Часть 10

Когда дверь за Хантером хлопнула так, что в ушах зазвенело, Дариус подумал было, что хуже быть уже не может. И снова ошибся. Жизнь полна сюрпризов, если в ней вдруг появляется подросток, способный доставить больше проблем, чем вся императорская гвардия вместе взятая. В полдень, в аккурат между совещанием о восстановлении городской черветранспортной системы и переговорами с Благородным Сообществом Золотарей и Дезинсекторов, раздался крик воронофона и, услышав голос директора Хексайда, мисс Дженкинмайер, Дариус понял, что дело дурно пахнет. И Благородные Сообщества, увы, здесь были совершенно не при чем. Официально, Дариус не оформлял никаких бумаг, чтобы установить опекунство. Что-то ему подсказывало, что день, когда он попытается это сделать, будет последним днем в его жизни, когда он увидит Хантера — тот почти наверняка сочтет это оскорблением, равносильным признанию того, что Дариус считает, будто он не справляется с жизнью сам. Но мисс Дженкинмайер, конечно, знала, к какому именно взрослому нужно обратиться, если случится что-то из ряда вон выходящее. И дым, поднимающийся из разбитых окон первого этажа, определенно был чем-то из ряда вон выходящим… Как и огромные продольные рытвины в земле на поле для граджби, и пара дыр в крыше… Дариус замер на тропинке, ведущей к главному входу Хексайда. Если сейчас поддаться панике и позвонить Аладору, тот скажет что-то вроде: “Успокойся, Дариус. Это не мог сделать Хантер. Он же просто ребенок, так ведь?” Эмира, Эдрик и Эмити — вот кто просто дети. А Хантер — это императорский гвардеец, проживший полжизни в невероятно конкурентной среде, где магии он мог противопоставить только собственные боевые навыки! Он способен сражаться с ведьмами на равных и специально обучен для этого своим дядей-параноиком! Он — солдат с обостренным чувством справедливости и наглухо отбитым чувством самосохранения! Да поможет Дариусу Титан пережить этот день! Изнутри коридоры Хексайда выглядели не лучше, чем его стены снаружи: покореженные шкафчики, выбитые двери, вмятины на стенах… — Что ты натворил? — наконец обнаружив Хантера смирно сидящим на скамейке у кабинета директора, выдохнул Дариус с практически суеверным ужасом. — Выспался, — пожал плечами тот и попытался прикрыть дырку на колене ладонью, но вся форма в целом выглядела ужасно — дыры, подпалины, разрезы. Дариус благоразумно решил не приглядываться, сохранять спокойствие и без того становилось все сложнее. — И разнес школу в тот же день? — приподнял бровь он в надежде, что не заметно будет, как дергается глаз. — Многие из этих шкафчиков никогда больше не смогут ходить, знаешь ли. — Это не я, это Боша. Я просто спасался бегством. Дариус вдохнул и медленно выдохнул. Ну конечно же, он не стал говорить со своей девушкой, вместо этого он нашел и раздраконил Бошу. Девушку, которая держала в страхе весь Хексайд до, во время и после локального Апокалипсиса. Разумеется. Но еще раз окинув взглядом разрушения, Дариус пришел к выводу, что их все равно слишком много — внутри, снаружи, на крыше. Это не спонтанная школьная драка, это хорошо спланированная диверсия с целью учинить как можно больше разрушений. Хантер должен был служить мишенью не менее получаса, чтобы заставить ее поразить все эти цели… — И за твоей спиной каждый раз совершенно случайно оказывалось самое ценное школьное имущество? — честное слово, Дариус хотел звучать угрожающе, но вышло почему-то уважительно. — Это… — Хантер потер шею, пачкая ее сажей грязных пальцев, — официальная версия. Дариус сдался и присел на скамью рядом. Очень грязную, надо сказать, скамью, ну да Титан с ней. — А неофициальная? — До Дня Единства у Боши был картбланш на любые выходки в школе, она могла издеваться над учениками, даже над учителями — ей все сходило с рук, — проговорил Хантер и указал на дверь кабинета директора, где, предположительно, Боша со своими родителями сейчас находилась. — Но после Дня Единства Хексайд — единственная школа, у которой вообще осталась команда по граджби. Сейчас всем