Глава 2. Страшный усатый овощ

В русской культуре было как-то негласно принято, что бабочка — это символ красоты. В насекомом не видели ничего, кроме ярких крыльев и пробуждения как раз в весну. Бабочки — это неизменный символ искаженных праздников, вроде восьмого марта, и в целом, да, никто не видит в прекрасном существе ничего, кроме его внешней красоты. Но в других культурах замечают мимолетность красоты бабочки, ее легкость, независимость, свободу… Иные видят в бабочке символ смерти — она пролетает мимо тебя так же быстро, как умирающий делает последний вдох. Именно об этом думала Каролина, выбирая костюм Бабочки для пятого сезона шоу «Маска». Однако, впервые выходя на сцену в легком внешне, но при этом чертовски тяжелом и плотном костюме, Кора чувствовала отнюдь не радость, а была на грани того, чтобы расплакаться и отказаться от этой дурной идеи.

***

Медведя нет. Это Кора поняла сразу, как только зашла в квартиру — огромная игрушка лапами торчала из спальни, потому что она усадила его на стул у двери, но сейчас там ничего не было. Не было и роз, вазу с которыми она специально оставила на тумбочке у входа, чтобы вернуться с репетиции и снова поднять себе настроение. Зато в коридоре стояли огромные отцовские ботинки из кожи несчастного крокодила, который точно не планировал закончить жизнь таким образом; и тогда в душе Коры поднялась злость. — Какого хрена ты вламываешься в мой дом без предупреждения и выбрасываешь мои подарки?! — змеей зашипела она, прямо в обуви влетая в гостиную, где в своей коронной королевской позе отец восседал на диване. Да, Каролина как раз сейчас приехала с репетиции «Маски», которую, по понятным причинам, пропустила вчера. По дороге она, до неприличия уставшая, но довольная, планировала, как поспит еще хотя бы пару часов, позанимается делами… кто же знал, что планы поменяются настолько глобально. — Где ты была? — От очевидного любому недовольства дочерью голос достопочтенного Филиппа Бедросовича звучал на тон выше. Кора буквально на секунду замешкалась — варианты ответов колебались от «по мужикам шлялась, конечно же» до «тебя это волновать не должно». О «Маске» она, естественно, и заикаться не собиралась — не только из-за количества ноликов в сумме, которую должна заплатить за разглашение тайны, но и потому, что это — ее личная акция протеста. И как раз, кстати, едва ли не прямым текстом сказанное отцу «Я отдельная личность, я могу двигаться самостоятельно». — В чем, собственно, проблема? — выбрав наиболее нейтральный вариант из всех возможных, спросила Кора достаточно аккуратно. Пожалуй, она должна была догадаться, что в ответ прозвучит вполне себе предсказуемое: — Я знаю, что ты целовалась с этим наглецом на балконе! Я так старался, организовывал праздник, а ты, неблагодарная… — Так-так, подожди. — Кора вскинула руки в примирительном жесте, хотя на душе было отнюдь не желание немедленно загладить конфликт. Ее медведя и букета ведь действительно не было. — Это с чего выводы, что я неблагодарная? Потому что я проводила время с человеком, который мне нравится? Это что, теперь что-то противозаконное? И кто ему слил, интересно? Вариант напрашивался сам собой — Оля со своим внезапным и не очень нужным желанием защитить ее от разочарования в делах сердечных. Наверное, это было бы вполне в стиле ее притянутой за уши подружки, но всем известно, что благими намерениями, особенно если они все-таки «благие», вымощена дорога в ад. В ад, который донельзя взбешенная Кора планировала устроить милой Оле, потому что резонный вопрос напрашивался сам собой — какого хрена? Какого хрена все вдруг решили, что могут решать, как ей жить? — Я запрещаю тебе любое общение с этим человеком. Я твой отец, Каролина! На самом деле, он, вроде бы, ничего особенного и не сказал. Ну, правда, это обычная фразочка абсолютно в папином стиле… но для Коры она стала оглушительным ударом. На мгновение у нее перехватило дыхание, а в ушах зазвенело, словно отец, значительно превосходивший ее по комплекции, действительно ударил ее. Вчера, на дне рождении, Кора впервые вспомнила, как это — свободно дышать, а сегодня ей словно сломали ребра, и вместо дыхания она только булькала