3. Лекарства, молоко и сигареты.

Миллз не знала, каких богов прогневала и чем конкретно, но как только вторая сигарета была докурена, дверь в подъезд открылась. И, конечно же, об успокоении речи теперь не шло совсем. - Ты! Ты опоздал! – Венди, вся красная от смущения, ткнула в окно пальцем так, словно обвиняла Милкшейка в том, что он задержался перед их долгожданным свиданием. Причем не в первый раз. Ее праведное негодование было так сильно, что не-Фрэнсис непонимающе захлопал глазами и как будто действительно почувствовал себя виноватым. - Я только закончил работу… Что-то случилось? – он все еще пытался разобраться в ситуации, тогда как Венди злобно рыкнула в лучших традициях двойников, сжимая руки в кулаки так, что короткие ногти со всей силы впились в кожу. Но даже боль сейчас не помогала ей прийти в себя. Миллз хотелось кричать. И плакать. А потом снова кричать. А затем выйти к Милкшейку и со всей силы ударить его. Запинать ногами. А потом еще раз ударить, чтобы точно понял, где накосячил. Он бы, конечно, не понял, но Венди бы стало легче. Наверное. Попробовать бы все равно стоило. Потому что если бы не он, этой ситуации бы не произошло! Ей бы не пришлось проживать эту ебучую неловкость между ней и настоящим Фрэнсисом, который наверняка до этого дня и не догадывался, что живет в одном доме с такой извращенкой. Господи, Венди была уверена, что отличит его от Милкшейка! Ну почему именно сегодня Фрэнсис решил завести с ней светскую беседу?! В какое положение там встали планеты, раз он обратил на нее свое королевское внимание и воспринял ее больше, чем безликое существо? С каких пор Моссес с ней… флиртовал?! Венди даже осознать этого не могла, а потому мотнула головой, надеясь, что мозги в таком случае встанут на место. Но для этого они хотя бы должны были быть, а в случае Миллз она сама уже начинала в этом сомневаться. - Да, сделал! Это ты во всем виноват! – бессильно выдавила из себя Венди, чувствуя одновременно столько всего, что даже какую-то конкретную эмоцию вычленить не могла. И то, что перед ней стоял Милкшейк, ей совсем не помогало. - И в чем же? – двойник склонил голову набок, как настоящий Фрэнсис некоторое время назад, отчего Миллз тяжело задышала, а затем закрыла глаза. Только чтобы не видеть лицо, которое заставляло ее терять всякое самообладание. Сделав несколько вдохов и выдохов, чтобы более-менее успокоиться, Венди вновь посмотрела на Милкшейка. Тот стоял все в той же позе, не сдвинувшись ни на миллиметр. И сверлил ее взглядом своих темных глаз. Улыбка в уголках его губ ударила Венди под дых, а потому она снова разозлилась. - У тебя был бы шанс пройти, но Фрэнсис уже вернулся домой, так что можешь даже не пытаться. Я сегодня не в настроении болтать с тобой, - не ответив на его вопрос, Миллз злобно посмотрела на кнопку вызова команды зачистки. Ее следовало нажать еще тогда, когда Милкшейк только очутился перед окном. Венди почувствовала себя глупо. Зачем она вообще накричала на него? Какой в этом смысл? Легче все равно не стало, зато выставила себя идиоткой. Он, конечно, этого не вспомнит, но все равно. - Ты не хочешь этого делать, - спокойно говорит не-Фрэнсис, когда Венди тянется к красной кнопке - на сегодня унижений, причиной который стала она сама, с нее достаточно. Пора снова вызвать Джерри – его желтый костюм ее успокаивал. А потом Миллз возьмет отгул на пару дней – и будет лежать дома, под