Арка XIX. Глава 129. "Счастье"

13 августа, 1997 года

Домен “Шедар”

Адриан зашел в кабинет Гарри на третьем этаже, чуть не напоровшись на огромное копье, — один из подарков Волан-де-Морта. Не совсем понятно было, зачем он его в принципе принес? Но наверное у него была какая-то причина. Большая комната — с книжными полками, большим рабочим столом и креслами напротив стола — была заполнена. В ней было мало свободного места. Сам Гарри сидел за своим рабочим столом и что-то медленно писал. Адриан аккуратно сдвигал вещи, не используя магию, чтобы дойти до Гарри. И по дороге застыл у Железной девы. — Я тоже не знаю зачем он ее принес, — сказал Гарри, не поднимая головы. Адриан поглядел на Железную деву. У него появилось непреодолимое желание пнуть ее. — Мне иногда жутко хочется ее пнуть, — продолжал Гарри, заканчивая одно из писем и поднял голову. — Сам не знаю почему. — Мне интересно что будет, — ответил Адриан. — Вдруг она оживет и попытается меня убить? — Да! — обрадовался Гарри. — Я думал о том же. Это же подарок от самого Темнейшества. Я бы не удивился. В последнее время он ведет себя странно. Точно что-то задумал. Адриан наконец-то дошел до Гарри и встал у него за спиной, глядя на письма, написанные не сильно аккуратным почерком. — Не дай бабушке Алексии увидеть твои каракули, — прошептал Адриан, на что Гарри тихо захихикал. — Ну или Урсе. Адриан махнул рукой и одно из кресел для гостей подлетело к нему и мягко опустилось за ним. Адриан сел в кресло, придвинув его к Гарри и поглядел на стопку еще не запечатанных писем. — Кому пишешь? — Ребятам. Гарри взял чистый лист и записал на нем первую строчку: “Письмо для Ханны Аббот”, и продолжил говорить: — Я пишу им письма. Ордену Солнца. Я просто не знаю… смогу ли встретиться с ними снова. — Все будет хорошо, Гарри, — прошептал Адриан, в его голосе слышалась непоколебимая вера. — Ты же Гарри Поттер. Как это тебя может убить какое-то проклятие? — Наверное… — усмехнулся Гарри, не поднимая головы. — Я не хочу, чтобы они видели меня таким слабым, — признался Гарри беспомощным голосом. — Я должен быть сильным…в их глазах. Адриан промолчал. — Вот например, — Гарри хмыкнул и с улыбкой указал кончиком пера на другое письмо, — Парвати очень ловкая, просто неуверенная. Она может быть храброй и яростно защищать других, но не всегда себя. Дафна привыкла к магии и всегда использует ее. В любых ситуациях. Но у нее слабое тело, и она быстро устает. Ей нужно улучшить физическую силу. Блейз слишком самоуверен, это может пойти ему боком. Надо ему в пару ставить Невилла, я ему бы все на свете доверил! Особенно Блейза! К счастью, Забини его уважает. Джастину надо перестать воспринимать все слова в штыки. Терри лучше сконцентрироваться на том, что происходит вокруг него. Он подверг опасности Эрни и Теодора. Привык быть одиночкой наверное. Но он уважает Гермиону, а она умеет заботиться. Главное Рона не забыть, чтобы он иногда ее успокаивал. Гарри указал на имя “Ханна” в новом письме и со смехом сказал: — Ханна нервничает и тревожится, она слишком много берет на себя, и слишком много думает. Я бы посоветовал ей сперва бить, а потом думать! — Хороший совет для таких людей, — хмыкнул Адриан. — Симус лезет на рожон, — продолжал Гарри, — гриффиндорец до мозга костей, но в нем больше сумасбродности, чем сдержанности настоящего рыцаря. А его тандем с Блейзом — хуже всех. А вот Падма слишком задумчивая, медлительная и чуть ленивая. Она редко тренируется и может попасть в опасность, если не сможет вовремя отреагировать. — Ты их к войне готовишь? — Все возможно! Вот, например Тео — слишком много анализа, мало действий. Это человек ума, который не любит сильно стараться, чтобы узнать правду. Правда его не волнует. Главное бы показать всем, какой он умный. К счастью, он сын Таддеуса и внук Николаса Нотта. В чрезвычайных ситуациях быстро включается. За него я не беспокоюсь, просто раздражает иногда. — Что дальше? — с интересом спросил Адриан. — Ну вот, Дин. Томас, — Гарри тяжко вздохнул. — Мягкий. Добрый. Отзывчивый. Чувствительный. Но в нем не хватает огня. Это опасно. Так как он всегда, как и Симус, лезет вперед. Сьюзен Боунс — она миротворец и умная девушка. Но не боец. И к несчастью, слишком полагается на закон и верит в него. Эрни хороший, умный парень, не зря его выбрали старостой своего факультета. Все замечает и подмечает. Заботливый. Я бы не сказал, что это проблема. Но он часто забывает о себе, беспокоясь о других. Я думаю, надо отправить ему защитный браслет. Вон там где-то Волан-де-Морт оставлял. Гарри указал на маленький сундучок. — Там был защитный браслет. Ему такой нужен. Жаль таких мало. А еще Майкл Корнер, когтевранец, который может все пропустить. У него мало опыта, и он слишком полагается на свои когтевранские мозги. Враг не будет ждать и не даст ему времени подумать, какое заклинание использовать! А вот Энтони! Этот парень похож на… соню. Но он невероятно умен! Но для сражений не подходит. Я бы отправил его на переговоры. В этом он хорош. Не волнуется. Туда же можно включить и Лаванду! Актриса! Настоящая! Я был бы доволен ею, если бы не страх, что она полезет куда не надо, чтобы помочь или спасти кого-то. Что не так с теми, кто занимается журналистикой? — Они хотят знать все, — пожал плечами Адриан. — Но это удивительно, как ты понимаешь — каждого. Их так много! Но ты запомнил предпочтения, особые черты их личности и пишешь каждому из них письмо с советами? Невероятно! — Я их знаю, — улыбнулся Гарри. — Это же мои ребята. — Ты доверяешь им? — Я бы доверил им свою жизнь. Каждому из них. *** 24 сентября, 1997 года Хогвартс Гарри-Адриан никогда не думал, что объявление войны окажется не таким интересным, как настоящая внешность Тома Певерелла. Буквально каждый обсуждал внешность Тома Певерелла, некогда известного как Магнус Певерелл. И до этого он входил в число самых завидных холостяков магической Британии. Но его истинная внешность поразила каждого. Причина была и в том, что он обладал холодной красотой, и конечно в том, что их Магнус Певерелл оказался Томом Певереллом! Тем самым! Полной копией Тома Слизерина, что прибыл из параллельного мира три года назад. На следующий день после заседания Визенгамота, все журналы и газеты кричали о легализации темной магии и объявлении войны черным магам. Но как только прошел день. Всего лишь день. Они начали публиковать десятки фотографий Тома Певерелла, сделанные, когда тот вышел с Вальпургиевыми Рыцарями в Атриум. Заголовки всех газет и журналов кричали, вопили историю того, кто убил Волан-де-Морта! Когда интервью Тома облетело всю школу, реакция была нешуточная. Одни радовались, другие тряслись от страха, третьи были возмущены, четвертые просто орали. Никого эта новость равнодушной не оставила. В особенности некоторых недоброжелателей. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл направлялись в Большой зал на обед, когда перед ними вылез пуффендуец Захарий Смит и гаденько улыбаясь, спросил: — Поттер! Какого это потерять титул Героя? Не успели друзья хоть что-то ответить, как Гарри улыбнулся и ответил: — Да вот, думаю, может мне податься в Злодеи. Как тебе идея? Мне не подойдет роль правой руки или лакея. Буду главным. И начну я с убийства. Первым — будешь ты. Гарри схватил Захария за шкирки и пустил легкий разряд молнии. Волосы Смита тут же распушились, как у цыпленка и он застыл на месте с широко раскрытыми глазами. — Выдыхай! — хлопнул его по плечу Гарри. — Планы отменяются. Пойду бить Тома Певерелла, он же мой титул украл. Жалко тратить на тебя свой первый раз. Гермиона и Рон поспешили за хохочущим Гарри, пока Невилл остался на месте, чтобы ткнуть Захария. Пуффендуец тут же упал на пол с громким грохотом и тихо застонал от боли. Гермиона и Рон подбежали к Гарри, когда он читал газету, сидя рядом с Джинни. Джинни сердито смотрела на Тома Певерелла, который холодно разглядывал всех прохожих своими красными глазами. — Простите, конечно, — закатила глаза Джинни. — Но я терпеть его не могу! Это лицо мне в кошмарах снилось. — Больше не снится? — спросил Гарри. — К счастью, нет. — Если снова появится, заколдуй его, преврати нос в свиной пятачок, — посоветовал Гарри, продолжая непринужденно читать газету. — Хорошая идея… — задумалась Джинни. — Про свиной пятачок. — Не используй на Забини, — предупредил ее Гарри. Джинни обиженно насупилась. — Что за неугомонные люди, — заговорил с друзьями Гарри, когда Рон с Гермионой сели рядом. — Министерство объявило войну, а они обсуждают, кто красивее: Том Слизерин или Том Певерелл. — Певерелл! — крикнула Демельза с другого конца стола. — Слизерин! — не согласилась с ним Лаванда. Их крики возбудили остальную часть учеников и Большой зал потонул в криках спорящих. И вскоре спор достиг той стадии, когда обсуждение вдруг перенеслось на Гарри и Адриана. — А вот Адриан Певерелл и Том Слизерин ведь вместе. Значит и Гарри будет с Томом Певереллом? — О! Они были бы прекрасной парой! — Давайте спросим! Но Гарри на месте не оказалось. Как только запахло жареным, Гарри достал свою мантию невидимку, накинул ее на себя, и попрощавшись с друзьями — исчез. Рон и Гермиона на все вопросы отвечали — “не знаю, был здесь, а теперь нет”. После обеда у Гарри оставалось свободное время, которое он решил посвятить прогулке по старым закоулкам первого своего настоящего дома. Даже после стольких лет, Хогвартс остался в его сердце — главным домом, где он нашел все, чего так желал маленький мальчик, прячущийся в пыльном чулане от брюзжащего старика. На следующий день ничего не изменилось. Всем все также было интересно мнение Гарри, буквально, на все! Кто по его мнению красивее, кто круче, кто сильнее, злится он, рад ли он на “Томов”. А другие подходили на переменах, в библиотеке, в Большом зале — и пытались разузнать у Гарри какую-то внутреннюю информацию. Каждый уже сам для себя решил, что Гарри уж точно знает больше. Это участь не прошла мимо несчастного Невилла. Лонгботтом сперва пытался поддержать Гарри, пока ему не пришлось познать весь ужас такого к себе внимания. Сьюзен Боунс, которой частенько приходилось встречаться с таким отношением за все семь лет учебы в школе, попыталась как-то помочь ребятам советом: — Самое главное не злиться. Гриффиндорцы тут же исподтишка взглянули на Гарри. Сьюзен продолжала: — И отвечать незаинтересованно, либо трудно понятными словами. Либо раскрыть небольшую часть информации, которая у вас есть, чтобы они отстали. — А вариант оглушить их? — спросил Гарри, прищурив зеленые глаза. — Или использовать на них “Силенцио”, можно и “Лэнглок”. — Нет! — испуганно ответила Сьюзен. — Тогда тебе придется оглушить не меньше двадцати человек! — А это… проблема? — недоуменно спросил Гарри. — Все хорошо, хорошо! — замахал руками Невилл. — Я тебя понял, Сьюзен. Гарри, пойдем, у нас сейчас травология. — У меня вообще-то тоже, — напомнила Боунс. Невилл посмотрел на Гермиону с мольбой в глазах, пытаясь остановить Гарри, который хотел дать еще несколько советов, как вести себя с назойливыми людьми. Рон помог Невиллу отвлечь Гарри и они первыми вышли из школы. Гермиона легко завлекла Сьюзен разговорами о законе, который предложили во время недавнего заседания Визенгамота. По пути к оранжерее, с неба спустилась большая белая сова. — Букля! — обрадовался Гарри, протягивая локоть. Букля аккуратно спустилась и села на локоть Гарри, и протянула ему письмо. — Спасибо, красавица, — улыбнулся Гарри. — Пойдем, я угощу тебя вкусностями. Букля что-то ответила ему. — Ох, хорошо. Я понимаю. Лети, красавица! — Гарри подтолкнул сову, и та тут же улетела. Гарри проверил от кого письмо, а после убрал его в пространственное кольцо. ***

