7. «Смелость достичь успеха»

Женя надолго замолчала и с чересчур преувеличенным интересом уставилась в ночное небо. По тому, как она нетерпеливо барабанила пальцами по рукаву, а затем закусила губу, словно чтобы не проговориться, Матвей понял, что она всё не отваживалась что-то сказать. Его терпение подошло к концу быстрее, чем она, наконец, решилась: — Жень, ну рожай уже! — С этим у меня всё в порядке, — усмехнулась она, и обстановка стала менее напряжённой. — Сыну полтора года в этом месяце. Матвей присвистнул: — Как много я, оказывается, пропустил. — Будешь и дальше обрывать контакты со старыми друзьями и вариться в своей обиде на весь мир — ещё и не то пропустишь. Было неприятно осознавать её правоту. Он мог найти много очень правдоподобных и весомых объяснений, и они правда работали. Однако прямо сейчас, смотря на Женю, искреннюю и прямолинейную, он чувствовал, что изоляция от всех — тоже не выход. — Я знаю, что ты мне сейчас скажешь, — она сверкнула глазами, — что слишком тяжело терять то, к чему тебя готовили с раннего детства. — Не скажу, — Матвей вздохнул, — потому, что это всё равно не аргумент. — И вообще ты меня чуть с гениальной мысли не сбил, — Женя многозначительно подняла указательный палец. — Если ты такая тонкая, чувствительная натура, то почему бы тебе об этом… не написать автобиографию? — Я такой же писатель, как ты — министр культуры. Да и писать автобиографии можно только от одного олимпийского золота минимум. Ну, по негласным правилам. Впрочем, едва Матвей это сказал и сразу вспомнил как в прошлом лучший друг Антон долго расхваливал книгу одного спортсмена, что ездил на Олимпиаду четырежды, но все его результаты были очень далеки от вершины. Он хорошо запомнил это, потому что название книги — «Смелость достичь успеха» — как будто несколько расходилось с содержанием. Он вновь чуть не провалился в воспоминания, но заставил себя не хвататься за очередную тень прошлого. Он так часто к ним обращался, что тоже почти стал тенью. С этим пора было завязывать. Женя ободряюще хлопнула его по плечу, хотя вышло, похоже, сильнее, чем она рассчитывала, и он чуть не клюнул носом вперёд: — Дорогой, ты призёр чемпионата мира и чемпион Европы, тебе точно есть что сказать. — Спасибо за веру в меня, конечно, но как ты это представляешь? Ему и правда было нечего скрывать, да и слова, наверное, нашлись бы, но он так привык, что любой клочок личной информации нужно оставлять под семью замками, потому что обязательно найдётся тот, кто сделает из него отравленную иголку в спину. — Просто расскажи о том, что тревожило тебя раньше… и всегда. Преврати плоскую и однобокую картинку, которую так любят преподносить наши «друзья»-журналисты, в объёмную. — По-моему, книги здесь нужно писать таки не мне, — Матвей улыбнулся. — Я и не отрицаю. Насколько я помню, ты никогда не боялся конкуренции. А пока сделай это, — Женя протянула ему руку. — За всех нас. Он накрыл её ладонь своей: — Я попробую.