Арка XVIII. Глава 123. Обитель Гонтов

28 августа, 1997 года

Домен “Шедар”

— Если мертвая душа украдет палочку, она сможет использовать магию? — спросил Сириус. — Нет, — усмехнулся Том, о чем-то вспомнив. — Не получится. Палочка просто привлекательна для любого мага, оставшегося без нее. К тому же, вы должны знать, что можете встретить кое-каких личностей. — Кого? — спросил Гарри. Волан-де-Морт недовольно уставился на Тома, уже догадываясь, о ком будет идет речь. — Угадай, — улыбнулся Том. Гарри не успел задуматься, как Волан-де-Морт уже сказал: — Мертвые души в мире мертвых. Мы по-твоему такие идиоты, чтобы этого не понять? Гарри закрыл рот и сразу же сделал вид, что соглашается с Волан-де-Мортом. А потом когда до него дошло сказанное, он просиял и воскликнул: — Я смогу встретить родителей! Бабушку! Дедушку! Бабушку Алексию и дедушку Гарольда! — Поттеры не проблема, — смущенно улыбнулся Адриан. — Проблема это Гонты. — Они всегда проблема, — фыркнул Волан-де-Морт, и добавил, заметив недоуменный взгляд Сириуса: — Самая неприятная и гадкая семейка магов в Британии, Блэк. Вот кто они. — А там будут и Блэки? — удивился Сириус. — Не особо много, — ответил Слизерин. — Вот в чем дело. Потомки Певереллов, а также их магические супруги — не перерождаются. Наша душа — единственная в своем роде. За Гранью вы сможете встретить всех Гонтов и Поттеров, связанных с Певереллами, и Певереллов естественно тоже. Но вот Блэков, Уизли, Дамблдоров вы возможно и не встретите. Кто-то мог остаться За Гранью, но большинство перерождаются. И место, где они живут называется — Обитель. Обитель Гонтов, Обитель Поттеров, Обитель Певереллов. — Единственная душа? — вырвалось у Волан-де-Морта. Слизерин злобно усмехнулся ему. — Да. Удивлен? Твоя душа — единственная в своем роде. У тебя не было прошлой жизни. Это твоя первая и последняя жизнь. И ты собственными руками уничтожил уникальную возможность достойно прожить За Гранью. Наш статус детей Смерти дает нам особую привилегию для защиты нашей души в живом мире. Поэтому, две твои уничтоженные осколки души уже вернулись За Грань. Ослабленные, деформированные, пострадавшие — но они до сих пор там, За Гранью, и ждут тебя. Если бы ты не прошел ритуал объединения души и умер — восемь осколков твоей души разбрелись бы по всей За Грани. Ты бы сошел с ума, стал проклятой душой. Чудовищем. И тогда пришли бы Стражи, чтобы уничтожить тебя. И от тебя бы ничего не осталось. — Такой счастливый, — зло прошипел Волан-де-Морт. — Жалеешь, что помогаешь мне? Хочешь остаться единственным Томом во всех мирах? — Меня не интересуют другие миры. — Нашли тему для разговора, — прервал их Адриан. — Но Том прав. Твоя душа в опасности из-за крестражей. Проклятые души — худший конец для любого, будь он хоть жив, хоть мертв. К счастью, ты вовремя пришел в себя, и появились мы. Сириус осторожно поглядел на двух Томов, и вздохнул, жалея своего крестного сына — трудно придется Гарри с этим неразумным темным магом. Адриан продолжил объяснять Гарри и Волан-де-Морту ситуацию с Гонтами. — Вернемся к Гонтам. Когда мы встречались с ними За Гранью — произошел небольшой инцидент. У них не все в порядке с психикой. И даже после смерти они остаются чуть-чуть сумасшедшими. Не все. Естественно. У них даже За Гранью своя иерархия. Но это также привело к тому, что они не могут пройти за границу собственной Обители без проверки Кадма Певерелла. — Что? При чем тут Кадм Певерелл? — недовольно спросил Волан-де-Морт. — Он отвечает за Гонтов, — ответил Том. — И именно он решает — достойна ли душа из Обители Гонтов пройти за границу Обители в мир Смерти. Ну, для своеобразной прогулки. Изоляция даже после смерти не самая приятная вещь. — Именно отсюда вытекает другое, — продолжил Адриан, — они полностью отрезаны от всякой информации. Последний Гонт который туда попал, ты сам знаешь, — Адриан поглядел на Волан-де-Морта, — твой дядя Морфин. Но что может знать тот, кто провел 47 лет в Азкабане? — И зачем нам это информация? — фыркнул Волан-де-Морт. — Не вижу ни одной причины, по которой мы должны будем встретиться с этими отбросами. — Используй, — ответил Том. — Используйте то, что мы говорим, чтобы пройти весь этот путь. ***

За Гранью

Голова гудела после удара. И первой мыслью после пробуждения было: “Какого черта?”. А второй: “За Гранью можно потерять сознание?”. Третьей стало осознание: “Черт. Я забыл. За Гранью я могу даже умереть”. Технически, Гарри бы не умер, но потерял душу — а это почти тоже самое, что смерть. Только это будет окончательная смерть. А не временная. С такими неприятными мыслями, Гарри не сразу открыл глаза, ощущая себя в неизвестном месте. Это был не лес и не трава. Он лежал на холодном каменном полу. Гарри прислушался, стараясь не двигаться — кто-то ходил, шаркая ногами по полу, и кряхтел как старик, приговаривая: — …палочка… это палочка… настоящая волшебная палочка… как же давно… как же давно… “О, черт!” — в сердцах воскликнул Гарри, незаметно щупая себя за карман джинс. Конечно! Никакой палочки не было! Гарри приоткрыл один глаз — он был в старой, грязной хижине. Тут и там с первого взгляда можно было увидеть гнилые участки деревянных балок. Каменный пол под ним был невероятно грязный. И Гарри чуть не стошнило, когда он увидел засохшую рвоту и неясные жидкости, недалеко от него. Из мебели в хижине было лишь грязное кресло и полуразвалившийся стол. У старого, пустого камина стояла кочерга. А вот старик, который украл его палочку, и вероятно ударил его по башке — стоял далеко от него, около грязного окна и рассматривал на свету его палочку. Это был пожилой мужчина невысокого роста, но странного телосложения: его плечи были очень широки, руки слишком длинны, которые в сочетании, с его яркими карими глазами, короткими захудалыми волосами, и морщинистым лицом, делали его похожим на старую обезьяну. На старую обезьяну, укравшую его палочку! Гарри больше не раздумывал. Он вскочил на ноги и накинулся на старика, планируя отобрать свою палочку. Но старик быстро заметил его движение, и схватился за палочку двумя руками и выставил перед собой — Гарри резко остановился — старик глумливо улыбался. Он хотел сломать его палочку. — Что? Что случилось? Страшно? Не хочешь, чтобы я ломал тебе палочку? Палочку, да? Это же твоя волшебная палочка. Хорошая палочка, — дразнил его старик, и чуть крепче сжал палочку двумя руками, отчего Гарри невольно вздрогнул и в ужасе застыл. — Вот так. Стой на месте, мальчишка. А не то я сломаю твою палочку. Твою палочку. Гарри нахмурился — старик был сумасшедшим. И если он правильно услышал, перед тем как потерять сознание… — Кто ты? Глаза старика тут же расширились. Он заскрипел зубами, словно желая впиться ими ему в горло. Гарри усмехнулся — он оказался прав. — Гонт? — Откуда ты знаешь парселтанг?! — А ты подумай. — Чистокровный? — внезапно агрессивно спросил он. — Я не буду отвечать на твои вопросы, — сморщился Гарри. Слизерин был прав — от проблем не уйдешь. Оказавшись За Гранью, он бы точно встретил каких-нибудь мертвых, он просто не ожидал, что встретит предка Волан-де-Морта. Гарри задавался вопросом — куда же делся сам Волан-де-Морт и все ли с ним в порядке. Но в данной ситуации, ему нужно было разбираться с собственной проблемой, в виде сумасшедшего Гонта с его палочкой и… Гарри уставился на кольцо — знакомое кольцо с черным камнем, камнем воскрешения — второй крестраж Волан-де-Морта! “Не может быть!” — Гарри не мог поверить в свою удачу. Но ведь не все должно быть трудным? Вероятно, его удача должна была сыграть свою роль. Сам Волан-де-Морт поражался его удаче. Значит, она должна работать и здесь. Теперь у Гарри появился новый план — вернуть палочку, забрать крестраж-кольцо, вырубить старика и найти Волан-де-Морта. — Грязнокровка! — старик плюнул на пол, глядя на Гарри как на грязь. — Как тебя зовут? — Ты думаешь я тебе отвечу? — усмехнулся Гарри. Старик злобно рассмеялся и сжал его палочку, готовый сломать ее. Для мертвой души, палочка больше украшение, чем сокровище. Гарри от злости сжал зубы и поглядел на старика с ненавистью. От такого взгляда, старик только больше распалился и расплылся в страшный оскал. — Назови свое имя, грязнокровка. Гарри долго молчал, а потом прошипел: — Маг… Магнус Томас Гонт. — Хорошо, — рассмеялся старик. — А я — Марволо Гонт. Запомни имя того, кто заберет твое тело, живая душа! Гарри на секунду удивился, услышав знакомое имя и с ужасом понял: “Черт тебя побери! Это дедушка Волан-де-Морта?!”