Глава 7

Суббота. Северус сидел за своим массивным столом в кабинете зельеварения, погруженный в чтение древнего фолианта. Тишина подземелий убаюкивала, и лишь редкие звуки переворачиваемых страниц нарушали безмолвие. Большинство детей отправились в Хогсмид, а, значит, шансы на то, что очередной студент бесцеремонно ворвется в его кабинет, близились к нулю. Эта мысль вызвала у него едва заметную усмешку, заставив уголки губ слегка дрогнуть. В такие дни, когда замок погружался в тишину, разум Снейпа обретал кристальную ясность. Он решил заняться одной загадкой, которая не давала ему покоя в последнее время. Северус неторопливо просматривал книги, перелистывая страницы одну за другой. Его мысли то и дело возвращались к недавнему разговору с Драко Малфоем, к тому отчаянию и страху, что он увидел в глазах юноши. Сколько же боли ему предстоит перенести, чтобы освободиться от оков предрассудков, в которых он рос с самого детства. Снейп мрачно усмехнулся. Когда-то и он сам был таким же — напуганным, одиноким мальчишкой, отчаянно пытавшимся найти свое место в мире, где чистота крови значила больше, чем ум и таланты. Северус помнил, как жадно впитывал идеи своих друзей-слизеринцев, будущих пожирателей, лишь бы почувствовать свою значимость. Как раз за разом убеждал себя, что поступал правильно, отвергая дружбу с «нечистокровными». Перед глазами вдруг всплыло лицо Лили — такое юное, озорное, полное жизни. Лили, которая единственная протянула ему руку, несмотря на его угрюмость и язвительность. Лили, чья дружба была для него светом в беспросветной тьме. И которую он предал, поддавшись гордыне и глупости. Еще одно лицо из прошлого — Нарцисса. Ее светлые волосы, лучистые глаза, мягкая улыбка. Она тоже была его другом, пусть и не столь близким, как Лили. Именно Нарцисса пыталась образумить его, когда он начал увлекаться идеями превосходства чистокровных. Но тогда Северус не желал слушать, как и все они — ослепленные гордыней Блэки, Малфои, Лестрейнджи… Последняя нить, связывавшая его с Лили, оборвалась в тот злополучный день после экзамена по ЗОТИ. Когда Поттер и его дружки в очередной раз избрали его мишенью для своих издевательств. Когда они подвесили его вверх тормашками под улюлюканье толпы. И когда Лили — его Лили — кинулась его защищать, а он в приступе ярости и стыда выкрикнул ей в лицо: «Грязнокровка!» Снейп до боли стиснул книгу, едва не порвав ветхие страницы. Воспоминания душили, жгли изнутри, как яд. Сколько лет прошло, а боль не утихла. Да и как ей утихнуть, если это клеймо — «грязнокровка» — словно впечаталось в его память, в его сердце. Вечное напоминание о собственной глупости. Он тряхнул головой, пытаясь сбросить морок. Нет, пока не время и не место предаваться самобичеванию. Он должен найти способ помочь Драко. Уберечь его от собственных ошибок. Северус вновь погрузился в чтение, методично перелистывая страницу за страницей. Редкие свечи тускло освещали древние строки, но в полумраке подземелий этого было достаточно. Профессор методично просматривал одну книгу за другой, ища хоть малейшую зацепку. Он не знал, сколько времени прошло — час, два, три? Казалось, он полностью погрузился в исследование, растворился в пыльных страницах и древних письменах. Снейп сосредоточенно изучал описания различных ритуалов и артефактов, связанных с ментальной магией. Многие из них были слишком темными, опасными или попросту неэффективными для его цели. Он раздраженно захлопывал один фолиант за другим, откладывая их в сторону. Вот старинный трактат, повествовавший о загадочном «Камне Истинного Зрения», якобы способном развеять любые иллюзии в сознании владельца. Увы, последнее упоминание о реальном существовании этого камня датировалось аж XIV веком. Маловероятно, что его удастся найти. Дальше — свиток с описанием медитативной практики «Слияния Разумов», позволявшей проникнуть в сознание другого человека и повлиять на его убеждения. Но для этого требовалось добровольное согласие и полное доверие со стороны объекта воздействия. Вряд ли Драко на такое пойдет. Несколько книг подряд оказались откровенной бредятиной, больше похожей на сказки и легенды, чем на серьезные магические труды. Снейп с досадой отодвинул их подальше. Ну, что за чушь! Он устало потер переносицу, чувствуя, как начинала нарастать головная боль. Неужели все его усилия напрасны? Неужели он так и не сможет найти способ? Взгляд зельевара упал на одну из последних книг в стопке, и сердце вдруг забилось чаще. На потрепанной кожаной обложке виднелась едва различимая надпись — «Магия родовых уз: тайны и парадоксы». Снейп осторожно открыл фолиант и начал просматривать главы. И вот, на одной из страниц он наткнулся на упоминание некоего «Ритуала Отречения». Описание было крайне туманным и расплывчатым, без каких-либо конкретных деталей или указаний. Автор словно намеренно избегал ясности, ограничиваясь общими фразами вроде «очищение наследника от родового груза» и «разрыв порочных уз». Северус нахмурился. Слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы. Да и сама идея ритуала, насильно меняющего сущность человека, вызывала у него внутренний протест. Нет, это точно не тот путь, по которому он хотел бы повести Драко. По крайней мере, не без серьезных дополнительных изысканий. Он уже собирался отложить книгу, когда заметил короткую пометку на полях, сделанную другим почерком: «Эликсир Ясномыслия — см. стр. 394». Снейп быстро перелистал страницы и нашел искомое. Это было описание сложного зелья, призванного временно подавлять телесные проявления родовой магии — такие, как боль от прикосновений к «недостойным». Не решение проблемы, но хотя бы возможность облегчить симптомы. Он внимательно изучил рецепт. Состав был замысловатым, включал в себя несколько очень редких ингредиентов. Но приготовить его в целом не было сложной