27 сентября, 1997 года

На выходных, Гарри поставил тренировку в десять утра, сразу после когтевранцев. Солнце в тот день било прямо в глаза. По словам Гарри — отличная погода! — Для разнообразия, нам нужно знать, как играть при любой погоде! — Гарри сидел на своей новой метле — последняя модель скоростных метел от Сириуса на последнее день рождение. И сидел он, перекинув одну ногу на другую, на высоте 15 метров над землей, и чувствовал себя просто потрясающе. Что не скажешь о его команде — те вздрагивали каждый раз, когда Гарри покачивался, взмахивал руками, объясняя какие-то тактики, и смеялся от собственной шутки, чуть не сверзившись с метлы. — Может уже начнем? — взмолился Дэннис Криви, обильно потея, от страха за Гарри он сам вцепился в древко школьной метлы. — Гарри! Харе болтать! — заорала Джинни. — Да-да, начинаем, — улыбнулся Гарри и дунул в свисток. После тренировки, Гарри переоделся и вышел из раздевалки самым последним. Рон ждал его и широко зевал, когда к тренировочному полю подошла команда Слизерина. Драко гордо прошел мимо Рона и Гарри, перекинув из одной руки в другую свою новую метлу. Забини от такого зрелища впервые почувствовал стыд за друга и поднял голову, пытаясь найти что-то интересное в безоблачном небе. Когда слизеринцы прошли мимо, Гарри и Рон переглянулись и тихо засмеялись. — Какой же позер, Мерлин! — вздохнул Рон. — Как сильно его Эго разобьется, если он проиграет? — Что значит “если”? — театрально вздохнул Гарри, поглядев на Рона так, словно тот лично оскорбил его. — Я ловец, и он ловец. — Ну… — Никаких “ну”! В своем деле я не проиграю. Еще чего! Это дело чести! — Отлично! — обрадовался Рон и нахмурился, когда им преградили дорогу. — Что? Ты кто такой? Они стояли на заднем дворе, недалеко от школьных дверей, когда к ним подошел пуффендуец. Это был худощавый парень с длинными темными волосами, и нарочито вежливо-политической улыбкой. Такую Рон обычно встречал в “Ежедневном пророке”. — Меня зовут Гай Толстоватый, — поздоровался Гай с Гарри, протягивая руку Гарри, и глядя только на Гарри. Рон закатил глаза и фыркнул, скрестив руки на груди. Его показное пренебрежение выглядело нелепо! Им что по одиннадцать лет, чтобы так себя вести? Гарри достал из пространственного кольца две шоколадные лягушки, протянул одну Рону, разорвал свою и засунул голову дергающейся лягушки прямо в рот, незаинтересованно промычав что-то Толстоватому. Гай на такое поведение совсем не обиделся, он продолжал улыбаться, но руку опустил. Рон усмехнулся, увидев это, и взял у Гарри протянутую ему карточку с Птолемеем. — У тебя же Птолемея не было вроде? — спросил Гарри, улыбаясь Рону. — Моего отца зовут Пий Толстоватый, он один из секретарей Министра Магии, Руфуса Скримджера, — заговорил Гай одновременно с Гарри. — Что? — не расслышал Рон из-за того что они заговорили одновременно. — В твоей коллекции, — ответил Гарри. — Птолемея же нет. — А… да… — ответил Рон, сконфуженно читая “Клавдий Птолемей” на обороте карточки, с которого на него глядел старец с бородой и в красной шапочке. — Так что там у тебя? — спросил Гарри, продолжая доедать свою шоколадную лягушку, обращаясь к пуффендуйцу. — Твой отец в Азкабан попал? — Что?! — от такого вопроса Гай испуганно задергался. — Я просто спросил. — С чего бы ему… Какой Азкабан? — А… — вздохнул Гарри. — Тогда чего тебе? Рон отвернулся, пытаясь скрыть смех за кашлем. — Я хотел с вами встретиться, Гарри Поттер! — взволнованно, и уже не так спокойно заговорил Гай, растеряв свой прежний лоск под странными вопросами и поведением Поттера. — Поздравляю! Ты меня встретил! — Нет! Я еще не встретил… То есть… С вами трудно встретиться! — Ты же меня встретил, что ты мне тут голову пудришь? — недовольно заморгал Гарри. — Перед тобой тогда кто, если не я? — Папа и Министр писали вам, чтобы встретиться! — в панике закричал Гай, не заметив, как быстро он раскрыл причину своего плана. — Вы не ответили ни на одно письмо! И папа говорит, это потому-что Лорд Блэк и профессор Дамблдор скрывают от вас такие важные вещи. И не хотят, чтобы вы лезли в политику. Вам нужно… Нужно! Нужно встретиться с Министром. Да. Я это хотел сказать. Гай тяжело дышал после своего быстрого монолога, в страхе, что Гарри снова выведет его из строя и перебьет. И только потом понял, что он сказал. — Драккл тебя… — Да, пацан, только “драккл” тебе и поможет, — сочувственно улыбнулся Рон. Гарри выглядел все таким же незаинтересованным. Он прикончил свою шоколадную лягушку, пальцы его испачкались от шоколада, и он очистил их беспалочковой магией. — Мои письма проверяет Добби, — заговорил Гарри. — Кто? — Мой главный эльф. — Домовой эльф? — не мог поверить в услышанное Гай. Рон воочию видел, какого труда стоило Гарри не ответить на этот вопрос с какой-нибудь привычной ему колкостью или ядовитым сарказмом. Гарри даже прикрыл на секунду глаза, чтобы “успокоиться”. — Да, — вымученно улыбнулся Гарри. — Почему домовой эльф проверяет письма волшебника? — зазвенел от недовольства и презрения голос Гая. — Потому-что он главный эльф. Во всем. Он даже может пойти за меня в Гринготтс, — шокировал Толстоватого Гарри. — И я сказал ему кидать все письма с Министерской печатью в камин. — Почему?! — Мне макулатура не нужна. — Вы должны были ответить! Министр хотел встретиться с вами, и поговорить о недавних событиях. Вы уже совершеннолетний волшебник и вправе решать свои дела самостоятельно. И он надеется, что вы сможете разобраться, кто достоин вашего внимания. Гай попытался вернуть разговор в правильное русло, и снова протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил. — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил он. Рон на мгновение оцепенел от неожиданности, услышав знакомые слова. Разве… разве не так Гарри ответил Малфою, когда они встретились в поезде на первом курсе? Рон пытался восстановить в памяти слова Гарри — и поразился. Он ответил Гаю той же самой фразой. “Слава Мерлину… Гарри все таки дал ему несколько своих воспоминаний”, — с облегчением подумал Рон, когда Гай, очень недовольный таким ответом и своей неудачей, развернулся и ушел, бросив на прощание гневный взгляд. — Еще раз так посмотришь — глаза прожгу, — прошипел в ответ Гарри, отчего Гай испуганно пискнул и в панике убежал. — Что за дети пошли… Хотя нет. Бессовестные родители! — Пошли? — Да! “А может это из словаря “Гарри” из разных миров”, — решил Рон, когда в тот же день вечером, когда он и Гермиона сидели в гриффиндорской гостиной после ужина; услышали какой-то странный разговор между Гарри и Ричи. — Ты что не