. И пока старик Марволо счастливо улыбался, ожидая чего-то — глаза его бегали по старой хижине, будто выискивая какие-то изменения; Гарри щелкнул пальцами: — Акцио палочка! Марволо успел только закричать, когда палочка оказалась в руке Гарри, а в следующую секунду Гарри использовал “Конфундус”, и у Марволо закружилась голова. Гарри толкнул его и старик с грохотом упал на грязный пол, тут же потеряв сознание. Поттер вытер палочку о джинсы, подошел к распластавшемуся на земле Марволо и аккуратно снял с его среднего пальца крестраж-кольцо. — Отлично! Гарри присмотрелся к крестражу-кольцу, пытаясь почувствовать душу внутри нее. Но он не был ее хозяином, и ничего не чувствовал. Первый крестраж они нашли в пустыне времен, а второй оказался в Обители Гонтов. Гарри понятия не имел, где искать остальные. За Грань бесконечна. У них может уйти вечность на то, чтобы собрать все крестражи и вернуться в живой мир. Если в живом мире осколки души Волан-де-Морта были заключены в физические предметы и живые существа, и найти их было не так трудно; ибо хозяин знал, куда их спрятал. То За Гранью — вернувшиеся в мир духов осколки души, как звезды упали в неизвестные места. Крестражи могли оказаться где угодно. И лишь один крестраж всегда был на виду — Он. “Если бы только объединение не проходило в порядке очереди, крестраж во мне уже бы вернулся к Волан-де-Морту”, — с досадой подумал Гарри. Он положил крестраж-кольцо во внутренний карман джинс. И натянув на себя мантию-невидимку, тихонько приоткрыл дверь хижины. За ней он никого не увидел, только грязный двор с разбитыми стеклами и деревяшками. За низкой оградой шла дорога, а за ней большой город с разными домами — большие, маленькие, уродливые, старые, красивые. Гарри закрыл дверь и вышел из двора, невидимый ни для кого. И с ужасом осознал, что этот город — та самая Обитель Гонтов. У Гарри не было никакого желания встречаться или общаться еще с каким-нибудь Гонтом, поэтому он решил найти выход из Обители, и поискать Волан-де-Морта. Он все еще оставался крестражем и магическим братом Волан-де-Морта. Вспомнив, какое имя он себе выдумал, Гарри посмеялся — а теперь еще и сыном ему заделался. Марволо Гонт не имел четкого представления о том, как происходит заимствование, то есть кража тела живой души. Это было очевидно. Подсказка Адриана и Тома тоже помогла ему. А то, что Марволо не распознал ложь в фальшивом имени, окончательно подтвердило его предположение о том, что мертвые души рода Гонт не обладают глубокими знаниями в этой области и имеют доступ лишь к ограниченной информации. За пределами дома Марволо царила угрюмая осень — пожелтевшие листья, иссохшие деревья, серое небо, и каменные дорожки ведущие по разным направлениям. Пройдя совсем немного, он начал встречать на улицах других людей, точнее души Гонтов. Гонты, облаченные в разнообразные наряды, в основном были темноволосыми и обладали бледной кожей. Лишь некоторые смуглые и светловолосые представители мужского и женского пола изредка появлялись на улицах Обители. Вероятно, это были супруги, связанные магическими узами. Высокие и низкие, темноволосые и бледные, с надменными, испуганными, брезгливыми, презрительными, отрешенными, злыми выражениями лиц. Все они казались живыми примерами из справочника — “Как распознать неприятного человека, с которым не стоит иметь дел”. Гарри тихонько посмеялся от своих мыслей, краем глаза увидев… увидев… “Нет”, — сокрушительная мысль взорвалась в голове Гарри, когда он увидел кольцо с черным камнем на руке одной женщины Гонт. А после, ему казалось, что он грохнется в обморок — он увидел такие же кольца, как минимум у пятерых прохожих Гонтов. “Ни за что”, — не мог поверить Гарри, застыв на месте, и озираясь по сторонам. Он выискивал еще кольца, и с ужасом насчитал уже двадцать колец, похожих на тот, что сейчас покоился в его кармане. “Да вы издеваетесь?!!!”. Какофония голосов вокруг него кружила ему голову. Ему хотелось выть. Ничего не бывает легко! Никогда! Гарри спрятался в темном углу, снял мантию-невидимку, накинул ее на себя обратной стороной и осторожно выглянул из-за угла, держа палочку наготове. Он был готов в любой момент применить ее. Скрытая в рукаве футболки, но рядом. А пока он решил притвориться Гонтом, как и в случае с Марволо. Он верил, что у него все сработает. Он притворится недавно умершим молодым Гонтом, а для пущей убедительности, кроме парселтанга, будет дополнять свой рассказ историями про Гонтов. “Да. Отличный план”, — улыбнулся Гарри, уверенно выходя на свет. — Здравствуйте, — остановил Гарри одного мужчину. Этот Гонт выглядел вполне прилично, и Гарри надеялся на его образованность и какое-то благоразумие. Мужчина, к которому он обратился, будто не сразу понял, что к нему обращаются. Он шел по своей дороге, как бездушный робот, привыкший выполнять одну и ту же скучную рутину каждый этот день в мире смерти. И когда Гарри обратился к нему, он медленно повернул к нему голову, не узнавая, не признавая в нем человека, душу. Словно Гарри был говорящим деревом, а не человеком. Вероятно мертвым человеком — потому-что это За Грань. Лицо мужчины исказилось в звериный оскал, глаза стали уже, нос принюхался, а лицо заострилось. — Кто ты? — прошипел он на парселтанге, глядя на него с неестественным голодом. — Я Магнус Томас Гонт, — спокойно ответил Гарри, стараясь не паниковать. Мужчина усмехнулся. И тут — будто невидимая команда прошла по воздуху — все остальные тоже остановились. Один за другим: две ругающиеся женщины в старинных мантиях, старушка с корзиной полной камней, дети, бьющие палками жалкого старика, женщина с ребенком на руках, мужчина в рваной мантии, группа мужчин и женщин с книгами. Все они. Сотни мертвых душ Гонтов перестали двигаться. Гарри услышал, как его собственное дыхание стало громче всего вокруг. Ни ветра, ни шагов, ни разговоров, ни шипений — только тревожная тишина, словно Обитель затаила дыхание в предвкушении чего-то. Они обернулись и уставились на него. Все. Сотни мертвых Гонтов смотрели на него. Сотни глаз. Одинаковый голодный взгляд, безумный, прожигающий. А потом, они одновременно начали улыбаться. Нерадостно. Неприветливо. Это был голодный оскал. Как у зверя, нашедшего добычу. Мужчина, к которому Гарри обратился, приоткрыл рот, будто собираясь ответить — но вместо слов из его рта потекла слюна. Гарри содрогнулся от ужаса, увидев это. — Живая душа, — прошипел мужчина. И Гарри побежал. Он бежал через огромный город, не зная куда идти, где спрятаться. На пути появлялось еще больше Гонтов — и только заметив его, они тут же обращались в голодных гиен и присоединялись к огромной толпе за его спиной. Толпа за спиной не переставала кричать. — Живая душа!!! — С каких пор?! — Как он сюда попал?! — Да какая разница?! Это мой шанс! Мой шанс вернуться в мир живых! — У него должна быть палочка! — Ловите его! Ловите! У Гарри не было времени подумать над происходящим. Он просто бежал: через узкие улочки, большие улицы, перепрыгивая змей, уворачиваясь от камней, ведер и еще десяток непонятных вещей, которыми в него кидались. Крики перевозбужденных Гонтов раздавались за спиной. Это было страшно. Неимоверно страшно. Невероятно страшно. — А-а-а-а-а-а!!! — орал Гарри. — Отстаньте! Отцепитесь! “Как они узнали?!”. Гарри понятия не имел, как они так быстро узнали, что он — живая душа. Марволо видел его палочку, отсюда и его знание. Но откуда эти люди узнали, что он живая душа? Ни одна дельная мысль не приходила ему в голову. Да и какая разница? Ему сейчас нужно было убегать! Нет! Выбраться из Обители Гонтов! И плевать на крестражи-кольца. “Черт!”