одеялом, и плакать. И морально настраиваться на то, чтобы снова смотреть Фрэнсису в лицо – и не хотеть убить себя при этом. - Откуда ты знаешь, чего я хочу? - палец замер над кнопкой, и Венди с некоторым раздражением вернула взгляд обратно на лицо не-Фрэнсиса. После ее проеба теперь даже флиртовать с ним не хотелось – глядя в его лицо, она вспоминала ехидную улыбку Моссеса, и становилось тошно. Она выставила себя такой идиоткой… Страшно представить, что мужчина теперь думает о ней. Да и Милкшейка Миллз наверняка выбесила своим гонором. Наверняка он сейчас злится… Чего Венди не ожидала, так это того, что он хищно улыбнется и проведет своим блядским языком по верхней губе, словно уже вкусил ее плоти - и ему понравилось. От этого движения Миллз прерывисто вздохнула, и жар прошелся по ней сверху вниз – словно следуя за взглядом не-Фрэнсиса, и Венди ощутила себя куском мяса на прилавке. По виду двойника можно было предположить, что кусочком она была бы неплохим. Можно даже сказать, весьма аппетитным. - О, конечно, я знаю, чего ты хочешь. Чтобы я пришел к тебе ночью, пока ты спишь. И ты бы проснулась от моих рук на твоей шее, еще не осознавая, что это не сон. Не стала бы вырываться, потому что ты хочешь меня – и позволила бы мне все. Разве не ты мне это как-то сказала? Это действительно звучало как то, что Венди могла бы спиздануть в особенно хорошем настроении, пусть девушка и не помнила точно, когда конкретно это могло быть. Но дело сейчас в другом. Миллз могла поклясться, что ее лицо по цвету вновь сравнялось с той чертовой кнопкой, на которую она так и не нажала - а должна была. И рот свой должна была держать закрытым. Ведь откуда девушка могла знать, что Милкшейк не умирал после зачисток, а возвращался. И снова делал вид, что они почти не знакомы. Почти. Видимо, у двойников какой-то коллективный разум, ей-богу, хотя, видимо, и неидеальный, иначе бы они учились гораздо лучше. Зато, когда не надо, он работал очень даже хорошо. Может, впустить его? Она все равно сейчас умрет от стыда. - Венди, - «нет, пожалуйста, закрой рот, не говори ничего, только не этим голосом, я уже не могу, я не вы-не-су», - Пожалуйста. Впусти меня. Ты же хочешь этого? Хочешь меня. Я дам тебе это. Давай же. Открой дверь. - Я хочу не тебя, - глаза не-Фрэнсиса гипнотизировали. Он словно проник ей в мозг и заставлял тело двигаться не так, как ей нужно – иначе Миллз не могла себе объяснить, почему до сих пор не нажала на эту чертову кнопку. Почему продолжает этот разговор. Почему она вообще открыла свой рот тогда, в первый раз, и решила, что пофлиртовать с двойником – такая распиздатая идея. Милкшейк хмыкнул. Его взгляд был таким снисходительным, что Миллз готова была провалиться сквозь землю. Будто не он мог умереть в ближайшее время от группы зачистки. Будто не в руках Венди была его жизнь. Хотя, а сколько их у него было, этих жизней-то? - Можешь обманывать себя, но меня ты не обманешь. Прежде, чем Венди, ошарашенная этими словами, успела нажать на кнопку, Милкшейк сделал то, чего не делал никогда: он ушел. Просто ушел. И оставил девушку одну в этой чертовой каморке, наедине со всепоглощающим чувством стыда и разочарования в себе. Бессильно уронив все еще тянущуюся руку к кнопке на стол, Миллз уставилась в одну точку. Это был абсолютный, всеобъемлющий пиздец, и выхода из данной ситуации Венди не видела. «И все-таки следовало дать ему убить себя».