помнишь? — искренне удивился Ричи. — Об этом говорили все на третьем курсе! — Да знаешь ли, — раздраженно начал Гарри, — другие обо мне знают больше, чем я о себе. Неудивительно — с такими то сплетнями и с таким вниманием. Что еще там про меня говорят? — У меня как-то спросили: правда ли, что у тебя на груди наколот гиппогриф? — выплыла откуда-то Джинни с озорной улыбкой. — И что ты ответила? — подозрительно спросил Гарри, не ожидая от шуток Джинни ничего нормального. — Что у тебя там Венгерская хвосторога изображена, — ответила Джинни. — Для других ты теперь — настоящий мачо! — Почему именно она? — удивился Гарри. — Чарли сказал, что если бы ты участвовал на Тремудром турнире, то четвертым драконом привезли бы ее. — Понятно. Ну… безмерно тебе благодарен за новую главу в моей биографии. — Ну что ты, что ты. Не забудь уведомить об этом других своих знакомых, — таинственным голосом прошептала Джинни и со смехом убежала. Гарри указал на девушку, глядя на Ричи. — Ты и про татуировку слышал? — …слышал… — признался Ричи. — Ладно! Забыл и забыл. — Не забудь, что у тебя завтра практическое занятие на защите, — махнул рукой Гарри. — Или мне тебе помочь? — Не надо! — крикнул Ричи и тут же исчез. — Что за дети… *** В следующий понедельник, после обеда, когда Гермиона ушла на руны, у него с Гарри было свободное время перед Защитой, к нему подошли Лаванда и Парвати. — Ты больше не пойдешь на прорицания? — тихо спросила Парвати, с беспокойством глядя на Рона. Гарри в это время столкнулся с Ноттом, слизеринец схватил его и подвел к окну коридора, заговаривая тому зубы. И Рон остался один на один с Лавандой и Парвати. Рон отказался от прорицаний на летних каникулах. Ему было больно смотреть на это слово в списке предметов на седьмой курс. Так как Сивиллы больше не было, все ее часы, логично, взял на себя профессор Ангирас. Лаванда и Парвати от прорицаний не отказались, даже желая сдать по ним ЖАБА. — Нет, — сухо ответил Рон, раздраженно сжимая на плече свою сумку. — Это все? Он поднял на них злой взгляд, и девушки сочувственно кивнули головой. Рон тут же быстро пошел по коридору, не желая больше ни с кем разговаривать и чувствуя, как снова возвращается тянущая боль в груди. Горло сдавило. Рон тяжело задышал, минуя шум и гам школьных коридоров, отчаянно пытаясь найти место, где он мог бы уединиться. Но каждый закоулок, каждый поворот, каждое место несло с собой частичку воспоминаний — здесь он нашел один из спрятанных наставницей вещей, а этажом выше сражался с черными магами, в тот злополучный день. Рон ощутил… трудно объяснить, но он ощутил что-то вроде предчувствия… Будущее. Оно снова здесь. Оно пыталось заявить о себе. Через него. Снова. Рон задрожал, застыв на одном месте, когда чьи-то прохладные руки схватили его за плечи и с усилием потянули куда-то. Рон услышал как хлопнула дверь. Но ничего не замечал. Голова гудела от предчувствия. Губы сами по себе раскрылись, готовые вылить на свет его личный ужас. Рон зажал рот руками, чтобы не произнести ни звука. От боли и напряжения на глазах выступили слезы. Все его тело содрогнулось от ужаса. — Рон… Уизли упал на колени, опуская голову к земле, пытаясь таким образом сдержать рвущиеся из него “слова”. И только задушенные всхлипы вылетали из его рта, как отчаянная попытка выплеснуть то, что его переполняло. Как же он это ненавидел! — Рон! Руки сжали его в объятиях. На его лицо опустились светлые локоны. Рон поднял глаза и встретился с зелеными глазами Дафны. Она выглядела напуганной и встревоженной. Но как только их взгляды встретились, она тяжело вздохнула, и схватив его за лицо, подняла его голову и твердым, приказным тоном сказала ему: — Не держи это в себе. Рон отчаянно покачал головой, пытаясь оттолкнуть ее от себя, неудержимые слезы злости, ненависти и боли вылились из его глаз, он не мог больше их держать. — Скажи мне, — прошептала Дафна, удерживая голову Рона в своих руках, чтобы он не смог отвернуть голову. — Скажи мне. Изо рта Рон потекла тонкая струйка крови. — Рон! — закричала Дафна. — Ты укусил свой язык? Не надо! Прекрати, пока я не использовала на тебе заклинание “Империус”! Скажи это мне. Только мне и больше никому. Рон резко убрал руки со рта, и схватив девушку за шею, прижался губами к ее ушам и прошептал предсказание, что вырывалось из него все это время. Дафна положила руки на его и выслушала предсказание. Рон тяжело вздохнул и опустил голову на ее плечо, потеряв всякие силы. Дафна приобняла его, молча поддерживая парня. Когда Рону стало чуть лучше, Дафна помогла ему подняться и попросила открыть рот, чтобы посмотреть на его рану. — Кошмар… ты такой жестокий! Как можно было так себя прикусить? — А фто мне дедать? — прошептал Рон, прикрывая глаза. Дафна громко вздохнула и достала палочку. Рон открыл глаза и непонимающе поглядел на слизеринку, но девушка прижала кончик палочки к виску и отделила из своей памяти тоненькую ниточку воспоминаний. — Фто ты… — начал Рон и ахнул, когда Дафна уничтожила ниточку своих воспоминаний. — Я забыла то предсказание. Теперь тебе лучше? — Это не помофет… — грустно прошептал Рон. — Поможет, — не согласилась Дафна, дерзко взмахнув своими кудрями. — Я так сказала! Значит — поможет. Как только ты делаешь предсказание, ты больше не несешь за него ответственности. Прорицатели и предсказатели — лишь посланники будущего, и ты не можешь изменить то, что произойдет. Но ты можешь выбирать, как реагировать на это и как к этому относиться. Будущее наступит, но не стоит причинять себе боль в настоящем. Рон тяжело выдохнул и посмеялся. — Ты… нефынозима! — Я прекрасна! — фыркнула Дафна, помогая Рону встать. — А теперь, идем в Лазарет! Когда Рон показывал свой окровавленный рот мадам Помфри, Дафна стояла за его спиной с видом палача. К счастью от ее тирады его спасли друзья — Гарри, Гермиона и Джинни первыми прибыли в лазарет. — Что случилось? Дафна соврала, не моргнув и глазом: — Пытался сказать шутку и одновременно прыгнуть, — ответила Дафна с таким презрительным тоном, что Рон даже покраснел от смущения, на секунду уверовав, что так все и было. Гарри прищурил глаза, пока Гермиона и Джинни ругали Рона. Поттер посмотрел на Рона и его взгляд подернулся печалью и тревогой. — Поговори потом с Ронвальдом, — улыбнулся Гарри Рону, возвращая лицу живой взгляд, — у него есть несколько похожих историй. Рон легко согласился. Дафна вопросительно посмотрела на Гарри, но тот ответил ей молчанием. И это молчание было громче всех слов. Его взгляд говорил сам за себя. Сосредоточенный, серьезный. Гринграсс понимающе кивнула. ***

