Орёл, решка

      — Приехали.              Мико спешилась со своего единорога. Воронец начал загадочно копать ногой сугроб и пыхтеть.              Сугробы тут и правда были шикарными, если не учесть, что в метрах десяти царил полный хаос. Кровь, прожжённый магией снег, обломки волшебных палочек...              — Хорошая у вас тут драка случилась, — Алнар остановил Шариху рядом с Воронцом, но спрыгивать с неё не спешил.              Он оглядывался по сторонам, чтобы в случае опасности броситься на врага. Его рука по привычке легла на рукоять топора.              — Да нет тут никого, — Мико старалась идти, попадая ногами протоптанные до этого следы.       — Мне кажется, было бы проще, если бы ты взяла с собой не меня, а Инея, — вздохнул Алнар, спрыгивая вниз.       — Он бы не согласился творить одобряемый государством криминал.              Алнар хмыкнул.              — Тоже верно.       — А снег за нами замести и я смогу...              Она вышла на вытоптанную площадку.              — А почему ты обозвала это вот так? — Алнар последовал её примеру и стал аккуратно пробираться к центру стычки.       — Ну, потому что это одобряемый государством криминал, — ответила Мико. — Уничтожать улики – не очень-то, мягко говоря, по закону, но не когда это что-то, от чего может пострадать безопасность страны.       — А, понятно. А я тут зачем?       — Ты сильный, а я после драки устала, — Мико приставила ладонь козырьком и стала оглядываться.              Алнар тоже стал пробегаться глазами по поляне.              — ...А что мы ищем? — он сдался быстро.       — Большую, чёрную шту... О!              Она быстрым шагом направилась к ближайшему дереву. Там и правда было огромное чёрное пятно, которое Алнар сначала принял за след от заклинания.              — И что это?       — А ты сам посмотри.              Алнар пожал плечами и склонился ближе, после чего сразу же тревожно махнул хвостом.              Это было... тело? Нет, не так. Это было что-то, напоминающее тело, чёрный каркас, с которого посыпалась штукатурка, изображавшая что-то живое.              Изображавшая белую шерсть, красную куртку и чёрные волосы. Изображавшая Мико.              — Это... Эта твоя штука, да?       — Как грубо ты с ней обходишься! Вытащи её из сугроба.              Алнар нахмурился и, взяв это за ноги, оттащил подальше. Мико принялась собирать отвалившуюся «штукатурку» в мешочек.              — ...Мико?       — М?              Алнар смотрел на эту... Куклу?              — Что это такое? Я видел, как ты... Создаёшь их, но...              Алнар нахмурился.              — О, это Алнар, то, какие мы могли бы быть. Простые, одинаковые внутри и с изображением чего-то другого снаружи, — она подняла один из кусков вверх, рассматривая его на солнце. — Она ещё и ножками дрыгать умеет.       — Чего?!       — Ну, ножками так, дёрг-дёрг...       — Нет, я про...              Алнар махнул руками. Мико посмотрела на него, замолчала, а затем цокнула языком.              — А я надеялась, что ты сочтёшь это красивой, глубинной цитатой!       — Ты останавливала при мне время, выходила... вне мира, а ещё твой телекинез – показуха с отмоткой состояния вещей, — Алнар скрестил руки на груди. — И каждый раз, когда у тебя кто-то спрашивает об этом, то ты придумываешь такие «глубокие цитаты».       — Эх, ты такой догадливый...       — А ты – предсказуемая.       — Моя главная непредсказуемость – то, насколько я предсказуема, — она сделала глубокомысленную мину, тут же сменив её на серьёзную. — Я тебе сказала то, что это значило.              Алнар хмыкнул.              — ...Если бы не божье провидение, мы бы все были...              Он сглотнул. Эта вещь была одновременно и слишком похожа на что-то живое и ходящее на двух ногах, и слишком не похожа от слова совсем. Это вызывало неприятные мурашки.              — ...Такими?       — Ага. Каркас, простая оболочка, а из концертной программы – дрыганье ножками и ручками.              