Глава 01

01. 24 июля 2017, понедельник Владимир. — Ты сегодня долго? Маринка крикнула с кухни тем мерзким обиженно-капризным тоном ребенка, жаждущего получить конфету вот прямо сейчас. Причем этот ребенок был уверен, что ему её дадут, раз он этого хочет. Месяц назад, когда всё только начиналось, этот тон показался даже прикольным, но сегодня Владимира аж передернуло. Он стоял перед зеркалом в прихожей, и его реакцию Маринка не видела, и хорошо, только очередного скандала им не хватало. Напоследок оглядев себя, он постарался убрать с лица раздражение и как можно миролюбивее ответил: — Маришь, ты ж знаешь, объект проблемный, они воруют и не могут остановиться. Подозреваю, сегодня опять будет скандал. Марина вопреки ожиданию не стала комментировать ситуацию, и Владимир позволил себе немного расслабиться. — Милый, у тебя есть ещё несколько минут, ты успеешь позавтракать, — Маринка появилась из кухни и перепорхнула под крылышко к мужу, снова при полном параде, когда только успевает накраситься? Она встала рядом и с видимым наслаждением принялась разглядывать отражение. Все-таки они замечательно смотрелись рядом, такая красивая пара! Владимир обнял её, она прильнула. Внешне сплошная гармония. Вряд ли кто-то сейчас бы понял, что через пару недель они разводятся. Владимир сверился с часами на руке. — Минут пять-десять у меня ещё есть. — Он улыбнулся жене и пошел на кухню. На столе встретил красиво сервированный завтрак, эх, умеет же Маринка навести красоту! Владимир едва не присвистнул: — У тебя сегодня романтичный настрой? Маринка замялась, потупив взгляд, тон голоса изменился, стал задумчивым и отстраненным. — Мы всегда ссоримся, когда ты идешь с проверками в этот центр, а нам этот месяц дан на то, чтобы помириться. Хочется попробовать. Владимир шумно выдохнул, готовый в который раз начать объясняться, но подавил первый импульс. И времени нет, и это всегда приводит к ссоре. Сел за стол, но кусок не лез в горло, как, впрочем, все последние разы перед инспекцией. Маринка сняла со сковородки яичницу, поставила перед ним, он вяло поковырялся с ней и все же отодвинул. — Нет, слушай, не могу. Не обижайся, хорошо? Просто кусок в горло не лезет. — Вов, ну да, они воруют, но все же воруют. Ты бы вместо того, чтобы ругаться с ними, лучше денег бы взял. Она всё-таки это сказала! Не удержалась, завела старую песню. Владимир встал, на лице появилось странное выражение сродни «кто ты? Что я здесь делаю?». С деревянным выражением в голосе произнес: — Я лучше пойду. Быстро взял вещи, планшет и вышел за дверь. И лишь перед лифтом, опершись рукой о стену, выдохнул ярость. Этот разговор не был первым, но в этот раз ему показалось, что надломленная часть в нем окончательно сломалась. Он даст жене развод. Уже сидя в машине, он дал волю гневу, ударив по рулю. Стиснул зубы. В голове всплыл давний разговор, на выходе из здания суда, когда они подавали заявление: — Только с этим условием я останусь с тобой! — все тем же жеманно-капризным тоном, каким говорила последнее время. — Марин, я объяснял уже, некоторые недоработки можно пропустить, но то, что наворотили они, это просто «стоп стройка». И пусть будет скандал. — Ты сказал: Димка всё точно рассчитал, здание стоять будет. У тебя нет причин закрывать проект. Чего ты кочевряжишься, гордого из себя строишь. Все берут откаты, и ты бери. Я за тебя замуж выходила навырост, так сказать. Думала, из солдата генерал получится. А ты как первый проект получил, так сразу в кусты. То тебе не так, то не эдак. Вов, я дом хочу в Подмосковье, не дачку какую-нибудь, а поместье, пусть и маленькое. Я по заграницам ездить хочу. Я думала, выходя замуж за архитектора, что ты зарабатывать будешь. А твоя зарплатка — сто тысяч в месяц, это же просто курам на смех. Вов, так нельзя жить, с этим нужно что-то делать. Владимир резко развернулся и направился в другую сторону. Маринка закричала вслед: — Если хочешь, чтобы я осталась с тобой, ты должен зарабатывать больше и тратить на меня больше денег. Зря я что ли за архитектора замуж выходила? Эй, куда пошел, наша машина в другой стороне, эй! Володя, Володь… — каблучки застучали по мостовой, она продолжила уже мягче: — Володь, ты что, обиделся что ли? Да ну тебя, это мне нужно обижаться. Твой перинатальный центр стал третьим лишним в нашей семье. Ты влюблен в него, как в бабу, я ревную. Она ещё что-то несла, то так, то эдак, пока не превратилась обратно в родную Маринку, вместо той, странной, незнакомой, разговаривавшей чужими словами. А всё этот тренинг, чтоб его! — А может, ты мне всегда лгала. — С горечью произнес Владимир, включил зажигание и тронулся в путь. Он думал о том, как можно не замечать, что рядом с тобой чужой человек всё пять лет брака. Хорошо хоть детей не появилось, оба не очень хотели. Решили отложить, пока он на ноги твердо встанет. Стрелка часов переползла с восьми на половину девятого, и впереди показался он — перинатальный центр, источник и повод их неразрешимого спора. Восьмиэтажное здание, внешний контур уже полностью готов, осталась отделка и по мелочи доработать внутри. Ну и устранить то, ради чего Владимир ругался с прорабом всё последнее время. Колонны. Припарковал машину, оглядел улицу — Димки не видно, а время начинать. Начиная закипать, набрал его: — Дим, ты где? — Ой, Вов, сорри, тут такая пробка! Начинайте без меня, я подтянусь позже. Обещаю. Сразу пойду проверю конструкцию, всё равно тебе дольше. Вот всегда так с этим объектом, ещё ни разу не приехал вовремя. Нет, Владимир и без него справлялся, да он и не особо был бы нужен на проекте, если бы не пресловутые колонны. Главный конструктор на проекте, это ему предстояло сказать, не сложится ли здание, как карточный домик, на головы находящихся здесь людей. Последнее спасение всего проекта. Соломинка для утопающего. Владимир с завистью посмотрел на курящего у входа мужика, сигарета стала бы хорошим поводом оттянуть неизбежное. Посмотрел на дверь, как на личного врага, и решительно прошел внутрь. — Владимир Леонидович, вы как всегда минута в минуту, всем бы вашу пунктуальность! — прораб льстил и грубо, и начал едва Владимир зашел. Желудок заранее заныл, предвкушая голод в сочетании с кислотой, которая выделится на гнев. Владимир достал упаковку таблеток и сразу же закинул в себя одну. Если так пойдет, недолго и язвенником стать. Прораб показывал одно помещение, другое, и вскоре стало ясно, какой именно зоны он старательно избегает. Владимир не стал слушать возражений, развернулся