***

Миллз никогда не была хорошей лгуньей. Каждая ее ложь раскрывалась матерью на раз-два, а на три ей уже читали лекцию о том, что хорошие девочки не врут, а если и врут, то делают это более умело. Не умеешь – не берись. Но выхода у Венди не было, а потому, по возвращении домой, она дрожащими пальцами набрала номер своего начальника. Миллз хотелось уволиться. Вот прямо сейчас и ни минутой позже, но ее здравая часть не давала ей этого сделать. Поэтому девушка умирающим голосом начала вещать о том, как же ей плохо. Температура болит, голова шарашит, нога отнялась и хвост отваливается. Венди заливалась соловьем, и в потоке своего бреда все-таки успела расслышать заветные «даю отгул на пять дней». А потому, слезно попрощавшись, Миллз бросила трубку, а затем себя – на кровать лицом в подушку. Она планировала вставать с нее только в самых крайних случаях, надеясь, что за эти дни чувство стыда хотя бы слегка поутихнет. И что на нее снизойдет озарение, и Венди поймет, как теперь вести себя с Фрэнсисом и его двойником. С этими мыслями девушка, которая боялась, что будет крутиться и вертеться всю ночь, на удивление быстро уснула. Жизнь решила сжалиться над ней, поэтому в эту ночь сны ей не снились.

***

На третий день в дверь постучали. Миллз нехотя оторвалась от какого-то телешоу, которое нашла случайно и которое смотрела уже последние пару часов, и с подозрением покосилась на выход из комнаты. С кровати входную дверь не было видно, да и в любом случае сквозь предметы Венди смотреть не умела, а потому она, неслышно ступив босыми ногами на холодный пол, тихонько направилась в прихожую. В дверь постучали снова, что только усилило ее подозрения. Миллз не ждала гостей, с соседями близко не общалась, да и в любом случае у нее не было друзей, которые могли бы ее навестить. Джерри не в счет, но они общались только по телефону и довольно редко, в основном пересекаясь только тогда, когда Венди вызывала его по работе. Может, тупорылый Билли впустил в дом ее двойника? Тогда, возможно, ей стоит открыть дверь – и тогда проблема решится сама собой. Но все-таки вначале она посмотрела в дверной глазок, а затем отшатнулась, прижав руки ко рту и стараясь даже не дышать. Перед дверью стоял Фрэнсис. Обеспокоенный, хмурый, но все еще Фрэнсис. - Венди? Неуверенный голос заставил Миллз вздрогнуть и сесть на корточки, как будто Моссес мог увидеть ее в дверной глазок. Это было так глупо. Но девушка не могла ничего с собой поделать. - Я оставлю для тебя кое-что под дверью. Забери, пожалуйста. Венди действительно услышала глухой стук, словно Фрэнсис что-то поставил на пол, а затем удаляющиеся шаги. Выждав еще пять минут, для того, чтобы точно быть уверенной в том, что мужчина ушел, девушка еще раз посмотрела в глазок, а затем приоткрыла дверь. Перед ней стоял бумажный пакет. Быстро схватив его, словно кто-то мог поймать ее за руку, Венди захлопнула дверь и сразу же закрыла ее на все замки. А затем понесла довольно увесистый подарок на кухню. Внутри пакета оказались две бутылки молока, таблетки от температуры, от кашля, от тошноты, для желудка, обезболивающие, какие-то витамины и вдвое сложенный листок. Он ей что, всю аптеку скупил? Миллз была определенно заинтригована. В комнате раздался очередной взрыв наигранного хохота подставных зрителей шоу, но девушку сейчас волновали только четкие, аккуратно выведенные буквы перед ней. «Билли сказал, что тебе нездоровится и что ты взяла отгул на несколько дней. Ты не выглядела больной, когда я тебя видел последний раз, поэтому мне кажется, что это из-за меня. Если же нет, и я слишком самоуверен, то принимай, пожалуйста, эти таблетки. Я не знал точно, что с тобой, поэтому пришлось импровизировать. Если же виноват все-таки я, то надеюсь, что мы сможем поговорить, когда ты захочешь. P.S. Витамины пропей в любом случае. Будь умницей. P.S.S. Прости, не смог удержаться. Ф.М.» Девушка перечитала записку несколько раз, и каждый из этих раз ее внутренности все сильнее скручивало на последних строчках. Да он издевается… Прикусив губу, Венди взяла молоко и решила сделать себе кофе. И баночку с витаминами на закуску прихватила тоже. Если она не будет хорошей девочкой для Милкшейка, то хотя бы умницей для Фрэнсиса побыть сможет.