. Гарри вытащил палочку, резко остановился, оставив глубокие следы на земле, обернулся и взмахом палочки создал вокруг себя огненное кольцо. Гонты тут же замерли в нескольких метрах от огня, продолжая глумливо улыбаться и хихикать, словно Гарри оказался в ловушке. “Никакого побега”, — подумал Гарри, выискивая среди сумасшедшей толпы, людей с кольцами — “Мне нужны эти крестражи. Каждый из них”. Гарри перестал убегать, и используя главный козырь — магию, начал отбиваться от огромной толпы. Зеленые молнии нещадно жалили мертвые души, и они с криками и шипением отбегали от него. Огонь захватил один из домов и Гонты закричали, увидев его. Огромная волна воды смыла нескольких слабых — детей и стариков. Ветер помог Гарри поддерживать пустоту вокруг него, что давало ему больше возможностей для маневрирования. Гарри врывался в толпу, кидая заклинания, и вырывался из нее оглушающими молниями — и так по несколько раз — пока карманы джинсов не оказались наполненны до отказа. Никто из Гонтов даже не обратил внимания на потерю колец — все они продолжали вставать, и бросались на него, снова и снова. — Как тебя зовут?! — Скажи свое имя! — Имя! Мне нужно твое имя! — Ну же, скажи! Скажи свое имя, малыш! — Пожалей старушку, я умерла несчастной и брошенной. Дай мне прожить еще одну жизнь! — Я прожил всего пятнадцать лет, дай мне шанс! Дай мне еще один шанс! — Имя! — Имя! — Имя! — Скажи свое имя!!! Гарри взмахнул палочкой и всех Гонтов вокруг отбросило сильнейшей волной; и побежал, как можно дальше отсюда. Пока через несколько минут, в пустом проходе его не схватили и не потянули. — Тихо, ребенок! — шикнула на него худая женщина с пучком темных волос на голове. — Тихо. Гарри держал кончик палочки на ее шее, но женщина не обращала на нее никакого внимания, озираясь по сторонам, и потянула Гарри к двери небольшого дома. Дом снаружи выглядел очень хорошо — добротный, новый, уютный и чистый. Гарри не нападал — потому-что глаза женщины были другие. Темные, яркие, живые — без намека на безумие и голод. Закрыв за собой дверь, она прижала палец к губам, призывая его к тишине, прислушиваясь к звукам за дверью. Через несколько минут мимо ее дома словно пробежал табун лошадей, с человеческими голосами. И вскоре звуки стихли. — Они ушли, — вздохнула женщина, а потом недовольно цокнула, уперев руки в бока. — Что за безумцы! Уже столько лет мертвы, а все еще не угомонились. Именно из-за таких, как они, нам и не дают легко выйти за пределы Обители. — Кто вы? — Гарри стоял на расстоянии двух метров от женщины, держа палочку наготове. Женщина посмотрела на него и весело улыбнулась. — Ноктуа Гонт. А тебя я буду звать малыш. — Что…? Кто? “Малыш”? Я не хочу! Я совершеннолетний! — Даже если тебе исполнится сорок, я буду считаться старше. Я умерла в 19 веке, малыш. Я уж точно старше. — Ох… — Гарри устало вздохнул, и осмотрелся. Небольшой дом изнутри был очень чистым. Стены были разрисованы — здесь были цветы, деревья, сцены игры двух людей, птицы, змеи. Небольшой обеденный стол для двух персон. Уютная маленькая кухня. Толстый ковер под ногами. Чистые окна, занавешенные синими шторами. Ноктуа Гонт использовала спички, чтобы зажечь свечи и гостиная-кухня озарилась теплым желтым светом. У Ноктуа Гонт было обычное, не красивое, но и не уродливое лицо, коим начали обладать Гонты последних веков. Удивительно, как у Гонтов в 19 веке родилась такая милая женщина. — Присаживайся, малыш. Отдохни. А потом я покажу тебе, как выбраться из Обители Гонтов. Нужно чуть-чуть переждать, пока все не успокоились, — на последних словах она застыла на месте со свечой и покачала головой. — Тц! Нет. Они не успокоятся ближайшие месяцы. Одержимость и безумие. Ну, ты понимаешь. — Ага… да… Что? Подождите. Вы — Гонт. Но помогли мне? — Почему бы и нет? — удивилась женщина, не обидевшись на его слова. — В моем роду знаешь ли много умных людей. Просто они все живут чуть выше, за холмом. Там и я живу. Просто скоро придет мой племянник, а это один из наших домов. И я решила прибраться, чтобы встретить его после тяжелой службы. Он, знаешь ли, Страж, — гордо заговорила Ноктуа о своем племяннике. — А после мы вернемся в наш дом за холмом. Его кстати зовут Оминис. Он даже учился в Хогвартсе и закончил учебу. Умный, способный и храбрый мальчик. А еще добрый и милый. Ну, пока не откроет рот, — чуть тише добавила Ноктуа. Гарри тихо сел на предложенный стул за обеденным столом, Ноктуа села напротив, поставив горящую свечу между ними. — Смотри, — указала она на стол. — Видишь? — Что? — Тени нет. Гарри опешил — и правда! — тени нет. Нормальные свечи оставляли за собой тень. Но тени не было. Никакой тени. Совсем. — Что? Как такое возможно? — Мы За Гранью, малыш, — улыбнулась женщина. — А вот ты — тень отбрасываешь. Ноктуа Гонт вытянула руку к свече и Гарри с удивлением смотрел — Ноктуа не отбрасывала тени. Услышав слова женщины, Гарри протянул руку и ахнул — его рука отбрасывала тень. — Так вот как они… — понял Гарри с ужасом. — Я не знал. — Да. Может у Гонтов и меньше информации о жизни за пределами Обители, но они же не совсем идиоты, — хмыкнула женщина. — А еще они безумцы. Представь себе жизнь в полной изоляции на протяжении сотен лет. — Мне кажется, они и при жизни были… немного того… Ноктуа засмеялась. — Ты прав! Да! Ты прав! Что, там, в мире живых, еще остались Гонты? — удивилась она. — Ты главное возвращайся. Совсем же грустно будет, если не останется ни одного потомка Салазара Слизерина, — произнеся имя основателя, Ноктуа вздохнула в уважении и покорности. — Я в свое время искала его скрипторий. Нашла. Но не смогла выбраться. Но я не жалуюсь. Я умерла под Хогвартсом. А не в грязной халупе с кричащими родственниками, или убитая каким-нибудь вором. — А зачем вы здесь живете? — спросил Гарри. — Я здесь не живу. Этот дом принадлежит мне и моему племяннику. Просто, понимаешь, малыш, — вздохнула она чуть комично, — у мертвых душ нет магии. И любое расстояние мы проходим ногами. Никакого перемещения. Аппарации. Порт-ключей. Только собственные ноги. Отсюда до городка за холмом — очень далеко. Мы отдыхаем здесь, а потом идем домой. — Понятно… Гарри потрогал полные карманы с кольцами, и мысленно вздохнул, пока Ноктуа, счастливая встретить живую душу — рассказывала ему всю свою жизнь. Как она хотела учиться в Хогвартсе, как она искала скрипторий Слизерина, как она была горда, когда ее племянник поступил в Хогвартс. Она наскребла денег, каких только могла, чтобы отправить племянника в школу. — Хоть обучение и бесплатно, но книги, мантии, все стоит денег. А я не хотела, чтобы он носил потрепанную одежду и рваные книги. Это унизительно. К счастью, к концу 19 века, все старейшины померли и никто больше не мог нас сдерживать. И я начала работать. Ноктуа продолжала разговаривать. А Гарри молча слушал ее, подсчитывая количество колец в карманах. — Кольца, — перебил ее Гарри, глядя на женщину в упор. — Что? — удивилась Ноктуа. — Кольцо перешедшее Гонтам от Кадма Певерелла — почему их так много, здесь? У них? Ноктуа задумалась. — А! Ты про те кольца! — поняла женщина. — Каждая умершая душа появляется За Гранью в том виде, в котором умерла. Целостность тела возвращается. И предметы, с которыми ты умер остаются с тобой. Но теряют свою силу. Многие Гонты умерли с кольцом Певереллов на руке. Ничего необычного. Ноктуа заинтересованно поглядела на Гарри, но не задала вопроса, который читался в ее глазах. Она просто улыбнулась ему. — Скоро… В дверь постучали. Гарри двигался быстрее, чем Ноктуа успела его остановить или отреагировать — миг, и Гарри исчез. Ноктуа в шоке смотрела на пустоту — только что мальчик сидел на стуле, напротив нее, а сейчас его просто не было. Он просто исчез. Окно скрипнуло и Ноктуа обернулась. — Тетя! — крикнул знакомый голос за дверью и снова постучался. — Ты дома? Да что тут происходит? Что за шум? Ноктуа распахнула дверь, впуская племянника. Это был высокий молодой человек лет двадцати, с темно-русыми волосами. Он был одет в черную мантию. И у него были бледные глаза, это указывало, что он был слеп при жизни. Юноша с недовольным видом говорил о безумных Гонтах, которые, по его словам, бегали по всему городу. — Что с ними? — спросил Оминис, посмотрев на тетю. — К нам пришла Живая душа, — ответила Ноктуа, бросив взгляд на открытое окно и хмыкнула. — Он только что сбежал. — Кто? — Живая душа. Через окно. Услышал как ты постучался, исчез, окно открылось и все. — О, интересно, — сказал Оминис, присаживаясь на тот же стул, где до этого сидел Гарри. — А как он выглядел? Если встречу, помогу ему выбраться. — Милый мальчик, совершеннолетний, — посмеялась Ноктуа. — Еще совсем школьник. Волосы темные, да еще такие растрепанные, непослушные, просто кошмар. Милашка. А глаза, вау — я такие глаза видела только однажды, у Госпожи Мегары. Оминис замер и удивленно посмотрел на тетю. — Зеленые глаза и