Арка XV. Глава 108. Признания

Завтрак за столом Гриффиндора был все таким же шумным, как и в обычное время. Гарри безучастно наблюдал за людьми вокруг, отмечая живую энергию, громкие голоса и сияющие глаза своего факультета. Гермиона читала газету, и вскоре послышался ее возмущенный вздох. Девушка протянула Гарри газету. В заголовке сообщалось о том, что преступники, совершившие взрыв, были задержаны, признаны виновными и ожидают отправки в Азкабан. Среди них были известные личности: Чарльз Блэр, Карл Найт и Корнелиус Фадж… Гарри уставился на имя бывшего министра — Корнелиуса Фаджа — и горько хмыкнул, в действительности, не сильно потрясенный такими новостями, в отличии от Гермионы. — Немыслимо! Глупости! — взмахнула руками Гермиона, кидая газету на стол. — Корнелиус Фадж в Азкабане! Да всякий тупица знает, что Фадж бы уж точно не сделал такого. И не стал бы участвовать во взрыве. Вы посмотрите, что они пишут — якобы он самостоятельно связался с незаконной экстремистской организацией, и всячески им помогал. Рон глянул на список людей и покачал головой. — Бред какой-то. Они совсем уже сошли с ума. Да кто поверит, что Фадж на такое способен. — Друзья папы с аврората говорят, что сейчас в Министерстве жуткие проблемы, — заговорил Невилл. — Всех проверяют и всех обвиняют. Во время завтрака все обсуждали несправедливые аресты, которые совершил озлобленный Руфус Скримджер. Гарри не вмешивался в разговор, а лишь наблюдал за своими друзьями, словно зритель. — Подозревать всех и каждого, — Рон поглядел на Гермиону. — Как там профессор Бёрк? — Мы уже узнали, что подозревать надо было другого профессора, — недовольно ответила Гермиона, — и я больше к ней не лезу. — И даже не следишь? Не пытаешься узнать все ее секреты? — Нет. А что с профессором Арно? — О! Это отдельный разговор. Недавно поздоровался с ней в коридоре, так она просто кивнула и ушла! — восхитился Рон. — Удивительное спокойствие. Бровью даже не повела. — Ведет уроки как и всегда, приходит на завтрак, обед и ужин. Все такая же, словно ничего не произошло, — согласилась Гермиона. — Идеальный шпион. После завтрака прошли несколько уроков. На трансфигурации они уже вовсю практиковали изменение тела, и у некоторых вполне удачно получилось стать чуть короче или длиннее, а Гермиона так и вовсе стала похожа на себя двенадцатилетнюю. Гарри с улыбкой смотрел на гордый взгляд подруги, когда профессор Макгонагалл восхищенно хвалила подругу. Ближе к ужину, когда они шли в Большой зал — ребята заметили толпу студентов, облепившую доску объявлений. С трудом протиснувшись сквозь нее, они увидели яркое объявление от Ронвальда, а внизу красовалась иллюстрация: маги на метлах спасаются от монстров, но с явно нереалистичными и счастливыми улыбками.

ОБЪЯВЛЕНИЕ, КОТОРОЕ ВЫ НЕ СМОЖЕТЕ ПРОПУСТИТЬ!

21 июня 1997 года — готовьте метлы, шлемы, запасные носки и чувство юмора! Потому что профессор Ронвальд Леандрос (Я) устраивает внутреннее соревнование по “Защите”!

Все будет происходить в воздухе — на метлах.

Берите свои или одолжите школьные заранее.

Принять участие могут студенты с 5 по 7 курс — младшие, не плачьте, ваша очередь еще придет.

Судить это безумие будут: профессора — Макгонагалл, Флитвик, Монфор, Леандрос (Я) и двое загадочных приглашенных магов (их имена будем держать в тайне, чтобы было интересней).

Семь лучших участников получат шикарные подарки, профинансированные лично профессором Леандросом (мной)!

Спешите записаться!

И запомните: участвовать — круто.

Сидеть на скамейке — скучно.

До встречи в небе, герои Хогвартса!

— Да ну! — восхитился Рон. — Бой на метлах! Да еще подарки! Я буду участвовать! Где записаться?! А ну, малышня, отходим! Рон тут же подбежал к пергаменту, что висел внизу объявления и записался, указав имя и курс. Гарри с улыбкой взял перо из рук друга и тоже записался. Гермиона задумалась: — Метлы? Я не очень хорошо летаю, — девушка присмотрелась к живым иллюстрациям, чересчур веселые маги, уворачивались от монстров и махали рукой, словно подзывая. Гермиона подозрительно уставилась на этот красочный рисунок. — Нет. Лучше я не буду участвовать. — Как дела? — позади троицы послышался веселый, журчащий голос, и на их плечи упала широкая рука. Обернувшись, они увидели улыбающегося Ронвальда. — Пошли к нам, выпьем чаю, покушаем, поболтаем о всяком, — подмигнул Ронвальд ребятам. Гарри подозрительно прищурился: — Я не хочу болтать. Ронвальд посмотрел на него понимающим взглядом, кивнул, и ответил: — Надо. Не имея возможности сопротивляться под напором могущественного боевого мага, трое путников были вынуждены последовать за профессором по защите. Там их ожидала Урса, которая накрыла роскошный стол и подала клубничный торт. Гарри посматривал на Урсу и Ронвальда, пока все пили чай и угощались вкусностями со стола. Урса рассказывала об успехах Гермионы, хвалила ее и дала несколько довольно хороших советов по окклюменции. Особенно о том, как можно использовать окклюменцию для учебы. Здесь больше всех была счастлива Гермиона. Подруга явно думала над тем, сколько перспектив открывается перед ней, если она полностью освоит окклюменцию. Рона это впечатлило, но похоже не сильно, особенно когда зашел разговор об учебе. Его больше интересовало предстоящее соревнование на метлах. Точнее — подарки. Ронвальд весело отвечал на всевозможные вопросы Рона, так и не раскрыв — каких гостей он пригласил и какие подарки он подготовил. Все это время, Гарри молча пил чай из своей кружки и наблюдал за Урсой и Ронвальдом. И просто ждал — когда они заговорят о том, ради чего все это затеяли. И когда Урса поглядела на Ронвальда, подавая знак неловким покашливанием — Гарри откинулся на спинку кресла и улыбнулся им. — Мы хотели поговорить о кое о чем другом, — начала Урса. — Дамблдор попросил, — уточнил Ронвальд, чуть-чуть напуганный пронзительным взглядом Гарри. Гермиона и Рон выпрямились в ожидании. — Твой последний разговор с Дамблдором, Гарри… — Ронвальд потер руки, — был довольно тяжелым, и директор боится… — Тревожится, — подсказала Урса. — Тревожится, что тебе может быть трудно после такой правды, — Ронвальд поглядел на супругу, прося о помощи. — Мы тоже боимся и переживаем, что ты можешь сильно разочароваться в людях и в мире. И хотим тебе сказать, что все не так плохо… Гарри улыбнулся. — Можете прекратить, — сказал он, глядя на двоих взрослых. — Я в полном порядке. Мир уничтожать не хочу. Правительство свергать — тоже желания не появилось. Изучать темную магию, чтобы замучить всех несправедливых магов — нет. Я в полном порядке. Рон недоуменно приподнял брови и неуверенно спросил: — Свергнуть правительство? Гермиона собрала из этих небольших паззлов собственное умозаключение: — Директор рассказал тебе, что произошло после войны с Пожирателями? — Умничка! — щелкнул пальцами Гарри, посылая улыбку подруге. — Что?! — удивился Рон. — А что случилось? Что было? Я не понимаю! Гарри довольно спокойно, невыносимо умиротворенно (Ронвальд и Урса смотрели на него со страхом) — рассказал друзьям, вкратце, что произошло после войны. Какие ужасы прошли люди. Что творилось в стенах Министерства. — Папу забрали… куда?! — закричал Рон. — Он никогда нам об этом не рассказывал! — Это явно не то, что рассказали бы родители своим детям, — сказала Гермиона, и Гарри с ней согласился. — Мистер Уизли очень стойкий человек, и хороший. Редко держит зла… если это не Малфои, — фыркнул Гарри. — Он хороший человек. И очень сильный. Ронвальд вздохнул, чуть грустно и виновато. — Сейчас… я понимаю, через что пришлось пройти Артуру. И возможно… Хотя. Так и есть. Я был с ним чересчур груб… Жесток, даже. Но все потому, что я тогда, по глупости и самоуверенности, думал — раз он был на стороне победителей, то и война обошлась с ним мягче. Дескать, раз не проиграл — значит, не прошел через кошмары. А теперь вот думаю: может, как раз поэтому он так вцепился в эти свои магловские штуки. Потому что они — безопасны. Безобидное хобби. Его можно высмеять, можно