5 октября, 1997 года

По выходным ребята любили собираться в Выручай-Комнате и заниматься своими делами. В это время, ребята часто просили Гарри провести с ними короткие спарринги, потому-что Поттер отмечал даже мелкие недочеты, направлял их в нужное русло и всегда хвалил за каждый успех. Мотивировать он умел, ровно как и ругать. Каждый его совет был реальным — он представлял ситуации, вспоминал собственные ошибки — и все ради выживания. Гарри часто повторял: — Самое главное выжить. Победа не так важна, как собственная жизнь. Убегайте, если есть возможность. Но выживите. Его слова прочно закрепились в сердце каждого члена Ордена Солнца. Но их действия обычно противоречили советам Гарри, как и сам Гарри противоречил самому себе. Гарри не был безрассудным, но если в нем загорался огонь, то потушить его было трудно. Этим огнем он невольно поделился и с остальными ребятами. От того они и не следовали его главному совету, можно сказать жизненному постулату, и действовали иногда (часто) как бессмертные создания. Вероятно, дело было в их юном возрасте. Они еще не набрались опыта и необходимого терпения. Поэтому и вели себя так, как вели. Теодор тоже заразился этим огнем. И проанализировав поведение, движения, тональность голоса, взгляд и речь Гарри за последний месяц — он пришел к выводу: это не Гарри. Нет, это Гарри. Но не их Гарри. Те же самые движения. Та же внешность. Тот же смех. Та же походка. Та же уверенность на метле. Та же волшебная палочка. Те же силы. Но не Гарри. Размышления Теодора прервал голос Дафны рядом: — Твари… — Кто? — Неважно… — вздохнула девушка, засовывая письма и отчеты предприятий рода Гринграсс в свою сумку. Она вытащила расческу и начала расчесывать свои волосы, подняв глаза на Нотта. — Так о чем ты хотел поговорить? Мы сидим отдельно ото всех. Так и было. Все остальные сидели рядом с Гарри у диванов и пуфиков, обсуждая влияние объявления войны черным магам на будущее магической Британии. Сьюзен снова пришлось брать на себе анализ возможных последствий, попутно вставляя отрывки из закона магической Британии. Гермиона запаслась книгами по политике и внимательно слушала. Грейнджер была самоучкой, и осваивала всю информацию, что Сьюзен целенаправленно получала с самого детства. Блейз сидел молча, но внимательно слушал. Рядом сидела Падма Патил и задавала вопросы. А Джастин волновался, и задавал кучу вопросов про безопасность семьям маглорожденных. Он боялся, что эта война коснется его семьи. Его родители маглы не смогли бы защититься от волшебников, тем более от черных магов. — В этом вся соль, — сказал Гарри, отвечая Джастину, — черным магам не нужны маглы. В маглах нет магии. А черным магам необходима магия, что течет у магов. Тебя они бы съели, а твоих родителей, если их не было рядом, не тронули бы. — Мне стоит держаться от них подальше? — Джастин был настроен решительно, и Теодор мог его понять. Пуффендуец был готов отказаться от общения с семьей и близких контактов с ними, чтобы обеспечить им безопасность. — Ты можешь просто объяснить им, что происходит, — ответил Майкл, не понимая волнений Джастина. — А самому оставаться в магическом мире. — Тебе не очень волноваться, Джастин, — заговорила Луна, — черные маги не любят потомков старых родов. Их они точно убьют первыми. — Съедят, — уточнил Рон. — Черные маги каннибалы. Они едят магов. Вы понимаете зачем. — Большое спасибо, Рон! — крикнул Эрни. — Ты умеешь успокаивать! — Я говорю правду. Это тоже надо учитывать! Если кто из нас помрет, постарайтесь свое тело уничтожить. Все резко замолчали после слов Рона. Взгляды десятков человеков мигом поразили тело рыжего прорицателя. Дафна поглядела в их сторону со своего далекого места и мягко улыбнулась. Рон тяжко вздохнул, схватил подушку и закрыл им свое лицо. — Это… — неуверенно начал Терри. — Это было твое предсказание? А какое заклинание уничтожит мое тело после смерти? — О! Нет! — заорали тут же Эрни и Джастин. Джастин даже зарычал от злости: — Даже не думай об этом! Твои заклинания выходят даже хуже, чем у Симуса на первых курсах! — Эй! — возмутился Финниган, но Джастин продолжил орать на Терри: — У тебя до сих пор уши плохо слышат! И приходится орать! — Да ты и без этого бы на него орал, — подметила Парвати. Обсуждение тут же переключилось на что-то совершенно другое. Кто о чем: одни заговорили про поход в Хогсмид, и насколько много там будет патруля; другие заговорили про первый матч между Гриффиндором и Слизерином, Блейз чуть оживился и пожаловался на Малфоя, того как-будто укусила бешеная метла, тренировки просто жуткие. Но большая часть ребят обсуждали предстоящие ЖАБА. — Ну? — напомнила Дафна Теодору, когда они потеряли внимание из-за болтовни ребят. — Давай быстрее. Теодор поглядел на кузину серьезным взглядом и сказал: — Этот Гарри не наш Гарри. Дафна замолчала. Теодор тоже. Гринграсс и Нотт молча смотрели друг на друга, застыв как изваяния, пока между ними не села Луна и сказала шепотом: — Я думала это секрет. Дафна от ее неожиданного появления вздрогнула, а у Теодора что-то хрустнуло в голове, а потом он одеревенело повернулся к когтевранке. Луна поглядывала на них с невинным выражением лица, а на шее у нее висели массивные бусы из ракушек. Дафна отметила про себя, что на других бы ракушки не смотрелись, но вот Луне шло. Да. Она выглядела прекрасно. Теодора же волновали не ракушки на шее Лавгуд, и тем более ни ее внешний вид, и ни ее взгляд — а ее слова. — Ты знала? — поразился Теодор, ощутив на секунду предательскую обиду. — А это надо было знать? — в ответ удивилась Луна. — Разве итак непонятно? — Что понятно? — резко появился у них за спиной Гарри и тогда то Теодор от испуга упал со своего кресла, обратив на себя все внимание Ордена Солнца. Нет, его падение не произвело большого шума. Сам факт его падения, растерянное выражение лица и вспыхнувший страх в глазах Нотта — вот, что привлекло всеобщее внимание. В ту же секунду, любопытные гиены подбежали к ним — одни помогли Теодору встать, другие подумали, что начнется драка, третьи, что надо обязательно это дело снять, а четвертые заволновались, что пропустили какую-то важную новость. Гарри стоял рядом с присевшей на одно из кресел в этом углу Луной — и спокойно улыбался. Теодор с ужасом глядел на этого Гарри, повернулся к Дафне, кузина ответила скучающим взглядом, не особо ему поверив, отвернулся и поглядел на Луну. Его взгляд с Луны перешел на Рона и Гермиону, те тут же занервничали. И пока другие молча ожидали что будет дальше, Теодора разрывало неприятное чувство, словно… почему “словно” — ведь так и есть! Ему не рассказали. Его не поставили в известность! Он не заслужил знать? Он не заслужил доверия Гарри Поттера? Почему об этом знала Луна Лавгуд? Но ему пришлось догадываться самому? Злость и обида смешались в нем и он с недовольством посмотрел на “Гарри”. — Ты не Гарри! Лаванда вскрикнула и закрыла рот рукой. Все поглядели на нее с недоумением и недовольством. — Я думала надо как-то так реагировать, — ответила Браун. — Эта сцена прямо как в книге моей любимой детективной книги. Где лекарь снял кожу с умершего пациента, надел ее и начал играть его роль. — Фу! Лаванда! Что ты читаешь? — закричала Джинни. — Возвращайся к любовным романам. — Но этот детектив такой интересный! — ответила Лаванда. — Да, детектив, давайте поговорим о детективе, — предложила Гермиона, пытаясь отвлечь внимание от слов Теодора, но у нее естественно ничего не получилось. — Что значит “это не Гарри”? — спросила Сьюзен суровым голосом. — А кто тогда? — Энтони внимательно оглядел Гарри, получив от лидера яркую улыбку. — Вроде Гарри. — Это не может быть кто-то другой, — взял слово Эрни. — Я староста школы. И я знаю, какие меры безопасности были включены в защиту замка. Ни гламур, ни оборотное зелье не обманут директора. Кто-то в чужом обличии не сможет попасть в школу. — Верно, — согласился Майкл. — Гарри личный ученик Дамблдора, — напомнила всем Падма. — А Дамблдор бы понял, что это не Гарри, если бы это был не Гарри. — Ребят, — высоким голосом произнесла Ханна, нервно поглядев на остальных, и указывая на гриффиндорцев. — А почему они молчат? И правда. Кроме Гермионы и Лаванды вначале, никто из гриффиндорцев и слова не сказал. Они были донельзя спокойны. Что в какой-то степени даже пугало. — Вообще-то… — начал Дин. — Я знаю Гарри с первого курса. Мы же соседи. И… да. В