стремительно заливавшей легкие кровью. — Прости? — переспросила она, но сама не понимала смысла сказанного. Коре казалось, что она сейчас просто потеряет сознание. — Если я еще раз узнаю о том, что вы были вместе, — словно подпитываясь ее страхом, и без того внушительная фигура отца становилась еще мощнее, темнее, опаснее, — я разрушу всю его карьеру. Я от него мокрого места не оставлю! А тебя… — Филипп Бедросович вдруг схватился за сердце, но вот это уже был абсолютно наигранный жест. И все же, ощущался он как последний гвоздь в крышку ее гроба. — Я и тебя лишу всего. Всего! Неблагодарная. За что мне это… К несчастью, несмотря на свое чуть пошатнувшееся после вечеринки у Ивлеевой положение, Филипп Бедросович в российском шоу-бизнесе до сих пор обладал властью, достаточной для того, чтобы вершить чужие судьбы — в большинстве случаев, для того, чтобы рушить их. Угроза в ее адрес Кору даже не тронула. Для этого она лет с пятнадцати всерьез рассматривала пути отступления, в первую очередь откладывая деньги на жизнь без помощи своего великолепного родители. Истину о том, что с пустым кошельком ты мало кому интересен, Каролина усвоила с рождения. Но вот про Давида… это был грязный ход. Грязный и весьма подлый, но, к сожалению, вполне в папином стиле. Потому что это он один, единственный и неповторимый, должен решать судьбу дочери, быть буквально во всех сферах ее жизни. Кора иногда думала, что если она однажды родит детей, новоиспеченный дедушка заберет их от нее сразу же и будет воспитывать самостоятельно. Так он в свое время забрал и Кору от матери, чтобы показывать всем, какой он невероятный и замечательный отец. Она как обезьянка на поводке у него или гламурная собачка, которая всем строит глазки. Дурацкое сравнение заставило Кору усмехнуться, но она почти сразу придала лицу наиболее кроткое выражение и тихо сказала: — Я тебя поняла. Сразу после этого она продемонстрировала ему свою переписку с Давой, доказав, что ничего порочного в ней нет (просто зашла в «сообщения» — обычными смс-ками они обменивались редко), удалила все совместные фотографии со вчерашней вечеринки (благослови, вселенная, создателя облачного хранилища), торжественно заблокировала номер (для вида хорошо сыграла, что внести кого-то в черный список — это очень сложно, ведь великий и ужасный Филипп Бедросович такими вещами обычно сам не занимался), почти под диктовку повторила, какой Манукян ужасный человек (со скрещенными за спиной пальцами) и даже попросила прощения. Вот насчет последнего сильно заморачиваться не стала — папа настолько часто обижался на нее из-за любых мелочей, словно маленький ребенок в теле большого человека, что извиняться перед ним за что-то стало обыденностью. Сцена была отыграна блестяще. Король больше не сомневается в преданности своей наследницы. На прощание даже потрепал ее по щеке, а потом, наигранно засуетившись, оставил ключи от ее квартиры и уехал. Рассеянно смотря на связку и искренне порадовавшись, что наличие дубликатов у отца было обнаружено именно сейчас, Каролина позволила себе расслабить идеально ровную спину и устроиться прямо на полу, обнимая свои колени. Прохладно, но… отрезвляет. Ей было плохо. Вроде большая девочка уже. Должна была догадаться, что после белой полосы обязательно идет черная. Только в этот раз белая получилась больно узкой. Ее мутило, Кора оттянула волосы у корней, надеясь, что боль поможет прийти в чувство. Нихрена. Шлепнула себя по щекам пару раз — тоже ничуть не легче. — Соберись, — зашипела саму на себя Кора, — соберись, тряпка, мать твою! Она снова потянулась к телефону, зашла в контакты, но в последний момент палец завис над кнопкой «разблокировать». Нет. Нет, пока еще слишком рано. Бдительность отца усыплена временно, и любой неосторожный шаг усилит ее в стократ. Не веря в то, что делает, Кора прошлась по всем социальным сетям, блокируя аккаунты Давида. Вот тогда-то на глазах и появились первые злые слезы, которые она даже не сразу почувствовала — пока капля на экран не упала. За себя-то не страшно. Давно. За него вот — очень, потому что Кора не сомневалась: личную обиду папа еще пережить мог бы, а вот выбор неугодного ему зятя — никогда. Не то что бы она уже думала настолько глобально, но… это же папа. И жизнь он портить умеет филигранно. Кора вот за восемнадцать лет убедилась. Но! Это только пока не время. Это временная, вынужденная мера. Ей просто нужно… чуть-чуть времени. Выпросить переписать квартиру на нее, чтобы стать полноправной хозяйкой. Быстро и, желательно, тайно продать. И бежать. Валить отсюда к чертовой матери, туда, где вездесущие руки отца ее не достанут. Хотя бы на какой-то срок. Денег, которых она прятала в ящике с нижним бельем (на карту — опасно, а в такие вещи, к счастью, отцу хватает такта не лезть), должно хватить на жизнь первое время, но придется найти работу. Ей, богатенькой девочке, которая в жизни ничем тяжелее снятия тик-токов не занималась. А потом что? Маловероятно, что отец просто забудет о ней, как будто и не было. Побег неблагодарной дочери — это хороший такой повод для скандальных интервью и появления на парочке программ, но возвращение блудного ребенка — это уже все-таки как-то повнушительнее звучит. Кора прикусила губу, жалея, что не до крови. Почему-то вот вдруг захотелось, чтобы появился кто-то, кто элементарно сказал бы «все будет хорошо». Нет, она не просила бы решать свои проблемы, но просто… так сильно хотелось почувствовать, что кто-то в тебя верит. Кто-то тебя поддерживает. Ты кому-то нужна. И единственного человека, который мог бы ей это дать, Кора только что заблокировала везде, где только могла.

***

— Ва-а-ау! — Председатель жюри, падкий на все блестящее и роскошное, немедленно среагировал на костюм Бабочки. — Вот это костюм! А крылышки, крылышки смотрите какие! Кора покружилась на месте под одобрительные возгласы членов жюри. Костюм, конечно, был далек от ее первоначальной задумки и желания продемонстрировать двойственность бабочки, итоговый вариант получился более стереотипным и гламурным, но ей в итоге даже понравилось. Хотя забавно, что со всеми накладками и перетяжками она превратилась в какую-то китайскую версию Анны Семенович; но, в принципе, так даже интереснее. «Маска» — не забавы ради, не от большой любви к проекту, чем славились Алла-Виктория и Мартин, а также постоянно сидевший на съемках дед. «Маска» — это один из этапов ее плана спасения. «Маска» — это как красивый способ показать отцу ментальный «фак», надежда втолковать ему такую, казалось бы, очевидную мысль: «Я чего-то стою и без тебя. Я прекрасна сама по себе». — Такая… интересная аура у нашей героини, — открыв рот и выпучив глаза, заявила Регина. Коре она никогда не нравилась — за странными раскладами и прочим она бы лучше сходила на «Битву экстрасенсов». — Ну посмотрите! — Мне кажется, она нас всех ненавидит, — невероятно точно подметил Тимур. — Ну вот это точно Стас Костюшкин! — объявил смутно знакомый голос. — Просто перетянутый. — А вот тут Кора уже точно узнала Толю Цоя, роман с которым ей приписывали даже чаще, чем с Давидом. Нет, Толя, конечно, неплохой… но душнила. С другой стороны, сидит же вон в кресле жюри, пока Кора пытается понять, как передвигаться по сцене так, чтобы ее не перевесили крылья. — Бабочка, вы раньше выступали на сцене? — спросила ее Валерия, на что Бабочка только пожала плечами. Тут кто угадывать-то должен, м? — Значит выступали, — вынесла вердикт женщина. Не так часто, как иногда хотелось бы. — Я думаю, что это Валя Карнавал, по фигуре и росту подходит, — выдала вдруг беспокойно-неугомонная Регина. Искусственно завышенное фырканье Коры было очень хорошо слышно. — Ой, вам не нравится Валя? Валя — это еще неплохо. Главное, чтобы не Бузова. В подсказках Бабочка лишь мельком обозначила то, что ее часто можно увидеть на просторах социальных сетей. И это правда, да — она до сих пор помнила, как кто-то из комментаторов точно выразился, что периодически Киркорова захватывает аккаунт Давы (не то что бы Кора хоть о чем-то жалела). Больше пока — никакой информациии, особенно о своей принадлежности к «звездной» династии. Раскроют. А потом начался номер. В легком полумраке, лишь немного озаряемом заставкой беспокойного моря на заднем плане, Бабочка смотрелась чужеродно. — Dimmi le tue verità… — пока еще очень тихо начала Кора, но Родригез сразу