Глава 2. Порт.

Продираясь сквозь колючие переплетения ветвей боярышника, раскинувшихся далеко вперёд, процессия из совершенно разномастных личностей, двинулась в Порт - отряд миротворцев из Белого Берега, что перехватили призывы проводников о помощи и вызвались собрать отряд для зачистки и восстановления деревни, должен был вот-вот подхватить мирных жителей на себя, освободив и без того уставших Прохоровцев от груза ответственности за часть из них. Белый Берег не были такими же моралистами, как Прохоровцы, потому брали за свою помощь кругленькую сумму. Нужно признать, их лагеря и базы выглядели соответствующе - неподалёку от Порта стояла такая база - несколько двухэтажных, довольно хорошо сохранившихся до нынешних времён зданий, баррикады, да громкоговоритель - вот и всё богатство, зато сами участники сея объединения славились хорошим снаряжением. Оттого деревенские периодически вздыхали тяжко, понимая, что пусть Белобереговцы и восстановят их пристанище, после этой небезвоздмездной помощи посёлок ещё долго не сможет принимать путников и вольных. Джейсон неспешно шёл позади лидера, рассматривая дорогу впереди и настороженно, словно дикий зверь, прислушивался к шорохам, напрягаясь периодически всём своим поджарым телом- а лес жил своей жизнью, не обращая внимания на нарушителей спокойствия - но это только пока, до тех пор, пока сумерки снова не накроют тёмную землю дымчатой пеленой. Следом за ним шагал и Марк, периодически подгоняемый старшими членами путешествия - мальчишка невесело шмыгал носом, периодически почти вваливаясь в высокие кусты. Низкий туман, с утра клубившийся в долине белесыми полосами, сейчас уполз в болота, скрывшись в низине, и перед путниками открылся весьма и весьма живописный вид - тёмно-зелёные листочки клёнов шуршали на ветру, готовые вот-вот продернуться осенними жёлтыми проталинами, а уже порыжевшие иголки лиственниц уверенно, пусть и неспешно сбрасывали свой наряд, кружась тонкими травинками на ветру. Плаксивые тяжёлые тучи же, доселе беспокоившие с вечера людей своими хмурыми ватными разводами, разразились под утро мелким дождиком, но быстро скрылись за холмами, открывая взору яркое лучезарное солнце. Вся эта безмятежная картина была лишь театром для невеселого представления. Заслышав чудище издалека, Сергей остановился, поднимая левую руку - люди за его спиной замерли, переглядываясь меж собой настороженно. - Андрей. - мужчина тихо похвал Дуковского, который кивнул и, перезарядив оружие, побрёл в глубь леса, озираясь. - Смотри, куда ногу ставишь - напутственно шепнул Сергей Викторович, глядя, как следом за молодым человеком в лес двинулись Жук и Трëшка. Последний, к слову, зашагал вполне уверенно, можно даже сказать, бесстрашно - незамутненный опасностями, парнишка рвался на встречу приключениям - воинственно вздернул губу, посмотрел на товарищей строго, кивнул своим мыслям, да и скрылся в кустах. Спустя пару минут прозвенел выстрел - чаща, доселе поющая сытыми и пригретыми августовским солнцем птицами, шуршащий сухой травой, охающая и вздыхающая в лощинах какими-то неведомыми зверьми, затихла - насторожилась. Следующий выстрел сопроводился громким истошным воплем, а следом за ним навстречу путникам вылетел зомбированный олень, вытаращившись на людей своими мутными безумными глазами и пуская вязкие ниточки слюны. Кто-то заохал, отшатнувшись в кусты, кто-то стрельнул промеж листьев наугад, пугая и без того обнскураженного зверя - а тот, ведомый голодом своего уничтожителя-паразита, кинулся на людей, взревев - и тем ничто не оставалось, кроме как закончить мучения зверя - благо, Дуковский добил его одним махом, и существо взвыло, навсегда успокоившись в сухой высокой траве, подрагивая в агонии. Опасливо оглядываясь на огромную мёртвую тушу, что бурым мешком возвышалась над травой, люди пошли дальше, надеясь, что более их путешествие не потревожат заражённые. * * * Тихий стук воды, монотонно бьющейся о причал, перекличка извечных гостей здешних людских поселений - белокрылых крикливых чаек, и стук заржавевших