презирать, но оно не касается ни магии, ни чистокровности, ни политики. Это — отдушина, — Ронвальд медленно моргнул, задумчиво продолжив: — А Молли… Она же стала полной домохозяйкой, посвятила себя детям. Наверное, потому что хотела защитить каждого. Сделать хоть что-то правильно, спокойно, мирно… Понимаешь, те, кому довелось пройти через войну, — они либо становятся слишком строгими, либо чересчур тревожными. Хотят как лучше, а выходит… ну, сами знаешь. Иногда даже хуже. Рон слушал Ронвальда, и с каждым словом, его сердце словно пронзали тупые шипы. Он опустил голову и замолчал. Гермиона мягко сжала его руку. Гарри посмотрел на друга. Урса спросила у Гарри: — Что теперь? Ты хочешь раскрыть правду? Будешь использовать “Придиру”? Гарри нахмурился и замолчал, задумавшись. Он вспомнил короткий разговор с Дамблдором: “— Чем я могу помочь? — спросил тогда Гарри. — Не дай этому повториться, — ответил Дамблдор”. — Нет, — наконец-то ответил Гарри. — Прошлое должно остаться в прошлом. Сейчас важно сосредоточиться на настоящем. Мы должны помочь тем, кто нуждается в поддержке, и дать им свободу и справедливость. Нет смысла тревожить спокойную воду. Нам нужен общий враг — нам нужен сплоченный, единый народ. Мы должны не ворошить прошлое, а смотреть вперед. *** Дежурство обычно никогда не радовало Рона. Единственные счастливые моменты — ловить слизеринцев, и других нарушителей. И пугать их. Это приносило ему ни с чем не сравнимое счастье. И удовольствие. Но сегодня он был в какой-то степени рад и благодарен этой возможности. Он хотел провести немного времени наедине. Со своими мыслями. Чувствами. С прошлым родителей, о котором он узнал. И пока он гулял по коридорам, лениво проходясь мимо сонных картин с включенным “Люмосом” — он с досадой осознавал, что мало что знает о прошлом мамы и папы. Они редко рассказывали о своем детстве, о своих родителях, о братьях, о других родственниках, кроме тех, что были живы. И почти никогда не поднимали тему на счет войны с Пожирателями. Несмотря на то, что во время нее мама потеряла братьев, а папа — свой дом. От ноющей боли в груди и шумных мыслей — его прервал неясный шорох в коридоре. Пугающий шорох в пустом темном коридоре. Люмос освещал небольшой участок вокруг Рона. Рон крепче схватился за палочку и внимательно уставился впереди себя, делая небольшие шаги вперед, слишком сосредоточенный и готовый к битве (дружба с Гарри может повлиять так на каждого). Шум стал громче. Кто-то бежал слева и со всей силы врезался в Рона. Рон и кто-то еще кубарем упали на пол. Уизли глухо застонал от боли в спине, яростно отпихивая кого-то с себя и направил на нарушителя палочку. — Ты…?! Люмос осветил бледное, чересчур бледное лицо Драко Малфоя — его глаза были наполнены страхом и тревогой, он бешено глядел вокруг себя, будто за ним гнались акромантулы. Из-за света, направленного прямо ему в лицо, Драко не сразу признал Рона и заорал, крутанувшись на полу, попытался встать, запутался в собственной мантии и с громким шлепком, снова упал на пол, но уже лицом вниз. За все это время Рон не произнес ни слова. — Какая жалость, — цокнул Рон. — Если бы только у меня была колдокамера. — Уизли? — пискнул Драко с пола. — Нет, твоя бабушка, — усмехнулся Рон, опуская палочку вниз. Теперь Драко увидел Рона и облегченно вздохнул. Но тут же сменил паническое выражение на презрительное, резко встал с места, отряхнул пыль с мантии и приподнял подбородок, в своей излюбленной манере. — Драко Малфой, — протянул Рон, поглядев вокруг, но никого больше не заметил, кроме кашля одного из волшебников на картине (тот старательно пытался скрыть смех за кашлем). — Убегаем от фанаток? — Заткнись! — рыкнул на него Драко, тоже поглядев туда, откуда он бежал. — И что ты здесь делаешь? Драко посмотрел на Рона. Сузил глаза. Осмотрел его с головы до ног. И тихо спросил: — Уизли. Ты слышал эти звуки? От такой таинственности Рону захотелось смачно ругнуться, но он ответил: — Какие еще звуки? — Шорохи, — дрожащим голосом ответил Драко. Драко выглядел как сумасшедший. — Ты выглядишь как сумасшедший, — тут же сказал это вслух Рон. Драко не особо обратил внимания на его слова, продолжая: — Я чувствую взгляд, этот пронзительный взгляд “наблюдателя”. Все. Время. Все время! Кто-то следит за мной, — выпучил Драко глаза. — Наблюдает за мной в темноте. По углам. И мне от этого не по себе. Рон подумал, что Драко и правда сошел с ума. Иначе — почему он начал делиться этим бредом с ним, Роном, а не со своей фанаткой Паркинсон или Забини, на худой конец, почему бы не пожаловаться Крэббу и Гойлу. Возможно — он просто появился не в то время, не в тот час. “Повезло” в общем. — Кто-то хочет убить меня, — вдруг заявил Драко. — Как дядю Корбана. Я в этом уверен! — У тебя бурное воображение. Драко возмутился: — Что?! — Ну, сам подумай, — начал Рон. — У тебя отличная фантазия. Что ты так на меня смотришь? Это не я придумывал стишки и значки, не рисовал рисунки, чтобы поиздеваться над другими. Малфой, у тебя просто заиграло воображение. Твой дурной мозг расплавился от самолюбия. Вот и придумал тебе “шорохи” и “преследователя”. Во всем виновата твоя самовлюбленная черта, будто всем и каждому есть до тебя дела. Никто за тобой не следит. — Я не фантазирую! Это правда! — Не верю. — Зачем я вообще с тобой разговариваю? — пришел в себя Драко, отвернулся, но не забыл крикнуть: — Уизел! — От Малфула слышу! Драко обернулся, но приметив высокую фигуру Рона, стушевался, презрительно фыркнул и ушел, на ходу доставая палочку и включая яркий-яркий “Люмос”. Рон усмехнулся и покачал головой. — Псих. Шорохи он какие-то слышит. Следят за ним. Вот самовлюбленный индюк. Рон продолжил дежурить, и понял, что от испуга Малфой спустился на нижние этажи и убежал в подземелья. Рон посмеялся, когда услышал какой-то шорох. Рон остолбенел. Но быстро взял себя в руки, обернулся, грозно направив палочку в сторону звука и закричал: — Кто здесь?! Но никого не было. Ни одной живой души. Даже кошки Филча. Даже призраков. Пустой темный коридор. Рон поднял палочку выше и свет коснулся портретов с сонными волшебниками, те резко проснулись из-за света и начали ругать Рона. — Выключите свет! — Какое безобразие! Никакого уважения! — Хорошо, хорошо, — огрызнулся Рон, опуская палочку, позабыв о всяких шорохах. Следующим утром, во время завтрака, Рон тут же начал жаловаться своим друзьям. — Представляете? — посмеялся Рон. — Следят за ним. Убить хотят. Вот же фантазер. Малфул. Говорю же — полный Малфул! Невилла рассказ Рона не сильно впечатлил, кроме одного момента? — Дядя Корбан? Он так и сказал? — Ага. — Может на него так подействовали новости о Яксли? — спрашивает Гермиона. — Он именно после этой истории стал таким бледным. И у него плохое настроение. Может и правда что случилось? Гарри, ты не видел на карте никого подозрительного? — Нет, в последний раз никого, — ответил Гарри. — Надо будет на всякий случай проверить, — задумалась Гермиона. — Да ну! Вы что правда верите в его россказни? — недоверчиво спросил Рон. — Да он же просто с ума сошел от мании величия! Я думаю, это какая-то сумасшедшая фанатка, влюбленная в него по уши следит за ним. Хотите поспорить? На такое трое друзей ответили ему подозрительным взглядом. Рон перестал улыбаться, задумался, прислушиваясь к своим чувствам: — Это было не предсказание. Честно. Собственное наблюдение. Да вы гляньте на Паркинсон, — указал на стол слизеринцев Рон. — Малфой не разговаривает с ней, не смотрит и не позволяет подходить к нему. А она всегда была чуть-чуть “того”. Может она и следит за ним. — Логично, — согласилась Гермиона. Ребята посмотрели на стол слизеринцев — Рон был прав: Паркинсон сидела на другом конце стола с младшекурсниками, каждые несколько минут с тоской глядя на центр стола, где сидели Драко, Крэбб, Гойл, капитан их команды, Блейз, Теодор, Дафна и недалеко Астория Гринграсс. Без внимания Драко, Паркинсон потеряла свое место за “почетным” местом. Обзор им вдруг перекрыла Джинни. И выглядела она