растрепанные, непослушные, темные волосы? — переспросил Оминис. — Да. А что? Ты его уже встречал? — Я же рассказывал тебе об одной паре, — начал Оминис, вставая с места. — А! Да. Поттеры, — хлопнула в ладоши Ноктуа, а потом грустно покачала головой. — Бедняжки. Сколько уже прошло со дня их смерти? — Кто знает. Здесь время течет иначе. Для тебя прошло всего два года, для меня больше шестидесяти, а для них может и все сто. Оминис открыл дверь. — Куда ты? — Я думаю, что это их сын. Нужно рассказать ему о маме и папе, — сказал Оминис с решительным выражением лица. — Что он вообще здесь забыл? Они же с ума сойдут, если узнают. К счастью, он — Живая душа. — Я иду с тобой! — Тогда быстрее, пока он не ввязался в какие-то проблемы. — Почему же? Мне кажется, он очень милый и умный ребенок. — Если он сын тех Поттеров, никакого послушания в его душе нет. Это ходячий магнит притягивающий проблемы. И создающий их, как отец. С острым языком, как у матери. Ноктуа закрыла дверь и выходя громко рассмеялась. *** Гарри пробирался через темные улочки, куда не поступали тусклые лучи солнца. В Обители Гонтов преобладали серые, черные и зеленые тона. Их одержимость наследием Слизерина была поистине пугающей. Действие Гарри были невоспитанными, но встретить разумную Ноктуа Гонт это одно, а задерживаться в домике с еще одним (вроде бы) разумным Гонтом — другое. Гарри не хотелось больше терять свое время. Пока он тут болтает, где-то там Волан-де-Морт также ищет его, или что еще хуже — попал в беду и ждет его помощи. Гарри решил, что сперва стоит найти Волан-де-Морта. И если кольца, которые он забрал — окажутся не теми, они вместе вернуться и найдут настоящее крестраж-кольцо. Так думал Гарри, пока не услышал знакомый голос Марволо Гонта: — Это была Живая душа! — рявкнул он кому-то. Гарри поспешил спрятаться за бочкой между двумя низкими домами, забыв про то, что он невидим и присмотрелся. Марволо Гонт шел рядом с мужчиной, намного старше, выше. Старик. Невероятно худой — кожа да кости. Грязные длинные волосы скрывали лицо. На нем была тюремная роба Азкабана — Гарри узнал ее сразу, в похожей сбежал Сириус. — Он украл мое кольцо! — Марволо озирался, выискивая невидимого вора. — Назвался этим странным именем — Магнус Томас Гонт. — Как-как? — спросил мужчина рядом, и голос его был похож на скрипящую дверь, которую давно не смазывали маслом, отчего она совсем испортилась и сгнила. — Магнус Томас Гонт? Не Том? — Какой еще Том? — Сын этой потаскушки Меропы! От грязного маггла Тома Реддла! — заверещал мужчина, и бешено закрутил головой, открыв свои маленькие черные глаза, что смотрели в разные стороны. Несмотря на возраст, истощение и явное безумие — Гарри узнал его. Морфин Гонт. Дядя Волан-де-Морта. — Я попал в Азкабан из-за него! — заорал Морфин, Марволо хмуро покосился на него. — Из-за него! Из-за этого грязнокровки! Осквернила! Она осквернила наш род! А ее выродок подставил меня! Меня! И отправил в Азкабан вместо себя! Гарри вздохнул — да, все манипуляции с телом и разумом мага после смерти очищаются и мертвая душа вспоминает все, все что случилось в их жизни. Словно им раскрывают глаза на правду. Гарри поглядел на них, выискивая еще какое кольцо. Но Морфин Гонт умер не с кольцом Певереллов, он умер в Азкабане, в грязной тюремной робе. Без каких-либо артефактов и сокровищ, указывающих на его “великое” наследие. Кольцо у него Том украл еще когда Морфин был жив. Гарри уже было отвернулся и решил уходить, когда следующие слова Морфина и Марволо заставили его остановиться и вернуться, уставившись на этих грязных, никчемных мужчин холодным, убийственным взглядом. — Никчемное, вонючее, грязнокровное магловское отребье, — заговорил Морфин на парселтанге. В его шипении слышалась ни с чем не сравнимая ярость, кипящая в его крови, смешанная с дымом презрения. — Том... — медленно повторил Марволо, словно пробуя имя на вкус. — Грязное имя. Под стать. Совсем как у отца-маггла. — А тот мальчишка, что украл твое кольцо, — прищурился Морфин. — Не его ли сынок? Как? Как он выглядел? — Да… да… — Марволо закивал головой, будто до него начало доходить. Гарри нахмурился. — Милое личико, которое так и хочется разрезать на куски и сварить живьем. Выглядит совсем как тот вонючий маггл. А какие глаза… Я бы вырвал их на корню и сжал в своих руках, — злобно шипел Марволо, чуть сдержаннее в своих движениях и выражении лица. Морфин продолжал то кружиться, то дергаться, как какой-то умалишенный, и глядел по сторонам своими косыми глазами. Словно желал найти здесь Тома, и его, Гарри. Гарри заметил, что Морфин сжимал в руках кривой кинжал. — Осквернители нашей крови! — завопил Морфин, брызгая слюной. — Вот кто они! Он мертв? Нет? Я бы узнал его, приди он в Обитель Гонтов! — Что?! — взревел Марволо, и Морфин отпрянул, втянув голову в плечи. — Ему не место в Обители! Выродок магглов! Увижу — задушу! — А если он уже рядом?.. — захихикал Морфин, потеряв остатки рассудка. — Может, эта тварь шатается тут, среди нас? Гарри сжимал палочку. Все внутри него пылало. И это был не простой гнев. Это было презрение. Глухое, ледяное. Он смотрел на этих гнилых душой людей — и хотел их уничтожить. Достойны ли они вообще существовать? Говорить такое про Волан-де-Морта? Почему каждый из Гонтов судит по крови? По имени? Есть ли у них на это право? Том Реддл родился не по своей воле. Он не выбирал мать, не выбирал отца. Но с самого детства его презирали. Унижали. Подозревали. Обзывали уродом. Монстром. Нечистью. Дьяволом. Никто не любил его. Никто не заботился. Ни мать, ни отец. Ни дед, ни дядя. Ни учителя. Ни сверстники. Даже те, кто сейчас падают ниц перед ним, когда-то смеялись и считали правыми решать, как пойдет его жизнь. Словно они — короли этого мира, а Том просто жалкая, никчемная букашка. Словно они имеют право руководить и манипулировать его жизнью. Том Слизерин получил любовь и поддержку от своих друзей и от Адриана — и это дало ему силы не стать злодеем. Но чего ожидать от ребенка, который всю свою жизнь видел лишь злобу, ненависть, презрение и подозрения — по отношению к нему? Они видели в нем злодея — и он им стал. Ради чего стараться, если мир уже принял решение, что ты не достоин? Он выбрал неправильный путь. Но кто дал ему шанс пойти правильным? Родители не должны бросать детей, — если только их к этому не принуждают! А его родителей никто не принуждал. Гарри нанес удар раньше, чем снял с себя мантию. Морфин завизжал как свинья, когда его опалило огнем. Марволо не бросился ему на помощь, трусливо отбежав от него. Но магия Гарри потянула его обратно. И он камнем упал на горящего сына. Гарри снял с себя мантию невидимку. Холодным взглядом обводя эти две никчемные души. Марволо пытался подняться, пока огонь не охватил и его. Былая близость и солидарность между ними исчезли так же стремительно, как тюремная роба на Морфине. Морфин яростно схватил отца за шею, шипя от боли. Куда делось уважение, которое он раньше проявлял? Теперь он цеплялся за отца только чтобы потушить огонь, пожиравший его. Где же теперь их пресловутая кровь? Где же статус? Он спасет их? Поможет? Гарри холодно усмехнулся. Взмахом палочки он потушил огонь и освободил двух Гонтов от удерживающего их на земле заклинания. Рука его опустилась также, как опустилась бы рука милосердного короля. Марволо и Морфин громко ссорились, не замечая Гарри. Они набросились друг на друга, словно свора бешеных собак. Мерзкие твари, а не люди. — Закончили? — холодный голос Гарри привел в чувство Гонтов. — Ты…! — заревел Марволо, вскакивая на ноги и снова падая. Это Гарри впечатал его в землю. — Да, я — тот самый выродок твоего внука, — насмешливо сказал Гарри. — Приятно встретить родню? — Я убью тебя! — Морфин бросился на него с кинжалом. Гарри с улыбкой встал в стойку. — Давай, нападай. Что может сделать такой жалкий человек как ты, проживший полжизни в убитой хижине, а остальную половину в Азкабане? Гарри ловко увернулся, даже не используя магию и подставил подножку. Морфин с криком рухнул на землю, ударился лицом и глухо застонал, но кинжал не выпустил. — Убьешь меня? — холодно прошипел Гарри, и с силой пнул лежащего Морфина в живот, отчего тот закричал и попытался схватить его за ногу, а когда у него не получилось, начал бешено размахивать своим кинжалом. — Я убил человека в 11 лет, — фыркнул