задачей. Однако тут же было примечание: «Не применять чаще трех раз в месяц во избежание привыкания и истощения магического ядра». Что ж, это ограничивало возможности использования, но лучше уж так, чем совсем ничего. Снейп сделал несколько пометок на отдельном листе пергамента, зафиксировав состав и пропорции, после чего вернулся к изучению главы. Дальше шло обширное теоретическое отступление о природе родовых уз и их влиянии на сознание наследников. Автор утверждал, что по мере личностного роста и переосмысления ценностей, защитная реакция рода на «угрозы» должна постепенно ослабевать. Если наследник искренне отрекается от предрассудков в своем сердце, магия перестает воспринимать отступления от догм как нечто недопустимое. «Однако», — подчеркивал автор, — «это никак не влияет на физическое отторжение «нечистой» крови. Брачные узы и деторождение вне кровно-статусных рамок все равно будут причинять боль, даже если ум и сердце отринут пережитки прошлого. Такова суть проклятия, и это невозможно изменить без полного разрушения родовой магии». Северус медленно выдохнул. Значит, у Драко все же был шанс преодолеть хотя бы ментальную часть своих оков. Родовая защита не будет больше терзать его разум, если он действительно избавится от предубеждений. Это обнадеживало. Что же насчет физической боли… Это тоже было не смертельно, с этим можно жить. В конце концов, телесные страдания — ничто по сравнению с душевными муками. Снейп знал это по собственному горькому опыту. К тому же, Северус искренне сомневался, что Драко будет часто касаться Грейнджер в принципе. Крайне маловероятно, что этот юнец когда-либо сможет влюбиться в нее, даже если избавится от предрассудков. Слишком уж разными были их характеры, слишком непохожими интересы и ценности. Она — вечная всезнайка, привыкшая все подвергать сомнению и анализу. Он — избалованный аристократ, ценивший статус и влияние превыше всего. Конечно, они могли бы научиться уважать друг друга, даже сотрудничать на благо общих целей. Но любовь? Нет, это вряд ли. Для этого нужно нечто большее, чем просто преодоление старых обид и заблуждений. Нужна общность душ, которой у них, увы, не наблюдалось. И в глубине души Снейп был этому почти рад. Он не желал Драко своей участи — полюбить «недостойную», обречь себя на муки неразделенного чувства и вечные сожаления. Нет, лучше уж пусть мальчик сохранит дистанцию, ограничится деловыми отношениями. Северус и сам когда-то наивно полагал, что сможет с легкостью перешагнуть через предрассудки, отринуть догмы. Что любовь и дружба с Лили окажутся сильнее его амбиций и слизеринских идеалов. Какое заблуждение! Потребовались годы душевных терзаний и горьких сожалений, чтобы он, наконец, сумел вырваться из плена ложных убеждений. Но какой ценой? Ценой потери самого дорогого человека… Нет, такой участи он точно не желал Драко. Северус очень надеялся, что юному Малфою хватит благоразумия держаться на почтительном расстоянии от Грейнджер. Не позволять их отношениям развиваться во что-то большее, чем простое приятельство или деловое партнерство. Не дать зародиться никаким глубоким чувствам, которые принесут лишь боль и разочарование. Северус слишком хорошо помнил, каково это — любить безответно. Сколько раз он готов был душу продать за одну лишь улыбку Лили. И сколько раз проклинал себя, когда очередное оброненное им «грязнокровка» отдаляло ее все дальше. Эта мучительная мешанина из восторга и горечи, надежды и отчаяния… Он не пожелал бы такого и врагу. Что уж говорить о сыне Нарциссы. Снейп надеялся, что у Драко хватит благоразумия и чувства самосохранения, чтобы никогда не увлечься кем-то неподходящим. Вроде той же Грейнджер. Лучше сразу пресечь любую возможность эмоциональной привязанности, чем потом мучиться от неразделенных чувств и разбитого сердца. А, значит, и страдать ему не придется. По крайней мере, не так, как самому Снейпу. Драко не будет годами корить себя за несказанные слова, не будет захлебываться виной и горечью. Не будет видеть в кошмарах, как любимая женщина отворачивается от него с презрением, уходя в объятия другого. Северус тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Его задача — помочь Драко освободиться от ментальных оков, насколько это возможно. А с остальным юноша как-нибудь разберется сам. В конце концов, он Малфой — точно сумеет принять верное решение, руководствуясь холодным расчетом, а не глупыми иллюзиями. Чего не скажешь о нем самом. Сколько лет прошло, а воспоминания о Лили все еще жгли каленым железом. Сколько лет он платил по счетам, а долг перед ней все не уменьшался. Но, может быть, помогая ее сыну и сыну своей подруги, он хоть немного искупит свою вину. Заслужит если не прощение, то хотя бы временное облегчение. Снейп встряхнулся, усилием воли прогоняя непрошенные образы. Сентиментальность — непозволительная роскошь, когда на кону судьба и рассудок другого человека. Он должен сосредоточиться на главном. Северус еще раз пробежал глазами свои заметки по Эликсиру Ясномыслия и кивнул сам себе. Первым делом нужно будет заняться его изготовлением, это даст Драко передышку, облегчит контакты с маглорожденными. А потом можно будет вернуться к загадке «Ритуала Отречения». Покопаться в архивах, написать пару писем старым знакомым из Отдела Тайн. Вдруг удастся найти больше конкретики. Снейп откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Он чувствовал странную смесь усталости и удовлетворения. День поисков был долгим и выматывающим, но не бесплодным. У него появились зацепки, направления для дальнейшей работы. Шанс помочь Драко стал чуть менее призрачным. Северус встал и начал приводить в порядок книги на столе, возвращая каждую на положенное место. Его руки двигались методично и размеренно, но мысли уже неслись вперед. Список ингредиентов для зелья. Письма с запросами информации. График