3

      Ждать она начала с того мига, как пробило десять. Первую четверть часа почти не волновалась: мало ли, какие у человека дела. Однако вскоре в душу закрались нехорошие подозрения. Ее всегда учили, что опаздывать плохо, и в голове совершенно не укладывалось, что кто-то может задержаться на целых полчаса… три четверти часа… Час. Нервничая все больше, она оббежала вокруг площади. Девушки, мальчишки, старики, две девочки под присмотром, стражник — сердце ёкнуло в груди, но, приблизившись, она увидела черные волосы, а это было, увы, совсем не то. Может, произошла ошибка? Может, это не та часовая башня — или не та площадь? Может, он уже приходил, не заметил ее и решил перекусить?.. Но тщетно она металась по рынку, вглядываясь в лица покупателей.       Полдень застал ее под часами, ревущую в три ручья. Она не понимала, что делать, как упустила его... Так страшно ей не было, даже когда она провалилась по пояс в трясину, собирая с дедом багульник. Из трясины-то дед, ругаясь на чем свет стоит, мигом ее вытащил — а сейчас она была в незнакомом огромном городе, среди чужих, странно поглядывавших на нее людей, и как же далеко остался и дом, и огород, и лес за околицей, и тихое пение реки, и комната со старыми скрипучими половицами, где можно спрятаться и притвориться, что ничего плохого нет…       — Детка, что с тобой?       Она вскинула голову, и, увидев госпожу Агату, заплакала еще горше. Сейчас она была готова простить даже унизительное «детка», даже то, что перед ней сели на корточки, как перед маленькой — только бы помогли!       — Ох, ну что ты, ну, не плачь. — Цветочница вытащила из кармана передника почти чистую тряпицу. — Держи. Потерялась?       Она хотела ответить «Не знаю», но изо рта вырвался какой-то постыдный писк. Пришлось утереться, собрать все силы и попробовать снова:       — Н-не знаю. Я… Брат… — Она мужественно растянула губы в улыбке. — Встреча. Здесь, п-под час-сами. В — в десять. А никого… Нет.       — А кого ждешь?       — Брата, — повторила она.       — Расскажешь, какой он? Как его зовут?       — М-маркус. Он — он стражник. Высокий. Волосы с-светлые, как у меня. Я… Приехала сегодня, и… — Она замолчала, потому что госпожа Агата как-то нехорошо прищурилась.       — Стражник Маркус, — повторила она. — Уж не Маркус ли Мэриголд?       — Да…       — Глаза зеленые? Красивый парень. Волосы взъерошивает вот так? — Она показала.       Насчет «красивого» и волос ей ничего не говорили, но она поспешно кивнула.       — Ясно. — Госпожа Агата поднялась на ноги. — Ну, с этим мы сейчас разберемся. Не волнуйся. Пошли, подождешь пока с нами.       — Вы его знаете?       — Знаю ли я?! Боги, детка, конечно знаю! Он что, правда твой брат?       — Да… Но я его — я его не видела ни разу…       — Ну что ж, скоро увидишь. Ох, и получит у меня кто-то сегодня!       Она ворвалась в цветочный зал подобно демону мщения из сказки об Отцеубийце и решительно зашагала, высматривая кого-то за прилавками.       — Энн! — крикнула она. — К тебе вечером вчера Маркус за цветами прибегал?       — Прибегал, а то ж! — прозвучало в ответ из-за огромной вазы.       — Что брал?       — Безвременник!       — Значит, Амелия, — уверенно сказала госпожа Агата и схватила за воротник мальчишку, помогавшего обрезать цветы. — Синди. Дуй в меблированные комнаты Сэла да спроси Маркуса Мэриголда.       — Ну, тетя Агата… — заныл мальчишка.       — Никаких «тётя Агата»! Получишь четвертак. Передай, сестра младшая его ждет, на рынке, у нас тут. И чтоб мигом! Не то я ему… — Мальчишка ухмыльнулся и в мгновение ока затерялся среди покупателей, и она проворчала: — Вот так-то лучше.       — Госпожа, не надо…       — Надо, — отрезала она.       — Надо-надо! — авторитетно донеслось из-за вазы. — Иначе ты его до ночи ждать будешь! Раз загулял…       — Ну, ты не больно-то ребенку рассказывай. — Госпожа Агата повернулась и мягко добавила, хотя ноздри у нее раздувались от гнева: — Детка, ты не волнуйся, правда. Твой брат хороший человек. Найдем его, сюда приведем. За уши оттаскаем, чтоб впредь не опаздывал. А пока поможешь мне? Надо астрам серебряные монетки в воду подложить, чтоб стояли лучше.       Про серебряные монетки она еще не слышала и за работой как-то понемногу успокоилась, убаюканная ароматом цветов. Синди вернулся, когда она доверительно рассказывала госпоже Агате про лекарственные свойства лишайника. Засучив рукава, та вышла из-за прилавка, а довольный мальчишка залез с ногами на табурет.       — Смотри! — Он вытянулся, выглядывая из-за лилий. — Ща веселуха будет!       Ему, наверное, и правда смешно было смотреть, как госпожа Агата хватает за руку высоченного мужчину, тащит в угол и что-то долго ему выговаривает, сопровождая речь выразительными жестами. Но ей самой стало тревожно. Как-то он поступит, получив выволочку по ее вине? Дж… — Мистрил — тот всегда находил возможность отомстить, и она не видела причин, чтоб этот брат отнесся к ней иначе. Она спряталась за ведрами. Мальчишка, оглянувшись на звук, сделал страшные глаза.       — Ладно уж, живи, — проворчала госпожа Агата где-то совсем рядом. — Но чтоб больше мне…       — Тиром клянусь, это в последний раз!       — Ну да, конечно. Смотри, как бы Слепец тебя за нарушенное слово молотом не пристукнул… Ох, балбес. Покормить ее хоть не забудь! Слыханное ли дело, отправили ребенка в город, одного бросили… Погоди, да где же она?       — А вон! — радостно заорал мальчишка, тыча в ее сторону пальцем.       — Детка, ты здесь?       Пауза. А потом мужской голос неуверенно позвал:       — Силлин?