пролог

Пролог. Оксана Оксана зябко куталась в тонкий флисовый плед, стоя у окна, и невидящими глазами уставилась куда-то по ту сторону Финского залива. Увидь её кто-либо, способный разглядеть творившееся на тринадцатом этаже, скорей всего, удивился: температура на улице, несмотря на ночь, стояла около двадцати пяти градусов, и даже ветерок, обычно тянущий холод с воды, сейчас стих. Тонкими пальцами она держалась за зажженную сигарету, как утопающий за соломинку, словно это могло изменить то, что вскоре произойдет. Столбик пепла под тяжестью собственного веса упал на подоконник рядом с первым, и она снова этого не заметила. Её едва заметно потряхивало. Наконец она вышла из забытья и потянула сигарету в рот. Затяжка, но кончик сигареты внезапно с легким треском загорелся не обычным оранжевым огоньком, а фиолетовым. Это она заметила. С досадой она затушила окурок в пепельнице и закрыла плотные шторы так, чтобы ни один луч света не пробивался в квартиру. Она стала собранней, от прежней дрожи не осталось ни следа. С кухни она перешла в спальню, глянула на будильник, показывающий половину одиннадцатого, и принялась переодеваться: до часа икс оставалось ещё полчаса, она успеет собраться. Дзинь! Дзииинь! Разрывался в прихожей домофон. Она бросила взгляд на будильник — 11.00 — и в тоненьком халатике на голое тело, с мягким, подчеркивающим достоинства её лица макияжем, с высокой замысловатой прической, выскользнула из спальни и бросилась к трубке. В её голосе звучало нетерпеливое восторженное ожидание: — Да! — Курьер, доставка! — немного озадаченно прозвучал голос по ту сторону. — Я не заказывала… — в её голосе звучала растерянность, а потом появились нотки отчаяния: — Но проходите, разберемся. Некоторое время спустя в дверь позвонили, она открыла дверь — на пороге стоял молодой парень с большим зеленым ящиком. — Эм… Пицца… — его взгляд мигом стал оценивающим, и он, не таясь, скользил по изгибам её тела, которые лишь подчеркивал халатик. — Но я не заказывала, — её голос звучал беспомощно. — Может, это не ко мне? — Это же ваш адрес? — курьер не стал зачитывать, предпочтя возможность сблизиться с ней, демонстрируя буквы на чеке. — Мой, — согласилась она, в её голосе укрепились тревожные нотки. — Вы можете зайти, мне нужно кое-что уточнить? Она посторонилась, давая ему дорогу, закрыла дверь и, не обращая больше на него никакого внимания, прошла на кухню. Здесь на зарядке лежал на тумбочке сотовый. Отсоединив телефон, она нажала что-то на экране, виновато улыбнулась курьеру, показала на стол, куда он тут же и выложил заказ. — Милый, — в её голосе восторг мешался со страхом. — Да, это я, любимый. Тут ко мне курьер пришел… Она застыла, на её лице всё меньше становилось восторга и всё больше страха, а потом и отчаяния. — Но как же… В голосе в трубке послышались раздраженные нотки. — Хорошо, — покорно произнесла она, отняла сотовый от уха и посмотрела на экран. Вызова не было, только аудиофайл — заранее записанный голос. — Он не сможет, — виновато произнесла она, глядя на курьера. И почему-то обернулась на окна, показала на шторы: — Он такой паникер, думает, он всем очень нужен, везде его снимают или что-то типа того. Она разочарованно села за стол. — Эээ, ну я пойду? — Курьер сначала всем видом демонстрировал готовность задержаться, а потом почему-то засобирался, взял короб, направился к дверям. Когда он отвернулся, на лице женщины проскользнуло выражение легкой досады, но она быстро взяла себя в руки. — Как тебя зовут? — Она мягко и чуть виновато улыбнулась, именно это выражение и застал курьер, когда повернулся. — Костя, — он