консультаций с Драко, чтобы подготовить его к возможным переменам. Все это крутилось в его голове, складываясь в план действий. Снейп знал, что путь предстоял долгий и нелегкий. Что успех не гарантирован, а риски высоки. Но он был готов рискнуть. Ради Драко. Ради памяти Лили и Нарциссы. И ради себя самого — чтобы хоть немного искупить грехи прошлого. Профессор решительным шагом покинул кабинет. Впереди его ждала лаборатория и долгая ночь среди котлов и ингредиентов. *** Блейз, закончив свою вдохновляющую речь, спокойно оглядел притихшую толпу. В глазах студентов он видел искорки интереса и воодушевления, но также замечал и тени сомнений. Многим было непросто отбросить старые предубеждения и поверить в возможность единства факультетов. Забини прекрасно понимал эти колебания. Слишком долго Хогвартс был разделен невидимыми барьерами, слишком глубоко в сознание учеников въелась идея соперничества. Но он знал, что должен довести дело до конца, убедить их рискнуть и сделать шаг навстречу переменам. — Я вижу ваши сомнения, — произнес он ровным, но завораживающим голосом, мгновенно приковывая к себе внимание. — Вы спрашиваете себя, как преодолеть годы вражды и недоверия? Как научиться видеть друг в друге не соперников, а союзников? Что ж, ответ… Блейз вдруг запнулся, осознав, что не знает, что сказать дальше. Он растерянно оглянулся на стоявших позади него, ища поддержки. И тут вперед выступила Гермиона. Ее глаза горели решимостью и воодушевлением. — Ответ в том, чтобы создать нечто абсолютно новое и революционное! — подхватила она, бросив ободряющий взгляд на Забини. — Вчера на собрании старост, где обсуждалось межфакультетское взаимодействие, было принято поистине потрясающее решение! По толпе пронесся удивленный гул. Студенты ошарашенно переглядывались, гадая, что же такое задумали старосты. Блейз вопросительно приподнял бровь, явно не посвященный в детали. — Мы решили организовать особое экспериментальное общежитие для тех, кто готов поддержать идеи единства! — провозгласила Гермиона, и по рядам пронесся вздох изумления. — Настоящий дом дружбы, где бок о бок будут жить представители всех факультетов! — Что? Серьезно? — вырвалось у кого-то в толпе. — Абсолютно серьезно! — кивнул стоявший рядом с Гермионой Рон. — Мы подумали, что может быть лучше для преодоления предрассудков, чем возможность узнать друг друга в неформальной обстановке? Увидеть, чем живут люди с других факультетов, разделить с ними быт и досуг. — Подождите, но как же наши гостиные? — встревоженно спросила какая-то девочка с Пуффендуя. — Нас что, совсем переселят? — Да, — подтвердила Гермиона и, заметив тревогу на лицах некоторых студентов, мягко улыбнулась. — Послушайте, я понимаю ваши сомнения. Покинуть свои факультетские гостиные, перебраться в совершенно новое место, жить бок о бок с теми, кого раньше считал чужаками — это огромный шаг. Но подумайте сами, разве можно по-настоящему узнать друг друга и преодолеть стереотипы и предубеждения, если мы будем видеться лишь на занятиях и совместных мероприятиях? Она обвела взглядом притихшую толпу и продолжила с тихой страстью в голосе: — Чтобы построить тот самый Хогвартс, где нет вражды между факультетами, нужно не просто выдвинуть лозунги. Нужно каждый день учиться принимать тех, кто на тебя не похож. Спорить, смеяться, грустить, делить радости и тревоги. Увидеть друг в друге не просто слизеринцев, гриффиндорцев, когтевранцев или пуффендуйцев, а людей. Это возможно только если мы распахнем друг другу сердца. Если рискнем покинуть зону комфорта. Драко вздрогнул, услышав эти слова. Они отозвались в его душе, напомнив о мыслях и сомнениях, которые посещали его в последнее время. Ведь совсем недавно он и сам размышлял о том, что пора попытаться увидеть в Грейнджер личность, а не просто «грязнокровку». И не только в ней — во всех, кто раньше казался лишь досадной помехой, недостойной внимания чистокровного мага. Он вспомнил, как буквально вчера решил, что должен измениться. Должен стать лучше и хотя бы попробовать отбросить былые предрассудки. Но то были всего лишь мысли, а Грейнджер говорила о действиях, о каждодневном преодолении себя. Гермиона на миг прикрыла глаза, а потом вновь посмотрела на сокурсников с решимостью и надеждой. — Поймите, мы никого ни к чему не принуждаем. Если вы пока не готовы к таким резким переменам — что ж, это нормально. Мы и сами понимаем, как это непросто. Может позже вы измените свое мнение. Но сейчас мы ищем тех, в ком горит тот же огонь, что и в нас. Кто готов рискнуть и шагнуть в неизвестность ради высокой цели. Да, нас может оказаться немного. Но даже один человек способен творить чудеса, если верит в свою мечту. А уж если нас будет двое, трое, пятеро — представьте, каких высот мы сможем достичь! Она улыбнулась и, понизив голос, произнесла: — Подумайте как следует. Загляните в свои сердца. И если вы почувствуете, что желание изменить мир к лучшему сильнее, чем страх перемен — приходите к нам. Вместе мы совершим невозможное. С этими словами Гермиона отступила, и на миг воцарилась звенящая тишина. А потом по рядам пронесся дружный выдох, и несколько человек зааплодировали. Блейз, стоявший рядом, смотрел на Грейнджер с неприкрытым уважением. Похоже, он недооценил эту гриффиндорскую львицу. — Неплохая речь, Грейнджер, — негромко произнес он, глядя на нее с уважением. — Не думал, что ты умеешь так зажигать сердца. — Уж кто бы говорил! — фыркнула в ответ Гермиона, лукаво прищурившись. — Кажется, кто-то сегодня блеснул ораторским талантом не хуже Цицерона. Забини усмехнулся и небрежно откинул со лба прядь волос. — Что поделать, такова моя природа. Некоторые рождены вести за собой массы. Но, несмотря на легкомысленный тон, в его глазах читалось искреннее восхищение. Похоже, тандем львицы и змея обещал стать весьма эффективным. Вперед