не очень довольной. Гарри догадался — снова поругалась с Дином. — Гарри, когда тренировки? — спросила Джинни и посмотрела на него таким пронзительным взглядом, будто если Гарри не скажет “сейчас”, она собственноручно открутит ему голову. — Вечером. — Отлично! — выдохнула Джинни и ушла. Рон поднял на друга глаза. — Сегодня вечером? Когда ты это решил? — Сейчас. — Тогда надо сказать другим. Но почему сегодня? — Потому-что твоя сестра. Рон понимающе кивнул. — Хорошо, сегодня значит сегодня. — Если ее настроение не придет в норму, то тренировки у вас будут каждый день, — заметил Невилл. Гарри и Рон посмотрели друг на друга в ужасе. И Невилл оказался прав. По инициативе чересчур энергичной (от злости) Джинни, тренировки у них участились. Оставалось еще две недели до последнего матча в этом году. Но всем начало казаться, что это был не просто матч, а решающий матч всей их жизни. Кэти смотрела на бешеную игру Джинни и сказала Гарри: — Небось призрак Вуда вновь вернулся и вселился в этом году в нашу Джинни. — Какой еще призрак, Кэти? — Призрак его школьной страсти к квиддичу. Он остался в стенах этого замка, — глубокомысленно ответила Кэти, таинственно пролетев мимо Гарри. Гарри задумчиво посмотрел на Джинни, что играла как сумасшедшая третий день подряд. Он подлетел к девушке и позвал: — Джинни! Джинни! — Что? — запыхавшись, спросила Джинни. — Иди к скамьям. — Что?! — Не спорь, — строго ответил Гарри. Под его хмурым взглядом, Джинни недовольно опустилась вниз, сошла с метлы и потопала к скамьям. Подняв глаза, она увидела, что там сидел кто-то еще — Ронвальд Леандрос. Профессор защиты помахал ей рукой и улыбнулся, приветливо приглашая сесть рядом с ним. Джинни чуть спокойнее подошла к нему, аккуратно поставила метлу рядом и села. — А что вы здесь делаете? — Смотрю на вашу тренировку. — Ммм, — промычала она, не зная, что добавить. — А с тобой что? — продолжил он. — А что? — чересчур резко отреагировала Джинни. — Да ну, Джинни, — мягко обратился к ней Ронвальд, лучезарно улыбаясь. — Расскажи мне. Том говорит, что я очень хорошо умею слушать и поддерживать. — Это не сильно меня радует, — отозвалась она, но Ронвальд ждал. — Мы с Дином все время ссоримся. Я не знаю, в чем дело. Он мне правда нравится, но… все, что я чувствую рядом с ним — это злость. Раздражение. Как будто он делает что-то не так, все не так. А может, это я все не так делаю… — затихла Джинни и подняла на преподавателя глаза. — У вас хорошие отношения с Урсой и я подумала, что вы меня поймете. Ронвальд молча кивнул. Джинни продолжила, глядя куда-то в поле: — Наверное, во мне что-то изменилось, после Тайной комнаты, — вздрогнула Джинни, но продолжила: — Я раньше не хотела в этом признаваться. Мне казалось, что если я скажу это вслух — значит, это правда. А я выжила. Понимаете? Я справилась. Я сильная. — Почему ты не расскажешь им, что чувствуешь? — спросил Ронвальд. — Кому? — Близким. Родителям. Братьям. Друзьям. Дину. — Не хочу. Они и так все чувствуют вину. Рон — что не спросил, не заметил. Перси — что не доглядел. Фред с Джорджем — что только смеялись, а не присматривали. Мама все время плачет, а папа стал опекать меня, как младенца. Они все начали относиться ко мне так, как будто я фарфоровая. Как будто я хрупкая, как будто в любой момент могу снова сломаться, — задрожал под конец голос Джинни. Она подняла на Ронвальда взгляд, и словно очнувшись, зло, с вызовом посмотрела на него. — А я не сломалась. Я выжила. Я сильная. — Джинни, — мягко сказал Ронвальд, — каждому нужна забота. Не отказывайся от неё только потому, что она кажется признанием слабости. Просто ты должна понять: ты больше не в Тайной комнате. Ты не в подземелье. Ты не в опасности. Он говорил шепотом, но каждое слово врезалось в нее. Ронвальд будто раскрыл тот давний страх, запрятанный глубоко в ее сердце. Этот страх все еще жил. Не громкий, не панический — постоянный. Он жил, потому что она помнила. Она помнила, как умирала. Это было не просто видение или сон, а настоящая смерть, когда душа покидает тело и ты ощущаешь, как всё исчезает. Тьма не пугала, она просто пришла. Это был конец, и она это осознавала. Но вдруг кто-то — Гарри — вернул ее к жизни. Но с тех пор она не боялась смерти. Странным образом она сделала ее сильнее. Но ее сила никем не признавалась. Забота — это не признание силы. Забота душила. Забота говорила: ты все еще сломана. А ей нужно было другое. — Никто не сказал мне “ты выжила, потому что сильная”. Все говорят: “бедняжка, Джинни, не бойся, мы позаботимся о тебе”. И мне это не нравится, меня это жутко раздражает, — призналась Джинни, сжимая кулаки. — Поэтому я все время злюсь, на Дина, на папу, на маму, на себя. Потому-что… потому-что… — Если все вокруг видят тебя слабой, тебе кажется, что ты такая и есть? Слабачка? — угадал Ронвальд. Джинни замерла. — Да… так и есть. Я…я могу нормально разговаривать с вами, с Урсой, с Адрианом… но мне до сих пор страшно рядом с Лордом Слизерином, — прошептала Джинни. — Ты видишь в нем призрак того дневника? — Угу. Это мой личный кошмар, — сказала Джинни. — Но я с ним справлюсь. Ронвальд с гордостью посмотрел на нее. — Конечно справишься. Ты справлялась все это время, потому-что ты сильная, Джинни. Для человека, что прошел смерть и вернулся — больше ничего не страшно. Джинни ухмыльнулась, довольная его словами. — Но сила не только в борьбе и признании, — сказал Ронвальд, чуть посерьезнев. — Сила в мягкости, в доброте, в принятии своих минусов и чужих. Не причиняй никому боли из-за своей злости. Принимай заботу, когда ее предлагают. А если не можешь — скажи это вслух. Объясни. Не кричи, не воюй, не борись с теми, кто искренне тебя любит. Джинни посмотрела куда-то вверх, где тренировались остальные ребята. Дин тренировался вместе с Кэти, отрабатывая удары. Когда Гарри похвалил его, Дин обрадовался. И тут же начал искать кого-то взглядом, опустил глаза, и заметив Джинни, ярко улыбнулся и помахал ей рукой. Джинни подняла руку и застыла. — Я поняла, — прошептала девушка. Ронвальд нежно улыбнулся и погладил ее по голове. — Знаете, — вдруг заговорила Джинни веселым голосом. — Вы будете отличным отцом! — Думаешь? — взволнованно спросил Ронвальд. — Да! — уверенно ответила Джинни. — Я не очень понимаю, почему у вас до сих пор нет детей. Вам уже столько лет. — Сколько это мне лет? — поразился Ронвальд. — Вы старше бабушки и дедушки Гарри, когда у них родился Джеймс Поттер. У вас тоже какие-то проблемы со здоровьем? Ронвальд чуть не поперхнулся от такого заявления и громко закашлялся. — Что ты несешь? Все нормально у меня со здоровьем. Я здоров как дракон! Могу даже огнем дышать! — Тогда почему? — Просто… — затих Ронвальд, неуверенно опустив голову. — Я думал, что тот, у кого были такие родители как мои, не сможет стать хорошим отцом для своих детей, — признался Ронвальд и тяжело вздохнул. — Мои мама и папа...