***

Неприкосновенный запас сигарет закончился на четвертый день. Миллз нужно было выйти из дома, и это факт ее нисколько не радовал. Но так как никотиновая зависимость оказалась сильнее страха выйти из квартиры, Венди хмуро принялась искать, в чем бы ей ее покинуть. Она не любила нынешнюю моду. Миллз казалась себе бракованной куклой в этих широких юбках и приталенных блузках. У нее была пара таких вещичек, которые мать купила ей сама, тогда еще надеясь сделать из дефективной дочери ту, которую хотела изначально, но Венди упорно сопротивлялась, а потому в какой-то момент мать сдалась. Благо женская мода начала становиться чуть более разнообразной, поэтому сейчас на Миллз даже не сильно пялились на улице, когда она выходила туда в той одежде, от которой у ее матери точно бы случился сердечный приступ. А потому Венди надела простую белую майку с коротким рукавом, свои любимые широкие джинсы, ботинки и черную кожаную куртку. Иногда она видела на улице девушек в подобной одежде, а потому нервничала меньше, чем если бы вырядилась, как примерная жена. Сделав глубокий вдох и выдох перед дверью, Венди все-таки покинула квартиру, надеясь управиться быстро и не словить паническую атаку на улице. Миллз всегда старалась ходить за покупками вечером, когда людей не так много, чтобы снизить уровень стресса, который и так испытывает постоянно. А потому, выскользнув из дома, она направилась в ближайший магазин, стараясь не смотреть на редких людей, снующих вокруг. Тот факт, что она забыла сделать запрос на выход и вход, заставлял ее тревожиться. И весьма ощутимо. Венди лишь надеялась, что Билли в качестве мести не вызовет на нее снова службу зачистки, потому что не факт, что сегодня Джерри в смене, а с кем-то другим вряд ли получится допиздеться до того, чтобы ее не убили. Сердце колотилось так быстро, словно она не пешком шла, а бежала марафон, и Миллз злилась на себя за то, что такое простое действие страшит ее больше, чем встреча с самым мерзким двойником. Купив сразу целый блок сигарет и несколько зажигалок, а также кое-какую еду, Венди поспешила обратно, уже предвкушая то, как выкурит сигаретку на балконе – задерживаться для этого на улице дольше, чем необходимо, Миллз не собиралась. Девушка даже думала, что сегодня ей везет, и она спокойно доберется до дома, когда внезапно тучи решили извергнуться на всю улицу в целом и Венди в частности таким ливнем, словно хотели излить из себя всю месячную норму осадков. Миллз застыла, парализованная резкой сменой погоды, а затем с ужасом увидела, как в ее сторону несутся люди, которых непогода застала на улице так же неожиданно, как и саму Венди. Какой-то мужчина, прикрываясь курткой и несмотря вследствие этого по сторонам, врезался в Миллз и почти сбил ее с ног. А затем агрессивно рявкнул на ту, чтобы она не стояла как вкопанная и не мешалась. Отшатнувшись почти что под колеса проезжающей мимо машины, девушка дернулась снова – в этот раз из-за громкого гудка водителя, который явно этих телодвижений от нее не ожидал. Теперь распрекрасные эпитеты по поводу Миллз в целом и ее действий в частности полились на нее уже с другой стороны – из окна машины, которое мужчина не поленился открыть, чтобы высказать девушке все, что он про нее думает. Венди слова слышала, но вот распознать их не могла, как и сложить те в предложения. Поскольку в ушах уже начало звенеть, мир как будто надавил на нее со всех сторон, дрожь одолела все ее тело, а воздуха стало критически не хватать. Миллз