Часть 29. Счастливое «вместе»

В течение нескольких лет, последовавших за исчезновением титанов, в мире постепенно воцаряется мир. На Парадизе восстановился мир, хотя кое-где все еще были видны следы, напоминающие о тех бурных временах прошлого, когда смерть могла настигнуть в любой момент без предупреждения. Леви и Эмилия теперь живут в причудливом маленьком домике, расположенном на окраине Троста, ведя простую жизнь вдали от хаоса, который раньше так многое определял. Их дом выдержан в теплых тонах, естественный свет проникает сквозь кружевные занавески, обрамляющие эркерные окна с видом на ухоженный сад, расцветающий яркими красками весны после холодных зимних месяцев. Каждое утро начинается одинаково: Леви просыпался первым, его встречают лучи солнца скользящие по деревянному полу и достигающие часов на прикроватной тумбе, показывающих четверть седьмого. Делая вдох, мужчина осторожно выпутывается из одеяла, окольцевавшего ноги, стараясь не тревожить Эмилию, все еще погруженную в крепкий сон. Тихо ступая босыми ногами по комнате, Леви направляется на кухню, чтобы заварить чай. Стук кастрюль и сковородок друг о друга эхом разносится по всему дому — успокаивающий ритм, сигнализирующий о приближении завтрака. Тем временем снаружи щебечущие птицы поют серенаду новому дню, вырываясь из теней, отбрасываемых деревьями, листья которых мягко покачиваются под легким ветерком, обещая теплые дни в ближайшем будущем. Когда солнце поднимается выше в небе, Эмилия просыпается от мирного сна, потягиваясь, пока ее мышцы напрягаются, непривычные к длительному бездействию. Сонно потирая глаза, она садится, широко зевая, прежде чем оглядывается и замечает, что Леви нет рядом. Обнаружив, что столовая пуста, Эмилия осторожно ступает по прохладному полу в поисках Леви. Следуя за дразнящим ароматом, разносящимся по каждой комнате, она заворачивает за угол и видит, что мужчина стоит у тумбы, повернувшись спиной, и помешивает что-то булькающее на сковороде. — Утро… — бормочет Эмилия, пододвигая табурет и усаживаясь на него. — Пахнет восхитительно. Вздрагивая от голоса Эмилии за спиной, Леви оборачивается. Он откладывает лопатку, которой пользовался, и двумя широкими шагами преодолевает небольшое расстояние между ними. — Доброе утро, — тепло отвечает, чуть приподнимая подбородок, чтобы поцеловать Эмилию в лоб. — Надеюсь, ты голодна. Он оценивающе осматривает ее, отмечая, как утренний свет играет рыжими оттенками в ее волосах и подчеркивает изгибы тела, очерченные тонкой тканью ночнушки. Эмилия хмыкает, пока сердце трепещет от нежного поцелуя. Вздыхая, она протягивает руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос со лба Леви; пальцы аккуратно задевают висок. — Я всегда голодна по утрам, — игриво поддразнивает Эмилия, задерживая взгляд на мужском лице еще на секунду, прежде чем перевести его на пол. — Особенно когда ты готовишь. Леви тихо смеется, слыша, как у Эмилии урчит в животе, и весело качает головой. Он ставит перед ней тарелку с дымящейся яичницей-болтуньей и хрустящими кусочками хлеба. — Вот, держи, — с гордостью говорит, протягивая Эмилии вилку. — Ешь, пока не остыло. В то время как Эмилия с энтузиазмом поглощает еду, Леви вновь наливает себе чай. Поднимая кружку, мужчина прислоняется к тумбе, начиная небрежно потягивать напиток. Почти не двигаясь, Леви с нежностью изучает довольное выражение лица Эмилии, удивляясь тому, как далеко они продвинулись с тех дней неуверенности и страха. Покончив с последним кусочком своего завтрака, Эмилия откладывает вилку и с довольной улыбкой смотрит на Леви. Вытирая рот салфеткой, она отодвигается от стола и встает. — Просто идеально, — заявляет она, потягиваясь, как кошка, греющаяся на солнышке. — Ты и правда превзошел себя сегодня. — Не надо. Это обычная яичница. Подойдя к