вышла Пэнси и взмахнула палочкой, создавая в воздухе пергамент и перо. — Итак, кто готов присоединиться к нашей Лиге Единства и переселиться в межфакультетское общежитие? — громко спросила она, обводя взглядом притихшую толпу. — Не бойтесь! Записывайтесь, и давайте вместе построим Хогвартс нашей мечты! На несколько секунд повисла напряженная тишина. Все переглядывались, не решаясь сделать первый шаг. Но потом вперед вышла миловидная девочка с Пуффендуя. — Я хочу записаться! — звонко сказала она, расправив плечи. — Меня зовут Элеонора Брэнстоун, и я готова рискнуть ради дружбы между факультетами! Она решительно шагнула к пергаменту и вписала свое имя. Пэнси просияла и крепко пожала ей руку. — Добро пожаловать в Лигу, Элеонора! Уверена, ты не пожалеешь. Словно по команде, вперед потянулись и другие студенты. Какой-то паренек с Гриффиндора, две девчонки с Когтеврана, несколько ребят в зеленых галстуках… Они выстроились в очередь, спеша вписать свои имена и официально присоединиться к тем, кто верил в идею межфакультетской дружбы. Гермиона, Блейз, Рон и остальные инициаторы Лиги не могли сдержать радостных улыбок. Конечно, записавшихся пока было немного, от силы пара дюжин человек. Но это было только начало. Они знали, что создали нечто удивительное. Нечто, способное постепенно, шаг за шагом изменить привычный уклад Хогвартса. И пусть путь предстоял долгий и непростой — главное, что он был начат. Гермиона скользнула взглядом по своим соратникам. Вот Рон что-то увлеченно обсуждал с Тео, размахивая руками. Рядом Джинни о чем-то шепталась с Полумной, и обе мечтательно и немного смущенно улыбались. Пэнси уже вовсю общалась с новенькими, очаровывая их своим обаянием. А Блейз и Гарри, кажется, затеяли дружеское соревнование — кто из них сможет привлечь в Лигу больше сторонников. Взгляд Гермионы остановился на Драко. Тот стоял чуть в стороне, сохраняя привычную надменную осанку и выражение холодной отстраненности на лице. — Что, Грейнджер, любуешься результатами своих трудов? — процедил он, когда она подошла ближе. — Наслаждаешься моментом триумфа? Гермиона раздраженно фыркнула. Как бы ни хотелось верить, что присоединение к Лиге хоть немного изменило Драко, он явно был намерен цепляться за привычную неприязнь. — Я верю, что мы должны попытаться, Малфой, — твердо откликнулась она. — Ради общего будущего. Неужели тебя совсем не воодушевляет то, что уже удалось сделать? Он иронично приподнял бровь, всем своим видом выражая сомнение. — Воодушевляет? Не сказал бы. Скорее, заставляет задуматься, как быстро эта ваша Лига рассыплется под грузом реальности. Парочка пафосных речей не способна разом перечеркнуть многовековые предрассудки, Грейнджер. Малфой чувствовал, как губы сами собой растягиваются в ухмылке, а внутри разливается привычное чувство превосходства. В словесных пикировках он всегда был сильнее. Здесь можно не притворяться и не бороться с собой. Но потом он поймал взгляд Гермионы — усталый и разочарованный. И вдруг со стыдом осознал, что снова сделал шаг назад. Снова вел себя, как трус, прячась за колкостями. Разве не обещал он себе попробовать измениться? Драко заколебался. Желание поддеть Грейнджер боролось с неожиданным порывом сказать что-то человечное. Что-то, что хоть на миг позволило бы ей увидеть его настоящего. Он медленно выдохнул и негромко произнес, борясь с внезапно охватившей тело болью: — Слушай, Грейнджер… Может, ты и права. Может, у вас и правда… у нас есть шанс что-то изменить. Я не знаю. Он замолчал, отводя взгляд. Эти слова дались ему нелегко, и теперь Драко чувствовал себя неуютно, словно сказал больше, чем собирался. Но Гермиона вдруг мягко улыбнулась и кивнула. — Я тоже не знаю, Драко. Никто из нас не знает наверняка. Но я верю, что попытаться стоит. Ради всех нас. Она посмотрела на него с надеждой, будто пытаясь передать свою веру, свою решимость идти до конца. Драко не нашел, что ответить. Он лишь коротко кивнул и отвернулся, пряча глаза. Он не мог поверить в слова Грейнджер со всей безоглядностью гриффиндорцев. Слишком многое стояло за плечами, слишком глубоко в нем укоренились прежние взгляды. Драко сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. А затем, не говоря больше ни слова, направился прочь. Да. Попытаться определенно стоило. И теперь, стоя с самого края этой оживленной толпы, он вдруг осознал, что даже у него что-то получалось. Она назвала его по имени. Впервые за все годы. Он еще раз выдохнул, стараясь избавиться от всех ненужных мыслей и заодно от боли, которая все еще пульсировала в его висках, растекаясь по всему телу. Слабее, чем раньше, но приятного в любом случае было мало. Он обвел взглядом собравшихся. Пэнси уже убрала свиток, и теперь все просто общались. Неподалеку от них, возле выхода их замка, Макгонагалл уже инструктировала третьекурсников. — Эй, Драко! Чего киснешь в одиночестве? Рука Блейза опустилась на его плечо. Его вид был непривычно радостный. Словно он уже мысленно доставал все свои запасы алкоголя в их новой общей гостиной. Драко усмехнулся. И когда только Забини успел к нему подойти? — И, ради Салазара, убери это выражение со своего лица, мы обсуждали действительно интересные вещи, — Блейз интерпретировал его выражение лица по-своему. Драко хмыкнул, бросив на друга лукавый взгляд: — Выражение лица? Не понимаю, о чем ты, — Драко постарался стереть с лица все признаки его недавних переживаний. — Смотрю, общение с младшей Уизли пошло тебе на пользу. Не припомню, когда в последний раз видел тебя таким воодушевленным. «Искусство светской беседы, сын мой, во многом сродни дуэли», — вдруг всплыли в памяти наставления отца. — «Уклониться от неудобной темы, сделать обманный выпад, поразить остроумной репликой в самое сердце — и все это с невозмутимой улыбкой. Таков путь истинного аристократа». Драко невольно усмехнулся. Пытаясь