Гарри, с презрением глядя на мужчину, ползущего на земле. — Что такое? — насмешливо спросил Гарри. — Не можешь встать? Так используй магию. Или… — Гарри задумался, наступив на руку Морфина с кинжалом. Морфин закричал от боли. — А как же твоя чистокровность? Почему она тебе не помогает? Почему такой полукровка, как я — уложил тебя? Я думал, тебе поможет парселтанг. Может еще что? Эй, Марволо! Гарри обернулся к нему, тот пыхтел, и пытался выбраться из невидимых пут. — Перечисли мне всю свою родословную. Вдруг я сжалюсь и отпущу вас. Надо же знать историю потомков Салазара Слизерина по прямой линии. Вдруг это убьет меня. От скуки. Марволо заревел от ярости. Морфин жалобно плакал. Гарри убрал ногу и презрительно сморщился. Он несколько раз топнул ногой по земле, пытаясь убрать след от руки Морфина. — Какие же вы… — Гарри устало вздохнул. Он поднял голову к серому небу и прикрыл глаза. Что толку? Что он сейчас делает? И зачем? Они уже мертвы. Какой в этом смысл? Гарри резко открыл глаза, когда под его ногами прошлась резкая волна магии — та отправила Морфина в полет на несколько метров, и он с глухим криком ударился о дерево, тут же потеряв сознание. Марволо замер и скосил глаза, пытаясь увидеть новоприбывшего. — Что ты делаешь? — услышал Гарри знакомый холодный голос и посмотрел вперед. К нему шел высокий юноша в аккуратном темном костюме, на плечи была накинута его дымчатая волшебная мантия. А на ногах чистая, блестящая обувь. Чуть вьющиеся темные волосы красиво лежали на его голове, а взгляд красных глаз кажется мог залезть Гарри в самую душу. “Ха”, — посмеялся Гарри внутри — “Я и есть душа”. — Воланд… — неверяще прошептал Гарри. — Будь осторожнее, — недовольно прошипел Том, окидывая Гарри взглядом. — Он мог тебя поранить. Эта бешеная собака хотела тебя ударить, пока ты витал в облаках. — Я… я просто… Задумался. А ты? Где ты был? Я хотел отправиться на твои поиски! Но я понятию не имею, где я! Точнее, в какой части Обители нахожусь. — Все нормально. Я быстро тебя нашел. Хаос который ты вызвал помог мне понять, где тебя искать, — самодовольно хмыкнул Том и посмотрел за его спину. — Дедуля? Как невежливо лежать там. Даже не поздоровался. Так нынче встречают гостей? Познакомься — молодое дарование Певереллов. — Ты мне не внук! — взревел Марволо, и вырвался, когда Гарри отпустил его. — Ты — грязное…! Ух! — Марволо только встал, и приготовился к новому витку оскорблений, как Гарри снова взмахнул палочкой и его язык прижался к небу. — Какое интересное заклинание, — улыбнулся Том. — Прочитал в одной книге, — ответил Гарри, смущенно отворачиваясь. — Не мое. — Применяй почаще. Особенно с такими любителями почесать языком. Пошли, — Том потянул Гарри за запястье. — Нам тут делать больше нечего. Я знаю выход. — Подожди! — остановил его Гарри, и начал шарить в своих карманах, доставая десятки колец. Марволо Гонт упал на колени, сжимая горло и с ненавистью глядел на Гарри и Тома. Но страх в нем был сильнее, чем ярость. Том с интересом посмотрел на двадцать или больше колец с черным камнем, что достал Гарри и поднял на него вопросительный взгляд. — Что это? — Проверь, — настойчиво попросил Гарри. — У всех Гонтов, которых я встретил, были такие кольца. Представь себе. Твой дедуля ударил меня по голове и привел в свою грязную хижину. Отобрал палочку, но я быстро ее вернул. И смотрю я на него — а у него на руке то самое кольцо. Я так обрадовался. Но не тут-то было! Выхожу на улицу. А такие кольца еще у сотни Гонтов! Оказывается, с чем ты умираешь, то и приходит с тобой за Грань. — Откуда они у тебя? — с улыбкой спросил Том, даже не пытаясь прикоснуться к ним. Гарри смущенно ответил: — Ну… я их… я их украл. Но мне пришлось! Не было выбора! Том тихо засмеялся. Этот звук защекотал уши Гарри, отчего те порозовели. Гарри завороженно уставился на Тома. А когда тот посмотрел прямо в его глаза, Гарри совсем потерялся. — Плохой мальчик, — прошептал Том с дразнящим намерением. Гарри опустил руки и все кольца упали на землю, покрывшись пылью и грязью. Он быстро-быстро заморгал, приходя в себя. — Ой… кольца… — Брось их, — фыркнул Том, потянув Гарри на себя. Гарри пошел за ним и вскоре они далеко отошли от Марволо и Морфина. — Но что тогда делать с твоим крестражем? — забеспокоился Гарри. — Не волнуйся. Я уже вернул себе второй крестраж. — Когда? Где? — Долгая история, потом расскажу. А сейчас давай уйдем из этого гадюшника. Том сморщился, поглядев по сторонам. И схватив Гарри за талию, взлетел над Обителью Гонтов. Гарри схватился за его плечи и опустил голову. Они поднялись на небольшую высоту, еще ниже и их ноги коснулись бы крыш старых домов. Гарри увидел толпы, что бегали по улицам Обители, и кричали, все еще пытаясь его найти. Ноктуа Гонт была права — они еще долго не успокоятся. Они уже приближались к густому лесу, когда Гарри узнал Ноктуа Гонт — та шла с молодым человеком в черной мантии. “Наверное это ее племянник. Как же его звали? Оминис. Да, Оминис Гонт. Хм. А кто такие Стражи?” — подумал Гарри, когда Оминис вдруг поднял голову и уставился прямо на него. Оминис широко раскрыл бледные глаза. “Слепой?” — удивился Гарри. Но Оминис не казался слепым, он смотрел прямо на него и Тома, пролетающих над их головами. И прищурив глаза, побежал, маша ему рукой. — Стой! Стойте! Стой! Том с недовольным видом опустил голову, раздраженно щелкнул языком, взлетел ещё выше, так что крики Оминиса уже не могли до них долететь, и пронесся сквозь густой лес, легко преодолев границу Обители Гонтов. Когда густой лес начал редеть, Том спустился вниз и отпустил Гарри. Перед ними предстала стремительная река, через которую был перекинут длинный деревянный мост. — Мост, — хмыкнул Том, — совсем как тот, что я прошел. Он приведет нас в следующее место. Пошли. — Хорошо, — ответил Гарри, первым ступая на мост. — Так где ты нашел второй крестраж? — Ты будешь удивлен, — посмеялся Том, ступив на землю по ту сторону реки. — Кольцо все это время было у другого человека. Не у Гонтов. Когда Том последним прошел через мост, он растворился прямо на его глазах. Не успел он задуматься о причине, как увидел туман. На другой стороне моста все было подернуто туманом. Пока Гарри не ступил на землю — туман тут же рассеялся, открывая перед ними вход в оживленный город. — Что это? — удивился Гарри. Том поглядел на Гарри и что-то понял. — Туман ушел, только когда ты прошел через мост. Значит — это Обитель Поттеров. — Что?! Смотри! Там какая-та надпись! — взволнованно закричал Гарри и побежал ко входу в город, в виде медных ворот, широко открытых перед ним. — Обитель Поттеров? Гарри прошел через ворота и вздохнул полной грудью. В этом месте воздух был более насыщенным, чем в Обители Гонтов. Всё здесь было иначе. Солнце ярко сияло над головой, небо было ясным и голубым. Ветер нежно касался кожи. А звуки веселого смеха и приветливых разговоров, которые доносились до него, наполняли его сердце радостью и теплом. Обитель Поттеров был словно соткан из тепла и уюта. Улицы — узкие, мощеные, с уютными изгибами, как будто сами дома тихонько шептались друг с другом по утрам. Жители Обители знали друг друга по именам — они громко здоровались и улыбались, обязательно останавливаясь поболтать — о погоде, о каких-то книгах или о том, как снова расцвел старый орешник у пруда. Дворы утопали в цветах, на крыльцах стояли качающиеся кресла, а на лавочках сидели пожилые люди с трубками, выдыхая клубы дыма, из которых появлялись кораблики, драконы и птицы. Эти дымные произведения искусства поднимались вверх и улетали вдаль, паря над крышами домов. Они рассказывали друг другу истории из жизни. Одни приходились другим сыновьями, а другие прадедами. Где-то недалеко раздавались песни — в Обители Поттеров устраивали концерты с танцами. Мужчины, женщины и дети разных возрастов обладали разной внешностью. Мужчины в основном носили очки, старые монокли или современные очки с круглой оправой. Густые темные волосы на голове. Живой взгляд. Громкий смех. Женщины были разные — обладатели и послушных, и непослушных темных и светлых волос. Они сидели за столом на улице, устроив чаепитие прямо во дворе — и весело обсуждали друг с другом какие-то истории. Дети носились с яблоками в карманах. Они достали их с плодовитых деревьев, что росли то тут, то там, по всей Обители Поттеров. Юркая