и пошел именно туда. Сердце неприятно ёкнуло, когда он заходил, но всё оказалось проще, чем он боялся, и в то же время дороже. — Вы вообще охуели что ли? Вы чертежей не видели? Всё на глазок делали? — Здесь даже мерить ничего не надо было, всё очевидно и без этого оказалось. — Ну зачем ругаешься? — Борис Аманжулович неодобрительно покачал головой. — Тем более такими нехорошими словами. Мы всё по плану делали. — Слушай, я кладочные планы наизусть знаю, мне даже сверяться не надо, здесь же аппаратура будет стоять, под неё всё проектировалось. — Владимир несколько опешил от подобной наглости, но всё-таки ругаться перестал. — Нет-нет, всё по плану, — прораб состроил максимально честный взгляд, так, что даже на секунду Владимиру показалось, что это он сошел с ума и ничего не помнит. — Несите сюда планы или по чему вы тут работали? Процесс почему-то затянулся, они успели проверить ещё с десяток необязательных помещений, которые совпали с расчетами, и, наконец, внесли их! Те самые заверенные, согласованные всеми сторонами кладочные планы. Давшиеся кровью всем участникам. И невообразимо не похожие на то, что построила бригада. — Борис Аманжулович, это нужно будет переделать. — Владимир вздохнул и приготовился к битве. — Владимир Леонидович, нельзя так, мы уже всё сделали под ключ. — Прораб горестно вздохнул и принялся объяснять: — То, что вы начертили, вообще невозможно выполнить. Даже если бы мы это сделали, тут столько нарушений… Этот разговор мог длиться долго, очень долго. Но был прерван с появлением Димки с рулеткой в руках. Он был белым и злым. При взгляде на него прораб как-то сник. Димка протянул рулетку с пальцем, упирающимся в 41 сантиметр. И тут всё стало каким-то медленным. Можно сказать, покадровым. Вот побелевшее лицо прораба крупным планом. Вот прораб на пути к двери. Вот побелевший Димка с раскинутыми руками бросается наперерез, но не прорабу, а Владимиру! Вот дверь, закрывшаяся за прорабом. Вот голос, словно через толщу воды. Сначала просто как какой-то шум, а потом начали вычленяться слова. — Володь… *******ся… *** ***м… тихо-тихо… нам ****** ***** ** *******… ** приди *** * ***бя! Володь. Ты слышал? Спокойно, спокойно, они обещали всё исправить. Ну давай уже, пойдем, в следующий раз с осмотром закончим. Владимир позволил себя вывести. Перенести окончание инспекции было хорошей идеей. Уже на улице он вздохнул полной грудью теплый летний воздух и понял, что домой в таком состоянии возвращаться не стоит. — Пойдем, что ли, выпьем? — Ну давай, тачки завтра заберем, — легко согласился Димка, они взяли такси и рванули в ставший уже родным спортбар. Оксана Оксана чуть нервно постучала пальцами по рулю, она понимала, что не стоит делать задуманное, ну или сделать надо, но хотя бы не так, как собирается реализовать она. Но что-то тянуло её вперед. Впереди показался съезд, она включила поворотник и свернула на узкую дорогу, приведшую к стоянке неподалеку от церкви. Припарковавшись, ещё несколько секунд поколебалась, потом достала из бардачка черный платок, набросила на голову и вышла из машины. Маленькая церковка располагалась чуть в стороне от оживленной трассы, и вокруг практически не было людей. Это хорошо. Точнее, не так. Здесь хорошо. Тихо и уютно. Обычно Оксана старалась не заходить в одну и ту же церковь дважды, но сюда пришла уже третий раз. Она и сама не сказала бы почему, понравилось ей тут или спокойно было? Перекрестившись и войдя внутрь, она купила две свечки, сразу прошла вправо, к кануну, и поставив обе застыла, уйдя в себя. Слов молитвы она не знала, да и не особо верила, что бог ей поможет. Но вдруг это может помочь на том свете тем, чей путь она так страшно прервала? Николай Угодник смотрел с иконы строго, но добро, до сих пор добро, даже спустя столько лет! Словно знал, что она всё время сражалась против того, кто с некоторых пор жил в ней. Много дней она и святой встречались вот так. Много лет с тех пор, как всё это с ней произошло. Лишь однажды она поставила в канун одну свечу, а потом всегда их было две. Одну за свою последнюю жертву, другую за того, кто изменил для неё всё. Это был смешной, немножко нелепый человек. И он не заслужил того, что она с ним сделала. Лишь о его гибели она сожалела. Оксана позволила себе соскользнуть в воспоминания о том дне. 23 сентября 2011, Санкт-Петербург Оксана защелкнула на своем запястье наручник, приковав себя к батарее, и отбросила подальше ключ. Её взгляд упал на заранее поставленный будильник, стрелки показывали десять часов. Телефон лежал в зоне досягаемости. А также рядом оказались подушка и одеяло. Оксана обвела вещи тяжелым взглядом и перевела взгляд в окно. Белые ночи остались позади, и на улице стемнело. Она закрыла глаза и вытянулась на полу, упрямо сжав губы. Минут через двадцать её стало немного потряхивать, и она дотянулась до подушки, сверху накинула плед и снова сверилась с часами. Минут пять пометалась на полу, дотянулась до телефона, поставила на быстрый вызов Ксюху и снова отложила телефон. Когда это произошло, она сперва ничего не поняла. Её ладонь помимо её воли скользнула по полу и легла на телефон. Только сейчас на её лице появилось изумление. Рука продолжала действовать самостоятельно дальше: активация, адресная книга, контакт — слесарь, вызов. А дальше то, отчего глаза её расширились, и изумление в них медленно переросло в ужас. Она начала говорить. Но она ли? Голос такой странный, вроде её и не её вовсе. Как робот, совсем не понимающий, о чем говорит. Просто произносящий нужные слова. — Стас, у меня авария, ты нужен срочно. Тебе дверь придется вскрыть, я подойти не могу. Дальше палец лег на кнопку отбой, телефон выключен и отброшен в сторону. Оксана подтянула руку к лицу, долго с недоумением смотрела на неё, но ничего необычного не заметила. Потом перевела взгляд на телефон, до которого уже не добраться. Понимание медленно, через ватную тупость, обусловленную шоком от только что произошедшего, доходило до неё. Она только что сама попросила мужчину прийти к ней. Именно того мужчину, который сможет это сделать. Того, кого она никогда не хотела видеть здесь. Кого точно не хотела бы убивать. Из глаз покатились слезы, Оксана закричала, что было сил, но тишину вокруг ничто не нарушило. Она беспомощно заколотила рукой по полу, по батарее, но после нескольких ударов её что-то или кто-то остановил. Она всё ещё рыдала, когда в дверь позвонили. — Нет! — кто именно из них закричал, Оксана не поняла. Быть может, она, а может, то, что