его поведении есть что-то… незнакомое. Да и по утрам он ведет себя странно. Когда Дин закончил, остальные поглядели на Симуса. — Ему жарко, — таким тоном сказал Симус, будто изрек что-то великое. — И что? — уточнила Ханна. — Он ведет себя как Блейз, — уточнил Симус. — Слизеринцы привыкли к прохладе слизеринских комнат. Поэтому ему у нас было жарко. Гарри тоже жарко. И он не так легко раздевается как раньше. Стесняется. Когда это Гарри нас стеснялся? С третьего курса перестал. Джинни недовольно скрестила руки на груди и фыркнув, сказала: — Может Гарри и первым начал относиться к слизеринцам нормально, несмотря на нашу долгую вражду. Но он бы не стал подвергать сомнению возможность, что Малфой отравил бы нас. Ты относишься к нему со снисхождением, как дедуля. Парвати и Лаванда смущенно сказали: — Мы не были так близки к Гарри. — Я думала он просто счастлив, — сказала Парвати. — Он выглядел таким здоровым, — добавила Лаванда. — Это радовало. Следующим заговорил Невилл: — Ну, это не Гарри. Я согласен. Это Адриан. Видно же. Особенно разговор про детей. Гарри весело улыбнулся, и Невилл закивал головой. — Вот-вот! Я знаю, что Гарри хотел бы свою семью. Но особой любви к детям я от него еще не замечал. Да и болтать с братьями Криви он не любил. Он же подросток. На месте никогда не сидится. И разговаривает в основном с нами, проводит время с Гермионой и Роном. А вы, Адриан, простите, но вы слишком добрый и понимающий. За весь этот месяц вы помогли каждому младшекурснику, провели с ними небольшие уроки, практикуя заклинания в нашем дуэльном зале и улыбаетесь вы как мой отец. — Это больно слышать, — вздохнул Гарри. — Неужели я так стар? Никто не успел отреагировать на косвенное признание Гарри, нет, Адриана, как Теодор взорвался: — Все знали?! А я нет?! Почему мне никто не сказал?! — Успокойся, — вздохнул Рон, когда понял, что больше играть не надо. — Гарри мало кому рассказал. — Он умирал, — гневно произнесла Гермиона, заткнув Нотта одним свирепым взглядом. — Я видела как он не может встать с кровати, как он падает, как его руки падают от усталости, и как магия его не слушается! Он не обязан обо всем вам рассказывать!!! Тем более тебе, Нотт! Не смей на него злиться! Гарри написал вам письма, каждому из вас, потому-что думал, что не сможет вернуться в школу! Дафна резко встала и потрясенным голосом прошептала: — Тогда что с ним? — Гермиона… — прошептала Парвати, — где Гарри? — Не говорите мне… что… он… — начал заикаться Майкл. — С ним же все хорошо? — заволновался Эрни. — С ним все в порядке! — громко ответила Гермиона напряженным голосом, не сумев сдержать предательскую дрожь и страх, что глубоко въелся в ее сердце. Гарри вздохнул и взял Гермиону за руки. — Посмотри на меня, Гермиона. Грейнджер с трудом подняла на него взгляд. — Я обещал тебе, что он вернется? Гермиона кивнула. Рон рядом сглотнул и отвернулся, чуть приподняв голову, и часто заморгал, крепко сжимая кулаки. — Значит он вернется, — твердым голосом закончил Гарри. — Да… Гарри крепко обнял девушку и похлопал ее по спине. А отпустив, повернулся к замолчавшему Теодору. — Гарри был прав, — улыбнулся Адриан. — Но ты нет. Я — Гарри. — Мы же уже поняли, что вы не Гарри, — подал голос Терри. — Нет, я Гарри. Ребята ничего не поняли и уставились на него. Рон и Гермиона вздохнули. — Меня зовут Гарри, — разозлился он. — Не Адриан! Адриан это мое второе имя! Меня зовут Гарри Адриан Джеймс Певерелл! Теодор устало сжал виски. — Нотт, не напрягай свои мозги и не обижайся, — засмеялся Гарри Певерелл. — Ты умный парень. Но Гарри был прав. Ты правда раздражаешь. — А как вы тогда попали в школу? — удивился Эрни. — Как же защита школы? — Как вы обманули директора? — спросил Симус. — Дамблдор знает. А я внешность особо не менял. Всего то волосы укоротил с помощью магии, и рост чуть снизил, — ответил Гарри Певерелл. — Но это не значит, что вы можете раскрывать мою личность. Я здесь только для того, чтобы обмануть Министерство и черных магов. Никто не должен знать, что Гарри в школе нет. Все должны думать, что Гарри Поттер в школе. — Разве это не делает вас наживкой? — спросила Сьюзен. — Конечно! Я и есть наживка. Обманка. Я останусь на виду, чтобы у Поттера была возможность спокойно пройти свое лечение, ни о чем не волнуясь. — Вы плохой актер, — прямо сказал Энтони. — Но ты же поверил, — усмехнулся Дин. — Это только мы поняли, что это не Гарри Поттер. А у тебя хоть мысль появилась, что что-то не так? Энтони не ответил. — То-то же! — усмехнулся Симус. — Отличная игра! Мы поможем все скрыть. — О! — закричала Лаванда. — А если вы не Гарри, а другой Гарри, значит вы знаете больше нашего о том, что происходит у Рыцарей и у Ордена Феникса! После напоминания Лаванды, ребята оживились, их глаза загорелись и они набросились на Гарри с миллионами вопросов. Луна поглядела на Гарри, застывшего от такого внимания, со свойственной ей сердечностью. Гермиона и Рон попытались успокоить толпу, но когда Орден узнал, что перед ними не их Лидер, они будто с цепи сорвались. Никакого больше инстинктивного послушания, внимания и особого уважения, в купе с обожанием. Это же не их Гарри — чего им бояться Адриана? Они видели его только мельком и особо не общались (вообще не общались) и запомнили его как спокойного, доброго мужчину. Адриан не откажется ответить на их вопросы! Теодор мог с первого взгляда понять их мысли и не согласился. Он посмотрел на улыбку Гарри Певерелла, что с каждой секундой расширялась, а взгляд темнел от недовольства, и благоразумно отошел на шаг. Но как только он двинулся, Гарри резко повернул к нему голову, схватил его за локоть и кровожадно улыбнулся. — Куда ты, Нотт? — Я… я… — Ты раскрыл ящик Пандоры. — Что? — Нотт впервые испытал такой сильный страх перед кем-то, что его прошиб холодный пот. — Я не хочу… — жалобным голосом ответил он. — А я тебя не спрашивал, — ответил Гарри, и крикнул остальным: — Замолчали! Тишина. — Солнечные детки, — усмехнулся Гарри. — Хотите ответы на свои вопросы? Хотите подробностей? Хотите знать, что происходит на передовой? Ребята закивали головой. И даже Гермиона с Роном невольно заинтересовались. Гарри Певерелл регулярно получал письма, но никогда не читал их перед ними, да и ничего не раскрывал им, хотя и старался проводить с ними свободное время, играя свою роль. — Тогда вам придется заслужить это право, — Гарри сразу же перешел на командный жесткий тон. Он хлопнул в ладоши и все ощутили как по ним прошлась тонкая волна магии, она заискрилась зелеными молниями, отчего у некоторых распушились волосы. Комната начала меняться по желанию сильнейшего мага. Ребята медленно повернулись и в ужасе задрожали. Комната полностью изменилась — тут не было ни круглого стола для собраний, ни уголка с растениями и зельями, ни пуфиков, ни книг, ни диванов. Это был настоящий тренировочный зал. Огромный тренировочный зал с полосой препятствий. Эта полоса препятствий их пугала, она была ужасной: здесь были и огонь, и огромные статуи с мечами, и клетки с бешеными пикси, и летающие ножи, блестящие стрелы. — А это не те шахматные фигуры с первого курса? — прошептал Рон. — Огонь… как тот самый с первого курса? — добавила Гермиона. — И эти жуткие растения! — О, дьявольские силки. — Да что у вас там произошло на первом курсе? — закричали остальные. Певерелл не обращал внимания на детей, продолжая менять комнату. Он использовал беспалочковую магию, невольно раскрывая свою мощь и мастерство — он без труда увеличил пространство всей комнаты, потолки поднялись выше, стены наполнились сияющими рунами, где-то там в самом конце полосы препятствий зашумела вода. — Отлично! — Гарри повернулся к солнечным деткам, довольный их испуганными лицами. — Я учил Гарри боевой магии и высшей трансфигурации. У него хорошая координация, он ловкий и быстрый, умеет находить решения в сложных ситуациях, импровизирует когда это необходимо, его силе воли позавидовали бы авроры, и он жесток к самому себе. Гарри сказал, что доверил бы вам свою жизнь. Но он не выдержит, если кто-то из вас умрет. Поэтому вы будете тренироваться со мной каждое воскресенье. Я отвечу на ваши вопросы и введу вас в курс дела, если вы сможете меня впечатлить. Первым пойдет Нотт. На выход, милейший. Теодор Нотт впервые в жизни пожалел, что он так умен. Его тщеславие и самодовольство сыграли с ним злую шутку. Жестокую шутку. ***