девочка с темными волосами, завязанными в косички, спрыгнула с дерева, и высоко подняла свой трофей — красное яблоко и побежала с криком: — Мама-мама! — к старой женщине, тепло смотрящей на свою маленькую девочку. — Какая ты у меня умница! — прохрипела старушка, нежно обхватив личико своей дочери и поцеловала в лоб. Девочка захихикала, и закружилась. Гарри затаил дыхание. Сердце гулко стучало в груди. Неведомые чувства охватили его, и слезы неудержимо хлынули из глаз. Он не мог их остановить, лишь вытирал их, жадно озираясь по сторонам. — Дорогая! — послышался знакомый до боли голос, и Гарри еле дыша, повернулся, выискивая его. Гарри поспешил в сторону, прошел две улицы и подошел к тому самому дому, во дворе которого распивали чаи несколько женщин. Гарри во все глаза уставился на своего дедушку — Гарольда Поттера. Он был такой же, такой же как на картинах. Женщина, к которой он обратился сидела с другими, и была одной из тех, что весело общались между собой. И это была его бабушка Алексия. Такая же, такая же красивая и прекрасная, как на картинах. — Столько лет здесь прожила, а только сейчас узнала, что у Стампов был такой интересный родственник. Ты бы послушал про его приключения, — засмеялась Алексия. — Ой, скажите тоже, — засмеялась миловидная женщина лет восьмидесяти. Седые волосы завязаны в аккуратную прическу, доброе лицо, светлая кожа и яркая улыбка. “Стамп?” — Гарри замер, глядя на них — “Разве моя бабушка… Юфимия, не была из Стампов?”. — Опять эти разговоры, — вздохнул Гарольд. — Мы с Генри собираемся на рыбалку. Кто с нами? — Я! — подняла руку маленькая женщина лет пятидесяти. — Все рыбы будут мои! — Мирабелла, — жалостливо заговорил Гарольд, — оставь и нам что-нибудь. — Ничего не обещаю, — весело ответила Мирабелла. “Мирабелла Уилдсмитт? Это моя прабабушка!” — вспомнил Гарри и сделал шаг вперед. И тогда — его заметили. — О, Мерлин, — прошептала Юфимия, прижав руки к сердцу. — Твои глаза. Волосы. Что… нет… — вдруг зарыдала женщина. — Как же так? — Что случилось? — забеспокоились остальные, бросая на Гарри непонимающие взгляды. — Это… как я могла не узнать, — задыхалась в рыданиях Юфимия, и подбежала к Гарри. — Я… — Гарри только открыл рот, как Юфимия сжала его в объятиях. Это были другие объятия. Объятия Сириуса и миссис Уизли несли другое чувство, а эти — в них было столько тепла. Гарри помнил, что перед ним не живая бабушка, а ее мертвая душа. Но таких живых, теплых объятий он не получал никогда. Хотя нет — его родители обнимали его, когда были живы. — Бабушка, — заплакал Гарри, прижавшись к ней. — Как же так? — продолжала Юфимия. — Ты так молод. Как же так? Юфимия отпустила Гарри и взяла его лицо в свои ладони, аккуратно стирая слезы с его щек. — Ох, ты так похож на Джеймса, но твои глаза, совсем как у Лили. Ох, мой милый. Мой мальчик. Почему ты так рано умер? — Что? — опешил Гарри, и заморгал. Гарольд за их спинами кашлянул и обратился к Юфимии: — Юфи, у него есть тень. Юфимия Поттер тут же опустила взгляд и уставилась на тень Гарри. Тут же ее лицо озарилось счастьем и она сильнее сжала лицо Гарри. — Живой! Живой! Хах! Как же так?! Что ты здесь делаешь? Быстро! Быстро! — закричала Юфимия, прижимая к себе Гарри одной рукой и размахивая свободной другим Поттерам. — Мой внук живой! Он еще живой! Нам нужно его вернуть! — Конечно! Надо! — воинственно согласилась Алексия. — Мирабелла, Присцилла, позовите своих супругов. Мы должны собраться все вместе и помочь внуку вернуться в мир живых. — Какой ужас! — воскликнула Мирабелла, быстро-быстро убегая, в поисках мужа. — Попал За Грань в таком юном возрасте! Кто же заботился о нем? — И правда! — недовольно вскинула на него глаза Алексия. — Разве Сириус Блэк — не твой крестный? Я знаю — он еще жив! Где его носит? Почему ты оказался За Гранью? Гарри не успевал за резкой сменой настроения и событий, и не мог внятно ответить на десятки вопросов, которыми обложили его — его же родственники. Гарольд Поттер яростно размахивал своей тростью, не той, что была у Гарри — и звал к ним других Поттеров. Алексия Поттер ревела и злилась на Сириуса, обзывая его ненадежным крестным. Юфимия продолжала прижимать его к себе, нежно гладя по голове, обещая, что скоро он вернется домой. Гарри не успел осознать происходящее, когда вся улица наполнилась толпой. Все Поттеры, их дети и их магические супруги собрались у дома Генри Поттера (как потом узнал Гарри). — Это мой внук Гарри, — представляла Юфимия Гарри всем присутствующим Поттерам. Каждый подходил к ним, чтобы поздороваться с Гарри: мужчины отечески хлопали его по плечу, женщины целовали его в лоб, или гладили по щеке. Какой-то воинственный, высоченный мужчина лет тридцати с невероятной бородой указал на его худые плечи и посоветовал Гарри больше тренироваться. Женщины с острым взглядом и в белой одежде поцокала, и сказала Гарри больше отдыхать на солнце, а то он совсем бледный. Низкая старушка потянула его, чтобы лучше увидеть его лицо, добродушно улыбнулась беззубой улыбкой, и сказала ему больше кушать. Одни спрашивали его об успехах, и когда Гарри заговорил о квиддиче, многие мужчины и несколько женщин гордо захлопали. Отчего вся улица наполнилась аплодисментами. — Мой внук самый молодой ловец в истории?! — закричал кто-то за спиной. Гарри обернулся и встретился с кареглазым, седым мужчиной лет восьмидесяти — но несмотря на это, он был очень подвижным, веселым и быстрым. Быстро пройдя через толпу, он положил руки на плечи Гарри и ярко ему улыбнулся. — Я твой дедушка! Флимонт Поттер! Ох, дай на тебя посмотреть. Вылитая копия Джеймса! Копия! Но глаза, ох, какие красивые. Прямо как у Лили! Но ярче. Ярче. Юфимия, глянь на внука. Какая гордость! Я так горд! — расплакался дедушка Флимонт, сжимая Гарри в объятиях и начал хвастаться всем вокруг. — Слыхали, да? Мой внук — самый юный ловец! На каком матче ты поймал снитч? — На первом. Против Слизерина, — с улыбкой ответил Гарри. Толпа загудела и захлопала. — Гриффиндорец! Истинный гриффиндорец! — заревел Флимонт, и поднял Гарри, тут же его подхватили остальные и начали поднимать вверх. — Отпусти внука, бешеный, — не сильно ударила супруга Юфимия. — У него же голова закружится. Алексия, скажи ему, ну что за… Ох. Совсем озверел. Гарри быстро опустили на землю и он громко засмеялся с толпой, продолжая отвечать на вопросы, и получая тонну восклицаний. Он не мог удержаться от того, чтобы не рассказать обо всех своих успехах в школе. — Я капитан команды, — сказал Гарри. — Какой молодец! Заслуженно! Заслуженно! — похлопали его по плечу. Получать столько похвалы и безграничной любви было так необычно для Гарри, что он казалось мог опьянеть от той, что сейчас получал. Многих он не знал, и к стыду своему забывал имена дальних бабушек и дедушек, дальних родственников. Но это нисколечки не мешало ему дружелюбно разговаривать с ними, слушать их анекдоты, получать похвалу, отвечать на объятия и поцелуи, широко улыбаться от гордых похлопываний. И смущенно улыбаться, получая советы, полные заботы. Прибывшие Генри и Говард Поттеры были высокими, сильными мужчинами. Генри был воинственным и громким, а Говард тих, но глаза его были пронзительные. А зная, как тот умер — он почувствовал к дедушке Говарду восхищение. Бабушка Присцилла была тихой и чуть меланхоличной, но очень заботливой. У нее были светло-голубые глаза и русые волосы. Бабушка Присцилла укрыла его пледом, мягким и приятно пахнущим, почти не разговаривая, но улыбалась ему. Бабушка Мирабелла была громкой и быстрой — маленького роста, на фоне мужа Генри она казалась миниатюрной. Но силы в ней было хоть отбавляй. Оказалось, ее отец был охотником и очень мужественным мужчиной. И воспитал дочь соответствующее. Она отпихивала назойливых мужчин, что пытались вызнать у Гарри о его девушке или парне, смущая его. И защищала его, приговаривая, чтобы Гарри не был так мил со всеми. Иначе его сожрут с потрохами. Бабушка Юфимия была очень сострадательной и чувствительной, она все время вздыхала и счастливо ему улыбалась, тайком вытирая слезы. И все время приобнимала его, отчего Гарри хотелось плакать, от щемящей тоски по той жизни, которую не смог получить. От той любви, которую у него забрали черные маги. Бабушка Алексия была строгой. Гарри смотрел на нее с любовью. Она была такой же, как на ее портрете. И Гарри