идти своей дорогой, он то и дело ловил себя на том, что использовал уроки Люциуса. Блейз, впрочем, и бровью не повел. — Просто приятно иногда поговорить с человеком, который умеет связать пару слов, — невозмутимо парировал он. — Кстати, мы как раз обсуждаем наш сегодняшний переезд в новое общежитие. Вскоре Роджер уже должен сообщить об окончании подготовки башни, так что тебе тоже не помешало бы присоединиться к обсуждению. Он кивнул в сторону их разношерстной компании и неторопливо направился к ним. Драко последовал за Забини, размышляя о предстоявшем переезде. Конечно, перспектива делить комнату с гриффиндорцами не слишком его радовала, но выбора, похоже, не было. «Уж лучше Поттер, чем Долгопупс», — философски рассудил он про себя. Подойдя ближе, Драко оказался в самой гуще оживленной дискуссии. Полумна, мечтательно улыбаясь, что-то увлеченно рассказывала Дафне и Астории, то и дело указывая на причудливые серьги в виде редисок. Сестры Гринграсс выглядели озадаченными, но вежливо поддерживали беседу. Неподалеку Джинни и Дин, похоже, затеяли дружеский спор о последнем матче по квиддичу. К ним присоединился Блейз, подошедший вместе с Драко, и принялся со знанием дела рассуждать о тактике игры, чем явно произвел впечатление на гриффиндорцев. Рон и Невилл, стоя рядом с Гарри, что-то горячо обсуждали, понизив голос. До Драко долетали обрывки фраз вроде «Амбридж совсем обнаглела» и «Пора с этим что-то делать». Поттер хмурился, но было видно, что он целиком разделял возмущение друзей. Гермиона о чем-то увлеченно беседовала с Тео и Пэнси, размахивая руками и то и дело цитируя какие-то умные книги. Нотт внимательно слушал, задумчиво кивая, а Паркинсон вставляла меткие комментарии, заставляя Гермиону то хмуриться, то смеяться. Драко замер, оглядывая эту странную компанию. Представители всех факультетов непринужденно общались, будто так было всегда. И он сам стоял среди них, не зная, к кому подойти. Многие из этих людей еще пару дней назад были для него врагами, а теперь они соратники. Товарищи по воплощению этой безумной затеи. Его размышления прервала внезапно возникшая тишина. Он обернулся и увидел профессора Макгонагалл, которая стояла неподалеку и удивленно разглядывала их разношерстную компанию. Судя по всему, она уже закончила свои дела с младшекурсниками и теперь никак не могла взять в толк, что заставило представителей всех факультетов собраться вместе. Студенты замерли, словно только осознав, насколько странно они, должно быть, смотрелись со стороны — гриффиндорцы, слизеринцы, когтевранцы и пуффендуйцы, мирно беседовавшие друг с другом, как старые добрые приятели. Но профессор вдруг улыбнулась — едва заметно, одними уголками губ. — Рада видеть, что вы начали воплощать в жизнь идею межфакультетского взаимодействия, — произнесла она, обведя взглядом притихших учеников. — Продолжайте в том же духе. Я возлагаю на вас большие надежды. В глазах Макгонагалл промелькнуло что-то очень похожее на гордость. Она всегда верила, что факультеты должны сотрудничать, а не соперничать, но никогда не надеялась увидеть подобное единение при своей жизни. А теперь эти юные волшебники, сами того не зная, начали воплощать ее мечты в реальность. Взгляд профессора вдруг остановился на Гарри, Гермионе и Пэнси. Точнее, на их руках — у всех троих они были перевязаны. Макгонагалл нахмурилась и подошла ближе. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, мисс Паркинсон, — окликнула она ребят, — позвольте полюбопытствовать, что случилось с вашими руками? Гарри и Гермиона переглянулись, явно не зная, что ответить. Но Пэнси вдруг выступила вперед. — Это от профессора Амбридж, мэм, — сказала она твердо, и сняла повязку показывая рану декану гриффиндора — Ее особые перья оставляют такие… отметины. Макгонагалл поджала губы. Она слышала о жестоких методах Долорес, но не думала, что та посмеет применять их к ученикам. — Ясно, — холодно произнесла профессор. — Благодарю за честность, мисс Паркинсон. Обещаю, что этот вопрос будет решен. Она одарила притихших студентов еще одним долгим взглядом, будто пытаясь запомнить эту необычную картину. А потом резко развернулась и решительно зашагала прочь. Теперь она точно знала, о чем будет ее следующий разговор с Дамблдором. Студенты провожали Макгонагалл взглядами, в которых смешались удивление, благодарность и какая-то робкая надежда. Слова профессора о том, что она верила в их начинание и возлагала на них большие надежды, определенно затронули что-то в душе каждого. Даже Драко, обычно скептически настроенный по отношению к учителям, вдруг почувствовал странное тепло в груди. Они все еще смотрели вслед Макгонагалл, когда из-за поворота вынырнули две фигуры в мантиях старост. Роджер Дэвис и Эдна Розберг, главные старосты школы, целеустремленно шагали в их сторону. — Эй, Грейнджер, Малфой! — окликнул Роджер первых попавшихся ему на глаза старост, подойдя ближе. — Это вы тут собрали всех, кто готов переселяться в новое общежитие? Гермиона кивнула и принялась с жаром рассказывать о создании Лиги Единства и планах на межфакультетское сотрудничество. Драко стоял рядом, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая сдержанность. Он поддакивал в нужных местах, но без особого энтузиазма. Роджер и Эдна переглянулись, явно удивленные подобной инициативой. Но, к облегчению Драко, спорить не стали, а напротив — выразили желание присоединиться к Лиге. — Давно пора что-то менять в наших порядках, — решительно заявила Эдна. — Раз уж мы главные старосты, наш долг — поддерживать мир и сотрудничество. Малфой еле удержался от скептического хмыканья. Ну, конечно, теперь-то все за мир и дружбу. А где были эти борцы за единство раньше? Впрочем, поддержка главных старост определенно добавляла толику уверенности в успех всего этого предприятия. Как только главные