23 августа, 1997 года

Домен “Шедар”

Гарри стоял в коридоре своего дома, и глядел на живой, яркий лес. Он слышал голоса беседующих на первом этаже, слышал как закрываются и открываются двери в доме. На картинах в коридоре пробегали олени, прыгали зайчики, гулял ветер. Все жило. Все дышало. Все шумело. Гарри мягко улыбнулся, и наконец-то ощутил надежду, настоящую, ни с чем не сравнимую надежду. Это было как заклинание “Бешщит мур”, как объятия мамы, что дарят тебе силы идти вперед без страха и сожалений. Он знал, что его ждет тяжелое испытание, и был готов принять каждый с искренней радостью и благодарностью. Главное в этом — он будет жить. Он сможет стать сильнее. Он… он сможет увидеть родителей… От этих мыслей сердце отзывалось щемящей болью и гулким предвкушением. Гарри глубоко вдохнул свежего воздуха. И почувствовал, как его тело наконец-то наполнилось силой, даже если это было вызвано надеждой, но оно пело и радовалось. И Гарри вместе с ним. Дверь за его спиной открылась. Из нее вышел Северус Снейп — у него больше не было желтоватого цвета лица, он был бледен, но не болезненно бледен, а просто бледный из-за недостатка солнца. На нем была неизменная черная длинная мантия и угрюмое выражение лица. Когда он увидел Гарри, напротив комнаты, оборудованной специально для готовки зелий, на первом этаже — Северус на секунду застыл. И Гарри мог поклясться, что на долю секунды он ощутил в нем растерянность и робость. Но Снейп быстро взял себя в руки, выпрямился, запахнул мантию, скрестив руки на груди, — но из-за одинакового роста, не смог создать образ высокого, пугающего создания — и с легким прищуром поглядел на Поттера. Такое поведение раньше вызывало у Гарри неприятие и злость. Но сейчас. Сейчас он слишком многое пережил. Слишком многое увидел. Слишком многое понял. Чтобы вести себя по-детски. Как-то раз он сказал себе, что если Снейп продолжит свою игру “ненавижу тебя просто потому-что” — значит, взрослым и ответственным мужчиной должен быть он. Многое после этого поменялось. Снейп перестал быть кошмаром, ужасом подземелий, ненавистным профессором и его личным угнетателем. Он продолжал вести себя как полное говно, но этот мужчина всегда говорил одно, но делал другое. Его помощь Регулусу, Сириусу и Римусу была неоценима. Его помощь ему самому была неоценима. Он был на грани жизни и смерти — и Гарри готов был закопать топор войны между ними. — Что вам нужно, мистер Поттер? — Хотел поблагодарить вас. Я не несу ответственности за поведение своего отца и крестного, как и за действия Волан-де-Морта и всего мира в целом. Просить прощения за них я не буду. Но я никогда не забуду, как вы помогли мне, и скольким вы жертвовали ради моей безопасности. Учитель прав. Каждый достоин второго шанса. И вы уже доказали, что вы хороший человек. Снейп с каждым словом хмурился все сильнее и сильнее, синие круги под глазами растянулись, лицо скривилось, он весь вжался, плечи приподнялись, а руки сжались в кулаки. Он выглядел как готовый к атаке хищник, и пытался напугать противника. Но Гарри спокойно продолжал, никак не отреагировав на рефлекторное поведение Снейпа (возможно тот и сам не знал, как он выглядит): — Спасибо, что пытались спасти меня от Квиррелла на первом курсе. Спасибо, что приготовили то зелье для Гермионы на втором курсе. Спасибо, что забрали меня и Сириуса в школу, после нападения дементоров… хотя потом вы… ну да ладно. Забудем об этом. Спасибо, что заботились и беспокоились за меня на четвертом курсе. Спасибо за все, что вы сделали, когда я был проклят в прошлом году. Спасибо, что продолжали улучшать мои зелья. Спасибо, что вы нашли способ с ледяной ванной. Это спасло мою жизнь. Большое вам за это спасибо. — Вы… — голос Снейпа задрожал, Гарри еле сдержал улыбку на лице, — мерзкий, маленький… гр… — хотел сказать “грубиян” Снейп, но понял, что это звучит совершенно нелогично, — … болтун! Невыносимый… Думаете, я сделал все ради вас? Нет! Это просто было моей обязанностью! Гарри внимательно слушал его. А Снейп продолжал: — Вы зря сотрясаете воздух своими глупостями! Мне не нужна ваша благодарность и ваша оценка моих действий. За кого вы себя принимаете? Меня не волнует, что вы обо мне думаете. И что? Школьная вражда? Почему она по-вашему мнению меня волнует? Я забыл о ней уже давным давно. За кого вы меня принимаете? Я — взрослый человек. Я больше не злюсь на вашего отца. — А-а-а-а, отлично, — неожиданно обрадовался Гарри. — Тогда мой отец — великий человек? — Ваш отец — большая свинья! — закричал Северус. Снейп готов был взорваться от возмущения, чтобы он, да он, считал, этого Поттера — великим человеком? Не бывать этому! Но казалось ни одно его слово не разозлило Гарри. Ничто не могло испортить настроение человека, который несколько раз прошел через грань смерти, ощутил наконец-то радость и нашел надежду. Поведение Снейпа, где он пытается оскорбить его в ответ на благодарность, только позабавила Гарри. Северусу Снейпу вероятно было легче принять злобные слова, презрения и ругань, чем искреннюю благодарность. Даже высокая оценка его способностей не смягчила этого мрачного мужчину. Благодарность Гарри он принял как оскорбление, завернутое в ничтожную лесть. Снейп продолжал отвечать на благодарность оскорблениями и возмущениями, когда из открытого окна, позади Гарри, появился Волан-де-Морт. Он просунул голову в открытое окно жутко злой, закричал на Гарри: — Чего ты смеешься и терпишь? Ударь его! Снейп мигом замолчал, слишком удивленный таким неожиданным появлением Темного Лорда. Гарри вздрогнул и обернулся. — Ты чего там делаешь? — Я тебе говорю — ударь его! — Не буду я его бить. Он мне жизнь спас. Темный Лорд был в том же положении, и кажется его ничего не смущало. Он продолжал возмущаться: — Я уже отдаю ему долг за тебя. Не убил же я его, в самом-то деле. И все из-за тебя. Решил отпустить все его прегрешения за спасение твоей жизни. Так что давай, бей его! — Прекращай уже… — смущенно попросил Гарри. — И высунь голову обратно. Что ты творишь? — Нет уж, — Волан-де-Морт вдруг схватился за окно, залез вовнутрь и оказался в коридоре. — Я не прекращу. Ты его слышал? Слышал? Бессовестный! — крикнул Волан-де-Морт Снейпу, и тот наконец-то отмер после такого зрелища. — Гарри тебя благодарит, а ты его оскорбляешь? — О, Мерлин… умоляю тебя, прекращай, — Гарри потянул Волан-де-Морта за мантию, но Темного Лорда было не усмирить. Он уже давно испытывает неприязнь к Северусу. Некогда бывший его человеком, он предал его и примкнул на сторону врага — а он не смог распознать его обман. Защита разума и актерские способности Снейпа были идеальны. Он обманул его! Его — Темного Лорда! Волан-де-Морт воспринял это как личное оскорбление. И