с некоторых пор жило в ней. Вышло как-то страшно, даже жутко. Человек по ту сторону двери замер, а потом в замке зашуршало. Ещё минута, и Стас будет здесь! — Пожалуйста, нет, только не его! Прошу тебя. Я буду послушной. Только не убивай его. Он хороший мужик, ему просто не повезло в жизни, так бывает. Он честный, и у него трое детей. Пожалуйста, не трогай Стаса. Но её рука помимо воли уже тянулась к подоконнику. Она перевела взгляд вслед за ней. За окном виднелось фиолетовое свечение, и на краешке подоконника сидел маленький фиолетовый паучок. Её палец коснулся паучка, и тот переместился на ноготь. Рука неумолимо тянулась ко рту. Оксана знала, что потом будет. Она закрыла глаза в отчаянии. — Прости меня, Стас. — Прости меня, Стас. Чуть слышно произнесла Оксана, возвращаясь из воспоминаний. Только за него ей было перед богом стыдно. Оксана ещё немного постояла перед иконой, погруженная в чувство вины, оставленное воспоминанием, и уже готова идти дальше… — Вы здесь не первый раз, такая забота об ушедших от нас похвальна, — подошедший тихо и незаметно священник был немолод и смотрел с внимательным участием. — Я, — первым порывом Оксаны было бежать, но впервые за долгое время подошедший к ней человек не был назойлив и не имел цели рассказать, что, по его мнению, она делает не так. Она едва улыбнулась, принимая похвалу, и всё же ответила: — когда люди уходят раньше срока, это тяжело. — Не всех погибших можно отмолить, — священник говорил аккуратно. Оксана поняла, что он хочет выяснить, с чем имеет дело. Частые посещения в определённые даты могли говорить о большой и внезапной трагедии. Например, это могло быть самоубийство… — О, — Оксана поняла его сомнения и поспешила развеять, — они были невинно убиенны. — Заметив вопрос в глазах священника, покачала головой. — Нет, не дети, не аборт, взрослые мужчины. Священнику явно полегчало. А вот Оксана вновь подумала, что ей пора бежать. — Возможно, исповедь могла бы помочь? Когда ты исповедовалась последний раз, дочь моя? — в его глазах светились доброта и участие, и только. — Никогда, — чуть помедлив призналась Оксана. Её немного удивил такой быстрый переход к делу от человека, которого она видит впервые, но оглянувшись, она увидела двух служек, продававших ей свечки и смотревших на батюшку с благоговейным восторгом. — Уста священника запечатаны тайной исповеди. Всё, что ты расскажешь мне или кому-то из братьев, не покинет стен исповедальни. — Он поколебался, смотря на её реакцию, и добавил: — Иногда это может помочь разобраться с тем, что происходит. Получить ответ. Справится. Оксана замерла, на лице отразилась борьба множества эмоций. Там были и благодарность и отчаяние. Надежда и ужас. Жажда получить эту помощь и жесткое категоричное «нет». Что она могла ему рассказать? Что превращается в паука? Здравствуй, психушка? — Быть может прогуляемся немного, на улице такая замечательная погода? — священник мягко улыбнулся и бросил взгляд в окно. Оксана всей душой жаждала принять его предложение, но тут дыхание её прервалось. Остановив готового броситься на помощь батюшку движением руки, она бросилась к выходу из храма. Солнечный свет больно резанул по глазам, но ей позволили сделать вдох. Слёзы градом катились из глаз, она тяжело брела к своей машине. Одно было ясно. Сюда она больше не вернётся. Как и прежде каждый раз будет искать всё новые церкви. 3 24 июля 2017 г. Владимир — И не смотри на меня так, ненавижу ворьё! — Владимир хлопнул ладонью по столу и отметил краем сознания, что больно не так сильно, как должно бы быть. Опять набрался. А всего-то — пара бокалов пива да рюмашка, уведенная из рук Димки. Раньше бы даже не заметил. А тут нервяк, да с утра крошки во рту не было. Так не пойдет, придется закусывать. Он повел глазами, нашел напрягшегося официанта и подозвал к себе. Вообще-то их обслуживала девчонка, но к разгоряченным алкоголем клиентам чаще подходили парни, даже если это не их стол. Вот и сейчас случилось так. — Не смотри зверем, принеси горячего по своему выбору, только не жести, потом счет проверю. И воды принеси, ну, может, компотов каких, морсов, есть же что-то? Пошел! Не дав официанту вступить в диалог, жестом отогнал. Тот, привычный к разным неадекватным особям, предпочел сделать шаг в сторону и не вступать в дискуссию. А потом развернулся и ушел, Владимир всё же заметил краем глаза, как Димка подал официанту знак, что всё хорошо, всё под контролем, неси, что заказали. Владимир опустил голову на руки. Пьяное быдло, как же ненавидел он таких, а вот на тебе, и сам туда же. Захотелось пьяно зареветь. Ещё одна реакция, вызывавшая лишь презрение. — Закончил себя жалеть? — Жалости в тоне не было, впрочем, в этот раз не было и ехидства. Была у Димки эта черта — бить прямо в точку. Чаще всего после подобного вопроса хотелось засветить ему прямо в рыло, но кто другой тебе скажет всё прямо как есть? Приходилось терпеть. А потом думать над тем, что он сказал, и соглашаться. Вот Володя и сейчас подумал минуту и понял: а ведь прав друган. Жалко ему себя. И дело не в строительстве, которое они минуту назад обсуждали. А во всем разом. Центр этот, Маринка, Вика… — И как я тебя еще не убил, — внезапно расслабляясь, Владимир откинулся назад, на спинку дивана. — Любишь ты меня, — ехидно заметил Димка, а потом, заметив что-то в его лице, серьезнее добавил: — как друга. Оба мрачно смотрели друг на друга, а потом в один голос заржали, чуть не до икоты напугав официанта, принесшего морс. — Прости, друг, без обид? — обратился Владимир к официанту, замечая, что копирует нотки столь нелюбимого им быдла. Да что на него сегодня нашло-то? Официант кивнул и счел за лучшее удалиться. Владимир же внимательно оглядел зал, отметив две напрягшиеся холки посетителей. В местах, пропитанных тестостероном, всегда можно найти пару-тройку человек, легко готовых пустить кулаки в ход. А здесь самое то, спорт-бар всё же. — Слышь, остынь, завтра сходим в зал, боксом займемся, там пар и выпустишь. — Дима выглядел уже напряженным, похоже, поверил-таки в бурю, что бушевала сейчас в душе Владимира. — Ну подумай сам, ты же добился чего хотел? Добился. Они не только всё приведут в соответствие кладочным планам, заодно и мои колонны укрепят. Да будет этот центр стоять как миленький. И жену еще свою приведешь туда рожать. — Ну нет, я не приведу, — хмуро ответил Владимир, а сам слушал-слушал-слушал уговоры. Димка хороший спец, Димка дело туго знал. — Володь, ну хватит, мы этот разговор с закладки