не до соревнований, здания бы восстановить. Словом, Хексайду Боша больше не нужна. Дариус еще раз обернулся на развороченный коридор, раздумывая, что сказать, потому что “Я горжусь тобой” было бы в этой ситуации непедагогично. Хантер испортил имущество школы. Да, чужими руками, но намеренно, полностью отдавая себе отчет в том, для чего. Двери кабинета директора открылись, выпуская такую же потрепанную девчонку и ее (таких же) ошарашенных родителей. Боша прошла мимо совершенно подавленной, она была настолько потрясена, что у нее не осталось сил даже возмущаться. Руководство школы приучило ее к мысли о полной безнаказанности, а затем без предупреждения изменило правила игры. Во взгляде, которым проводил ее Хантер, не было гнева: он понимал, что значит из привилегированной особы, на статус которой ты изо всех сил вкалывал несколько лет, вдруг превратиться в ничто. — Когда меня тоже исключат… — начал он. — Закрой рот, — сказал Дариус и поднялся, отряхивая плащ. Мисс Дженкинмайр стояла в дверях, скрестив руки на груди. — И не открывай, пока не выйдем из кабинета. Дариус никогда не думал, что одни из самых сложных, изматывающих и продолжительных переговоров в своей жизни он проведет, сидя на жестком стуле в приемной директора школы. Дело сильно осложняло то, что он прекрасно понимал — Хантер действительно виноват: он знал, что делает и зачем. Он даже результат предполагал, императорский паршивец. Он знал, что его исключат и все равно поставил все на то, чтобы Боша больше никому в Хексайде не причинила вреда. Дариус не собирался позволить ему этого результата достигнуть. Так что он пошел в контратаку, поинтересовавшись у директора какого демона на протяжении получаса, пока Боша пыталась покалечить не владеющего магией студента, никто не попытался ее остановить? Почему преподаватели зашевелились только когда с крыши полетела черепица? Хантер ведь даже не защищался, он просто убегал… Словом, когда спустя два часа Дариус встал со стула, ему показалось, будто сиденье отпечаталось у него в мозгу сквозь все внутренности и позвоночник. Но вопрос об исключении уже не стоял, только о многочисленных взысканиях, которые, Дариус не сомневался, Хантер игнорировать не станет. Но когда они, наконец, вышли в темный школьный двор, Хантер не выглядел триумфатором, которому только что сошла с рук крупная афера, он выглядел как самый несчастный мальчишка на свете. — Вольно, — устало произнес Дариус, толкнув Хантера в плечо. — Тебя не исключают, я думал, ты будешь рад. — Я рад. — Не похоже. Глубоко вдохнув и выдохнув, Хантер поднял на него глаза. — Уиллоу мне солгала, — проговорил он и стало ясно, что по сравнению с этим фактом, исключение его вообще не расстраивало, — сказала, захотела сменить прическу, вот и постригла волосы. Но Гас сказал, Боша их подожгла… Уиллоу с ней справилась, конечно, но волосы это уже не спасло. Дариус титаническим усилием воли поборол желание закатить глаза. Ну конечно это все из-за нее! Дариус не бьет детей, но если еще раз услышит “Это не моя девушка!”, он залепит парню подзатыльник от всей своей мерзопакостной души! — А ты сам ей что сказал, когда тебя три дня не было? — поинтересовался он. — Что простудился. — А, — сказал Дариус и вложил в этот короткий звук весь скепсис этого мира, — вы двое определенно друг друга заслуживаете. Он хотел продолжить чем-то вроде: “Поговори, наконец, со своей девушкой! Сколько еще невинных шкафчиков должно пострадать просто потому, что вы двое друг другу не доверяете?”, но вовремя прикусил язык. Он не вправе раздавать такие советы, свой собственный шанс он упустил чертову уйму лет назад и не знал, представится ли еще один. Но вот назначить наказание за погром в школе он был вполне в праве, такое поведение точно не стоит поощрять. — Ты наказан, — добавил он. — Будешь мыть посуду целый месяц. — Правда? — Хантер просиял будто это была единственная новость, которая его действительно порадовала за сегодняшний день. Дариус понял, что где-то просчитался, но никак не мог понять, где.