не хотел признавать, что способности Снейпа в области окклюменции превосходят его собственные. Но тут Северус, пришел в себя, после феерического появления Темного Лорда и что-то поднялось в глубине его души. Да, это была злость. Давний страх обратился в ярость и в нем проснулся — господи боже, он не верил, что признают это, но — в нем проснулся гриффиндорец. — Хотите драки?! — Снейп выпятил грудь, доставая палочку. — Давайте! Вы думаете я трус? Я НЕ ТРУС! Гарри хлопнул себя по лбу — почему все пришло к этому? Он просто хотел его поблагодарить! Волан-де-Морт замолчал, глядя на Снейпа, как на полного идиота. Но вскоре в коридоре появились другие — оказалось, многие начали подслушивать их разговор, когда Гарри благодарил Снейпа. И к ним подбежали Римус и Сириус. Римус, благодаря своей волчьей силе, легко сжал руки Снейпа по бокам, и оттащил подальше от Темного Лорда. А Сириус вдруг заделался голосом разума: — Ты же слизеринец! Чего ведешь себя так безрассудно? Это черта гриффиндорцев. Очнись, Северус! — Отпустите меня! Живо! — продолжал орать Снейп, пытаясь выбраться, отчего он даже покраснел. — С меня довольно этих обвинений и угроз! Я готов драться! Прямо здесь и сейчас! Хоть на смерть! Гарри тут же закричал: — Никаких драк в моем доме! Не смейте драться! Волан-де-Морт! — Да я не собирался! — обиженно закричал в ответ Волан-де-Морт. ***

14 сентября, 1997 года

Блэк-Хаус, Гриммо-12

В Блэк-хаусе в это время года было тихо. Потому-что Сириус был невероятно занят. В скором времени откроется заседание Визенгамота. А перед этим ему нужно подготовить инвестиционный план для проекта помощи оборотням. Он несколько раз встречался с Леди Гамильтон и альфами небольших стай оборотней. Эти оборотни старались не попадаться никому на глаза, живя тихой жизнью в лесах и старых лачугах. У некоторых даже не было палочек — их отобрали, когда они превратились в оборотней. Кроме того, Сириус стал неофициальным, но признанным всеми, лицом справедливости. Многие несправедливо осужденные маги и их семьи приходили к нему, писали ему письма, и просили о помощи. И Сириус не мог им отказать. Каждый раз, когда он видел отчаявшуюся мать, он вспоминал свою. Вот так выглядела Вальбурга Блэк. И Сириус делал все, чтобы помочь им. А для этого, его политическое влияние необходимо было укреплять. К счастью, Дамблдор всегда подавал ему руку помощи. Кроме того, его старые связи в аврорате и ученики Грюма помнили Сириуса и, видя его поступки, испытывали к нему уважение и оказывали любую помощь. Амелия Боунс — глава Отдела магического правопорядка, Амос Диггори — новый глава Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, Кингсли Бруствер — заместитель главы Аврората и другие поддерживали его. Благодаря чему он в считанные месяцы получил большое влияние. А его удачные инвестиции только сыграли ему на руку. Теперь он мог с гордостью выходить на улицу, свободно посещать и уходить из Министерства магии. А сейчас он пытался закончить все дела, чтобы освободить время на вторую неделю октября. По расчетам Северуса, утроба Регулуса раскроется 9 октября и на свет появится новый член семьи Блэк! Поэтому то дома и была тишина. Сириуса не было дома. Регулус предпочитал тишину шуму, в отличии от своего брата. И несмотря на свою… привязанность к брату (он бы никогда не признал, что его любит, хотя он его любит) — Регулус терпеть не мог желание Сириуса включать свою жуткую магловскую музыку на полную громкость и весь этот яркий свет по всему дома. Регулус понимал, почему брат так себя ведет и терпел. Но только когда тот был дома. Как только Лорд Блэк выходил за порог — свет во всем доме тускнел, и наступала долгожданная тишина. Северус приходил каждую неделю, чтобы проверить плод в утробе. Регулус с нетерпением ждал, когда малыш выйдет на свет. — Состояние плода хорошее, — Северус опустил палочку. Они сидели в детской комнате — Регулус уже обустроил будущую комнату малыша. И кроме детской кроватки, мягкого ковра и шкафа, полного одежды для ребенка — на стенах комнаты висели картины тех Блэков, кому Регулус безоговорочно мог довериться. Это были его родители — Вальбурга и Орион, бабушка с дедушкой — Арктурус и Мелания, дядя Альфард, а также тетя Лукреция с тетей Друэллой. Их картины в полный рост были размещены на противоположных стенах, чтобы родные могли наблюдать за малышом с любого места в комнате. — Жду не дождусь, — воскликнула Лукреция. — Какое прекрасное событие! Племянничек! — Наконец-то в доме будет слышно что-то, кроме криков и ругани, — сказала Друэлла со смехом. — У тебя будет ребенок, никогда не думал, что увижу это, — сказал Альфард. — Малыш будет бегать по дому. Топать своими ножками. Я уверена, первый всплеск его магии произойдет очень рано. Это ведь будет чистокровное дитя! — в восторге закричала Вальбурга. — Это настоящее событие. На сто дней ребенка тебе нужно принять людей, Регулус, — отозвался Орион. — Будет не целесообразно пускать так много людей в дом, отец, — ответил Регулус. — Я могу с уверенностью сказать, что в Министерстве уже обсуждают будущую войну с черными магами. — Нужно улучшить защиту дома, — нахмурился Арктурус. — Либо вы можете перебраться в другой дом Блэков, подальше от Британии. — Хорошая идея! — согласилась Мелания. — Британия, увы, больше не спокойное место. Особенно Лондон. — Я обсужу этот вопрос с Сириусом, — ответил Регулус. Северус слушал Блэков и поражался разнице в разговорах и тональности — когда они говорили с Регулусом, и когда они говорили с Сириусом. Сейчас они вели себя как настоящие аристократы, и чуть-чуть как заботливые, предвещающие будущую радость родственники. Но с Сириусом Блэком они в основном обсуждали политику, мировые события и все остальное, — и нередко они повышали голос, поднимая на уши весь дом. И все потому, что им не понравилось что-то в том, как проходит жизнь у живых людей. И каждый раз они кричали “а вот я бы сделал по-другому!”. Северус еле останавливал себя от едкого комментария. К счастью его заменяла Друэлла Блэк. Эту женщину было не остановить. Наверное даже после смерти За Гранью, Друэлла не растеряла свой ораторский дар и королевское поведение. Он даже мог себе это представить. Но Северус понятия не имел, как выглядит За Грань. Объяснения Мастеров не сильно помогли его воображению. “Узнаешь, когда умрешь” — решил Северус про себя. — Северус, — неожиданно торжественно произнес Регулус. — Что? — подозрительно спросил Северус, готовый ко всему, но точно не к тому, что он услышал после. — Я бы хотел, чтобы ты стал крестным отцом моего ребенка. Северус вдруг пожелал встретиться с Темным Лордом и подраться с ним на смерть, лишь бы не оказываться в таких ситуациях. ***