хотел что-то добавить, но именно в этот момент она достала шпильку из своих волос, и медовые локоны каскадом рассыпались по её плечам. Костя подавился воздухом и выставил словно щит свою зеленую сумку, скрывая естественную реакцию тела. Оксана мягко встала, прошла мимо и направилась в спальню, к кровати, готовой к ночи любви. И только глядя ей в спину, он смог выдавить: — А тебя как? — Меня? — Она словно удивилась этому вопросу. — Оксана. Она прошла в спальню и, присев на краешек кровати, закрыла лицо ладонями. — Ну я пойду? — Снова как-то беспомощно произнес Костя, замерев на пороге спальни и коридора, не очень уверенный, как лучше сейчас действовать. — Я так к этому готовилась, — невпопад ответила Оксана, проведя ладонью по шелковой простыне, в её голосе снова слышались какие-то нотки отчаяния. Она встала с кровати, расстегнула халатик, и он, струясь, упал к её ногам. Этого Костя уже не выдержал, с грацией бегемота, бросив наконец свой зеленый щит, он настиг её и повалил на кровать. Оксана без малейшей заинтересованности смотрела мимо, благо её ощущения Костю не интересовали, на часах, расположенных над дверью, было пять минут двенадцатого. Прошла секунда, вторая… Десятая. Всё. Костя сыто отвалился, с затаенной гордостью смотря на Оксану, которой только что «показал класс». Оксана прикрыла глаза веками, по её лицу скользнула тень брезгливости. Но она снова быстро взяла себя в руки и, улыбнувшись Косте, проворковала: — А хочешь, я покажу тебе, что нужно сделать, чтобы женщина, как кошка, сама прыгала на тебя и хотела ещё и ещё? Чтобы ей всегда было тебя мало. — Покажи, — чуть уязвленный Костя всё же не стал отказываться от такого урока. Стрелки на часах над дверью добрались до половины двенадцатого, немного ошалевший Костя собирал свои вещи в спальне, а Оксана вновь курила на кухне. — Ну я пойду? — Полностью одетый Костя уже стоял у дверей кухни. — Так быстро? — Рассеянно произнесла Оксана, едва замечая его. И снова её настроение изменилось, словно кто-то щелкнул переключателем. — А впрочем, почему бы и нет? Оксана протянула руку за штору, снаружи показался фиолетовый свет. Когда она вынула руку, на кончике пальца сидел маленький фиолетовый паучок. — Прости, малыш. — Оксана засунула палец с паучком себе в рот и с видимым удовольствием начала жевать. — Ага, — немного невпопад заключил Костя и постарался быстро и не поворачиваясь к ней спиной добраться до входной двери. — Беги, детка, беги. — Голос Оксаны погрубел, а язык, которым она облизнула губы, стал длиннее и фиолетовым. — Я так люблю охотиться. Но дверь за Костей уже закрылась, поэтому он не увидел, как Оксана опустилась на пол, её живот надулся и треснул, следом хрустнули ребра и, снимая с себя Оксану, как старую кожу, наружу выбрался здоровенный арахноид. Восемь ног паука, два клинка вместо рук, глаза, расположенные по периметру головы, так, чтобы видеть сразу во все стороны. Он приподнялся на своих лапах, Оксана повисла под брюшком, соединенная с ним легкие к легким. Сбрасывать её окончательно он не стал, аккуратно зафиксировав под собой тело с помощью паутины. — Ха-ха, а вот и я, — с ощутимым удовольствием, щурясь от непривычного химического света, произнесла человеческая часть существа. — Ну что, теперь моя очередь получить удовольствие. Кто не спрятался, Ока не виновата. Арахноид как мог аккуратнее прополз узкими коридорами, Ока, пользуясь свободными конечностями, отшвыривала и отпинывала мешающие движению предметы. Наконец, протиснувшись в дверь, они оказались снаружи. Её квартиру словно кто-то аккуратно вырезал из дома по перекрытиям, и теперь она