суденышек, которые уже никогда не пригодятся своим хозяевам - пасмурная умиротворяющая картина придавала Порту своё, персональное меланхоличное настроение, которое нигде не встретишь, кроме этих развалин, обдуваемых ветрами моря. Дозорные, стоящие лениво у входа, посмотрели на людей с опаской, но болтать о чём-то своём не перестали, лишь кивнули, мол "Не бедокурьте тут", да и вернулись к своим разговорам. Холодный ветер трепал флаг Белого Берега - маленькая тряпица висела над входом, горделиво развиваясь на ветру, мол, " Гляньте, какая я приметная"! Мощеная старым асфальтом дорожка, проходящая мимо штаба, вела за угол - уже в чей-то обособленный лагерь, наполненный смехом и тихими песнями под бездарно сипящую губную гармошку. Сейчас Лайту было бы впору пробормотать своё привычное "Опять всякую дрянь в рот тянут, а потом кидаются на людей с пеной у рта. ", но мужчина шагал с каким-то отрешением, задумчиво впившись глазами в тёмные морские воды. Из задумчивости его вывела боль - острая, как лезвие ножа, она полоснула по укушенному плечу, заставив того поморщиться, полоснула и пронеслась электрическим разрядом по горлу, забившись глубоко в мозг. Лайт сразу понял, что дело плохо. Марьяна, чутко следившая своими внимательными ореховыми глазами за попутчиками, сразу заметила, как угрюмый мужчина со странным говором, вдруг сморщился, схватившись судорожно за тонкую шею. - Где болит? - тихо уточнила она, нагнав того вплотную - Мы пришли почти, Вы потерпите. Тот только кивнул коротко, процедив сквозь зубы: - Живой ещё. Только голова раскалывается. И выругался на родном языке. Девушка сочувствующе покачала головой, потянувшись в сумку за обезбаливпющими, но путник остановил её, осторожно начав: - Не нужно, не тратьте. Мы же пришли почти. Медсестра благодарно кивнула ему, отстранившись - с каждым годом лекарств, способных эффективно помогать больным, становится всё меньше, а изобретённые в условиях катастрофы аналоги не способны справляться с заболеваниями на таком же высоком уровне, потому старые, ещё не просрочившиеся, нужно беречь, а те, чей срок годности давно канул в лету - они тоже сгодятся, лучше оставить на чёрный день. "Чёрный день" - усмехнулась невесело Марьяна - здесь ведь каждый день как чёрный... Она вдруг помотала головой, отгоняя пессимистичные мысли и дивясь, что ей вообще пришло в голову раскисать, когда вокруг уже налаживается жизнь, а опасности отступили. Врач - это не только про бинты и лекарства, в их время лекарь - это ещё и тот, кто задает настрой всем его окружающим - сказал врач солдату, что жить будет, и глаза у того загораются особым, живым светом, и даже самая страшная хворь может пройти. И если уж даже доктор приуныл - пиши пропало. Потому девушка с детства усвоила самый главный урок от отца - от тебя зависит не только здоровье пациента, но и его тяга к поправке, к жизни и к радости. Большая ответственность - большая благодарность. Порт - одно из Убежищ, помеченных на карте, пусть и маленькое, но живое и довольно густонаселенное для своих габаритов - здесь и вышеупомянутый Белый Берег, и база Прохоровцев, и простые мирные, а в полукилометре от Порта поселились бандиты, периодически штурмующие это место со своими дикими криками. Сейчас же люди лениво простаивали на стоянках, боясь спугнуть желанный отдых и покой, раскладывали провизию и довольно оглядывали свои небогатые пожитки - сонное настроение Порта зачастую гнало отсюда авантюристов, зато с искателями приключений из доков ушла и суета в обнимку с никому не желанной опасностью. Эдакий уголок, застывший во времени и пространстве. - Тут туман холоднее - заметил Игорь, шагавший с задумавшийся Марьяной рядом. Девушка кивнула, выныривая из глубоких размышлений, словно из омута с вязкой трясиной. - Да, и вправду... - она поплотнее закуталась в пышную, почти круглую куртку - Скоро осень. Между их немногословным разговором, молодые люди, казалось, вели какую-то свою, иную и никому не известную беседу совсем о иных мыслях, пока людей медленно окружала толпа местных обитателей.

***