старосты внесли свои имена в список, Дэвис хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Так, ребята, слушайте сюда! Общежитие почти готово, так что начинаем собираться. Эльфы перенесут ваши вещи, вам только нужно оставить их в ваших старых гостинных. Через полчаса встречаемся в холле. Пароль от входа — «Единство». Надеюсь всем все ясно? Студенты загомонили, предвкушая предстоящий переезд. Драко закатил глаза, наблюдая за всеобщим воодушевлением. Энтузиазм энтузиазмом, но не стоило забывать, что им предстояло жить бок о бок с теми, кого еще вчера считали врагами. Без конфликтов точно не обойдется. *** Минерва Макгонагалл быстрым шагом пересекала пустынные коридоры Хогвартса. Ее мантия развевалась от быстрой ходьбы, а в окна лился тусклый свет ночных светильников. Несмотря на выходной, день выдался на редкость суматошным. Сначала ей пришлось разбираться с конфликтом между студентами, потом — спешно проверять накопившиеся эссе, а после — помогать профессору Стебль с подготовкой теплиц к уроку. В итоге, добраться до директора ей удалось лишь глубоким вечером. Но откладывать разговор больше было нельзя. Поднявшись по винтовой лестнице, Минерва решительно постучала в дверь. Голос Дамблдора пригласил ее войти. Альбус сидел за столом, окруженный множеством серебряных приборов, мерно гудевших и испускавших клубы разноцветного дыма. Когда Минерва вошла, он как раз задумчиво изучал какой-то древний фолиант. Увидев профессора трансфигурации, Дамблдор приветливо улыбнулся и жестом предложил ей присесть в кресло напротив. — Альбус, прошу прощения за столь поздний визит, — Макгонагалл со вздохом опустилась в кресло. — Но боюсь, дело не терпит отлагательств. Нужно срочно обсудить поведение Долорес. То, что она творит с детьми, абсолютно недопустимо! Лицо Дамблдора помрачнело. Он вздохнул и кивнул. — Я в курсе, Минерва. До меня уже доходили слухи о ее методах. Но, боюсь, наши возможности повлиять на нее ограничены. У Долорес поддержка Министерства. Макгонагалл стиснула зубы. Она понимала политические расклады, но мириться с издевательствами над детьми не собиралась. — Должен же быть какой-то выход, Альбус! Мы не можем сидеть, сложа руки. Директор задумчиво забарабанил пальцами по столу. Потом мягко улыбнулся. — Не все так беспросветно, Минерва. Я слышал, наши ученики уже начали действовать самостоятельно. Они создали объединение, чтобы укреплять сотрудничество между факультетами. «Хогвартская Лига Единства», если я все правильно понял. Он усмехнулся, видя удивление на лице профессора. — Признаться, я давно ждал чего-то подобного. Эти юные волшебники гораздо смелее и мудрее, чем мы думаем. Похоже, не зря я столько времени потратил на беседы со старостами. Мои наставления все же не прошли мимо них. Хотя, конечно, я не ожидал, что все произойдет настолько быстро. Но, как говорится, нет худа без добра — порой именно внешние угрозы заставляют нас объединиться перед лицом общего врага. Минерва смотрела на директора, постепенно осознавая смысл его слов. Значит, Дамблдор изначально планировал объединить факультеты? Она думала о том, как за один день гриффиндорцы и слизеринцы, еще вчера враждовавшие, начали находить общий язык. Может, Альбус и прав — порой самые светлые вещи рождаются из тьмы. — Что ж, признаю, Вы видите дальше всех нас, Альбус, — наконец произнесла она. — Остается надеяться, что единство поможет им пережить эти смутные времена. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддержать их. Дамблдор благодарно улыбнулся и кивнул. — Не сомневаюсь, Минерва. Ваша поддержка будет неоценима. Кстати, Вы уже в курсе, что наше экспериментальное общежитие официально открыто? Брови Макгонагалл взлетели вверх от удивления. — Открыто? Нет, первый раз слышу. Какое еще общежитие, Альбус? — Ах, да, Вы же весь день были страшно заняты, — спохватился Дамблдор. — Видимо, не успели пообщаться со старостами. Что ж, позвольте тогда ввести вас в курс дела. Помните, я рассказывал Вам о своей задумке — создать первое в истории Хогвартса межфакультетское общежитие? Макгонагалл нахмурилась, напрягая память. — Смутно, Альбус. Кажется, вы как-то обмолвились об этом, но, признаться, я не придала значения. Неужели вы всерьез решили воплотить эту идею? — Более чем всерьез, моя дорогая, — подтвердил директор. — На самом деле, я вынашивал этот план уже давно. Как Вы знаете, я всегда мечтал преодолеть межфакультетскую рознь и сплотить наших студентов. И сейчас, как никогда, единство необходимо нам для защиты детей и самого Хогвартса. Распределяющая Шляпа была права — только вместе мы сможем пережить грядущие испытания. Он посмотрел на Макгонагалл поверх очков-половинок, и та кивнула, соглашаясь с его доводами. В сложившейся ситуации межфакультетское объединение уже не просто благое пожелание — это вопрос выживания. — Вы не перестаете меня удивлять. Подумать только — пара дней, и целое общежитие с нуля! Да еще и с таким благородным замыслом… Нет, это просто невероятно. Стыдно признаться, но я и понятия обо всем этом не имела. Ладно студенты, но Вы-то могли мне сказать! В ее голосе звучала легкая обида. Но Дамблдор лишь примирительно развел руками. — Каюсь-каюсь, моя дорогая. Все вышло настолько спонтанно, что я сам едва успевал переваривать. Не хотел дергать Вас раньше времени, пока все не утрясется. Но, клянусь, я собирался ввести вас в курс дела сегодня же. Просто вы меня опередили. — Что ж, Альбус, вынуждена признать, Вы опять всех удивили, — произнесла Макгонагалл, качая головой. — Не скрою, я несколько обескуражена. Но, полагаю, Ваши доводы резонны. Пожалуй, нам и впрямь стоит поддержать учеников в этом… эксперименте. Она ненадолго задумалась, а потом решительно поправила очки. — Знаете, Альбус, раз уж мы всерьез взялись за этот эксперимент — нужно подойти к делу ответственно. Студентам наверняка потребуется