подскочил с места, узнавая песню «Coraline» легендарных Måneskin. Каролина, на самом деле, очень долго избегала любых взаимодействий с этим хитом, имея определенную предвзятость на тему песен с именами (особенно если это твое имя), но не так давно сдалась, поразившись, насколько точно строки на итальянском отражали то, что было у нее на душе. По сюжету номера вместе с Бабочкой выступала сначала совсем юная девочка. Милая маленькая девочка, которая жалеет всех, «забирая чужую боль». А потом она вырастает, и здесь появляется уже взрослая девушка, но она остается в клетке, из которой не в силах вырваться к желанному морю. Она бьется в прутья, пытаясь броситься и к Бабочке в том числе, обещающей ей защиту и покой в обмен лишь на улыбку, но спасает героиню мини-версия ее самой. Маленькая девочка уводит будущую себя в тот самый замок, где ее никто не сможет ранить, а Бабочка провожает их, как будто благословляя. И даже неважно, что у нее был ужасный итальянский и не самый сильный вокал, пусть… Кора тоже мечтала, чтобы ее вот так же вот привели к желаемому спасению. После номера члены жюри аплодировали стоя, и даже от Славы чувствовалось неожиданное одобрение. Регина, кажется, даже рыдала. И от того вдвойне комично прозвучало объявление от гениальнейшего председателя: — Я все понял! Это моя Каролина! — Чего?.. — Ани Лорак! Поэтому и «Кораляйн»! А. Вот и попался. Не то что бы это была какая-то суперковарная ловушка, но после надрывного куплета песни, после записи которого Кора долго ходила с надсаженным горлом, она предполагала, что Ани Лорак станет первой версией, которую озвучит отец. Не прогадала. И итальянский у него, кстати, такой же «волшебный», как и у Коры. — У нее все-таки вокал посильнее. — Голосом разума выступила Валерия. С другой стороны, этот голос разума мог стать причиной раннего ухода Коры с проекта, и тогда она не добьется желаемого. — Голосово — это очень юная и талантливая девушка. Может быть, это Мона? Она была у нас на «Аватаре», очень талантливая девочка. — Нет, я уверен, я чувствую! — настаивал на своем отец с привычной для него увлеченностью собственной безумной идеей. В этом они с Региной, в какой-то мере, были похожи. Вспомнить хотя бы поиски Никиты во всех мужских масках… — Это моя Каролина, Ани Лорак! Я ее ни с кем никогда не спутаю, с такой эмоцией может петь только моя Каролина! Это она! Так забавно, что «его Каролина» — это не его же родная дочь, а абсолютно чужая женщина, в становлении карьеры которой он однажды поучаствовал. Забавно, и уже даже совсем не грустно. Привыкла, получается. Потом жюри еще долго обсуждали известных им молодых певиц, и очень чуткий Слава, уловив, что участница скоро помрет стоять на сцене, аккуратненько выпроводил ее на временный перекур. Коре повезло — она выступала последней в первой группе, а, соответственно, если ее не номинируют сегодня, может почти сразу же спокойно уехать домой. Домой… несмотря на то, что Каролина все-таки получила дубликаты отца, ее квартира перестала восприниматься как место, где полноценно чувствуешь себя в безопасности. Скорее так, временный пункт. Как какой-нибудь не самый надежный хостел, где тебя неожиданно могут прирезать. Случайно. Краткого мига отдыха хватило только на то, чтобы в гримерке ненадолго снять маску и посидеть под ручным вентилятором. Волосы были насквозь мокрыми, легкий макияж, который Кора оставила, потому что не представляла себя без косметики, почти весь стек. Что творится под основной частью костюма страшно представить, а то, как после такого возвращаться домой — это вообще отдельный хоррор. Ну, ладно. По крайней мере, она хотя бы не запнулась на сцене и не потеряла ориентацию в пространстве. Это достижение. Но на сцену Бабочка выпорхнула легкой и как будто бы почти отдохнувшей. Компанию ей составили Перец, Енот, огромный Щенок и Акула. Поддерживая образ, Кора послала всем по очереди воздушные поцелуи… И что-то как-то даже растерялась, когда Перец вдруг направился к ней. Не видевший подвоха Слава продолжал напоминать правила голосования, члены жюри загудели, зрители зааплодировали, а этот странный дядька с кринжовыми усищами (вблизи еще страшнее) вдруг подошел к ней