арматуры ведем… — И всё почему? Потому что эти долбоебы вместо двадцати двух миллиметров положили восемнадцать на восьмиэтажное здание! — Владимиру казалось, что эта боль у него не пройдет никогда. Поэтому и перебил, как перебивал на этом месте всегда. — Тогда уже надо было рубить проект. И пусть бы был скандал. — Володь, — Дима устало повел глазами, — ну ты видел все расчеты, здание будет стоять веками. Ну мы же все проверки прошли, Володь. Сам же знаешь. — И как прошли? Откаты дали? — Владимир почувствовал, что снова начинает звереть. — А там бабы рожать будут, ты это понимаешь? Твоя сестра, твоя жена рожать будет! А это здание им на головы может сложиться. Им и тем сотням баб, которые в этом самом крутом, самом новейшем, построенном по современным технологиям перинатальном центре рожать будут! Не сегодня, так через десять лет, через двадцать! Помнишь, десять лет назад Басманный рынок рухнул и сгорел? Тридцать лет стоял! А потом в одночасье рухнул, шестьдесят восемь человек погибло. — И это ты мне тоже часто говоришь, и про другие катастрофы. Давай сейчас их все вспоминать не будем? Я давал тебе выкладки, ты сам всё перепроверял. Может, не будем об этом? — Дима встретился взглядом с официантом и показал округлившимися глазами на стол. — Да как тут не будем? Твои выкладки на колонны по 45, а мы что сегодня увидели? Снова по 40? И кладочные планы, взятые с потолка? А там ведь аппаратура должна стоять! А она тоже вся по размерам! — Владимир повел глазами и заметил, что за их разговором следит уже почти весь бар. Даже громкость убавили. Но остановиться не получалось. — Володь, не заводись. Сходим еще раз, перепроверим, как получилось. Всё хорошо будет. — Дима тоже заметил маневр со звуком и очень надеялся, что в зале сегодня нет журналистов. — И что мы увидим? Декорацию? Добавят на колонны шпаклевки до нужной толщины? Так и знай, разъебашу одну точно, всё перепроверю. — И тут каким-то чудом на столе перед ним появились горячие пельмешки. Владимир быстро отправил одну в рот. Горячо! Пельмешка обожгла язык, но немного отвлекла от разговора. — А я тебе помогу, и жопу прикрою, если что, как не раз уже бывало. А то у нас быстро удаляют неудобных людей. — Дима вытащил из бумажника тысячу и сунул официанту, словно случайно задержавшемуся у столика. А что делать? Ему еще разборки предстоят. Судя по скорости подачи блюда, кто-то свой заказ ждать будет несколько дольше, чем обычно. Пока Владимир торопливо запихивал в себя пельмешки и запивал морсом, Дима мрачно оценивающе смотрел, ждал, хотя, зная его, давалось это ему непросто. Меж тем в желудке потяжелело, и вообще как-то полегчало, и уже доброжелательнее Владимир кивнул. Типа давай уже, знаю я, о чем ты еще хочешь узнать. Ну а раз можно, Дима и спросил: — Чего у вас там с Маринкой? Не раздумали разводиться? — Ну нет, в этот раз я иду до конца, — Владимир криво усмехнулся, но по его лицу прошла тень. — А с Викой? — Диме было достаточно одного подгорания Володиного зада на сегодня, и он поспешил переключить разговор на, как ему казалось, более безопасную тему. — Вика? — Володя сделал театральную паузу, — Вика замуж собирается. — За тебя? — Глаза Димы округлились, казалось, процесс горения сейчас начнется у него. — За бывшего своего, — сжалившись, хихикнул Владимир, — у них теперь мир да любовь. — Умеешь же ты расходиться с женщинами, — завистливо протянул Дима, — почему они на тебя не обижаются? Мои вон разве что с автоматами вдоль дорог не стоят. — А это потому что женщин, Дима, любить надо, — Владимир наклонился к нему и понизил голос так, словно рассказывал какую-то тайну. — Так я люблю, — обиделся почему-то Дима. — Подарки дарю. — Дело не в подарках, и это я тебе не раз говорил. Дело… — и тут все мысли вылетели из его головы. Тоненькая фигурка, медовая грива, грудь, попа, всё что надо на своих местах. Красотка, которой место в дорогом ресторане, и где? Вот здесь, в этой тестостероновой рыгаловке? Головы всех мужиков, способных видеть вход, повернулись к ней, а те, кто сидел спиной, повернулись посмотреть, что же такое особенное увидели их собеседники. А всего лишь женщина лет тридцати. Лучший возраст — и уже все понимает, и идей дебильных в голове больше нет. В поиске, конечно, кому ещё придет в голову прийти одной к сонму разгоряченных спортом мужчин? Захотелось приблизиться и ощутить её парфюм. С чем она ассоциирует себя — сильная женщина или «Шанель», а может, она предпочитает вкусные гурманские ароматы, а может, там будут в основе цветы… — О Господи, только не опять! — Дима раздраженно запрокинул голову. — Дай угадаю, я сейчас повернусь и обнаружу очередную «женщину в беде». — В его голосе слышались утомленные нотки. Он еще какое-то время посмотрел на Владимира, а потом, обреченно выдохнув, обернулся. — Ну эта хотя бы красивая. Владимир же смотрел во все глаза. Он заметил ее едва она вошла в бар. А может, и не ее вовсе, а то, как начали сворачиваться в том направлении шеи близлежащих мужиков, и тоже глянул, на что же они смотрят. Она шла легко на высоченных каблуках, застыла под прицелом пристальных взглядов, словно модель на подиуме, и, обведя взглядом зал, направилась к свободному столику как можно ближе к центру, так, чтобы оказаться в перекрестье взглядов как можно большего количества самцов. Одинокая женщина в баре, полном разгоряченных мужчин? Она пришла сюда, чтобы кто-то ее спас. Она поставила свою безопасность на кон, придя в место, которое ей просто не соответствовало. Она… — Ты ж вроде поплотнее любишь? — Дима мрачно вклинился в его размышления о таинственной незнакомке, налил себе водки и разом жахнул рюмку. — Я вообще женщин люблю, — Владимир начал подниматься. — Ну давай-давай, — ехидно заметил Дима, — за две недели до развода твоей жене ну очень пригодятся доказательства твоей неверности. Готовься выйти из суда без штанов. — Да чтоб тебя, весь настрой сбил, — разочарованный Владимир сел обратно на диванчик. — Ну вот скажи мне, — Дима вновь налил себе рюмку, поколебавшись, решил другу не наливать, — почему тебе нравятся именно такие? Вокруг столько баб отличных, без всяких проблем. А тебе вот такую подавай. Чтоб тебе еще и морду за нее расквасили. Чтоб вытаскивать из передряг всяких. Что там еще было? Больные на последнем издыхании? Было, не отнекивайся, до последнего за руку держал. Ну вот скажи, ну почему они, ну зачем они тебе? Владимир помрачнел. Подходить к красотке больше не хотелось. Но и объяснять что-то Диме тоже. Тот почувствовал это, и вскоре разговор перешел только про спорт. Разве что еще кое-что Владимир Диме все же сказал: — Вот увидишь, сейчас к ней подойдет самое отбитое мурло, и она с ним уйдет отсюда. Так и случилось. Женщина ушла с самым затрапезного вида мужичком. Обещавшего ей одним своим видом сплошные проблемы. 