не смогли стать теми, кем бы я хотел их видеть. Я почти всегда был один дома. Постепенно, я забывал их лица, их голос и чувствовал вину. Но также легкость. Свободу… — прошептал последние слова Рон, и посмотрел на Джинни: — По твоему, я был бы хорошим отцом? — Лучшим! — уверенно заявила Джинни. Ронвальд криво улыбнулся. — Спасибо. — Джиневра — красивое имя, — вдруг сказала она с улыбкой и подмигнула. — Для будущей дочери. — Нет. — Что значит “нет”?! — У моих дочек будет оригинальное имя. — А что не так с моим именем?! *** Забини бросил свою сумку на кровать, и устало сел. Последние дни он жил в напряжении — от этого его тело все сжалось, и иногда он не мог нормально дышать и есть. Пустым взглядом он посмотрел на свою тумбочку, где лежало нераскрытым письмо от матери. Он очнулся, когда дверь открылась. Резко обернувшись, он с паникой посмотрел на Теодора. Нотт бросил на него лишь мимолетный взгляд, проходя к своей кровати, не придав значения странному поведению Забини. Последний месяц ему приходилось соседствовать с двумя невротиками — Драко Малфой просыпался по ночам от кошмаров, и все время что-то бормотал, но делиться не желал; а Забини вечно шугался звуков, что-то скрывая и жутко скрипел зубами по ночам. — Нотт, — неожиданно подал голос Забини. Теодор подозрительно обернулся, возвращая на лицо бесстрастную маску. — Да? — Твой отец или дедушка ничего не говорили о… ну знаешь, про жертв в Министерстве, про взрыв, — окольными путями начал Забини, — что там вообще происходит? — Что именно? — холодным голосом уточнил Теодор. — Эм… причина, причина смерти. Теодор долго не отвечал, внимательно уставившись на Забини, будто под микроскопом, заставляя Блейза жутко нервничать. — Не спрашивай, Блейз, — наконец-то ответил Теодор. — Просто забудь. — А! Хорошо! — улыбнулся Блейз, слишком резко вставая с кровати. — Я пойду в Выручай-Комнату. Теодор понимающе кивнул головой и проводил его взглядом. *** Джинни поглаживала свои браслеты-ограничители. Она стояла в пустом коридоре седьмого этажа, около окна. Солнечный свет заливал ее стройное тело, а ее огненно-рыжие волосы сияли как настоящий рубин. Таким ее увидел Дин, когда поднялся по лестнице. Получив письмо от Джинни с просьбой встречи, он понимал, какой его ждет разговор — поэтому старался как можно дольше потянуть время: пошел по лестнице, не используя никакие скрытые быстрые пути, и еще долго стоял у лестницы, глядя на прекрасную Джинни. В груди кольнуло и потянуло от щемящей боли. Он сделал шаг вперед и Джинни подняла голову. Они оба знали, что сейчас произойдет. Все шло именно к этому. — Привет, — нежно улыбнулся Дин, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Привет, — нервно ответила Джинни, неестественно для нее сжимая руки. Они замолчали. — Хорошая тренировка, — заговорил Дин, чтобы не дать затянуться этой тишине. — Ты отлично играла. Как и всегда. Победа нам точно гарантирована. — Не смеши меня, — улыбнулась Джинни. — “Отлично”. Я играла как бешеная. Гарри даже пришлось выгнать меня. — Нет, — покачал головой Дин, по привычке потянувшись к ее рукам, но замер. — Ты была прекрасна. Джинни посмотрела на его руки, и слезы тут же заполнили ее глаза, и она потянулась, сжав в руках теплые ладони Дина. — Джинни, ну что ты? Не плачь, — улыбнулся Дин чуть хрипло, нежно прикоснувшись к ее волосам. — Все хорошо, Джинни. Все хорошо. Я понимаю. Джинни не могла поднять голову, и покачала головой, душа в себе всхлипы и прижалась к Дину, крепко обнимая. — Прости меня, — прошептала она. — Я плохая девушка. — Не говори так, — хрипло прошептал Дин, вдыхая запах ее волос. — Я был так счастлив. Так счастлив. Джинни крепче сжала его в объятиях. В последний раз. И Дин ответил тем же. Через какое-то время Джинни оторвалась от Дина, подняла на него глаза и сказала, собрав весь свой дух и силу: — Давай расстанемся. Дин печально улыбнулся. — Хорошо. *** Блейз стоял на лестнице. Чуть поднять голову — и он увидит мило обнимающихся Джинни и Дина. Но слезы в ее глазах и дрожащие руки Дина подсказывали ему — что они не просто милашничают. Они расстаются. Блейз оперся спиной на перила, скрестив руки на груди и уничижительно усмехнулся. Он поднял голову, когда услышал приближающиеся шаги и тут же встретился взглядом с покрасневшими голубыми глазами Джинни Уизли. Девушка была все такой же красавицей — Блейз даже отсюда ощущал ее огненную магию. И ему пришло в голову, что подойди он ближе, почувствовал жар, исходящий от ее тела. Блейзу всегда казалось интересным, что в зависимости от типа магии и магического дара — тело каждого мага отличалось. Менялась не только температура тела, но и запах. Ему вдруг невыносимо захотелось понюхать аромат ее волос — Томас так прижимался лицом к ее волосам, что ему даже стало завидно. Какой-то жалкий слабый маглорожденный смог вдохнуть уникальный аромат огненной ведьмы из древнего рода. И это недовольство вылилось в злобный оскал. — Расставание голубков так печально. Джинни нахмурилась. — Ты что подслушивал? — И подсматривал, — усмехнулся Забини, поднявшись по ступенькам вверх. — Долгожданное расставание. Я уже давно гадал, когда же закончатся ваши смехотворные отношения. — Что ты сказал? — голос Джинни загремел. — Джинни? — за ее спиной появился Дин, и в замешательстве посмотрел на Блейза. — Забини? Что ты делаешь? — Я сказал, — ответил Блейз Джинни, — что Томас тебя не заслуживает. Такой слабый парень неровня могущественной ведьме, как ты. И я безмерно рад и горд, что ты наконец-то открыла свои глаза. — Ты обезумел? — напряженным голосом спросила Джинни, сделав шаг вперед, и сжимая кулаки. — Следи за своими словами, Забини! Кто кого не заслуживает?! Не смей оскорблять Дина! — Но я говорю правду, — махнул руками Блейз. — И что по твоему, кто меня заслуживает? — Ну, хотя бы я. Ты попробуй со мной встречаться, — расплылся в улыбке Забини, глядя в лицо взбешенной Джинни, — тебе понравится. — Джинни! — закричал Дин, когда Джинни ударила Блейза в живот, и слизеринец согнулся пополам, хватая воздух. — Будь ты единственным мужчиной в мире, я бы не согласилась с тобой встречаться! Дин мягко коснулся плеч Джинни, и успокаивающим голосом, повел ее подальше отсюда, оставив Блейза лежащим на коленях. Когда вокруг стало тихо, Блейз устало лег прямо на пол и выдохнул. — Идиот ты, Блейз, идиот. *** Гермиона готовилась к предстоящему уроку, медленно поедая свой завтрак. — Ты не видел никого подозрительного на карте? — вдруг спросила она у Гарри. Рон закатил глаза и сказал подруге: — Да забудь ты о Малфое. Он просто сходит с ума. — Не видел, — ответил Гарри, поглядев на стол слизеринцев. — Кто закончил домашку по… Что случилось? Гермиона и Рон повернулись — вовремя, мимо тут же промчался Забини, сжимая живот, и неловко поддерживая рукой зад. Рон весело хмыкнул: — Собственное зелье выпил? Во, дурак! — Нет, — вздохнул недалеко Дин, и трио посмотрели на него. — Это наверное Джинни. — А что случилось? — спросила Гермиона, выискивая Джинни. — И где сама Джинни? — Я здесь! Искали? — прямо напротив троицы вдруг села радостная и энергичная Джинни, с коробкой лихорадочных леденцов своих братьев. — Подожди, — посмеялся Гарри. — Ты каким-то образом подложила их Забини. Но почему он убежал и держался за… за… — За зад? — рассмеялась Джинни. — Потому-что это старая партия леденцов. — А разве от них не появляются гнойные чирья на… А-а-а! — понял Рон. — Что тебе такого сделал Забини? — Разозлил, — нахмурилась Джинни. — А еще, мы с Дином расстались, — Дин смущенно улыбнулся от взгляда троицы. — Не лезь к нему, — предостерегла Джинни брата. Рон не успел ответить, как Джинни встала и ушла. Дин тоже, но он прошел за дальнюю часть стола, подальше от них. — Расстались, — вздохнула Гермиона. — Но Джинни не стоило использовать побочную партию близнецов. Кто сможет вывести гнойные… прыщи у Забини? — Это не наше дело, — посмеялся Рон. — Но он член Ордена Солнца, — напомнил Гарри. — Я напишу Джорджу, — вздохнул Рон. Только они втроем выскользнули из быстрого скрытого прохода и очутились в коридоре пятого этажа, как тут же замерли на месте — прямо перед ними разыгрывалась еще одна неловкая, почти мучительная сцена. — Черт, — прошептала Гермиона, и Рон с Гарри мысленно согласились с ней. Пэнси Паркинсон признавалась в любви Драко Малфою. Пэнси стояла посреди коридора, раскрасневшаяся и напряженная. Руки ее сжались в кулаки, глаза были плотно закрыты, а лицо вспыхнуло почти до ушей. — Я люблю тебя! — закричала Пэнси, вся покраснев от смущения, и закрыв глаза. Гермиона подумала, что, возможно, в это признание она собрала всю свою смелость, и почувствовала к ней внезапное уважение. Драко стоял в нескольких шагах от нее, как будто застигнутый врасплох: руки в карманах, взгляд отрешенный. Он чуть дернулся, словно только сейчас понял, что к нему обращаются. — Что? — переспросил он, как будто выныривая из собственных мыслей, в которых явно не было места Пэнси Паркинсон. Гарри закрыл лицо руками, чтобы не видеть этого. А Рон подумал, что судя по выражению лица Малфоя, тот правда прослушал признание, задумавшись о чем-то своем. Может, опять о своих