Часть 1

      В известной газете «Паровая птица» работает множество журналистов, каждый из которых специализируется в отдельной области: кто-то предпочитает собирать слухи о знаменитостях, выпуская скандальные статьи, влекущие за собой большое количество разного рода проблем; кто-то сосредоточен на том, чтобы донести до общественности свежие вести, полученные на улицах города; кто-то углублён в мир политических новостей. Ты же, находясь в условиях большой конкуренции, решила идти по непростому пути и сконцентрировала своё внимание на известных и загадочных личностях, которые, в большинстве случаев, предпочитают избегать внимания прессы, зачастую даже не появляясь в светском обществе.       Одной из таких личностей является Дилюк Рагнвиндр – отстранённый и холодный владелец винокурни «Рассвет» в Мондштадте, о невероятной красоте и благородности которого ходит немало слухов, однако… не меньше слухов ходит о его более тёмной стороне и нетипичном для среднестатистического человека образе жизни. Тем не менее, аудиенции с Дилюком так непросто добиться, поскольку он предпочитает уединение, что невозможно сказать наверняка, что из всего, о чём говорят люди, правда, а что – лишь выдумки недоброжелателей. Тебе, в свою очередь, очень хотелось развеять все слухи, оставив лишь голую правду, какой бы она ни была…       … поэтому, ты была вне себя от радости, когда, по прошествии месяцев, в течение которых тобою на регулярной основе отправлялись письма – всё это время остававшиеся без ответа – с просьбами о встрече с целью проведения интервью для «Паровой птицы», в твоих руках оказался небольшой конверт, внутри которого лежало долгожданное приглашение на винокурню «Рассвет».       Так почему же сейчас, стоя перед тяжелыми резными дверьми, за которыми твоего прибытия ожидает человек, встречи с которым ты так настойчиво добивалась, тебя скручивает неприятное чувство тревоги, а сердце в страхе мечется в груди, словно больше всего на свете мечтает сбежать их этого места?       Делаешь глубокий вдох и медленно выдыхаешь, стараясь унять беспокойство, после чего подносишь сжатую в кулак руку к двери и стучишь несколько раз.       Ничего не происходит.       Ты стучишь снова, затем ещё раз… Ничего.       Когда твоя рука вновь взмывает, намереваясь костяшками пальцев ударится о деревянную поверхность, до тебя доносится тихий щелчок, после которого дверь открывается, и перед тобой появляется женщина в униформе горничной.       – Добро пожаловать на винокурню «Рассвет», – равнодушно произносит она и прижимает ладони к фартуку, наклоняется в приветственном жесте, – меня зовут Аделинда, я главная горничная винокурни «Рассвет».       – Оу… рада знакомству, – ты неуклюже повторяешь её жест и чувствуешь, как от смущения и растерянности румянец оседает на твоих щеках, – я…       – Мне известно, кто вы, – не позволяет договорить Аделинда, отступая в сторону и приглашая тебя пройти внутрь, – господин предупреждал о вашем визите. Я провожу вас в гостиную, где состоится ваше… интервью.       Ты переступаешь порог, и тяжелая дверь за твоей спиной закрывается, отрезая единственную полосу света, тянущуюся по просторному холлу, теперь погруженному в густой полумрак. Аделинда проходит мимо, не удостаивая тебя взглядом, и тебе ничего не остаётся, кроме как последовать за ней в темноту, размышляя о причинах, по которым эта женщина выглядит такой отстранённой… будто она не живой человек, а кукла с заводным механизмом.       – Пожалуйста, подождите господина здесь, – главная горничная останавливается у входа в гостиную, – я распоряжусь принести вам вина и…       – Ой, не стоит, правда, – ты качаешь головой, выдавливая из себя улыбку.       – … фруктов. Господину нравится, когда сладко, – не обращая внимания на твои возражения, заканчивает Аделинда и, развернувшись на пятках, уходит прочь, оставляя тебя наедине со смятением и отчего-то усилившейся тревогой.       В гостиной многим светлее, чем в холле, – сквозь шторы проходит совсем немного света, да и огонь, пляшущий в камине и на фитилях свечей, не позволяет темноте сгуститься, – и теперь ты можешь оглядеться вокруг. Твой взгляд привлекает мебель, вырезанная из драгоценной древесины и обитая вручную расшитой тканью, к узорам на которой тянутся кончики твоих пальцев, намереваясь обвести золотые и алые завитки. Как и ожидалось, Дилюк Рагнвиндр невероятно богатый человек, раз смог позволить себе такое.       Осторожно присаживаешься на край дивана, когда в гостиную заходит миниатюрная девушка – ты сразу же отмечаешь её несколько болезненный вид и бледность кожи – в униформе горничной, немного отличающейся от униформы Аделинды, и ставит на низкий столик перед тобой поднос со стеклянной вазой, наполненной фруктами, и с двумя бокалами вина. Она ничего не говорит, даже старается не смотреть в твою сторону, словно тебя и вовсе здесь нет. Ты кидаешь короткое «спасибо», прежде чем девушка успевает удалиться, и замечаешь, как она вздрагивает от звука твоего голоса.       – К вашим услугам, мисс…       Её голос становится тоньше с каждым произнесенным ею словом, пока не обрывается совсем. Она поднимает на тебя испуганный взгляд и как будто бы собирается сказать что-то ещё, однако… послышавшиеся тяжелые шаги, звучащие всё отчетливее по мере того, как их владелец приближается к гостиной, не позволяют словам слететь с её языка. Неумело поклонившись, она спешит уйти, едва не встречаясь в проходе с владельцем винокурни.       – Господин Рагнвиндр, – ты вскакиваешь с дивана, стоит ему оказаться в поле твоей видимости, – для меня честь наконец встретиться с вами, я…       Ты замираешь, когда он останавливается напротив, смиряя тебя взглядом. На его лице не проявляется ни одной эмоции, однако, оставляя горячий поцелуй на костяшках твоих пальцев, Дилюк выказывает что-то наподобие… улыбки?       Вспыхнув румянцем, ты столь же незаметно улыбаешься в ответ.       – Так значит, – Дилюк опускается в кресло, стоящее напротив дивана, и закидывает ногу на ногу, – вы и есть та крайне настойчивая журналистка?       Его глубокий голос вибрирует под твоей кожей.       – Ох, ну что вы, не такая уж я и настойчивая…       Дилюк хмыкает.       – Садитесь, – в приказном тоне указывает он на твоё место, после чего его голос несколько смягчается: – нет нужды стоять, когда впереди долгая беседа.       – В-верно, – ты послушно выполняешь… приказ.       Тебя охватывает волнением, сопровождающимся мелкой дрожью. Конечно, это не первый влиятельный человек, с которым тебе приходилось иметь дело в силу выбранной профессии, однако ни один из них раньше не вызывал в тебе настолько смешанных чувств, как вызывает Дилюк Рагнвиндр одним своим присутствием. Есть в нём что-то притягательное – слухи не врут, он в действительности очень красив, – но в то же время опасное и отталкивающее.       Ты пока не понимаешь, что именно…       В надежде побороть бушующие в груди эмоции, ты поднимаешь с подноса бокал и делаешь несколько внушительных глотков, полностью осушая его. Приятным теплом вино разливается по твоим внутренностям, мягко затуманивая мысли и вызывая на твоём напряженном лице расслабленную улыбку. Дилюк внимательно наблюдает за тобой, не сводя пылающего взгляда с твоих порозовевших от осевшего на них винного пигмента, блестящих губ.       – Итак, давайте начнём, – будто бы став смелее, звонко произносишь ты и достаёшь из сумки блокнот, ручку и небольшое устройство. Дилюк согласно кивает. – Вы не против, если я буду вести запись нашего разговора на камеру?       – Хм? Это ещё зачем?       – Ну… это для того, чтобы при написании статьи я могла возвращаться к нашему разговору для уточнения деталей. Эта запись не уйдёт дальше моего кабинета, – ты прижимаешься ладонью к сердцу, показывая искренность своих слов, – и после публикации статьи будет удалена, вам не о чем беспокоиться.       – Хорошо, – на выдохе отвечает он, складывая руки на груди.       Радостно пискнув, ты вновь вскакиваешь с дивана. На этот раз для того, чтобы установить камеру на полке над камином, с которой, как тебе кажется, вас хорошо будет видно, и ни одна деталь не ускользнёт от внимания объектива. Дилюк морщится от радостного звука, вырвавшегося из тебя, однако быстро принимает безразличное выражение лица, когда ты возвращаешься на своё место напротив него и берёшь в руки блокнот с заготовленными вопросами.       – Господин Рагнвиндр, – выпрямляешь спину и на мгновение бросаешь взгляд на камеру, после чего возвращаешь его на Дилюка, – ваше имя известно, кажется, по всему Тейвату, однако о вашей личности мало кто может что-то рассказать, не опираясь на многочисленные слухи, которым, конечно же, нельзя доверять. Мне бы хотелось познакомить с вами читателей «Паровой птицы» и показать всем, что на самом деле из себя представляет крупнейший представитель винодельческой индустрии не только в Мондштадте, но и во всём мире. Расскажите, пожалуйста, что привело вас на этот нелегкий путь?       На мгновение повисает тишина, нарушаемая лишь твоим сердцебиением. Дилюк кладёт руки на подлокотники по обе стороны от себя и до побеления костяшек цепляется пальцами за витиеватые резные узоры на дереве. Изо всех сил он борется с желанием жадно впиться зубами в пульсирующую вену на твоей шее и пустить твоей сладкой от выпитого вина крови. Кажется, это интервью пройдёт тяжелее, чем он предполагал. Прежде чем наконец начать говорить, Дилюк склоняет голову набок и мягко усмехается самому себе.       – Пожалуй, ни для кого не является секретом, что…       Вопрос за вопросом, ответ за ответом… Дилюк, кажется, откровенно рассказывает обо всём, что тебе интересно, не пытается увести разговор в более выгодное для него русло и не растягивает время, отвлекаясь на незначительные мелочи. «Вот бы всегда всё было так легко, а то постоянно приходится выпытывать информацию, словно я какой-то допрашиватель…» – задумываешься ты, переворачивая очередную страницу с вопросами, и… режешься о край бумаги, вскрикивая от короткой вспышки боли, пронзившей твою кожу, на которой спустя мгновение выступает маленькая капелька крови.       Дилюк, до этого рассказывающий тебе об отношениях с братом, замолкает.       – Прошу прощения, не обращайте внимания, – ты подносишь палец к губам, намереваясь слизать проступившую кровь, чтобы не запачкать ею блокнот или, того хуже, драгоценную обивку дивана, – продолжайте…       Дилюк не собирается продолжать.       В одно мгновение он оказывается рядом с тобой, перехватывая руку. В его глазах разверзается тьма, на дне которой плещется животный голод, который с каждой секундой, пока в воздухе витает сладкий аромат твоей крови, становится всё сильнее… кажется, что его выдержка сейчас полетит к чертям.       – Ч-что вы делаете?       Ты хочешь отдёрнуть руку, но у тебя едва ли получается двинуть ею.       – Наконец получаю то, чего так давно желал.       Его губы обхватывают твой кровоточащий палец, собирая красный нектар… Ох, Дилюк так давно хотел попробовать тебя на вкус. Ещё с того самого момента, как на одном из писем, отправленных тобой, увидел две маленькие засохшие капельки крови, эта мысль не давала ему покоя. Раз за разом вдыхая твой запах со страниц того письма, он задумывался о том, намеренно ли тобой были оставлены те капли, или… это чистая случайность, которая, в конце концов, привела тебя к нему. Сейчас, когда он заполучил тебя, это неважно.       – Господин Рагнвиндр, – ты стараешься звучать строго, но голос практически сходит на шёпот, стоит Дилюку обхватить пальцами твою шею, – мне кажется, вы переходите границы, – и надавить, вырывая из твоего горла тихий отчаянный хрип. – Немедленно отпустите… меня… пожалуйста…       Склонив голову набок, Дилюк с любопытством рассматривает твои черты, кажущиеся ему сейчас невероятно очаровательными… Испуг, отражающийся в них, невероятно очарователен. То, как вздымаются твои ноздри, жадно ловящие воздух; как трепещут ресницы, на кончиках которых блестят прозрачные бусинки слёз; как твой испуганный взгляд блуждает по его непроницаемому лицу, беззвучно умоляя отпустить тебя… Словно хищник, играющийся добычей, прежде чем лишить её жизни и вкусить сочной плоти, Дилюк наслаждается тем, насколько ты беспомощна перед лицом смерти.       Перед его лицом.       Он притягивает тебя ближе, накрывая твои губы своими, и ты упираешься ладонями в его крепкие плечи и хнычешь от боли, когда острые зубы пронизывают нежную кожу. Дилюк перемещает руку с твоей шеи на челюсть, грубым нажатием заставляя тебя открыть рот, чтобы позволить его влажному языку проникнуть внутрь, и ты ощущаешь тошнотворный металлический привкус, оседающий на внутренней стороне твоих щёк и тонкой струйкой стекающий по подбородку, отчего твои внутренности болезненно скручиваются в ужасе, а сердце грозится вырваться из груди, разорвав ребра.       – М-м, какое же сокровище мне досталось, – довольно урчит Дилюк, отрываясь от твоих губ, перепачканных кровью. Он перемещает руку на твою разгоряченную, влажную от слез щёку, почти утешительно оглаживает её ладонью. – Даже почти жаль, что придётся испить тебя досуха.       – Пожалуйста…       Ты всхлипываешь, предпринимая попытку отстраниться.       – Да, да, – протягивает Дилюк, пальцами второй руки цепляясь за вырез твоего платья, слегка оттягивая тонкую ткань, – плачь, стони и сопротивляйся… мне это нравится даже больше, чем тупое смирение с неизбежным.       – М-мне страшно… пожалуйста…       – Так и должно быть.       Дилюк наклоняется к твоей шее, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием. Ты застываешь в его хватке, зажмуриваешь глаза и ожидаешь, когда его острые зубы вновь пронзят твою трепещущую плоть, однако… вместо этого ощущаешь щекочущее прикосновение его мягких губ. Из твоей груди вырывается удивлённый вздох, и на мгновение ты расслабляешься. Зря.       Острая боль заставляет твои лёгкие взорваться, испуская отчаянный крик. Неужели никто не придёт тебе на помощь? Руки сжимаются в кулаки, которыми ты бьёшь по плечам Дилюка, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его от себя, на что он лишь усмехается. Ты такая жалкая… слабая и беспомощная.       Но такая чудесная на вкус.       Несмотря на намерение испить тебя досуха, не пропустив ни одной капли этой прелестной сладкой крови, Дилюк останавливается, когда ты обмякаешь в его руках. Ему не хочется твоей смерти. Он поднимает искрящийся взгляд к объективу камеры, всё это время стоящей над камином, и облизывается, пальцем подцепляя тоненькую красную струйку, скатившуюся от уголка губ.       – Надеюсь в скором времени прочесть вашу статью, мисс…       Дилюк уходит, оставляя тебя обессиленно лежать на диване.       – Прибери в гостиной, – распоряжается он, выходя в холл, где его уже ожидает старшая горничная. Аделинда кивает. – И позаботься о нашей гостье…       – Да, господин.       Возможно, когда-нибудь вам снова суждено будет встретиться, и Дилюк вновь сможет вкусить твоего нектара, а до тех пор… он отпускает тебя.