сказал ей об этом. На что Алексия весело хмыкнула и щелкнула его по носу. Дедушка Флимонт был очень веселым и озорным, возможно от него папа унаследовал его буйный характер. Ему понравилось гладить его по волосам, громко смеясь над их генами. Дедушка Гарольд никак не изменился — он просто не знал Гарри так, как знал его его же портрет. Но это никак не мешало ему показывать свою близость и невероятную гордость за Гарри. Дедушка Генри, узнав, что он уже посещал Визенгамот, начал рассказывать свою историю о его споре с тогдашним Министром Магии. Но тихо попросил его не быть таким же безрассудным, как он. Дедушка Говард был немногословен, и кажется, был рад любым словам Гарри. У него был теплый взгляд. И необыкновенная аура, словно за ним можно почувствовать себя под полной защитой. Это чувство напомнило Гарри о Волан-де-Морте и он огляделся вокруг, пытаясь найти его. — Кого ты ищешь, милый? — спросила бабушка Юфимия. — Во… Тома, — сказал Гарри. — Моего друга. Мы вместе пришли За Грань. — Ты про него?! — громко спросил кто-то. Толпа расступилась и Поттеры стали тише, с любопытством поглядев в ту сторону. — Предок, — прошептали Поттеры один за другим. Гарри увидел Тома, тот смотрел на него широко раскрытыми красными глазами, словно пойманный страшным зверем кролик. Очень странное сравнение. Но очень даже правильное. Гарри посмотрел на мужчину, который держал Тома. Это был пожилой человек лет семидесяти. У него были темные волосы с сединой, такие же непослушные и взъерошенные, как у Поттеров. Он курил трубку и выпускал из нее клубы дыма, напоминающие драконов. Гарри вспомнил, что этот мужчина был одним из тех, кто создавал живых существ из табачного дыма. На нем была старинная крестьянская одежда, как будто он только что вернулся с поля. Высокие сапоги покрывала корка засохшей грязи. — Праотец Линфред, — вздохнул Гарольд. Один из молодых Поттеров придвинул кресло-качалку к Линфреду. Рядом он поставил табуретку. Тома усадили на табуретку, и он застыл, глядя на Гарри с мольбой о помощи. Линфред сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Праотец, — прошептал Гарри и его глаза засияли от восторга. — Линфред Стинчкомбский! Вы — Линфред! Вы — первый Поттер! Старик Линфред довольно хмыкнул, убирая трубку и кивнул. — Прости, что сижу. Сегодня я полдня трудился в саду, и ноги просто гудят. Даже после смерти наши кости иногда становятся слабее. Это особенность жизни в Обители — все здесь живое. Но я не жалуюсь, такая жизнь мне мила. — Ох, что вы, — восхищенно ответил Гарри. — Том, как ты? Прости, я тут… — Все хорошо, — перебил его Линфред, хлопнув Тома по спине, отчего тот закашлялся. — Хороший парень. Умный. Линфред поглядел на Тома с веселым огоньком в глазах и продолжил: — Глаз с тебя не сводил, сжимал палочку, словно мы тебе могли навредить. — Простите, — прохрипел Том, отвечая ему стандартной вежливой улыбкой. — Мы недавно были в Обители Гонтов. Мои родные приняли нас не совсем радужно. Услышав о Гонтах, Поттеры тут же вздохнули и покачали головой. — Ох, как же так! — всплеснула руками Юфимия. — К этим безумцам? — презрительно фыркнула Алексия, и замахала на себя веером. — Наверное было трудно оттуда выбраться, — покачал головой Генри. — Твои родные? — спросила Присцилла. — Так ты — Гонт? — Не похож, — моргнула Мирабелла, глядя на Тома. — Слишком нормальный и красивый для Гонта. — А еще живой, — хмыкнул Флимонт. — Чего это вам вздумалось отправиться За Грань, молодые люди? — И правда, — согласился Линфред, — мне тоже интересно. Гарри поглядел на Тома, мысленно спрашивая что делать. Том ответил ему красноречивым взглядом — “если не расскажешь, они тебя тут же отправят в мир живых”. Гарри с ним согласился, кивнув головой. Весь их молчаливый разговор был прослежен всеми Поттерами, в особенности самыми близкими и Линфредом. Когда Гарри обернулся к ним, они смотрели на него и Тома лукавыми взглядами. Дедушка Генри даже усиленно ему подмигивал, а бабушка Мирабелла показывала ему большой палец, указывая на Тома и беззвучно произнесла “красавчик”. — Что…? — удивленно вырвалось у Гарри. — Ничего-ничего, — тут же ответила бабушка Мирабелла, скрывая улыбку в объятиях мужа и тихо захихикала. Гарри глубоко вздохнул и выдохнул. Поттеры почувствовали всю серьезность ситуации и замолчали, давая Гарри высказаться. — Как бы это сказать, — начал Гарри, запинаясь и чувствуя себя неловко под многочисленными взглядами. Больше всего на свете он не хотел, чтобы их улыбки исказились от страха и печали. Но Гарри не хотел им лгать. — Возможно, вы слышали о наших давних врагах — Бабенбергах. Хотя они не наши враги, а враги Певереллов. Но мы все потомки Игнотуса Певерелла, и их враги стали нашими. Гарри почесал затылок и посмотрел на своих бабушек и дедушек. Они подняли большие пальцы, показывая, что он может продолжать. Гарри вздохнул. — И я также встретился с ними, — Гарри осмотрелся, не находя лиц, о которых мечтал, но продолжил: — И при одной встрече, я был проклят черной магией. Это казалось открыло врата в ад. Поттеры разразились криками, воплями и возгласами, превратившись из милых и добрых родственников в воинов, готовых сражаться с врагами. Кто-то схватил топор и заявил, что Бабенберги заслуживают смерти. Его слова подхватили десятки голосов. В одно мгновение воцарился хаос. — Кого вы там хотите убить? — крикнул Линфред и все замолчали. — Живые Бабенберги там, куда нам не место. А те, что мертвы, уже давно страдают в Тартаре. Хотите отправиться туда? Сидите на месте и не лезьте. После слов Линфреда Поттеры успокоились: кто-то смущенно почесал свой нос, другие похлопали друг друга по спине и засмеялись, глядя на удивленного Гарри. Кто-то сказал, что так и думал, просто немного разозлился. И наконец — бабушка Юфимия снова заплакала, прижимая к своей груди голову внука. — Какие же несчастья тебя затронули, внук! Скажи — что мы должны сделать. Мы поможем всем, чем сможем. — Да! — согласилась Алексия. — Вижу, на твоей душе нет следа проклятия. Значит, ты уже очистился от нее. Но что дальше? Что ты должен сделать? Мы отправимся с тобой и поможем. — Одно твое слово и вся наша армия с тобой! — крикнул Флимонт, поднимая руку. Вторя ему, Поттеры издали боевой клич и подняли руку. — Мы с тобой! — Мы с тобой! — Скажи — чем тебе помочь? Мой топор с тобой! — Мои мозги с тобой! — Моя красота с тобой! Том смотрел на Поттеров, и в его душе вновь вспыхнуло то тонкое чувство, которое он испытывал с момента воссоединения со своим вторым крестражем. И он не смог сдержать теплой улыбки. Он завидовал тому, какими замечательными была родня Гарри. Но еще больше он искренне сожалел о том, что Гарри не смог провести с ними заслуженное время в мире живых. — Дайте ему продолжить, — сказал Линфред, и снова, все успокоились. Гарри решил закончить свой рассказ побыстрее, испугавшись, что если он все не разъяснит, его родные пойдут за ним, только чтобы помочь. — За Гранью я смогу полностью вылечиться и стать сильнее. Так как в мире живых грядет война с черными магами. И я должен в ней участвовать. Том тоже Певерелл и пострадал от их действий. И мы вместе пришли сюда, чтобы стать сильнее и получить наследство Певереллов. — О, ясно, — спокойно сказал Говард. — Инициация Певереллов — для нее надо умереть. — Война, — содрогнулся Флимонт. — С черными магами? А тот Темный Лорд, чье имя никто не произносил — он что, умер? Вопрос Флимонта поставил Гарри в тупик. Гарри невольно посмотрел на Тома, но тот ответил ему спокойным взглядом. Том улыбнулся ему и встал. Гарри охватила дрожь. И прежде чем Том успел произнести какую-нибудь глупость, Гарри набросился на него и закрыл ему рот. Том был ошеломлен и застыл на месте, пытаясь высвободиться. — Ты что делаешь? — тихо заговорил Гарри на парселтанге, зная, что это может шокировать его родных, но это был единственный способ поговорить с Томом скрытным образом. — Я не хочу им врать, — ответил Том, взяв его руку и опустив, чтобы Гарри не закрыл ему рот снова. Он прямо смотрел в зеленые глаза Гарри. — Они так ценят и любят тебя. — Ты же знаешь, как они могут отреагировать. С ума сошел? — Меня это не волнует. Это твои родные. Я хочу, чтобы они все знали. — А я нет! Слишком долго объяснять, почему это Темный Лорд теперь на моей стороне! — Легко, — усмехнулся Том. Он быстро скрутил руки Гарри, чтобы