тому месту, где стоит Леви, Эмилия обвивает руками его талию. — Я не знаю, что сделала, чтобы заслужить тебя, — бормочет, поджимая губы. — Но я каждый божий день благодарю свою счастливую звезду за то, что она привела тебя в мою жизнь. С игривой ухмылкой Леви чуть двигается, чтобы запечатлеть на губах Эмилии поцелуй. — Помнишь, когда-то тебе казалось, что ты можешь летать? — он поддразнивает, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть лицо женщины полностью. — А потом застряла на краше и боялась спрыгнуть? — Какой кошмар! Я просила больше не вспоминать этого. — Ты начала за мной бегать, уговаривая дать тебе попробовать полетать на УПМ, — Леви продолжает ухмыляться, вскидывая брови. — Это было весело. — Я не думала, что это будет так сложно и страшно вначале. — Это был наш первый день знакомства. И посмотри на нас сейчас, — продолжает Леви тихо, легко проводя пальцем по изгибу ее подбородка. — Больше нет необходимости гоняться друг за другом. От его прикосновения по спине Эмилии пробегают мурашки. Застигнутая врасплох неожиданной сменой настроения, женщина густо краснеет — румянец разливается по ее щекам. Она слегка отступает назад, но не отрывает взгляда от Леви. — О, заткнись, — чуть пихает мужчину в бок, хлопая его по руке. — Как будто тогда ты не был таким же неумелым в некоторых вещах. Хотя Эмилия и пытается увильнуть, в глазах проскальзывает несомненная теплота — отражение общих воспоминаний, которые продолжают связывать их даже спустя столько лет. — И кроме того, — еле слышно добавляет, снова подходя ближе, — ты был очень раздражающим. Леви запрокидывает голову от смеха в ответ на обвинение Эмилии, и этот звук эхом разносится по маленькой кухне. Его глаза искрятся весельем, когда он встречает ее вызывающий взгляд в упор. — Раздражающим? — недоверчиво усмехается. — Я? Нет… Это ты определенно была раздражающей, вечно попадала в неприятности и нуждалась в спасении. Быстрым движением он обнимает ее за талию и прижимает к своей груди. — Но, похоже, в конце концов, у нас все получилось, потому что теперь ты рядом со мной до конца дней. Чувствуя, как сильные руки Леви обнимают ее, Эмилия не может удержаться от смеха над его преувеличенной версией событий. — Ну, я бы не возражала так сильно, если бы ты не был таким упрямым, — смущенно признается. — Тебе потребовалась целая вечность, чтобы понять, что я заинтересована. Внезапно вновь смутившись, Эмилия отворачивается, чтобы скрыть румянец, опять выступивший на ее щеках. Но перед этим замечает нежную улыбку, появившуюся на лице Леви — выражение, предназначенное только для нее. — Ты привлекла мое внимание сразу после «привет», — хрипло проговаривает Леви, заправляя прядь волос ей за ухо. — Просто не хотел признавать этого, пока ты не вразумила меня. — И все же, — продолжает размышляет Эмилия вслух, лениво рисуя круги на мужской груди одной рукой и прижимаясь к ней щекой. — Теперь мы будем жить долго и счастливо. Слыша эти слова, Леви сразу ощущает необъяснимый прилив эмоций. — Да, — тихо соглашается он, проводя ладонями по женской спине. Еще крепче прижимается к ней, не желая упускать этот драгоценный момент, запечатленный в безвременье. Теряясь объятиях, Эмилия на некоторое время погружается в ощущение того, что Леви ее надежно держит. — Я бы ничего не стала менять, — шепчет, прижимаясь к телу мужчины еще теснее. — Даже те безумные приключения в подземном городе. Хотя тогда опасность подстерегала их за каждым углом, именно в те опасные времена связь начала формироваться, превратив их в тех, кем они являются сегодня. — Я думаю… — нерешительно начинает Эмилия, покусывая нижнюю губу, подыскивая нужные слова. — Я предполагаю, что, возможно, пришло время задуматься о том, чтобы завести детей. Она моментально поднимает руку, предупреждая любые немедленные