4. 24 июля 2017, понедельник Оксана. — Ты как любишь? — Вадим перешел к активным действиям ещё в лифте, и отсутствие восторга у Оксаны его нисколько не смущало. Она же, вяло отбиваясь, пыталась вставить ключ в замочную скважину, и кавалер, пытающийся заняться с ней сексом прямо на лестничной клетке, ей несколько мешал. Наконец ключ и замок соединились, Оксана успела обнадеженно выдохнуть, как выяснилась ещё одна пренеприятнейшая вещь — замок был открыт. — Хватит, да хватит уже, — довольно грубо стряхнула с себя Оксана нового знакомого. — Не, я не понял, ты чего, за а-аленя меня держишь? — глаза не сложившегося возлюбленного начали наливаться кровью. — Так не пойдет… — Тихо ты, там кто-то есть. — Оксана приложила ухо к двери, потом перевела взгляд на Вадима, пытающегося угадать, морочат ли ему голову или в квартире и правда кто-то есть. Резко распахнула дверь и жестом предложила войти: — Ну давай, проверяй, ты ж мужик. Вадим постоял пару секунд в раздумьях, как в комнате что-то грохнуло, и это решило дело. — За лоха меня держишь, да? Развести хочешь? Бабла стрясти? Сука! Он резко развернулся, бросился к лифту, но его успели вызвать, тогда он, перескакивая через ступеньки, бросился вниз по лестнице. — А жаль, что это будешь не ты… — чуть скривив презрительно губы, Оксана шагнула в квартиру. И уже более строгим тоном: — Константин Сергеевич, это вы? Она щелкнула выключателем и закрыла дверь. Включила свет в прихожей, переобулась, оставила сумку у двери и легко прошла в комнату, чуть морща носик. Запах перегара был слышен аж в прихожей. — Заявилась? — сильно поддатый мужик неопределенного возраста рылся в шкафу, выкидывая на пол вещи. Женские вещи. — Константин Сергеевич, мы же с вами это обсуждали, — Оксана удрученно оглядывала следы нашествия, — вы арендодатель, вы не имеете права просто так заходить в квартиру, которую сдали, и рыться в вещах квартиросъемщика. — Я здесь в праве, что хочу, то и делаю, не хочешь, вали в другую хату. — Константин Сергеевич, там нет денег, вы зря ищете. — А чего это ты решила, что я деньги ищу? — Как-то обиженно спросил хозяин. — Я просто проверяю, всё ли в порядке, как ты пользуешься моим… — он замялся, вспоминая слово, и не очень уверенно выговорил: — имуществом. — Вы удовлетворены? Тогда, пожалуйста, покиньте помещение. Или я буду вынуждена обратиться в полицию. — Оксана достала телефон и сделала вид, будто ищет номер. — Ты мне ещё денег должна, — не очень уверенно заявил Константин Сергеевич, но всё же пошел на выход. — Я заплатила за этот месяц, и у меня есть от вас расписка о получении средств, — Оксана всё же активировала телефон и нашла в нем номер участкового. Показала номер хозяину. — Константин Сергеевич, вы сдаете квартиру неофициально, давайте не будем привлекать к нашему конфликту власти? Хозяин немного помялся у дверей комнаты, страшно повращал глазами, но так и не найдя, что сказать по делу, погрозил кулаком куда-то в её сторону: — Я найду на тебя управу! — и с этими словами предпочел удалиться. Оксана закрыла за ним дверь, защелкнула все внутренние замки и лишь тогда облегченно выдохнула. Подобные разговоры выматывали, но лучше всего действовали на хозяина. Она опустилась на корточки прямо в прихожей и обхватила руками голову. Придется менять съемную квартиру, и, похоже, скоро, эх, она это не любила. Мысли соскользнули в прошлое, тогда это было в первый раз. Тоже стоял август, всего два месяца минуло, как они с Иваном разошлись, и вот раздался звонок в дверь, и хозяйка квартиры появилась на её пороге. — Ты не можешь здесь остаться, — с порога заявила крупная хорошо одетая дама, едва Оксана открыла дверь. — Вера Петровна, Иван же до конца года заплатил, — опешила Оксана. Она, в общем-то, собиралась съезжать, но не так скоро! — Как заплатил, так и взял деньги назад, минус неустойка, конечно. У тебя ещё есть десять дней, а потом либо плати сама, либо освобождай помещение. Я не благотворительный фонд, бесплатно ты здесь не останешься. — Хорошо, — растерянно кивнула Оксана, не зная, что ещё можно сказать. — И вот ещё, — Вера Петровна выдала Оксане опись, — здесь всё, что было в квартире на момент сдачи, если чего-то не досчитаюсь, это будет твой долг. Хозяйка развернулась и гордо удалилась, а Оксана заглянула в документы. Все предметы и цены. Золотая какая-то квартира, судя по ним. Там же оказался договор с Иваном. Он платил за эту квартиру по восемьдесят тысяч? В месяц? Ей такие зарплаты не снились, не то что за квартиру такое платить. Да и быстро всё как-то… А вдруг хозяйка обманывает? Оксана немного подумала и всё-таки набрала номер Ивана. — Вань, здравствуй, — её голос предательски дрогнул. — Вань, сейчас Вера Петровна зашла… — Да, я забрал деньги, — спокойно, можно сказать, безразлично сообщил голос из телефонной трубки. — У тебя есть бабушка, ты можешь пойти жить к ней. Или всё-таки подвинуть отчима, там и твоя жилплощадь есть. Так что не надо мне плакаться, что я выгоняю тебя на улицу. Но и платить за тебя больше не буду. Оксана тогда ничего не стала отвечать, просто нажала сброс вызова и вот так же села на корточки на пол, прислонившись спиной к стене, а голову обхватив руками. Она не готова была решать всё сама. Тогда не готова. А ещё она впервые подумала о том, что однажды убьет Ивана. 5.Владимир. 