совсем близко, положил руку на талию, насколько это возможно было с ее крыльями, наклонил, как будто они только что исполняли танго… и поцеловал. То есть, конечно, сделал вид, но зрители визжали, челюсти членов жюри попадали, а Кора, не зная, куда себя деть, железной хваткой вцепилась в его предплечья. Крылья же перевесить могут. — Любовь на шоу «Маска»! — как ни в чем не бывало объявил Слава, когда наконец обнаружил, что за его спиной происходит что-то весьма сомнительное. Хотя по сконфуженной улыбке ведущего можно было понять, что даже он не ожидал таких страстей в первом же выпуске, в первой же пятерке. Вскоре Перец наконец-то нормально поставил ее на ноги, потрепал по плечу, как будто бы благодаря за то, что подыграла, и Бабочка в ответ сделала вид, словно влюбленно хихикает над такими весьма романтичными, хоть и безумными поступками. На самом же деле, у Коры в голове вертелся только один вопрос — какого хрена? Нет, она была в курсе, что и жюри, и зрителям хорошо заходят активные взаимодействия масок, но ей что теперь, остаток жизни прожить с осознанием того, что второй в жизни поцелуй у нее случился с усатым овощем, под которым может прятаться ровесник ее отца, решивший тряхнуть стариной? Что-то вдруг захотелось вымыть рот с мылом… — Эй, Перец, не уводи мою красавицу Бабочку! — абсолютно серьезным тоном пригрозил отец, и вот тут Кору уже затошнило. Господи боже. Это на какой парад безумия она тут попала? К сожалению или к счастью, Бабочка сегодня не отправилась в номинацию. Лучшим в их группе, то есть набравшим наибольшее количество зрительских голосов, оказался Щенок. Почему же Кора расстроилась, что не номинировали ее? Стать счастливой обладательницей юбилейного иммунитета, о котором так красочно рассказывал Слава, было бы вполне неплохо. Но… ладно, чего еще следовало ожидать после такого шикарного номера? Ничего. Она зубами себе эту победу выгрызет, потому что… потому что сама себя возненавидит, если облажается. И кто знает, это соревнование с отцом, чтобы доказать ему свою независимость, или все-таки с самой собой? А еще, когда охрана уводила их со сцены, Каролина не удержалась и, повернувшись (с крыльями даже такое простое движение было испытанием), показала идущему за ней Перцу средний палец. При условии легких розовых перчаток это можно было даже воспринять как-то по-дружелюбному, но ответом ей стал искаженный смех, а ему — фырканье. Тем не менее, Каролина Киркорова благополучно справилась с первым выпуском. Это ведь можно было считать первым маленьким шагом к дальнейшей победе, правильно? После успешного завершения голосования Кора немедленно содрала с себя костюм, пока не проникнувшись к нему особо сильной любовью, о которой иногда говорили уходящие участники проекта. Макияж решила не подправлять, а просто смыла оставшееся, ужаснувшись жуткого вида морды в отражении зеркала, а после — в маске и безразмерном худи в машинку к водителю, который и повез ее домой. Кора готова была поклясться, что от нее ужасно воняет потом, макияжа нет, на голове гнездо, она выглядела как какая-нибудь сумасшедшая, спешно бегущая из дурдома навстречу приключениям… А еще ее поцеловал какой-то старый дед, который сегодня дрыгался под Кая Метова — ассистентка нашептала. Ну разве мог кто-то адекватный надеть на себя башку с этими ужасными усами? Не усики, а… черт, ей точно надо будет вымыть рот с мылом. И желательно — стереть память. Кстати, пару плюсов в шоу Кора все-таки нашла. Во-первых, теперь отец долго занят, а соответственно меньше взаимодействует с ней — то съемки, то детективные расследования… Его бдительность окончательно отключится, а значит Кора сможет продолжать воплощение своего плана в жизнь. Во-вторых, она немного отключилась сама, на какое-то время позабыв о том, что сразу после долгожданного поцелуя и шикарного совместного вечера заблокировала Давида везде, где только можно и нельзя, ничего ему толком не объяснив… И именно поэтому явно давно пытающийся достучаться курьер под дверями ее квартиры с огромной плюшевой собакой и букетом желтых роз, к которым была прикреплена записка с грустным смайликом, привел Каролину в состояние предательской растерянности.