стояла на поляне. Родной лес. Хорошо-то как! Ока глубоко вдохнула всей грудью воздух — он был сладким и влажным, чуть потрескивающим, здесь дышалось значительно легче, чем в коробке, где она очнулась собой. Она чувствовала жажду своей второй половинки скорее броситься на охоту и согласилась с ней. Нужно проследить за жертвой, аккуратно, они ведь не собирались слишком быстро его ловить? Это слишком скучно, в этом мало охоты. Ока любила выслеживать. Но здесь столь слабое существо может быть поймано и съедено многими. Будет очень плохо, если случится так. Поймать жертву должны они, иначе обе будут наказаны. Она направилась по следу существа, не приспособленного к движению по лесу. Шла тихо — по стволам, по травинкам, по листве. Хорошо, когда лист способен укрыть тебя целиком. Потерять цель не боялась, кроме грохота, который производила жертва, пока продиралась по земле, в его дыхании появились булькающие звуки. Пока ещё очень тихие. Но быстрее, чем она сможет насладиться охотой, дышать он больше не сможет. И чем больше будет бояться, тем быстрее это произойдет. Ока сверилась с картой в голове своей второй половинки и прищёлкнула языком. В этот раз пацан выбрал худшее направление — он шел прямо к её дому. В этом нет ничего плохого в обычные дни, делить охоту и добычу с соплеменниками нормально. И даже хорошо, когда ты одержима. Но с этой добычей сложнее, её необходимо отдать. Ока перебралась на дерево, обогнала парня и чуть-чуть пошумела. Достаточно, чтобы привлечь его внимание. Как она и надеялась, добыча заметила её, испугалась и двинулась по другому пути. В воздухе раздалось тихое потрескивание. Ах, как плохо. Случилось то, чего она боялась, аромат страха привлек и разбудил «Их». «Они» были голодны и хотели есть. Они не любили долгую охоту, хотя это и позволяло добыть больше пищи. Сейчас и здесь они почти всегда голодны. Оксана все равно попыталась, она прыгнула на добычу, но словно случайно промахнулась. Парень взвизгнул и ломанулся сквозь кусты. Там ей будет не очень сподручно ловить его. Наказание последовало незамедлительно. Обе части её тела скрутило от боли, теперь подвывать пришлось уже ей. На время она даже потеряла сознание, а когда очнулась, покорно поплелась вслед за ароматом страха. Она чувствовала «Его» нетерпение. «Он» гнал её вперед. Чуть позже, когда добыча была поймана, доставлена в квартиру и завернута в кокон, паук исчез, словно его кто-то стер из реальности ластиком. Так стирают рисунок — туда, сюда, и линии исчезают. Оксана мягко осела на пол рядом с коконом. Посреди квартиры образовался столб из тьмы. Она взяла кокон, поднесла к столбу, нащупала в нем что-то и подвесила кокон внутрь. Столб свернулся, и она вновь оказалась в своей квартире одна. Подошла к входной двери, закрыла её и устало направилась в ванную. Включила горячий душ и встала под струи. Ей хотелось смыть с себя сегодняшний день. Её снова начало трясти, и из горла рвался глубинный животный вой отчаяния. И тут словно кто-то повернул выключатель. Внешне она всё так же кричала, но ни звука не раздавалось из её горла. Она вонзила ногти в свои плечи, оттуда потекла фиолетовая кровь. Оксана по стенке сползла на пол ванной, по её щекам текли фиолетовые слезы. Тонкой струйкой фиолетовая жидкость стекала в слив. Ещё чуть-чуть, и оттенок изменился, потом ещё чуть, и вот уж в слив с водой утекала красная жидкость. Утром Оксана подошла к календарю на кухне и обвела красным маркером двадцать третье число уже следующего месяца. Потом подошла к зеркалу в прихожей, надела на лицо маску «у меня всё хорошо» и отправилась, как обычно, на работу.