногда, конечно, ей приходится перевоплощаться в любимых людей умершего человека, чтобы ослабить их бдительность и расположить к себе, но недостатки есть у каждой работы. Можно сказать, что мы все, практически, занимаемся одним и тем же. Во время всего рассказа она улыбалась и как-то неловко мяла юбку в ладонях. Несомненно, ей нравилось работать с людьми, и она хотела быть к ним ближе, как её сестра, но в силу того, кем является, не могла. И никогда не сможет. Но как же она радовалась, говоря об этом. Даже на моменте со вскрытием не переставала широко улыбаться. Ей ничего не страшно. Ухаживать за умершими — не страшное, а вполне себе естественное дело, особенно после стольких лет работы с ними.       —Можно сказать, что для людей, таких, как мы с Маркелией, она врач?       —Если говорить очень грубо, то да. Если уточнять, то, вернее будет сказать, что патологоанатом.       —Ты завидуешь? Темноволосая сжала губы, но улыбаться не перестала, —Разве плохо радоваться за деятельность других и желать заниматься тем же? Озеральд молча смотрел на неё. Ответ после такого ответа был не нужен. Всё и так было ясно.       —Нам нельзя завидовать друг другу. Каждый из нас занимается по-своему важными делами. Мы были созданы для того, чтобы каждый отвечал за свою сферу. Кто будет заниматься нашим трудом, если не мы сами? Я рада быть той, кто облегчает смерть людям. Мне нравится моя работа, а деятельность других я уважаю и очень ценю. Брехелю этот ответ показался неискренним. Может, даже заранее подготовленным. В её слова верилось с трудом. В половине своего повествования она выдавала саму себя. Только не в открытой форме, а скрытной. Она старалась скрыть свои чувства, только вот не замечала, что прячет их за хрупкой и прозрачной льдиной, сквозь которую можно было всё рассмотреть.