таинственных шорохах за спиной. — Я люблю тебя, — повторила Пэнси чуть тише, срывающимся голосом и открыла глаза, уставившись на объект своей сердечной влюбленности. — Молодец, — бросил Драко, безо всякой насмешки, но и без интереса. Он кивнул ей так, будто она просто сдала домашку по зельям, повернулся на каблуках и неспешно пошел прочь, даже не обернувшись. Пэнси не сразу поняла, что случилось. А когда до нее наконец-то дошло, она вдруг громко зарыдала и убежала. Троица тут же поспешила отступить обратно в проход. Через несколько минут они вышли из прохода и переглянулись. — Придурок, — буркнул Рон. — Настоящий Малфул. Полный Малфул. — Или глухой, — добавил Гарри, — не может же он быть настолько холодным? Гермиона ничего не ответила, сжав пальцами свои виски. — О моя голова! — застонала девушка. Но оказалось, что Гермиона слишком рано пожаловалась на головную боль. После обеда она усилилась, когда мимо нее пробежала рыдающая (снова) Пэнси Паркинсон. Пэнси Паркинсон — без волос. Гермиона уставилась на клочки темных волос слизеринки на своей мантии и открыла рот в немом ужасе. Рон и Гарри поспешили почистить ее мантию, и оттащили подальше от валяющихся на земле клочков волос. Рон тут же посмотрел на Дафну Гринграсс. Он быстро нашел ее, не у стола слизеринцев, а у когтевранцев — она о чем-то говорила с Луной и тоже смотрела на выход. Встретившись с ней глазами — он очень выразительно уставился на нее. Но девушка тут же покачала головой, поднимая руки, чтобы показать “я тут не причем”. Дафна и Луна подошли к ним. — Это не я. Не смотри так, Рональд. — Тогда кто? — не поверил Рон. — Да кто угодно! — возмутилась Дафна. — Но не я. Я вообще планировала превратить ее волосы в живых змей. Даже нашла очень хорошее зелье. Эффект должен был длиться три часа. — Какое зелье? — поразилась Гермиона. — Змеи на голове, вместо волос… Как у Медузы-Горгоны? — Гарри не смог скрыть восторга в своем голосе. — Да, ты знаешь эту ведьму? — ответила Дафна. — Именно ее зелье я и собиралась использовать. — Но? — уточнил Рон, поглядев на улыбающуюся Луну. — Но решила, что хочу им воспользоваться сама. Трио пораженно уставились на слизеринку. — Луна мне очень помогла. И уже завтра мы выпьем его и на три часа наши волосы превратятся в живых змеек, — похвасталась Дафна. — Живые змеи на голове, — мечтательно вздохнула Луна. — Как это мило! — Я уже узнала, что нельзя использовать колдокамеру со вспышкой. Нужно придумать другой способ запечатлеть наш образ, — обратилась к Лавгуд Дафна. — Зачаруем кисти и появится наш портрет, — предложила Луна. — Отличная идея! — обрадовалась Гринграсс. — Ему нужно настояться всю ночь. Когда встретимся? — Давай после обеда. Завтра как раз суббота. Под солнечными лучами, змейки будут счастливо шипеть на наших головах. Гермиона сжала голову, Рон уставился на уходящую парочку-экспериментаторов, а Гарри рассмеялся. *** На следующий день, сразу после тяжелых тренировок, Гарри побежал к директору и провел три часа за уроками легилименции. Его успехи были очень и очень хороши. Он мог незаметно, легко проникать в разум Дамблдора, за что тот гордо похвалил своего ученика. Они даже пообщались посредством передачи мыслей, отправляя друг другу мысленные послания — еще один трюк между легилиментами со знанием окклюменции. Гарри освободился как раз к обеду, на ходу доставая карту Мародеров. Он просматривал незнакомые или странные имена, когда зацепился взглядом за крошечную точку, помеченную “Драко Малфой”, в мужском туалете на седьмом этаже, причем в ком­пании не Крэбба, Гойла, или на худой конец Забини, а Плаксы Миртл. Гарри на миг остановился, вглядываясь в эту не­мыслимую парочку, а двинувшись дальше, тут же врезался в стоявшие у стены рыцарские доспехи. Громовый лязг вырвал его из забытья, он поспешил убраться подальше, пока не явился Филч, торопли­во спустился по мраморной лестнице на один этаж и понесся по коридору. Добежав до туалета, он остановился. “И что я делаю?” — почесал голову Гарри, глядя на дверь. Но любопытство пересилило, и он прижался ухом к двери. Слышно ничего не было. Гарри тихо-тихо открыл дверь. Спиной к нему стоял, вцепившись руками в ра­ковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой. — Расскажи мне... — раздался из кабинки проникно­венный голосок Миртл. — Расскажи мне, что тебя мучает... Я тебе помогу… — Никто мне не поможет, — ответил, дрожа всем телом, Малфой. — Я схожу с ума… Шорохи… Взгляды… Теперь еще призраку жалуюсь, — заныл Малфой. Гарри подозрительно поглядел на Плаксу Миртл, — та уж слишком влюбленно смотрела на Малфоя, буквально пожирая его глазами. Гарри вспомнились слова Рона. Друг оказался прав. Гарри уже был уверен, что личным сталкером Малфоя заделался призрак из женского туалета, убитый василиском. Как иронично! Малфой словно нашел сердечного собеседника и начал вываливать все свои страхи и жалобы на призрака, а Плакса Миртл поддерживала и внимательно слушала. Гарри замер на месте от потрясения — такого потока нытья не выдержала бы ни одна живая душа. Малфой жаловался буквально на все! В особенности на свою бабушку. Но Гарри приметил интересную вещь — он ни словом не обмолвился об отце или матери. Малфой, чуть успокоившись, провел руками по волосам и посмотрел на растрескавшееся зеркало, и увидел за своей спиной выта­ращившего глаза Гарри. Резко повернувшись, Малфой выхватил волшеб­ную палочку. Гарри инстинктивно вытащил свою. За­клятие Малфоя промазало мимо Гарри на несколь­ко дюймов, разбив лампу на стене. Гарри метнулся в сторону и закричал: — Малфой, это я! — Я знал! Меня хотят убить! — заорал Драко, совсем уже обезумевшим голосом. Гарри подумал, что судя по его мешкам под глазами и дрожащему телу — смерть Корбана Яксли слишком сильно задела тонкую душу Драко. Ну или еще что, но Драко не переставал кидать в его сторону заклинания. Гарри обернулся, приметил фигуру Драко, и отточенным движением палочки, метнул в Драко заклинание. Малфой тут же застыл на месте, покачнулся и… почему-то упал. — УБИЙСТВО! — заорала Плакса Миртл, глядя на упавшего лицом вниз Драко. — Это было “Конфундус”, Миртл, — вышел перед ней Гарри, и взмахом палочки заставил ее замолчать. Миртл продолжала беззвучно кричать, а потом зарыдала и бросилась в унитаз. Из закрывшейся кабинки послышался мощный всплеск воды. Гарри устало вздохнул и поглядел на Малфоя. — Это же был обычный “Конфундус”, ты чего в обморок упал? Гарри достал карту Мародеров и увидел знакомое имя. — Отлично! *** Рон с победным кличем вытащил из забрала рыцарских доспех на шестом этаже, деревянную фигурку птички. Это был последний предмет, спрятанный Трелони для его практических занятий в школе. Он рассмотрел получше фигурку, и понял — она совершенно обычная. Никакой магии. Может поэтому он так долго не мог ее найти? Но Рон не смог хорошенько задуматься об этом, когда обернувшись, увидел… — Ты его убил? — спросил Рон. Гарри и Гермиона тащили за нитки плывущую над полом бессознательную фигуру Драко Малфоя. — Нет, — нервно засмеялся Гарри. — Это был “Конфундус”, — в который раз сказал Гарри. — Он так сработал на Малфое, потому-что он долгое время плохо спал и нервничал, — объяснила Гермиона. — Такое бывает, если волшебник эмоционально нестабилен. — Еще как нестабилен! — возмутился Гарри. — Он просто взял и напал на меня. Псих! — И что дальше? — спросил Рон. Гарри посмотрел в карту Мародеров. — Будем следить по карте, пройдем по безлюдным коридорам наверх, в Выручай-Комнату. — Отличная идея! — согласился Рон. Гарри нахмурился, уставившись на точку рядом с ними и повернул голову в полутемный коридор, ведущий на западную часть замка. Гермиона и Рон повернули головы и вздохнули от удивления. — Это ты следила за Драко, — вдруг сказал Гарри. — Не может быть… — прошептала Гермиона. *** — Ты рассталась с Дином Томасом, — сказала Сьюзен. — И тут же поругалась с Забини, — покачала головой Парвати. Девушки сидели в Выручай-Комнате, в другой части комнаты, закрывшись прозрачной тюлью. На другой