10 августа 2020, четверг. Владимир сверился с часами — ещё минут десять есть, он успеет! Машину оставил на стоянке, дверь в суд в ста метрах впереди, а продуктовый всего в паре минут пешком, за поворотом. На машине вообще минута, но место на парковке могут занять, это ж двор обычного дома. И кому пришло в голову устраивать здесь суд? Впрочем, об этом в другой раз можно подумать, а сейчас вода! Лучше пешком, нескольких минут хватит, чтобы зайти и купить бутылку. В салоне валялась одна, но её брать не стал, пролежав в салоне под августовским солнцем, она стала почти горячая. Вот и не взял, думал, обойдется, а прошел пару метров по улице и понял, что ошибся — пить хотелось невыносимо! Рискуя оскорбить суд опозданием, Владимир быстрым шагом направился в магазин. После яркого августовского солнца он казался почти темным. Возможно, поэтому он и не разглядел компанию молодых женщин, щебетавших у стойки. И лишь узнав голос жены и поняв, в каком контексте было произнесено его имя, постарался отойти к дальней от них кассе. Хорошо хоть она спиной стояла, а с подружайками они знакомы не были. Маневр оказался бесполезен, разговор в пустом магазине был отчетливо слышен. Ощущая, как горят уши, он пальцем указал продавщице на бутылку и молча расплатился карточкой. Дама солидного возраста понимающе включилась в его пантомиму. Владимир, получив заветную покупку, поспешил покинуть магазин. Почему-то представляя в красках, какие ещё подробности из жизни приходящих к мировому судье продавщица обычно слышала от покупателей, забежавших сюда на минутку перед заседанием. Это принесло некоторое облегчение, и тогда снова стали крутиться в голове слова женщин. Он пропустил несколько фраз мимо ушей и начал прислушиваться лишь когда понял, что одна из женщин — это его жена, Маринка. — Володька в принципе хороший, гулящий, да, но я бы терпела, лишь бы зарабатывал. — Марина сказала это странным тоном, словно оправдывалась или, наоборот, обвиняла. А может, просто до конца не решила, что именно чувствует. — Все они хорошие, — мягко и в то же время безапелляционно ответила жгучая брюнетка с длинными роскошными локонами. Владимир уже видел её, не лично, правда. Маринка показывала. Это одна из ведущих тренинга, на который сходила жена, после чего её словно подменили. Владимир толком не помнил название, только что-то из лозунгов про альфа-женщину. Да и имело ли это значение сейчас? Брюнетка меж тем продолжала. — Но ты не можешь оставаться с ним из жалости. Кто ты будешь после этого? Даже не думай. — Да никуда он от тебя не денется! — вторая девчонка, шатенка, тоже была кем-то на курсах, и снова Владимир знал её в лицо и по голосу. Маринка, бывало, слушала тренинги при нем. Один из тех голосов также был этой молодой женщины. Хотя нет, девчонки. Так правильнее. Маринке-то двадцать пять, а эта по сравнению с ней вообще подростком смотрится. И всё туда же, в альфа-женщины! Даже учит их. — Он же понимает, с какой великолепной женщиной встретился! — шатенка не унималась. — Приползет к тебе на коленях. Вот увидишь. Может, не прямо сразу, ему же тоже нужно лицо держать. Но ты должна быть строгой. Раньше времени принимать назад нельзя. Пусть полностью ощутит, каково это — быть без тебя. Здесь Владимир попытался представить, кто тот мужчина, который готов терпеть такое отношение. Ведь если верить Маринке, то у всех у них какие-то необыкновенно богатые мужья. И что-то у него никак не складывались в одну картинку богатые люди, с которыми волею случая он был знаком, и несущая вот это вот женщина. Впрочем, может, кто-то это считает забавным? Но терпеть такое долго? Нет, всё равно как-то не складывалось. — Володька любит меня, — не очень уверенно произнесла Маринка, но тут же поправилась, сказала жестко: — Любит. — Вот, — брюнетка ободрительно хмыкнула, — ты ничем не рискуешь, никуда он от тебя не денется. Да даже если денется, мы тебе мигом другого найдем, крутого, с деньгами. Это то, чего ты достойна. Вот на этом Владимир и вышел из магазина. Он и правда хотел сегодня помириться. Но эти две барышни. Они уже вторглись в их супружескую жизнь, что будет, если позволить им и дальше там оставаться? Владимир открыл дверь в суд, и первым, что он увидел, оказалась Клавдия Степановна — теща. От желания помириться снова словно отщипнули огромный кусок. Маринке мало было двух подруг, она и маму свою сюда притащила. С тещей они обычно всё же ладили, но ей всегда удавалось в межстрочном интервале давать ему понять, что она рассчитывала на более обеспеченного мужчину для своей дочери. Как именно ей это удавалось, Владимир не понимал, она ни разу не сказала этого прямо. Видимо, это какой-то особенный талант. Буквально через минуту после него в небольшое помещение зашли и Маринка с командой поддержки, и очень вовремя, всех пригласили в зал суда. Что именно такое красивое там говорилось, в голове как-то не отложилось. Владимир всё время смотрел на жену, пытаясь понять, что же она чувствует, на что надеется. Но видел лишь ту самую странную убежденность, что она во всем права, что и он вот-вот поймет это и тогда уже приползет к ней просить прощение. Вот прямо с таким выражением на лице и стояла — «так и быть, я готова тебя обратно принять и простить». — Ответчик, вам есть что сказать? Владимир едва не пропустил, это же к нему. — Да, Ваша Честь, я готов дать моей жене, Марине, развод. Шок на лице Маринки был лучшим проявлением дня. Ну что же, вот тебе шанс пойти на попятную. Скажи же, что передумала! Но Маринка молчала, упрямо сжала губы и гордо отвернулась. А потом суд удалился, вернулся с решением — их развели! Гул мыслей в голове почему-то прекратился, теперь это была звенящая тишина. Владимир не очень хорошо понял, как добрался до машины. Но стоя рядом с дверью с документами и ключами в руках, почему-то понял, что перед его взором стоит вовсе не Маринка. Там стояла вот та девчушка, шатенка. Стояла и почему-то улыбалась. Так хищно. Так удовлетворенно. И у Владимира в голове билось только одно: «почему, ну почему ты так этому рада»? 14 августа 2017. Понедельник. Оксана. — Слушай, я правда тебе очень рада, но давай не будем торопиться, хорошо? Мы только познакомились, а ты уже с чемоданом. — Ну Оксаночка, ну солнышко, — мужик явно ожидал иного приёма, — ну я не могу пойти домой. Жена меня выгнала. У нас всё так хорошо складывается. У тебя квартира есть, я свою ей и детям оставлю… — Видишь, как много мы друг о друге ещё не знаем, — Оксана вышла в тамбур и захлопнула дверь за собой. Тон же голоса ничуть не изменился. — Я впервые слышу, что ты, оказывается, женат, что у тебя есть дети. — Ну Оксаночка, какое это имеет значение, ведь у нас такая любовь! Да и сейчас всё так замечательно складывается, я весь твой! Жена больше не помеха. А мы сможем в дверь-то зайти? Я вроде щелчок слышал, неужто захлопнула? — Не сможем, — так же спокойно сообщила Оксана. — Придется милицию вызывать и хозяина. Я ведь снимаю эту квартиру, она не моя. — Купим, купим мы тебе квартиру! — воодушевился мужик. — Обязательно купим, — с улыбкой согласилась Оксана, а сейчас тебе лучше уйти. Хозяин мордоворот поперек себя шире. Резкий. Может и в морду дать. Он очень не любит, когда я к себе мужиков вожу. Иди уж лучше, чтобы ни себя, ни меня не подставлять. Сегодня, видишь, с дверью придется возиться, а завтра, может, и встретимся. — Но Оксаночка, ну куда же я