Мико завязала мешок и убрала его за пазуху.              — И как ты это делаешь?.. В плане...              Алнар нахмурился, пытаясь подобрать слова.              — ...Создаёшь эти штуки?       — Так уж и быть, раз ты теперь мой соучастник! — Мико изящно покрутилась вокруг своей оси, склонившись к Алнару, после чего спросила: — Мелочь есть?       — Что?       — Для наглядной демонстрации.              Алнар со вздохом полез в карман, достал из него пятёрку и кинул её Мико.              — Держи.       — Благодарю.              Она положила монету на палец и подкинула её вверх, ловко поймав в воздухе и накрыв ладонью.              — А теперь такой вопрос...       — Решка.       — Нет. Жив или мёртв?              Алнар поднял одну бровь.              — ...Жив?..              Мико убрала ладонь.              — Значит так: орёл – жив, решка – мёртв.       — Выпал орёл?.. Чёрт!       — Это не суть, — Мико махнула рукой, подбрасывая монетку. — Орёл.              Затем снова.              — Решка.       — Ага.       — Опять решка.       — Ага, — раздражённо повторил Алнар.       — Не торопись.              Она продолжила подкидывать монету.              — Жив. Мёртв. Жив. Жив. Мё-ё-ёртв.              У Алнара начали болеть глаза от мельтешения.              — Смотри. Мы живём. Происходят вещи. И эти вещи, могут сделать из нас...              Она подкинула монетку. Та упала орлом, из-за чего Мико скривилась и перевернула её.              — Мёртвыми. Да?       — Да.       — Ещё раз. Орёл, решка, решка, орёл, орёл. Жив, мёртв, мёртв, жив, жив.              Она зажала её между пальцами.              — А когда мы становимся мертвы? Посмотри! — Мико повернула ладонь так, чтобы монета была ребром. — В какой-то промежуточный момент. Одна монета. Одна жизнь. Орёл. Решка. Жив. Мёртв. Что между этим?       — Ребро.       — А в нашей жизни?       — Э... Смерть?..       — Хороший ответ, но корректнее будет... Момент смерти.              Она ловко перебросила монетку между пальцами.              — А что будет, если этот момент уничтожить?       — ...Ты так умеешь?              Мико подбросила монетку и одним точным движением разрубила её на пополам.              На снег упала монета. Орлом и решкой одновременно.              — Если наловчиться, то ими можно платить! — Мико подняла разрубленную монету и протянула её шарару. — Ты мне теперь должен пятёрку, я удвоила твою деньгу.       — Даже не мечтай.              Алнар смотрел на эти два кусочка.              — То есть... М...       — Мир реагирует на то, что случилось что-то неверное. Что-то должно быть мертво, вот и появляется эта... несчастная.              Алнар снова посмотрел на — теперь он точно был в этом уверен — тело.              — Если ты задался вопросом, да, это меня истощает, но спасает шкуру.       — И это государственная тайна?       — Да не то что бы, но если ты это разболтаешь, то я обижусь и отравлю твой чай.              Алнар хохотнул.              — Ага, понял. И как эта твоя техника называется?       — Никак. Это простое, грустное и примитивное квантовое бессмертие.              Она вздохнула.              — Знаешь, это забавно. По этой теории, наше сознание просто переходит в ту версию реальности, где сайне живо.              Она склонила голову к плечу.              — Может, я – это не я, а она – я, но она не смогла, а я – жива? Как ты думаешь, Ал?              Алнар поднял взгляд на Мико.              В ней всегда был этот едва уловимый, нервный надлом. И иногда он становился сильнее, глубже и острее.              Как сейчас.              — Ты – Мико, — твёрдо сказал Алнар. Вкладывая в эти два слова все свои мысли, веру и убеждённость.              Мико рассмеялась. Горько, но с облегчением. Алнар готов был поклясться, что видел слёзы в уголках её глаз.              — Спасибо... Спасибо, родной...              Она прочистила горло.              — Закинь её на Воронца, а я пока замету снег. Сожжём эту штуку где-нибудь подальше.