стороне сидели парни, и о чем-то обсуждали. — Да, — согласилась Джинни. — У меня интересная жизнь. Девушка кликнула на другую сторону: — Забини, как там твоя попа?! Парни на той стороне разом замолкли и уставились на покрасневшего от злости Блейза, но тот вдруг улыбнулся и сладким голоском ответил: — Хочешь посмотреть? Джинни сморщилась и покачала головой. — Извращенец. Девочки смущенно засмеялись. Дафна и Луна в это же время следили за часами, готовые пить свое зелье. Именно поэтому они все собрались здесь, чтобы воочию увидеть превращение волос в живых змей. — Первая любовь не всегда самая идеальная, — вздохнула Лаванда. — Но Дин не моя первая любовь, — улыбнулась Джинни. — А кто? — спросила Падма. — Моя первая любовь, — Джинни заговорщицки наклонилась и с улыбкой закончила: — Гарри Поттер. — Ах! — Лаванда замахала руками и широко улыбнулась. — Ты была влюблена в Гарри? — прошептала Ханна. — Ой, девочки! — махнула рукой Джинни. — Не надо тут этого. Признайтесь, у всех первой любовью тоже был Гарри. Мы все читали “Гарри Поттер и Прекрасная Принцесса”, или “Гарри Поттер и Затерянный остров”. — Да, — протянула Падма, закрывая лицо в смущении. — Я обожала книгу “Гарри Поттер и Тайны Запретного леса”! — И представляла себя за ту нимфу? — пропищала Лаванда. — Да! — закивала головой Падма. — Я всегда представляла себе, что Гарри Поттер спасет меня от ужасного дракона, и мы сыграем с ним свадьбу, — призналась Ханна, громко засмеявшись. — А я была заточена в башне, — засмеялась Парвати. — Там где только истинный поцелуй любви спасает принцессу от вечного сна? — узнала сюжет Сьюзен. Девушки переглянулись и громко засмеялись, а после взялись за руки и начали делиться своими детскими фантазиями и любимыми книгами по “Гарри Поттеру”. — Мне даже снилось, что он меня поцеловал, — схватилась за лицо Лаванда, под дружный крик девушек. Дафна и Луна поглядели на них. Уже пришло время пить зелье. — Время, — напомнила Дафна. — А мне нравилась книга “Гарри Поттер и Сердце Темного Лорда”, — вдруг заявила Луна. Все тут же замолчали. — Это… что? — поразилась Падма. — Его же запретили печатать. — Мне папа привез кучу книг, и я нашла ее среди подарков папы, — улыбнулась Луна. — А что там? — прошептала Сьюзен с интересом. — Тетя запретила мне читать ее, когда я нашла ее в куче конфискованных книг в Министерстве. — О, она очень интересная и красивая. И конец хороший — Темный Лорд влюбился в Гарри Поттера, и отдал ему свое сердце. А Гарри его уничтожил и Темный Лорд исчез. Уже навсегда. Шокировав всех кратким сюжетом запрещенной книги, Луна выпила темно-зеленое зелье, и на глазах обескураженных, испуганных девушек — ее светлые волосы вдруг задвигались волнами. Края локонов приподнялись и на голове Луны зашевелились десятки серебристых змеек с розовыми языками. — Я навсегда запомнила сцену, где Темный Лорд встал на колени, вытащил свое черное-черное сердце и подарил Гарри Поттеру, — Луна вздохнула с ностальгией. — Прекрасное детство! Дафна смотрела на змей. Взяла свое зелье, выпила его и посмотрела на отмерзающих девочек. — Я дам тебе совет, Луна. — Ммм? — Никому не рассказывай об этой книге. Особенно Гарри. — Я знаю, — мило улыбнулась Луна, и протянула руки к перламутровым змейкам, ожившим на голове Дафна, погладив их по голове. Змейки отреагировали на ее прикосновение с опаской. А вот змейки Луны оказались любопытными и потянулись к девочкам. Те в страхе вжались в кресла и диваны. — Надо обязательно всем показаться! — Луна встала и убрала тюль. Тут, дверь открылась. Все посмотрели туда и в шоке уставились на троицу, бросающую на свободный диван — бессознательного Драко Малфоя. Теодор и Блейз подошли к нему. Блейз тут же проверил его дыхание и облегченно вздохнул. — Жив он, жив. Это был обычный “Конфундус”! — крикнул Гарри, а потом обратился к Дафне: — Дафна! — Что? — нервно встала Дафна, отчего ее змеи на голове выпрямились и застыли. Гарри уставился на змей, но быстро пришел в себя и сказал: — Встречай свою сестру. Дафна посмотрела на Драко и скептически заметила: — Это не моя сестра. Блейз, Симус и Эрни прыснули со смеху. — Он не про Драко, — Гермиона потянула кого-то из коридора в комнату. И в Выручай-Комнату вошла невысокая, симпатичная девушка с белоснежной кожей и черными струящимися волосами. На ней была слизеринская мантия и длинная черная юбка. У нее было бесстрастное выражение лица, смахивающее на обычное выражение Дафны. — Астория? — спросила Дафна, змейки на ее голове заволновались, но быстро пришли в себя и застыли. Но сестра лишь кивнула Дафне и подошла к дивану, на котором лежал Драко. — А ты ее по ночам в коридорах искала, — улыбнулась Гермиона. — А надо было рядом с Малфоем искать. — Я бы тоже сошел с ума, если бы за мной такой тихий человек следил повсюду, — заметил Рон, на секунду искренне пожалев Драко. — Она вышла из тени, как призрак. — Да… — согласилась Дафна. — Астория всегда ходит очень тихо и незаметно. С самого детства. — Блеск! — хлопнул в ладоши Гарри, и вместе с Роном и Гермионой сел на один диван. — А теперь, давайте по порядку. Астория, зачем ты следила за Драко? — Подождите! — встала в защиту Дафна, подойдя к сестре. — Почему вы все уже решили, что это именно моя сестра следила за Малфоем? Может она просто проходила мимо. — Это я сказала, — сказала Астория. Некоторые мальчики прижали руки к ушам и покраснели — голос у младшей сестры Дафны был такой красивый, нежный и тихий. Он словно касался их сердец. В противовес другим мальчикам, Гарри и Рон никак не отреагировали на тихий голос Астории, Невилл следил за разворачивающейся драмой, а Теодор и Блейз подозрительно поглядели на Асторию. — И зачем же ты за ним следила? — неверяще спросила Дафна, змейки тут же поникли, прижавшись к макушке Дафны. — Я не следила, а присматривала, — спокойно ответила Астория, поправив ладонь Драко. — Да и какая разница? Почему Драко привели сюда, а не в лазарет? У вас тут есть лекари или что? — Ханна, — подал голос Гарри, кивнув головой пуффендуйке. — Можешь посмотреть на состояние Драко? — О, да, хорошо, — Ханна подошла к дивану, и задрожала от внимательного взгляда Астории. Пока Ханна проверяла состояние Драко легкими проверочными чарами, она будто находилась под наблюдением у строгого преподавателя. — С ним все в порядке. Просто он плохо спал долгое время, и “Конфундус” его просто вырубило. Он немного поспит и проснется. — Это как ты так за ним присматривали, что у него нервные тики начались от всяких шорох в коридоре, — воскликнул Рон. — Нет! — взмахнула руками Дафна. — Что ты вообще делаешь? О, Мерлин! — в ужасе прошептала Дафна, уставившись на сестру. — Только не говори мне, что он тебе нравится… — Нравится, — спокойно призналась Астория, глядя на Драко, все еще лежащего без сознания. — Он бывает таким рассеянным. Однажды он едва не упал с лестницы у кабинета зельеварения. Я не могла просто смотреть. Вот и следила. Тихо. Чтобы не мешать. — Это мило, — мечтательно прошептала Лаванда. — Мило?! — Рон уставился на нее. — Это же сталкинг! — Ну… если с добрыми намерениями, — пожала плечами Лаванда. — С добрыми намерениями обычно не прячутся за доспехами и не следят за каждым шагом, — строго заметила Гермиона. Дафна вздохнула и скрестила руки. На ее голове змейки зашипели, приподнялись и затряслись, будто от раздражения. — А почему именно Драко? — строго спросила она у сестры. Астория повернулась к ней и начала отсчитывать на пальцах: — Он красивый. — Да, только красота у него и есть. Если бы рот на замке держал, цены бы ему не было, — фыркнула Дафна, и змейки одновременно прошипели, высунув розовые язычки. — Не только, — Астория продолжила с тем же бесстрастием. — Он единственный наследник семьи Малфой. Малфои богаты. Я буду богатой всю жизнь. Я понравлюсь его родителям. Или влюблю в себя так сильно, что моё мнение станет для него важнее их. Я рожу наследника. Проживу прекрасную жизнь. И умру красивой. Повисла гробовая тишина. Джастин кашлянул, и все уставились на него — засмущавшись, он начал икать и закрыл рот рукой. Поэтому, никто не заметил едва уловимый вздох с дивана. Теодор и Блейз повернулись к Драко — тот лежал все также, с закрытыми глазами. Только кончики его ушей были красными. — Он очнулся, — прошептал Блейз с ухмылкой. — И не захотел открывать глаза от стыда, — добавил Тео. Никто кроме них не заметил пробуждения Малфоя, а сестры Гринграсс вцепились в друг друга взглядами — светло-зеленые Дафны горели недовольством и беспокойством, а серые глаза Астории были холодными, но хмурые брови выдавали ее злость. — И что тебе не нравится в моем плане? — Что это за план? Влюбить в себя Драко Малфоя и умереть в богатстве? У нас и так короткая жизнь, а ты хочешь выбрать себе в спутники Малфоя? — Я его выбрала. Драко Малфой — мой! Тео и Блейз опустили взгляды на диван — Драко еле заметно сжал губы, пальцы дрогнули, но он продолжил делать вид, что спит. — Но тебе не кажется, что следить за Малфоем — не самый лучший вариант? — спросил Гарри. — Как ты собираешься выйти за него и влюбить в себя? — Только не любовное зелье, — взмолился Рон. — Оно ужасно. — А кого ему выбирать? — искренне удивилась Астория. — Я подхожу идеально. Чистокровная ведьма из нейтрального рода, без всяких проблем, красивая и умная. — Не считая короткой жизни. Не забывай, — напомнила Дафна. — Поэтому маме пришлось выбрать колдуна из Лоренсов. — Я не мама. Я получаю то, чего заслуживаю. А вот что вы все делаете, мне интересно, — Астория осмотрелась и остановилась на Гарри. — Фан-клуб Гарри Поттера? Где же тогда братья Криви? Гарри пожал плечами. — Не лезь к Поттеру, и не меняй тему. Есть и другие богатые наследники, если уж на то пошло, — сказала Дафна. — Кто? Лонгботтом? — Астория фыркнула. — Я не собираюсь жить в теплице. Или Нотт? Его постное лицо раздражает меня, так и хочется кинуть в него кислотой. Забини? Он недостаточно богат. И я не собираюсь делить своего мужа с его себялюбием и потенциальными изменами. Или ты имеешь в виду Поттера? Я хочу живого мужа! Малфой — это Малфой. А Малфои всегда выживают. Даже когда проигрывают, они возвращаются с достоинством. Я хочу мужа, который выживет и вернётся домой. Кто будет заботиться о ребёнке, если оба родителя умрут, как герои? — В этом есть смысл, — хмыкнул Гарри. — Но я вообще-то тоже как бы жить хочу. Забини оскорблённо закричал: — Следи за своим языком! Дафна! Сделай что-нибудь со своей сестрой! Нотт пожал плечами: — С кислотой немного обидно, но справедливо. — Эм… — начал Невилл, — у меня есть дом. И это не теплица, кстати. — Ребята, — перебила Гермиона, — мы вообще о другом говорим! Парни резко замолчали и смущенно заулыбались. — Слушайте, — вдруг заговорила Джинни, и восхищенно поглядела на Асторию. — Это из-за тебя Паркинсон лишилась волос! Астория медленно отвернулась и молча моргнула. Дафна открыла рот от шока. — Сестры! — засмеялся Рон. — Она не поняла с первого раза, пришлось напомнить, — угрожающе прошептала Астория. — “С первого раза”, — прошептал Теодор и задумался. — О, Мерлин, нет! — поняла Дафна. — Это ты отравила шоколад Паркинсон, чтобы Малфой с ней не общался? Астория нахмурилась: — Мне не нравится твой тон, Дафна. Я тщательно отмерила все ингредиенты, и Драко не грозила никакая опасность. Гарри внимательно уставился на красные уши и дернувшийся глаз лежащего Драко и хмыкнул. — А что ты скажешь, Малфой? — громко спросил Гарри. — Отличная невеста, разве нет? Астория резко обернулась и встретилась с широко раскрытыми голубыми глазами Драко. Впервые с начала разговора ее лицо приняло другое выражение — она выглядела испуганной, нервной и обеспокоенной. Но ничего не сказала Драко. — Я могу стереть ему воспоминания, — предложила Гермиона под смешок Гарри и Рона. И Драко наконец-то ожил. Малфой вскочил как ужаленный, чуть не столкнувшись лбами с Асторией, и побежал к двери, с криками: — Спектакль окончен! Я ухожу! — Драко со всей силы открыл дверь, и с грохотом закрыл. Воцарилась тишина. — Полагаю, разговор закончен. Астория грациозно покинула комнату. Ее шаги были едва слышимы, а длинная юбка даже не шелохнулась при движении, словно она не шла, а парила. Несколько девушек и парней были очарованы ее походкой и только когда она закрыла дверь, они отмерли. А после весь Орден Солнца заорал от смеха — Энтони упал на пол от смеха, а Невилл со всей дури хлопнул Джастина по спине и тот перестал икать. Девочки закрыли рты руками, скрывая смешки. — Еще одна тайна раскрыта, дамы и господа! — хлопнул в ладоши Рон. — А теперь, пошли обедать! Надеюсь, успеем. *** История с Асторией и Драко перестала кого-либо волновать, когда на горизонте замаячил последний матч — Гриффиндор-Когтевран. Острый интерес к игре Гриффиндор — Когтевран обуял всю школу — игра определяла чемпиона этого года, назвать которого наверняка пока было невозможно. Если Гриффиндор побьет Когтевран с преимуществом в триста очков (дело непростое, но, с другой стороны, Гарри никогда еще не видел, чтобы команда его летала так хорошо), то именно он и попадет в чемпионы. Если преимущество будет несколько меньшим, первым окажется Когтевран, а Гриффиндор — вторым; проиграв сотню очков, он займет третье место, за Пуффендуем, а проиграв больше сотни, — четвертое, и тут уж никто, думал Гарри, никто и никогда не позволит ему забыть, что именно он был капитаном Гриффиндора, когда тот впервые за двести лет съехал в самый низ турнирной таблицы. Подготовка к решающему матчу обладала всеми характерными для такого события особенностями: ученики соперничающих факультетов пытались при каждой встрече с противниками посильнее их застращать. И у обоюдных “жертв” не оставалось делать ничего, как терпеть, или убежать подальше от задавак. Никто из команды Гриффиндора и Когтеврана не хотел пропустить этот решающий матч. Гарри не хотел больше всех. Но у Урсы, Дамблдора и мадам Помфри было совсем другое мнение. — Что значит я не могу участвовать в игре?! — закричал Гарри. Утром 22 числа, за два дня до игры, Гарри получил письмо от мадам Помфри: Урса потребовала, чтобы Гарри провели обследование перед игрой. И они, к вящему ужасу Гарри, оказались — не самыми радужными. Судя по записям мадам Помфри, он — Гарри, не мог участвовать в активных играх, которые требовали бы от него физической, магической активности (а полет на метле, по словам мадам Помфри, это то же самое, что использование палочки) и эмоционального напряжения. Из-за бурного отказа Гарри, пришлось вызывать директора. Дамблдор внимательно просмотрел отчет о состоянии здоровья Гарри, сильно нахмурился и… согласился с мадам Помфри. Ронвальд оставался его последней надеждой, но профессор Макгонагалл уже получила от мадам Помфри и директора Дамблдора письмо с запретом на его участие в квиддичном матче. Гарри так и застыл с этим запретом в руках, когда вышел из кабинета профессора Макгонагалл и вернулся в башню на негнущихся ногах, пропустив два урока после обеда. Гермиона внимательно читала запрет и отчет о его состоянии, когда он сидел в гостиной с пустым лицом, окруженный его командой. Рон протягивал ему помадки из патоки, наверное пытаясь таким “семейным” способом подбодрить Гарри. Кэти Белл не знала, что сказать: скажи она, что так нельзя, она могла показаться безразличной к здоровью Гарри, скажи она, что Гарри нельзя участвовать, то могла еще больше расстроить самого Гарри. Поэтому, она просто молчала. Джинни просто ждала, когда Гарри очнется и скажет, что делать дальше. Гарри долго сидел молча на диване, в окружении своей команды и друзей. Пока громко не вздохнул. Все тут же замолчали и уставились на него в ожидании. Гарри обреченно прошептал: — Джинни будет играть за ловца. Кэти, Демельза и Дин за охотников. Кэти будет за капитана в последнем матче, она опытнее всех. Вопросы? Гарри внимательно окинул взглядом всю команду — Ричи Кут и Джимми Пикс тут же закивали, а потом и остальные. — Мы выиграем, Гарри! — сжала кулаки Кэти, подбадривая Гарри, но бешеный огонь в ее глазах показывал всю ее страсть, по всем традициям Оливера Вуда. — Даже если придется, — хрустнула пальцами Джинни, — я выбью победу зубами. — Ты молодец, — прошептала ему Гермиона, когда Гарри закончил собрание с командой и поднялся с дивана. — Когда Адриан и Слизерин вернутся, они найдут способ справиться с проклятием и в следующем году тебе ничто не помешает. — Спасибо, — благодарно улыбнулся ей Гарри. Уснув ночью в своей кровати, Гарри проснулся в знакомом черном пространстве, и Волан-де-Мортом за круглым столиком. Темный Лорд пригласил его сесть за стол, налил ему тыквенного сока, достал из воздуха книгу и начал молча ее читать. После третьей кружки сока, Гарри все таки спросил: — Что я здесь делаю? — Я ввел тебя в глубокий сон. — Зачем? — Я видел твой отчет, — Волан-де-Морт поднял красные глаза из-под книги и ехидно заметил: — Тебе нужно хорошо высыпаться, если не хочешь потерять сознание перед всей школой и не стать объектом насмешек. Ну, или очутиться на первых страницах “Ежедневного пророка” с заголовком “Мальчик-Который-Выжил — умирает!”