возражения, и нервно улыбается. — Не то чтобы я говорю, что мы должны торопиться с чем-то или что-то в этом роде… Но, может быть, когда-нибудь в ближайшее время? В этом заявлении безошибочно угадывается нотка волнения — рвение, рожденное из глубоко укоренившегося желания, скрытого в ее душе. Леви слушает слова Эмилии, и его сердце учащенно бьется. Перспектива создания семьи никогда раньше не тревожила. — Дети, да? — хмурится. Видя реакцию Леви, Эмилия поджимает губы. Она отступает на шаг, чтобы лучше рассмотреть выражение его лица в поисках признаков колебания или сомнения. — Просто я много размышляла об этом в последнее время, — мягко объясняет, протягивая руку и обхватывая его щеки ладонями. — Пока ничего конкретного… Просто интересно, может ли это стать нашим следующим шагом. Леви берет руки Эмилии в свои и кладет их на свою грудную клетку, чтобы она почувствовала, как его сердце бьется быстрее обычного. — Может быть, так оно и есть. Наш следующий шаг. Его пальцы переплетаются с ее, он крепко держит Эмилию, будто боится, что она может исчезнуть, если он отпустит. У Эмилии перехватывает дыхание от нежности жеста Леви, ее тело слегка дрожит, когда она осознает значение услышанных слов. Слезы скапливаются в уголках ее глаз, угрожая пролиться в любой момент. — Правда? — спрашивает, голос звучит едва громче шепота. — Ты… Ты бы тоже хотел этого? Леви нежно поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони женщины и кивает, не отрывая от нее взгляда. — Да, правда, — уверяет Леви, его тон полон убежденности. — Мы есть друг у друга, и этого достаточно, чтобы строить свою жизнь. Если мы вместе решаем, что будет правильно добавить к этому еще и детей, тогда разберемся с этим тоже вместе. В утреннем свете их окутывает пронзительная тишина. Напряжение между ними потрескивает, как электрический разряд, и каждое прикосновение кажется удесятеренным. Пока Леви продолжает успокаивать Эмилию, она обнаруживает, что придвигается к нему все ближе — ее неумолимо тянет к его присутствию, как мотылька к огню. Ее свободная рука неуверенно тянется вверх, чтобы погладить его подбородок. — Это значит для меня очень много, — слеза скатывается по щеке, и Эмилия всхлипывает. — Я люблю тебя. Правда люблю.

***

Несколько дней спустя ритмичный стук дождевых капель по оконному стеклу создает успокаивающий фон, когда Леви и Эмилия сидят, скрестив ноги, среди моря пыльных картонных коробок. Снаружи мир окутан пеленой тумана, капли стекают по стеклам завораживающими ручейками. Однако внутри уютного жилища атмосфера определенно более жизнерадостная. Из небольшого граммофона доносится еле слышная музыка, наполняя пространство оптимистичной мелодией, которая отражает беззаботный настрой, царящий в комнате. Леви и Эмилия по очереди приподнимают крышки различных коробок, с любопытством заглядывая в их глубины, словно обнаруживая забытые сокровища из другой жизни. — Можешь себе представить, сколько хлама нам удалось накопить? — Леви посмеивается, показывая выцветшую фотографию, на которой он запечатлен со смущающей его прической. Эмилия смеется вместе с ним, недоверчиво качая головой при виде фотографии. — Думаю, с тех пор мы оба сильно изменились… Она проводит пальцами по краю коробки с надписью «старая одежда», прежде чем осторожно отставить ее в сторону. В отличие от юмористических выходок Леви, в ее поведении чувствуется скрытый намек на ностальгию — возможно, вызванный воспоминаниями, пробудившимися при копании в вещах. С тихим вздохом Эмилия прислоняется спиной к стене позади себя, лениво вытягивая ноги. Когда она двигается, подол ее рубашки слегка приподнимается, обнажая подтянутый живот, который на мгновение привлекает внимание Леви. — Говоря об изменениях… В последнее время я заметила, что в тебе что-то изменилось. Это было