совет и поддержка более опытных коллег. Как насчет организовать регулярные встречи преподавателей со старостами? Дамблдор просиял, живо подавшись вперед. — Блестящая идея, Минерва! Уверен, старосты с радостью примут нашу помощь. От дальнейших обсуждений их отвлек стук в дверь. В кабинет вошел Северус. Он окинул взглядом присутствовавших так, словно они находились в его собственном кабинете без его ведома. — Профессор Дамблдор, я бы хотел обсудить с вами один момент… наедине. Дамблдор и Макгонагалл синхронно повернули головы в сторону вошедшего Снейпа. На лице директора промелькнуло удивление, но он тут же приветливо улыбнулся. — Северус, мой мальчик! Ты как раз вовремя. Мы тут с Минервой как раз обсуждали… — Прошу прощения, профессор, но я бы хотел переговорить с вами наедине, — перебил его Снейп, бросив быстрый взгляд на Макгонагалл. — Дело не терпит отлагательств. Брови Дамблдора приподнялись, но он тут же понимающе кивнул. — Конечно, Северус. Минерва, надеюсь, Вы не будете против, если мы с коллегой… Но Макгонагалл уже поднялась с места, решительно поправляя очки. — Не стоит, Альбус. Я как раз собиралась пойти проведать своих гриффиндорцев. После недавних событий им не помешает толика поддержки от декана. Она смерила Снейпа непроницаемым взглядом, но за ним явно крылось понимание. Кивнув на прощание директору, она покинула кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь. Как только они остались наедине, Дамблдор жестом пригласил Северуса присесть. — Итак, друг мой, чем обязан твоему визиту? Судя по всему, дело и впрямь серьезное. Снейп опустился в кресло напротив и сцепил пальцы в замок. Казалось, он подбирал слова. — Это касается юного Малфоя, — наконец, произнес он, глядя на директора исподлобья. — Вчера у нас с ним состоялся весьма… занимательный разговор. О его матери. И о том, какой путь она желала бы для него. Дамблдор чуть подался вперед, в голубых глазах вспыхнул огонек интереса. Снейп помрачнел, явно погружаясь в воспоминания. — Нарцисса… Она приходила ко мне незадолго до того как уйти. Просила позаботиться о сыне, направить его в нужную сторону. Уберечь от… ошибок Люциуса. Последние слова он почти выплюнул, как нечто горькое. Дамблдор понимающе кивнул. Он не был удивлен исчезновением миссис Малфой. — Что ж, это вполне в духе Нарциссы. Она всегда отличалась здравомыслием и искренней заботой о благе сына. Но почему именно сейчас? Неужели она предвидела? Снейп резко выдохнул, словно стряхивая наваждение. — Не знаю, Альбус. Возможно. Но суть в том, что она хочет для Драко иного пути. Свободного от… предрассудков. И, похоже, готова на все, чтобы направить его в эту сторону. Дамблдор задумчиво погладил бороду, откидываясь на спинку кресла. — Любопытно… Очень любопытно. И как же Драко воспринял эту идею? Губы Снейпа скривились в горькой усмешке. — Ожидаемо, тяжело. Вы же понимаете, Альбус, мальчика с детства учили превосходству чистой крови. Презрению к «низшим». А теперь его собственная мать хочет, чтобы он отринул эти догмы. Научился видеть в маглорожденных… людей. Последнее слово далось ему с явным трудом. Дамблдор мягко улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло понимание. — Я понимаю, Северус. Путь к свету всегда полон терний. Особенно для тех, в ком слишком глубоко укоренилась тьма. Но, возможно, оно того стоит? Снейп дернул щекой, словно слова директора задели в нем что-то глубоко личное. — Может быть. Но суть не в этом. Драко… Ему больно, Альбус. Физически. Каждый раз, когда он пытается переступить через свои предрассудки, родовая магия Малфоев словно наказывает его. В глазах директора промелькнуло сочувствие. — И чем же я могу тебе помочь, друг мой? Ты ведь не просто так пришел сюда сегодня? Снейп достал из кармана мантии пергамент и протянул Дамблдору. — Я тут провел кое-какие изыскания… Похоже, Малфои защищают чистоту своей крови ментальной магией. Своего рода родовое проклятие, карающее отступников. Брови директора удивленно поползли вверх, пока он изучал записи. — Любопытно… «Ритуал Отречения», говоришь? Никогда о таком не слышал. Но, судя по описанию, он способен снять это проклятие… — Вот только информации о нем так мало, что можно считать, что ее и вовсе нет! — в голосе Снейпа звучало отчаяние. — Тут нужна кровь отрекающегося, какие-то древние руны, особое зелье… Альбус, я в тупике. Без этого ритуала Драко не сможет полноценно взаимодействовать с маглорожденными, ведь любой контакт с ними будет ассоциироваться у него с болью. Дамблдор задумчиво забарабанил пальцами по столу. — Что ж, Северус, не буду утверждать, что мне доводилось сталкиваться с подобной магией. Но, возможно, я смогу направить твои изыскания в верном направлении. Он внимательно посмотрел на мастера зелий поверх очков. — Насколько я знаю, информацию о подобных ритуалах могут хранить в Отделе Тайн. У них там целый сектор, посвященный родовым проклятиям и способам их снятия. Думаю, тебе стоит написать пару писем старым знакомым невыразимцам. Глядишь, что-нибудь да раскопают. — Отдел Тайн, вот как? Я тоже об этом думал. Давно не общался с людьми оттуда, но, может, еще не все потеряно. Он тяжело поднялся, явно погруженный в свои мысли. — Альбус, есть кое-что еще… То, что не дает мне покоя. Дамблдор внимательно посмотрел на друга, жестом приглашая продолжать. — Я боюсь, что Драко… Что он может повторить мою ошибку. Не только в плане предрассудков, но и… в плане своих чувств. Сегодня я много об этом думал. Старался убедить себя, что это глупо. Но эти мысли, Альбус… Даже окклюменция мало помогает мне. Брови директора удивленно приподнялись. — Поясни, прошу. Северус тяжело опустился обратно в кресло, обхватив голову руками. — Грейнджер, Альбус. Возможно мои переживания и иррациональны, но она так похожа на… — Лили, — мягко закончил Дамблдор. Снейп дернулся, словно