он не смог больше вмешаться, и обернувшись к остальным, с очаровательной улыбкой признался: — Я тот самый Темный Лорд Волан-де-Морт. Здравствуйте! Гарри успел освободить свои руки из хватки Тома, обхватить его за плечи сзади и мгновенно достать свою волшебную палочку. Он создал защитный барьер, который отразил брошенную Флимонтом Поттером табуретку, на которой до этого сидел Том. И топор, который ловко метнула в Тома бабушка Мирабелла. — Гарри! — недовольно закричала Юфимия. — Он убил твоих родителей! Моего сына и невестку! — А если он лжет? — задалась вопросом Алексия. — Как этот юноша может быть тем самым Темным Лордом, который держал в страхе всю Британию? Линфред хлопнул в ладоши и встал. Поттеры снова успокоились. И Том в какой раз поразился престижу и уважению Линфреда в Обители Поттеров. — Наш мальчик не глуп, — начал Линфред, глядя на Гарри, что все еще стоял за спиной Тома, поддерживая барьер. — Он защищает его. Также как и этот мальчик Том. Или, как бы там его не звали. Он был честен с нами. И раскрыл свое истинное имя и личность. Это достойно уважения. Давайте их послушаем. — Спасибо, — вздохнул Гарри, и быстро встал перед Томом. Он опустил палочку, убрал барьер, но не убрал палочку. Том за его спиной посмотрел на него с улыбкой, заметив которую, бабушки Гарри удивленно заморгали, не понимая, что вообще здесь происходит. — Это долго объяснять… — начал Гарри. — Не волнуйся, — скрестил руки на груди Линфред, и улыбнулся. — Торопиться некуда. У нас есть время всего мира. Гарри вздохнул и неловко улыбнулся. Том за его спиной весело хмыкнул. — Может я? — Заткнись, — прошипел Гарри. Том послушно замолчал. Гарри начал свой длинный рассказ, из-за которого улица вокруг загудела — кто-то принес из своих домов кресла, диваны, скамейки, стулья и табуретки. Дети хрустели яблоками, слушая Гарри, словно он рассказывал им увлекательную сказку. Пожилые Поттеры реагировали хмурыми взглядами, а женщины прижимали руки к сердцу. Молодые на вид души тихо переговаривались, внимательно слушали Гарри и кивали головой. Все без исключения бабушки и дедушки Гарри, которые до этого были бледными, с черными и зелеными лицами, внезапно преобразились, и на их лицах появилось выражение изумления и восторга. Линфред молчал, никак не меняясь в лице, и курил свою трубку, пуская колечки из дыма. Когда рассказ Гарри коснулся параллельного мира — Поттеры не сильно удивились, но были в восторге от встречи Гарри с самим собой из другого мира. Когда Гарри рассказал об их битве в Отделе тайн — некоторые захлопали, гордые силой и отвагой Гарри. А другие посмотрели на Тома другими глазами, в них читалось открытое признание и благодарность. Когда Гарри подошел к моменту с тайником Бабенбергов, и подробнее рассказал, как же он был проклят — бабушки Гарри недовольно поглядели на Гарри, и только Линфред не давал им отругать Гарри за безрассудство. Но бабушка Юфимия не могла не высказаться: — Тебе стоило послушать Тома! Том за его спиной прошептал: — Слышал? Гарри смущенно улыбнулся бабушке, несильно пихнув Тома за спиной. Гарри продолжил: он рассказал про Визенгамот, про новые законы, про учебу с Дамблдором, про нападения Бабенбергов и черных магов на страну и школу, про смерть Сивиллы Трелони. И про Зевса, которого Гарри не смог бы одолеть, без Волан-де-Морта. — Это он сейчас так выглядит, — беззлобно сказал Гарри, указывая на молодое и красивое лицо Тома. — Но не стоит обманываться. Из-за своих необдуманных поступков он превратился в нечто, похожее на змею в человеческом обличье. К тому же ему уже семьдесят, а не семнадцать. — Ты не мог не сказать об этом, да? — оскалился Том. — Ты вообще-то не боялся моего облика. — А чего его бояться? — Правда? Позволь тебе сообщить, что ты был единственным, кто не морщился, глядя на меня. Гарри удивленно ответил: — Правда? А я и не замечал. Том вздохнул, не зная, радоваться ли этому или огорчаться из-за невнимательности Поттера. — И вот, мы оказались здесь, — закончил Гарри, неуверенно поглядев на Линфреда. — Поэтому, не надо, — он поглядел на бабушек и дедушек, — его ругать и ненавидеть. Он проходит собственное испытание. И уже прошел через многие трудности. Волан-де-Морт не раз спасал и помогал мне. Все изменилось. — Мы понимаем, — вздохнула бабушка Юфимия. — Мы не настолько неразумны, внук, — сказала бабушка Алексия. — К счастью, на твоей стороне сильнейший Темный маг. — Да, наверное, — вдруг осознал это дедушка Флимонт. — Но если я узнаю, что ты предал нашего мальчика — я буду ждать тебя у Обители Гонтов и пересчитаю все твои косточки, — пригрозила бабушка Мирабелла. Том мило улыбнулся ей. — Всенепременно. Том поглядел на Гарри глубоким, нечитаемым взглядом, пока Гарри разговаривал с родными о родителях. “Он не рассказал о том, что я сделал с ним на первых и вторых курсах. Не рассказал, что он его крестраж. И всю вину возложил на тёмных волшебников”. Том тяжело вздохнул, ощущая вину и глубокую благодарность за его защиту. — Но где же мама и папа? — спросил Гарри, изо всех сил стараясь не дать голосу предательски задрожать от боли, грусти и обиды. — Они недавно были, — ответила бабушка Присцилла. — Где-то… месяц назад? — Для них наверное прошло лет десять, — махнула рукой бабушка Алексия. — Твои родители — Стражи, — ответил дедушка Говард. — И очень заняты. Поэтому редко бывают в Обители Поттеров. Генри и я тоже Стражи, но остались дома, чтобы побыть с семьей. — А Джеймс и Лили стали Стражами, чтобы знать, что с тобой, — бабушка Юфимия взяла его за руку и нежно сжала их. — Так и есть, — вздохнул дедушка Флимонт. — Они были такие потерянные, когда погибли. Но став Стражами, у них появилась возможность изредка видеть тебя в мире живых. Или узнавать небольшие вещи о твоей жизни. Лишь бы знать, что с тобой все в порядке. — Они… сделали это ради меня? — прошептал Гарри. — Кто такие Стражи? — спросил Том. — Стражи границ, — ответил дедушка Гарольд. — Они следят за порядком и поддерживают равновесие по ту сторону. Стать Стражами могут только дети Смерти, и только по своему желанию. Среди Стражи больше всего Поттеров. Иначе нас всех было бы не вместить на одной улице. Посмотрите, как мало людей вокруг. Все остальные Поттеры сейчас на границе, защищают нас от проклятых душ, которые превратились в чудовищ. Ты можешь гордиться своими родителями ещё больше, Гарри. Джеймс и Лили стали Стражами в тот же день, что умерли. И бывали у нас всего три раза за столько лет. Гарри почувствовал небывалое волнение и спросил: — Как мне их найти? ***

НА ГРАНИЦЕ

ЗА ГРАНЬЮ

Оминис Гонт прошел через арку, и леденящий холод границы, казалось, проник в самую глубину его существа. Привыкший к такому, он дал своему телу привыкнуть, и запахнувшись в черную мантию Стражника, вытащил из воздуха сверкающую косу. Он ускорился и начал пробираться через ледяные холмы, перепрыгивая редкие участки с горящей лавой, откуда доносились крики проклятых душ. Он спешил найти Поттеров. Эта пара была самой безрассудной среди Стражей, почти такой же, как их Глава. Но узнав их историю, все Стражи с уважением кивали им. Цель Лили и Джеймса была благородной. Не глупой, а искренней и понятной каждому. Вот какими должны быть любящие родители. Защищать и оберегать свое дитя даже после смерти. Вскоре Оминис нашел их. Лили взмахнула острым серпом, покрытым темными миазмами, разрубая на части деформированную проклятую душу, которая еще не полностью превратилась в жуткое чудовище. Несколько капель вязкой слизи брызнуло на ее светлое красивое лицо, но она равнодушно вытерла их. Джеймс сражался с огромным монстром, похожим на минотавра — при жизни эта душа была безжалостным убийцей, одержимым жаждой крови, и, став проклятой душой, его темные желания не исчезли, и он превратился в это чудовище. Джеймс Поттер в черной мантии Стража — которая была традиционным одеянием Жнецов Смерти, с косой в руке — прыгнул на спину минотавра, ловко увернулся от его удара и безжалостно отрубил ему голову. С грохотом тело минотавра упало на ледяной пол. А Джеймс вонзил свою косу в лед и опустился на землю. — Оминис? — поприветствовала его Лили. — Как быстро. Я думала, ты не вернешься еще лет восемь. Оминис вздохнул над странным течением времени За Гранью. — Лили, Джеймс, — вздохнул Оминис, — я видел вашего сына. Он — Живая душа. И он здесь, За Гранью.