и раньше, но теперь… Ощущается по-другому. Многозначительно приподнимая бровь, Эмилия наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть Леви. — Да? И что бы это могло быть? — спрашивает мужчина, изо всех сил стараясь изобразить беспечность, в то же время внутренне ругая себя за то, что так легко поддается игривому настроению Эмилии. — В последнее время ты стал мягче, — подмечает женщина, легко проводя по скуле Леви сразу после того, как пересаживается ближе к нему. — Менее… Недовольный и строгий сейчас. Более открытый. Леви шумно сглатывает, чувствуя, как жар вокруг него усиливается по мере приближения Эмилии. Часть его хочет отстраниться, чтобы сохранить хоть какое-то подобие контроля в этой быстро обостряющейся ситуации. Но другая часть жаждет острых ощущений, настоящей близости, которую может обеспечить только она. — И как ты относишься к этой перемене? — смело парирует мужчина, наклоняясь ближе, пока их лица почти не соприкасаются. — Очевидно, что положительно. Резко выдыхая, когда Леви сокращает расстояние, Эмилия хмыкает; пульс учащается. На мгновение в ее чертах мелькает неуверенность — короткое колебание. — Мне это нравится. Действительно, — добавляет женщина, пожимая плечами. — Мне хочется узнать тебя всего, словно… Заново, понимаешь? Даже то, что ты пытаешься скрыть. Если что-то такое еще есть. В суматохе распаковки вещей Эмилия натыкается на конверт, спрятанный на самом дне одной из коробок. Он потертый и помятый от того, что его бесчисленное количество раз брали в руки — всегда откладывали в сторону, но ни разу не открывали. — Помнишь это письмо? — А? Поворачиваясь, Леви тут же громко цокает. — Ты опять. Я ведь уже сказал тебе, что там написано. — Да. «Ты дура», — цитирует Эмилия, хихикая и чуть высовывая язык. — Я действительно взяла это письмо из дома родителей, надеясь прочитать его когда-нибудь и увидеть очень много слов о том, какая я плохая, что оставила тебя в подземном городе. Мужчина выпускает смешок. — Я был зол. И это первое, что пришло мне в голову, когда я сел писать тебе письмо. Выражение лица Леви смягчается, когда он вспоминает те времена, гнев и обиду, которые заставили его написать такие резкие слова. Он печально качает головой, кривая улыбка приподнимает уголки его рта. — Я был молод и напуган. Не знал, увижу ли тебя когда-нибудь снова. Ты не была дурой. Ты последовала зову сердца и сделала то, что нужно было сделать. От слов Леви каждая клеточка Эмилии словно наполняется теплом. Она наклоняется к нему, на мгновение закрывая глаза, чтобы насладиться ощущением комфорта, буквально исходящим от него. — Спасибо, — выдыхает женщина, опуская веки. — За понимание… И прощение. Рука ложится поверх конверта. — Может быть, стоит сжечь это, — легко предлагает Эмилия, поднимая письмо так, чтобы Леви мог хорошо его видеть. — Ха… Идиотка. Когда вечер опускается на город, работа по разбору старых коробок подходит к концу. Леви и Эмилия вместе стоят среди стопок аккуратно разложенных вещей — осязаемого свидетельства их общей истории, которое теперь открыто для обозрения. Чувство удовлетворения витает в воздухе, пока они оценивают сделанное. На ужин блюдо из свежих продуктов, собранных в саду. Леви и Эмилия едят и делятся разными историями. С наступлением темноты они удаляются в уютную гостиную, где в тишине читают книги, прижимаясь друг к другу в теплых объятьях. В какой-то степени это вскоре становится обычаем — вот так вот по вечерам валяться на диване и делать что-то в компании друг друга. За этими обыденными занятиями скрывается глубинное чувство умиротворения, основанное на доверии и понимании, накопленных месяцами. Леви и Эмилия на самом деле счастливы. Счастливы иметь друг друга, любить друг друга, радовать друг друга. И они построят хорошее будущее. Их счастливое «вместе».