пойду? — расстроенно и растерянно конючил мужик. Уходить ему явно не хотелось. — Не знаю, Стас. — Оксана расстроенно вздохнула. — Но у меня остаться ты точно не сможешь. Отвязавшись от незадачливого любовника и посадив на лифт, Оксана достала из-под половичка ключ и открыла им дверь. Вернув ключ на место, она зашла в квартиру и бросилась к балкону. Спустя несколько секунд увидела Стаса на подъездной дорожке, тащащего чемодан прочь, и со вздохом облегчения вернулась в квартиру. Как оказалось, облегчённо вздыхала она рано. — Константин Сергеевич, мы столько раз говорили о том, чтобы вы не приходили сюда без предупреждения. — Она хотела пройти мимо него к двери, но сегодня у него были другие планы. Оксана заподозрила в неприятном алкогольном амбре примеси цветочных ароматов. Неужто он сегодня использовал парфюм? — Оксанка, ну чего ты кочевряжишься-то? — хозяин сцапал её в объятия и попытался прижать к себе. — Такая же баба, как и другие. Тебе тоже мужик нужен, что ты всё разных водишь? Давай со мной. Чем я не мужик. — Константин Сергеевич, у нас с вами товарно-денежные отношения, и я вам хорошо плачу за это помещение. Больше, чем оно заслуживает. — Оксана довольно сноровисто скинула его с себя. — Пожалуйста, покиньте помещение. Она дошла до входной двери и распахнула её, указав хозяину на выход. Он зло сощурился, подошел к двери и указал на многочисленные шпингалеты и замки: — А вот это вот что? Не моя собственность? Ты мне заплатишь за порчу имущества. Убирай. — Не уберу. — Оксану ничуть не смутило то, что и он подготовился к встрече, кое-что узнал о своих правах. — Пока я живу здесь, когда я дома, я буду закрываться изнутри на все замки. Мне есть кого бояться, Константин Сергеевич. И это вы. — Ну тогда и платить будешь вдвое, пока не уберешь. — Пригрозил хозяин. — Вы не можете повысить мне квартплату. — Оксана приготовилась рассказать почему, но хозяин не стал её слушать. — Это будешь рассказывать тому, у кого договор на съем с тобой есть. А здесь ты по\-тихому сидишь. Кто же знает, почему тебе официальный договор не нужен? Может, в бегах? Или ещё что? — Была бы в бегах, разве бы обращалась к участковому? — Оксана не сдержалась, презрительно хмыкнула. Это ещё сильнее вывело собеседника из себя. — Сорок с этого месяца или выметайся! Я ведь тоже заявить на тебя могу, что притон тут устроила, что мужиков водишь. Вот пусть проверят тебя, может ты тут проституцией занимаешься. — Константин Сергеевич, — Оксана раздраженно провела рукой по плечу, там, где он схватил её. До сих пор болело. Она взглянула — так и есть, на руке наливался синяк. К счастью, её нежная кожа реагировала на повреждения очень легко. Впрочем, то, что это было настолько кстати, могло быть и в результате действий кое-кого другого. — Видите, здесь будет синяк. Так что вы или прямо сейчас выходите и оставляете меня в покое, или я иду в травмпункт и снимаю повреждения, и до встречи в суде. И кто знает, кто выиграет. Я-то себе деньги откладываю, так что на адвоката хватит. А вам, вероятно, придется защищать себя самому. И кому из нас, как вы думаете, поверят? С доказательствами в виде снимков? Ну так что, покинете помещение или мне собираться? Хозяин немного подумал, а потом всё же покинул квартиру, бросил, проходя мимо: — Сука! Оксана же закрыла дверь на все замки и лишь тогда чуть расслабилась. Хмыкнула и прошла на кухню: — С вами со всеми и не такой станешь. Она взяла нож и хотела было вернуться к приготовлению ужина. Но, нарезая овощи, она перенеслась мысленно на почти десять лет и за семьсот километров отсюда. Тогда она точно так же готовила. — Кхм, — отчим предпочел дать о себе знать кашлем. Последние несколько дней он бухал, а тут вдруг протрезвел, вымылся, постригся, побрился. «Прям на выданье». — Подумала тогда Оксана, даже не ожидая, насколько права окажется. — Я хочу тебя познакомить… — тут он замялся, но из коридора уже вышла женщина и встала с ним рядом. Он как-то скомкано закончил: — Это Катя, и она будет тут жить. — Пап, ты охренел? Ещё месяца не прошло, как умерла месяц, — эмоции нахлынули, и она выбежала в коридор, не желая, чтобы чужая тетка стала свидетелем её беды. Она закрылась в своей комнате и бросилась на кровать. И тут случилось то, чего мама бы никогда не позволила. Отчим зашел в её комнату, сгреб её за шкирку, поднял с кровати и, встретившись с её полными паники глазами, резко сказал: — Я тебе не папа, и жить здесь ты не будешь. Собирай вещи и катись к бабушке. А здесь будем жить я и Катя. Там много ещё было слов и эмоций. Вот только и тогда квартиру пришлось покинуть ей. — Может и похожу, — легко согласилась Оксана. — Но потом как-нибудь. Вот денег наберу и, сидя в своем доме, смогу оплачиваться всякое-разное. Ну да, мне пора, чмоки, дорогая. — Она повесила трубку, и, убедившись, что на экране исчезла иконка звонка, добавила: — А ещё, может, мне удобно часто переезжать. И всё вот это очень хорошие обоснования происходящему. Владимир. Поиск 24 августа 2017, четверг Владимир Владимир сверился с часами, в прошлый раз она пришла около шести часов вечера, и, вероятно, стоило её ждать в это время. Стрелки оказались на половине седьмого. И сюда не пришла. Он достал телефон, залез в планировщик и зачеркнул в списке очередное название. Времени хватало, можно было проверить сегодня ещё один бар или остаться здесь. Звонок Димки оказался очень своевременным. — Привет, ты где сейчас? — В баре, — признаваться не хотелось, но и болтаться дальше одному тоже. — Красотку свою ищешь? — Димка ехидно хмыкнул. — Скинь адрес, компанию тебе хоть составлю, а то алкашом так станешь — в одну харю пить. — Сейчас сделаю, — Владимир предпочел оставить фразу о красотке без комментариев и сбросил звонок. Найдя на карте координаты места, отправил другу. Минуту спустя вибрация возвестила о сообщении: «Далеко же ты забрался! Жди, минут через 30 буду. Пива возьми мне». Поиск взглядом вызвал мгновенную материализацию официанта рядом со столиком. Тот явно только и ждал того. — Будете делать заказ? — Да, пару пива и закусок… — он полазил по меню, выбрал подороже, теперь он свободный мужчина и ему не надо заботиться о семейном бюджете, а точнее, о возможной дыре в нем. Так что — гулять, так гулять. Официант плотоядно улыбнулся, рассчитывая на щедрые чаевые, и так же тихо и незаметно исчез. Впрочем, дело могло быть ещё и в том, что глаза Владимира снова приклеились к входной двери. Он ждал ее, и окружающий мир ушел на второй план. Получив пиво, Владимир достал