Глава 2

Глава 2

Итачи       — …ачи? Итачи! — донесся до меня голос. — Что с тобой? Ты в последнее время какой-то несобранный. Все хорошо?       — Да, мам, ничего такого, — вспоминая, что нужно улыбнуться говорю я и понимаю, что рефлекторно продолжаю резать морковь, хотя… опознать в этом пюре ее уже сложновато.       — Отец, конечно, очень гордится тобой и возлагает большие надежды, но… постарайся пожалуйста не перетруждаться. Ты с детства очень усердный, и я, с тех пор как ты пошел в академию и начал делать огромные успехи, все волнуюсь, как бы ты не взял на себя слишком много. — Аккуратно подбирала слова мама, высказывая свои волнения и при этом находчиво пуская в дело мое пюре, вмешивая его в яичную смесь.       — Все не так, я же не один такой, все стараются делать все что могут, кто-то хранит порядок в деревне, кто-то в клане, а кто-то как ты, дома, — говорю я понимая, что каждый раз вижу маму в фартуке и с огромным списком дел на день. — Спасибо тебе, я знаю, ты тоже очень занята пока отец, я и отото отсутствуем. — И, немного помолчав добавил, — …прости.       «Она знает о планирующемся перевороте и от этого на душе становится еще тяжелее. Но даже если ей это не нравится, как и всегда она не задав ни единого вопроса, молча, поддержит отца. Так как все это ради клана. Ради нас. Но «нас» это ведь не только Учиха, это вся деревня…», опять начали затягивать меня гнетущие мысли, из которых вернула к реальности рука мамы, протягивающая мне первый рулетик тамагояки.       — Итачи, мой милый, я знаю, не смотря на все наши с отцом ошибки, ты вырос очень заботливым человеком. — улыбаясь начала она и пока я держал тарелку с палочками в руках, потрепала меня за собранные волосы. — Прошу, не теряй свою доброту, и тогда, чтобы ни происходило, я буду спокойна, — проницательно глядя в мои тщательно скрывающие тяжесть на сердце глаза, сказала она.       Теплая ладонь опустилась на мое плечо. В груди все сжалось. «Она же обо всем знает. Неужели, уже ничего нельзя изменить». Чувства были готовы в конец перемешаться, но этому воспрепятствовало привычное «нии-чан!» из-за приоткрытой двери. Громко топая на кухню ворвался мой неугомонный отото.       — Нии-чан! Ты опять вчера вернулся поздно! Ты же обещал со мной поиграть! — Капризно пробурчал уже с утра пораньше надутый младший брат.       — Доброе утро, Саске-чан. — Ласково обратилась к младшенькому мама, уже не обращая внимания на подобные вспышки ворчания. — Ты вовремя, как хочешь чтобы сегодня был украшен твой бенто? Морковками в виде звездочек или цветочков?       — Мааам, я же не маленький уже! — Еще больше надулся Саске, хотя казалось бы куда уже. — Лучше положи мне побольше помидорок, не люблю морковку.       — Да-да. — Как всегда безмятежно ответила мама, украшая бенто кругляшами моркови, последним положив цветочек. — Садись скорее завтракать.       — А нии-чан? — Поинтересовался Саске-чан, огромными глазами полными надежды глядя на меня.       — Прости Саске, мне уже пора, — отделавшись ничего не значащей фразой, снова разбил сердце своего младшего брата я.       Коротко пожелав маме хорошего дня и оставив недоеденный тамагояки, я пошел к выходу. В сопровождении звука частых шагов Саске.       — Нии-чан, ты позанимаешься со мной сегодня после академии? Мне правда нужно улучшить мое сюрикендзюцу. Скоро у нас начнутся тренировочные спарринги, я хочу занять первое место, как ты! — Перешел с требовательного тона на просительный мой младший брат.       — Прости Саске, давай в другой раз. — Дал я обещание, которое вряд ли смогу выполнить, привычным жестом легонько ткнув его в лоб. — Учись усердно, отото. — Сказал я, поспешив уйти, чтобы избежать встречи с отцом шаги которого уже отчетливо раздавались со стороны лестницы. ***       С каждым днем напряжение в клане росло, как и в моих отношениях с сокомандниками. Я все чаще избегал общения с семьей, мне было тяжело смотреть в глаза отцу и видеть лицо матери. Я не мог позволить себе быть беззаботным старшим братом для Саске. Только Шисуи, как и я, нес эту ношу. Отношения между Хокаге и Данзо постепенно обострялись. Все три стороны имели свое видение касательно единственного верного решения этого конфликта. Ситуация норовила выйти из-под контроля, грозя вылиться в гражданскую войну, а возможно и в большее.       Пытаясь предотвратить возможный исход событий, Шисуи предложил использовать на главе клана, моем отце, технику своего мангекё «Котоаматсуками», тем самым поставив все на кон.       Жаль никто из нас не предполагал, что у старейшины Данзо были планы на клан Учиха и мирное разрешение конфликта в них не входили. Это я понял из последних слов Шисуи, которые он сказал мне, при встрече на нашем месте у реки Нака. Мой лучший друг истекая кровью отдал мне свой левый глаз, чтобы тот не попал в руки Данзо, забравшего до этого правый. С улыбкой на лице он оставил мне свою последнюю волю.       — Итачи, пожалуйста, защити деревню, а также честь клана Учиха. — Сказал он отступая к краю обрыва, чтобы затем прыгнуть вниз оставляя меня одного. Все мышцы свело от прилагаемых усилий не сдвинуться с места. Я был вынужден стоять, уважая решение моего лучшего друга и старшего брата.       Шисуи прыгнул. Где-то стучали барабаны тайко, и я не сразу понял что это пульс в моих ушах. Перед глазами все помутнело на мгновение, а затем после резкой боли налилось красным. Мангекё пробудился, опровергая легенду о необходимости убийства дорогого человека для его обретения.       Мои чувства были перегружены. Все. Зрение обострилось, эмоции зашкаливали, секунды тянулись, кажется, вечность. Все это стало последней каплей, у каждого человека есть свой предел и я своего достиг. Бежать. Я хочу, отсюда сбежать. Выйти из этой игры, из этого неправильного мира. Неисправимого в своей жестокости и боли.       Пока капли крови с моего лица медленно стекая капали на землю, разбиваясь о твердую поверхность, в моем паникующем сознании зародилась спонтанная мысль. Использовать призыв, чтобы исчезнуть из этого мира и попасть в любой другой. Сложив необходимые печати, не давая себе времени передумать, я активировал технику.