не понимала, это слезы катятся по ее щекам или дождь уже стал застилать ей глаза, но, не дослушав водителя, она рванула, куда глаза глядят. А так как со зрением у нее сейчас были проблемы, то она бежала по инерции, отшатываясь от попадающихся ей по пути людей, и в каждом выражении лица Миллз видела осуждение, недовольство и насмешку. Ей казалось, что забег продолжается уже вечность, пока она окончательно не остановилась, врезавшись плечом в кирпичную стену. Заскулив от боли и страха, девушка сползла по ней на землю. Сев на корточки, Венди уткнулась носом в коленки и глубоко задышала, стараясь подавить приступ паники. Обхватив себя руками, Миллз вздрогнула от стука пакета о пол, что заставило ее только сильнее прижаться к холодной стене дома, будто она через нее пыталась просочиться внутрь, как какой-нибудь двойник. Дождь лил градом и не собирался останавливаться, и вскоре даже кожаная куртка не спасла Миллз от того, что девушка насквозь промокла. Распущенные волосы облепили ее лицо и руки, но даже за ними она не могла спрятаться от мира и от резких отголосков чужих криков, все еще раздающихся у нее в голове. Венди не могла толком вздохнуть, и рыдала не только от страха, но и от отвращения к самой себе. А еще ей казалось, что она сейчас умрет. Прямо здесь, на улице, непонятно, где, под этим чертовым дождем. В одиночестве. Когда чужие руки обхватили ее со спины, Миллз, не ожидавшая этого, сдавленно крикнула, поскольку воздуха для полноценного визга ей не хватало. Отшатнувшись, она повернула голову, а затем зарыдала пуще прежнего. Ей казалось, что она не заслужила, чтобы Фрэнсис смотрел на нее вот так обеспокоенно. - Венди, что случилось? Почему ты сидишь здесь одна, под дождем? – мужчина словно пытался закрыть ее собой от злополучных капель, которые, казалось, проникли уже в душу девушки. Он прижимался к ней, стоя почти на коленях, и наверняка его штаны уже были насквозь мокрыми и грязными от пыли и воды – но его словно это не волновало. В объятиях Мосесса было так тепло и так хорошо, что Миллз буквально завыла от накатившего на нее облегчения. Правда, Фрэнсис воспринял это как дурной знак, а потому прижал ее к себе еще сильнее – так, что она уткнулась носом в его горячую шею. Поперхнувшись от этого, Венди рвано задышала, хватаясь за его прилипшую к телу рубашку – как ребенок, который боялся, что его сейчас бросят, оставят одного, уйдут. Миллз заскулила сильнее, а Моссес от этого запаниковал не на шутку. - Ты можешь идти? – Венди отрицательно качнула головой, мазнув носом по шее мужчины, отчего тот вздрогнул. Чертыхнувшись, он, надев на запястье ручки пакета, поднял девушку на руки так, словно она была для него пушинкой. Миллз поспешно обхватила его руками и спрятала лицо у него на плече, всей грудью вдыхая незнакомый мужской запах. Фрэнсис пах мятой, молоком и немного сигаретами. Венди не знала, что он курит. - Все будет хорошо. Я о тебе позабочусь. Только, пожалуйста, не плачь… Эти слова возымели обратный эффект, а потому плечо Моссеса теперь было мокрым не только от дождя. Девушка не знала, откуда он тут взялся. Да и где вообще было это «тут» - хоть магазин и находился недалеко, Миллз не могла быть уверена, что не рванула в обратную от дома сторону, когда начались все эти злоключения. Но Фрэнсис, словно ангел-хранитель, появился из ниоткуда, а теперь Венди чувствовала, что ее сердце бешено колотится в груди совсем не из-за страха. Потому что на руках у Моссеса она чувствовала себя в безопасности.