от удара. — Да, на Лили. Я никак не могу ограничить их общение, ведь Нарцисса выбрала именно ее для того, чтобы помочь ее сыну справиться со своими… проблемами. Но если он действительно сможет измениться и увидит ее как личность, не повторится ли история? Его голос дрогнул. Дамблдор тяжело вздохнул, глядя на друга с состраданием. — И ты боишься, что Драко ждет та же участь? Неразделенная любовь, душевные терзания? Снейп отрывисто кивнул, комкая в пальцах полу мантии. — Альбус, я прекрасно знаю Драко. Я наблюдал за ним с самого детства, видел, как формировался его характер, его взгляды. И я точно знаю, что он всегда ценил ум, силу, независимость. Те качества, которыми обладает мисс Грейнджер в избытке. Он посмотрел на Дамблдора почти умоляюще. — Пока что Драко слеп, он не видит ее настоящую. Для него она просто «грязнокровка», символ всего, что он привык презирать. Но что, если… Что если, избавившись от своих предрассудков, он вдруг прозреет? Увидит ее такой, какая она есть — умной, сильной, удивительной? Снейп сглотнул и отвел взгляд. — Я боюсь, Альбус. Боюсь, что тогда он… Он может увлечься ею по-настоящему. Влюбиться, как мальчишка, как когда-то я… Его голос дрогнул, и он стиснул кулаки. — Но ведь она никогда не ответит ему тем же, Вы понимаете? Слишком многое их разделяет. Годы вражды, боли, взаимных оскорблений. Даже если Драко изменится, сможет ли мисс Грейнджер забыть все, что между ними было? Простить его? Полюбить? Он горько усмехнулся и покачал головой. — Нет, Альбус. Не сможет. А значит, Драко ждет та же участь, что и меня. Безответная любовь, вечные муки, сожаления… Я не желаю ему такой судьбы. Только не ему. Северус обхватив голову руками. Плечи его поникли, словно под грузом навалившихся воспоминаний. Дамблдор молчал, давая ему возможность выговориться. — Я не хочу, чтобы Драко повторил мои ошибки, Альбус. Не хочу, чтобы он годами мучился, зная, что недостоин своей любви. Что все разрушил собственными руками. Лучше пусть вообще не привязывается к ней. Пусть держится на расстоянии, даже когда избавится от своих демонов. Снейп умоляюще посмотрел на директора. — Вы понимаете меня, Альбус? Драко… Он не должен пройти через этот ад. Только не он. Он ведь все-таки сын Нарциссы, последнее, что у меня осталось от тех дней, когда я еще мог мечтать о счастье. Я должен его защитить. Любой ценой. В его глазах стояли непролитые слезы. Дамблдор тяжело вздохнул и мягко коснулся плеча Мастера Зелий. — Северус, друг мой… Я понимаю твою боль, правда. И страх за мальчика, который стал тебе почти как сын. Твое желание оградить его от страданий — оно естественно. По-человечески. Он заглянул в глаза Снейпу, стараясь поймать его взгляд. — Но подумай сам, разве можно уберечь кого-то от любви? Приказать сердцу не чувствовать, разуму — не восхищаться? Даже если держать Драко и мисс Грейнджер порознь, кто знает, вдруг судьба все равно сведет их вместе? Снейп судорожно стиснул подлокотники кресла. — И что же Вы предлагаете, Альбус? Позволить всему идти своим чередом? Дать Драко увязнуть в бесплодных мечтах, а потом смотреть, как он сгорает от безответной любви? В его голосе звучало неприкрытое отчаяние. Дамблдор грустно покачал головой. — Нет, Северус. Но и взваливать на него груз твоего прошлого — тоже не выход. Драко — не ты. Как бы ни были похожи ваши истории, его путь — это его выбор. И наша задача — не отгородить его от боли, но научить с ней справляться. Он со значением посмотрел на Снейпа. — Направлять, поддерживать, делиться опытом и мудростью — вот, что мы можем. Но решать, кого любить и кому дарить свое сердце — это Драко должен делать сам. Без нашего давления. Снейп прикрыл глаза, борясь с собой. Наконец, он глухо произнес: — Вы правы, Альбус. Как всегда. Я… Я не могу его контролировать. Не должен. Это его жизнь, его ошибки… Как бы мне ни хотелось его от них уберечь. В усталых глазах Дамблдора мелькнуло одобрение. — Да, Северус, но ты всегда можешь пройти этот путь вместе с ним…если такое действительно случится. И, может быть, в процессе ты и сам обретешь исцеление. Отпустишь свою боль, научишься жить заново. Через Драко. Снейп горько усмехнулся. — Вряд ли, Альбус. Такие раны не заживают. Они просто… Притупляются. Становятся частью тебя. Снейп коротко кивнул и поднялся. Поколебавшись, он добавил: — Альбус, не могли бы вы пока не посвящать в это дело остальных? Минерву, Филиуса, Помону… Я бы предпочел сохранить все в тайне. Ради Драко. Дамблдор понимающе улыбнулся. — Конечно, друг мой. Буду нем, как могила. Но, знаешь… Минерва ведь тоже весьма неравнодушна к судьбе мистера Малфоя. Как и к мисс Грейнджер. Возможно, стоит хотя бы намекнуть ей… Снейп скривился, но, поразмыслив, нехотя кивнул. — Пожалуй, вы правы. Макгонагалл умеет хранить секреты. И кто знает, вдруг ее львиная интуиция пригодится нам в этом деле. Дамблдор тихо рассмеялся, и даже Северус позволил себе тень улыбки. — Договорились. Я переговорю с ней как можно деликатнее. А ты пока займись разработкой эликсира и изучением ритуала. И держи меня в курсе, хорошо? — Непременно, Альбус, — Снейп кивнул и направился к двери. На пороге он обернулся. — Миссис Малфой. Она ведь тоже была вашей ученицей. И давней подругой. Возможно… Возможно, Вы тоже могли бы поговорить с Драко? Когда будете готовы. Его голос дрогнул. Впервые за разговор. Дамблдор посмотрел на него с грустным пониманием. — Конечно, друг мой. Обещаю. Мы справимся. Все вместе. — Что ж… Спасибо за совет. И за то, что выслушали. Я… Я ценю это. Снейп кивнул. И тихо прикрыл за собой дверь. В кабинете повисла тишина. За окнами сгущались сумерки. Директор тяжело опустился в кресло. Долгая выдалась беседа. Трудная. Он бросил взгляд на книжные полки. Где-то там, среди древних фолиантов, крылись ответы. На вопросы, что задавал Северус. И на те, что он не осмелился озвучить.