2

      Всё это не шло ни в какое сравнение с тем, к чему она привыкла. Сначала она попала в рыбные ряды. Несмотря на ранний час, здесь было полно народу, и все кричали, что-то показывали на пальцах, тыкали ими в улов, рассматривали… Запомнился блеск чешуи, страшные клешни крабов и громадный сосуд, рядом с которым стояли двое мужчин. Один подсвечивал сосуд разноцветными лучами прямо с руки, а другой ворчал что-то. «Да погоди ты», протестовал первый. «Сейчас желтого добавим…». «Вот и добавь», — недовольно говорил второй. Ее поразил не столько сосуд, где мельтешили рыбы всех цветов радуги, сколько то, что маг стоял у всех на виду, и никто не плевался, не дразнился и не кричал. Она наблюдала за ними, морщась от рыбного запаха, как вдруг на пол перед ней шлепнулся живой осьминог. «Лови, лови!» Испуганная, она убежала.       За рыбными рядами обнаружились сыры, масло и колбасы. То тут, то там продавали всякую мелкую всячину: сушеные фрукты, варенья, мед в сотах, какие-то пестрые леденцы; потом она учуяла сдобный запах булочек, от которого рот наполнился слюной, а в животе громко заурчало. Ведомая этим запахом, она пробралась к прилавку. Но как ни смотрела она на продавца, как ни ждала, вниманием его безраздельно владел усатый господин. Совсем упав духом, она решила попытать счастья в другом месте, и попетляв меж рядов, сама не заметила, как очутилась среди овощей и фруктов.       И, Боги, сколько же их было!.. Казалось, сделай кто неосторожное движение — и горы плодов обрушатся, укрыв ее с головой. И везде опять горели эти странные фонари. Забыв о голоде, она завороженно смотрела на яркие пучки моркови; на то, как продавец перекладывает кругляши розово-белой репы ботвой; на краснобокие яблоки, чуть не лопающиеся под глянцевой шкуркой; на длинные косы из лука. Какая-то торговка, воровато оглянувшись, пощелкала пальцами, и фонарь над ее головой вспыхнул, весело осветив капусту. А за всем этим в соседнем зале раскинулось море цветов. Ее сразу же потянуло туда, но желудок снова о себе напомнил, поэтому, выбрав безобидную на вид старушку, она сперва обменяла монетку на пару яблок.       Старушка ответила ей неожиданно цепким взглядом и прибавила к яблокам ломоть хлеба и горсть лещины. Вторую монетку не взяла, еще и рукой махнула, мол, удумала, иди давай отсюда. За нищую приняла, что ли? Но почему? Хмурясь, она оглядела одежду. Да, пятна, но без дырок же… Может, девочки здесь носили платья?       Впрочем, в платье она никогда не смогла бы так удобно устроиться с завтраком под часами. И карманов, куда можно ссыпать орехи, в платье не было. И уж тем более в платье нельзя было запросто наклониться, чтобы рассмотреть незнакомые цветы, продававшиеся живыми в небольших горшках.       — Нравится? — спросил женский голос откуда-то из-за ведер с лилиями. — Это что! Глянь вон на те, что справа.       Она послушалась — и ахнула. На каждом растении цвели сразу красные, и оранжевые, и желтые цветы с темно-коричневой сердцевиной, будто кто-то разбросал по стеблям сполохи огня.       — И безо всякого волшебства, — гордо сказала женщина, появляясь рядом. — Осенние мои солнышки.       — Что это? — Цветы совершенно ее очаровали.       — Вкусночиха. Так-то считай сорняк. Разве что в суп добавят? Или в нюхательный табак, а я думаю, она и живой хороша. А то всё астры, лилии… — Женщина улыбнулась и смахнула со лба прядь седых волос, оставив на коже полоску грязи. — Ты смотри, не стесняйся, надумаешь купить — крикни, хорошо? Меня Агатой зовут.       Купить она сейчас ничего не могла, но это не мешало ей с удовольствием разглядывать цветы и публику. Сиреневые звездочки астр в огороде деда не шли ни в какое сравнение с лиловыми, малиновыми, пурпурными полусферами размером с кулак. Лилий, особенно белых, тоже хватало. Их выбирали взрослые мужчины. Молодые парни, наоборот, предпочитали яркие осенние букеты — и розы, непременно красные. Один купил их целую охапку, и едва не застрял в проходе под хохот цветочниц. Попробовал и так, и этак, а затем, повернувшись к ним, выпучил глаза, надул щеки и бочком-бочком засеменил наружу, вызвав своей пантомимой новый взрыв смеха. Краб, сообразила она. Только на этот раз не страшный. Розы застилали ему обзор, и он забавно поднимал подбородок, глядя поверх букета, но нес его как-то очень бережно, и она невольно прониклась к нему приязнью. Загадала: если парень не споткнется отсюда до самого края площади — день будет хороший.       Не споткнулся.