планшет и открыл изображение. Там была карта как в телефоне с наложенной поверх окружностью, за центр был взят бар, в котором он впервые увидел ту женщину. Почти все названия внутри уже были зачеркнуты. Он немного расширил окружность и принялся изучать вновь попавшие туда заведения. Фотографии, отзывы, всё то, что позволит решить, куда может пойти дама в поисках большого количества мужчин. Дверь открылась, Владимир привычно вскинулся, но это оказался Димка. Он хмыкнул, увидев разочарование во взгляде, подошел и подсел на свободный диванчик. — Слушай, ну ты же даже не знаешь ее. Может, она монстр какой? Мужиков по ночам жрет? Ну ладно, шучу я, шучу. Но ты ведь понимаешь, о чем я? Ты сам ее себе придумал и влюбился. — Димка развалился на диванчике и потянулся за пивом. За его спиной открылась дверь, и Владимир вскинулся, провожая глазами вошедших. — Не, слушай, так не пойдет, давай местами поменяемся. Не бойся, скажу я тебе, если она войдет, я же ее видел. Не пропущу. Заметная она у тебя. Димка хмыкнул, встал, переставил бокалы и дождался, когда Владимир таки пересядет на его место. — Володь, ну скажи наконец, ну чем она тебя взяла? Ты давно не подросток, чтобы так влюбляться. Тем более в женщину, которую видел лишь однажды. — Да ну тебя, — Владимир отвернулся и досадливо поморщился. — Пей лучше, я угощаю, будем обмывать мой развод. — Не, на этот раз я угощаю, — Димка жестом подозвал официанта: — Водки нам. Графин. И мяса. — Ты меня напоить хочешь? — Владимир поморщился. — Я хочу понять почему. — Димка перевел взгляд на вошедшего и хихикнул, заметив, что Владимир подавил желание обернуться и посмотреть, кто вошел: — Да слежу я, слежу. Первый графин подошел к концу, в дело вступил второй, и Владимир таки начал рассказывать. Это начиналось постепенно. Сначала родители обрывали разговор, стоило ему появиться на кухне. Потом мама легла в больницу. А папе почему-то всё время было не до него. Когда мама вернулась — худая и бледная, у них с отцом состоялся разговор, после которого она плакала, а папа ушел из дома. И пару дней спустя, когда маленький Володя пришел домой, там почему-то была бабушка, стоял сильный запах, как оказалось, валерьянки, а мама рыдала на кровати. — Баб, а баб, а где папа? — Владимир не ожидал, что мама от этого вопроса завоет и начнет рыдать ещё сильнее. А бабушка просто вытолкает его из комнаты и, шикнув, закроет перед его носом дверь. Да, он был маленьким, но уже всё-всё понимал, и это было нечестно, вот так обращаться с ним. Потом рыдания в комнате родителей стали тише, и бабушка вышла к нему. — Ты у нас ведь большой мальчик? — бабушка отвела его на кухню, села на стул и поставила его лицом к себе. — Большой, — осторожно подтвердил Владимир, так обычно начинали, когда какую-то гадость собирались на него повесить. Заставить что-то сделать или что-то не вкусное съесть. — Ну так вот, Володь. — Бабуля тяжко вздохнула. — Мама у тебя очень тяжко заболела, и папа, не будь никогда таким, решил бросить вас. Сказал, что это для него слишком, и ушел. Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — кивнул маленький Володя и подумал о том, что так бывает, когда люди в разводе. В школе был такой парень, у него папа был только в выходные. Неприятно, конечно, но подарков ему за это доставалось больше. Бабуля прижала его крепко к своей груди, рождая этим какие-то смутные подозрения. — Никогда не будь таким, как папа. Никогда, слышишь? — Не буду, — снова пообещал Володя. И когда через месяц умерла мама и он стал жить с бабушкой и отца так никогда больше и не увидел, вот тогда он и понял, почему то, что сделал папа — плохо. — Ну, бросить ребенка и умирающую жену и правда плохо, — Димка тяжко вздохнул, — хотя я его где-то понимаю. А сколько тебе было тогда? — Восемь. Мама умерла, когда мне было восемь. — Владимир налил из графина водки и выпил залпом. Зло скривился: — Прикинь, он потом нашел меня лет десять назад, как думаешь, что ему было от меня надо? — Денег? — мрачно предположил Димка. — Точно, сука, денег! — он снова налил и так же залпом выпил. — Жаловался, что бабуля не позволила ему квартиру разделить и продать! И что теперь я его должен содержать, раз он мне позволил в этой квартире жить! Димка посмотрел осторожно, но ничего не сказал. Но Владимир всё равно ответил: — На квартиру бабушка с дедом со стороны матери тридцать лет в очереди стояли. Ну а когда получили — отдали молодоженам, чтобы отдельной семьей жили и меня воспитывали. Моя это квартира, полностью! А теперь ещё и Маринка на неё претендует! — Маринка-то с чего? — Димка округлил глаза. — Говорит, так правильно, чтобы муж, уходя, оставлял жене квартиру. — Владимир изобразил манерный говорок. — Совсем с катушек съехала, — восхитился Димка. Владимир накатил ещё одну, услышал, как за спиной открылась дверь, и подавил желание обернуться. Но тут глаза Димки расширились, он проследил за кем-то взглядом, крякнул, а потом признал: — Ну ты и везунчик. А она и правда хороша. Владимир быстро обернулся и, проследив за взглядом Димки, наткнулся на ту самую женщину. Ту, которую уже почти месяц искал! Он встал, и его мотнуло. — Не-не-не, не так быстро, — Димка подскочил и усадил его на место. — Ты сейчас только всё испортишь. Официант, счет! — Ты о чем? — Владимир и сам слышал, как поплыла его речь. — Визитку ей оставь, — Димка был трезвее и соображал лучше. — Если первое впечатление о тебе будет вот таким, второго может и не быть. Он расплатился, а пьяный Владимир как раз смог отыскать у себя карточку с именем и телефоном. Димка подождал, пока он поднимется с диванчика и, страхуя, подвел к женщине. Она подняла взгляд, на лице мелькнула гримаска отвращения. — Позвони мне, — стараясь говорить нормальным голосом, произнес Владимир, протягивая визитку, а затем почти примостился на диванчик напротив. Вот только Димка не дал. Вырвал из пальцев визитку, протянул даме, а самого Владимира повлек к выходу. Уже от дверей, пытаясь вытолкнуть сопротивляющегося Владимира наружу, Димка громко обратился к даме: — Вы его простите. Он видел вас месяц назад и влюбился. Все бары обошел в надежде встретить. Он вообще мировой мужик, так что позвоните ему. Он вообще-то не такой, как сейчас, он очень редко напивается, я вообще первый раз его таким вижу. — Ты что, меня как кобылу продаешь? — пьяно обиделся Владимир. — Пойдем, Володь, пойдем, мне ещё домой тебя везти, чтобы ты не свернул куда не надо. Не порть девушке впечатление, для первой встречи ей и так хватит.