. — О, спасибо… И сколько я буду спать? — Два дня. *** Когда Гарри открыл глаза — он застонал. Перед его взором стоял потолок лазарета! Мадам Помфри тут же оказалась рядом с Гарри и закружилась вокруг с палочкой в руке. Буквально через две минуты в лазарет вбежал Дамблдор, за ним Сириус, Римус, миссис Уизли, Ронвальд и Урса. — Что с ним? — спросили все у мадам Помфри. — Это невероятно! Он будто проспал месяц! — воскликнула школьный целитель, широко улыбаясь. — Ему намного лучше! — Я не смогу участвовать в игре? — тихо спросил Гарри. — Матч закончился, милый, — погладила его по голове миссис Уизли, — Гриффиндор победил. Гарри облегченно выдохнул: — Какое счастье! Профессор Макгонагалл с благодарностью обратилась к Дамблдору: — Это была поистине прекрасная идея, Альбус. Заклинание “Сомнус Инмерсус”подвластно не всякому. — Отличная идея! — с жаром согласился Сириус. — Когда я получил от вас письмо, я так испугался. Но вы быстро меня успокоили. — Для его контроля нужен истинно сильный маг, — кивнул головой Римус. — Я могла и сама догадаться об этом способе, — с досадой сказала Урса. — Прекрасное заклинание, которое помогло Гарри за такой короткий промежуток времени. Пока все обсуждали, что случилось с Гарри — сам Гарри встретился взглядом с учителем. Профессор Дамблдор улыбался и подмигнул ему. “Спасибо” — прошептал Гарри в мыслях, передавая их через легилименцию, учитель понимающе ему кивнул. Дамблдор моргнул глазами, и Гарри прочел мысленное послание учителя: “Скажи Тому, чтобы он был чуть разумнее в следующий раз". Гарри был полностью с ним согласен. Для всех прошли два полных дня, но Гарри показалось, что он провел всего три часа в громких разговорах с Волан-де-Мортом, пока его не окружила темнота. А после он открыл глаза уже в лазарете. По крайней мере, его отпустили на свободу и он мог вернуться в башню Гриффиндора, где стопроцентно праздновали победу. На выходе из лазарета, Гарри встретил Рона и Гермиону. Увидев Гарри, они побежали к нему и крепко обняли. Сириус, Римус и миссис Уизли еще немного поговорили с ними и ушли. А Ронвальд и Урса, повели трио в башню. *** Гриффиндорская башня гремела от восторга — празднование победы в Кубке по квиддичу развернулось с такой мощью, что, казалось, стены вот-вот затрясутся; повсюду сновали ученики всех курсов, младшие с восторгом глядели на старших, еда и напитки магически пополнялись, конфетти кружились в воздухе, а мини-фейерверки взрывались над головами в красно-золотых вспышках. Музыка ревела, вплетаясь в радостный гул голосов, смеха и выкриков, а танцы бушевали под ритмы, задаваемые зачарованным граммофоном. Почти у всех лица были разрисованы в цвета факультета, и, когда над толпой взвилось огромнейшее знамя Гриффиндора, раздался единый, раскатистый крик: «Победа!» — и в этот момент было ясно, что нет сейчас в школе счастливее места, чем этот шумный, пылающий радостью факультет. Ронвальд и Урса быстро ушли, чтобы никого не смущать. А Гарри, Гермиона и Рон легко вошли в эйфорический поток гриффиндорцев. Встретив Гарри, все хлопали и кричали “Капитан”!. Кэти сжала его в объятиях, вся красная и счастливая, пытаясь перекричать музыку, в подробностях рассказывая всю игру. Несколько храбрых младшекурсников сгруппировались рядом с Гарри, и глазели на него с блеском в глазах. Гермиону забрали другие девочки. Через несколько минут, Гарри заметил ее у диванчиков с круглым столом в середине. Она громко смеялась с Лавандой, Парвати и Джинни. Рон поглаживал свое плечо — неизвестное количество парней с силой хлопали его, с гордыми улыбками и поздравлениями. И только заразительное счастье всего факультета не давало ему пожаловаться Гарри на боль. Гарри смеялся со всеми, позабыв обо всем на свете. Кто-то притащил огневиски, но его было так мало, что его смешали с тыквенным соком и дали только нескольким “избранным”. Гарри, Рон и Невилл оказались в их числе. Лонгботтом жутко покраснел, когда ему всучили маленький бокал со смешанным напитком. Гарри уже глотнул горячительный напиток со сладостью тыквенного сока, когда заметил, как к ним протиснулся маленький мальчик в гриффиндорской мантии. — Эй! — засмеялся Гарри, хватая того за капюшон. — Куда пошел? Иди к своим, иначе я все расскажу Гермионе и тебе мало не покажется. — Что здесь делает первокурсник? — испугался семикурсник, что принес огневиски и нахмурился. — А ну брысь отсюда и никому не слова! Мальчик не испугался и хмыкнул. Когда Гарри схватил того за капюшон — он увидел, что это и правда был мальчик ростом как у первокурсников, с темными волосами и темной кожей. Но звук его голоса показался ему знакомым, хотя и детским. Гарри тут же опустил голову и уставился в лицо… мини-версии Блейза Забини! — Забини? — неверяще прошептал Гарри. Мальчик в гриффиндорской мантии и лицом Забини, но маленького — отвернул от него взгляд и протянул руки назад, чтобы убежать от Гарри. Но он быстро поймал его в охапку и поднял. Маленький-Забини тут же бешено замахал ногами в воздухе, пнул Гарри в бок, из-за чего Гарри выпустил его, легко опустился на ноги и убежал. — Ты что, Гарри? Зачем лезешь к первашам? — захохотал Рон. — Это был Блейз Забини, — прошептал другу Гарри. — Ты еще спишь? — не поверил Рон, но уже начал выискивать мальчишку. — Как слизеринец сюда попал? Да еще и в таком “виде? — Высшая Трансфигурация, — быстро нашел ответ Гарри. — Он был одним из тех, кто успешно справился с заданием профессора Макгонагалл… — И стал маленького роста! — вспомнил Рон в шоке. Но не успели Гарри и Рон хоть что-то сделать, как по всей башне прокатился раскатистый, как рев, крик Джинни: — ЗАБИНИ! МОРДРЕДОВ ТЫ СЫН! ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ?! Тут же зачарованный граммофон замолк. И все гриффиндорцы остановились. Джинни Уизли держала за шкирку маленького темнокожего мальчика, по виду первокурсника, в гриффиндорской мантии. Мальчик улыбался уж слишком обаятельно и хихикал. Гермиона уставилась на маленького Забини и воскликнула: — Потрясающее мастерство! За это ты бы получил двадцать баллов от профессора Макгонагалл. — Джинни, ты что делаешь? — спросила Демельза. — Отпусти мальчика. — Это не мальчик, это шестикурсник Блейз Забини из Слизерина! — Что?! По всей гостиной прошелся удивленный гул. — Но как он сюда попал? — спросила Кэти Белл. — Даже знай он пароля, его бы не пустили чары башни. Рон и Гарри вспомнили свою экскурсию по слизеринскому подземелью, и удивились своей удачи — не будь тогда рядом Драко Малфоя — не факт, что они попали бы в обитель слизеринцев, даже знай они пароль. — Есть только одна причина — кто-то провел его сюда, — сузила глаза Джинни и зацепила взглядом подозрительную фигуру. — Симус Финниган?! Гарри обернулся и увидел: Джинни не просто так вцепилась в него взглядом, Финниган заметно дрожал, расплескав свой напиток. А улыбка словно приклеилась к его лицу и выглядела донельзя замученной. “Мне конец” — решил Симус, когда маленький-Блейз помахал ему своей ладошкой.