8 октября, 1997 года

Блэк-Хаус, Гриммо-12

Северус вышел из камина и на встречу ему вышел эльф Кричер. В самом начале этот угрюмый эльф относился к нему с привычным презрением, а после с пренебрежением, а когда он помог Регулусу и Беллатрисе с утробой, эльфа будто сменили. Теперь каждый раз он встречал его с искренней улыбкой и признательностью. Северус был уверен, что если бы он спас Сириуса, Кричер бы даже не обратил на это внимания. Но радость Регулуса вызвала у этого домового эльфа искреннее уважение и признательность к его жалкой персоне. “Какое разительное отличие”, — думал Северус, когда Кричер лично указывал ему дорогу к Регулусу. Он пришел сразу после окончания всех занятий, и даже получил отгул на завтра — только ради рождения малыша Регулуса (и Барти). У входа в сад, прислонившись к дверному косяку, стоял Сириус с утробой в руках. Обычно разодетый в роскошные мантии, со всеми своими кольцами на пальцах, Лорд Блэк, сейчас выглядел расслабленно в своей рубашке, домашних брюках, с тапочками на ногах и голыми руками, которыми он бережно держал утробу. Как родной дядя, он также как и Регулус мог питать магией будущего племянника. В этом плане Беллатрисе повезло больше — когда она уставала, подпитывать утробу магией вызывались Рафаэль и Родольфус, даже иногда Рабастан. Но в случае с Регулусом, он был единственным родителем и из близких родных у него был лишь Сириус. И тогда стало очевидно, насколько бедственно положение семьи Блэк. В нем осталось всего два человека. Но скоро их будет трое. Большой бутон в руках Сириуса дышал, лепестки утробы подрагивали, а на бутоне иногда они замечали след маленькой ладошки или ноги. Сириус выглядел усталым, но подпитывал утробу своей магии, из-за этого бутон покрылся синим свечением. — О, Северус. Пришел? — Сириус повернулся к нему и кивнул головой. — Молодец. Регулус тебя ждал. — Так у вас и правда есть сад, — удивился Северус, рассматривая большой сад, в котором цвело множество цветов, на земле лежало зеленое покрывало, а среди деревьев можно было увидеть фей. Тут даже был ручей. Над садом висело тусклое солнце. Регулуса нигде не было видно. — Да, природа внутри комнаты. Бабушка устроила. Лично, — похвастался Сириус. Было нетрудно заметить, что бабушку Меланию Сириус любил больше всех. — Где Регулус? — Он с Клювокрылом. — Гиппогриф Хагрида? Почему он до сих пор здесь? Разве Хагрид не собирался забрать его с собой в заповедник? — спросил Северус. — Собирался. Но Регулусу понравился Клювокрыл. Первые дни после возвращения он не любил выходить из дома, и проводил свободное время с Кричером и Клювокрылом. Вот и привязался. — Это гордое, опасное, жестокое, дикое животное, — неодобрительным тоном сказал Северус. — К тому же он напал на сына Люциуса и Нарциссы. — Ты перечислил все причины, по которым он так любит Клювокрыла, — усмехнулся Сириус. Наконец-то Регулус верхом на гиппогрифе вылетел из леса и приземлился на траву. Регулус погладил гиппогрифа. Рядом появился другой эльф — Винки, и что-то тихо бормоча, с восторгом начала ухаживать за гиппогрифом. Регулус подошел к ним и позвал на ужин. Эльфы Блэков уже подготовили все в богатой столовой, где когда-то провели день рождения Сириуса, на котором сестры хотели поубивать друг друга. Это место навевало приятные воспоминания. Регулус взял из рук брата утробу и аккуратно поместил его на мягкую лежанку. Кричер тут же появился рядом и принял заботу об утробе, со всей нежностью и волнением. Северус не поужинал, и сразу прибыл в Блэк-хаус, поэтому не отказался от ужина. Следующий час они тихо кушали. А после Регулус заварил чай и налил каждому, а на столе сменились блюда и появился десерт. Северус десерты не любил и выпил только чая. Регулус к чаю не притронулся, и без интереса, лишь чтобы поддержать разговор, спросил: — Как там Темный Лорд? Первым ответил Сириус: — Да кто знает! Он же За Гранью. Но я думаю, все с ним нормально. Северус не заметил ничего странного, его тянуло спать. — Сириус ответил. Я думаю также. — Правда? — спокойно продолжал Регулус, внимательно поглядывая на лица Сириуса и Северуса. — Наверное трудно Лорду Слизерину играть роль Темного Лорда. — Нет! — махнул рукой Сириус. — Он же у себя тоже считается Темным Лордом. Да ты и сам видел, как ловко он всех обдурил. У этого мужчины голова на месте. Настоящий слизеринец. — Я не слышал никаких слухов, в которых его личность подвергалась бы сомнению. Все задаются вопросами и интересуются Томом Магнусом Певереллом. Не более того, — ответил Северус. — А все таки, как интересно, что Темный Лорд скрывается. Это не в его характере, — спокойно продолжил Регулус. — Почему он так себя ведет? — Договор же! — ответил Сириус и замер, ощущая что-то странное, но язык как-будто его не слушался, и у него было огромное желание рассказать все брату. — Когда он возродился в июне 1995 года, для безопасности и спокой… Что такое? Почему я тебе это рассказываю? — Что-то не так с чаем, — нахмурился Северус, его глаза стали ясными, сон тут же улетучился. — Чем ты нас напоил? — разозлился Северус, обращаясь к Регулусу. — Ты меня отравил? — неверяще спросил Сириус у брата. — Веритасерум? — Не драматизируй, — закатил глаза Регулус. — Это новый товар Фреда и Джорджа. Смесь сыворотки правды и болтушки для молчунов — просто вызывает у выпившего непреодолимое желание все рассказать. Его эффект не такой сильный и не вредит магу. — Зелье близнецов Уизли? — не поверил своим ушам Северус. — Ты налил мне чай с зельем близнецов Уизли? Сириус же не мог поверить в то, что случилось. — Ты... когда ты узнал про... — Я всегда знал, — ответил Регулус. — Ах, Сириус. У магов есть один существенный минус, они не принимают в счет эльфов. Кричер хищно улыбнулся Сириусу и Северусу, когда они посмотрели на него. — Точно… он же был у Малфоев, когда там был Волан-де-Морт… — вспомнил Сириус. — Да кому бы пришло в голову… — не хотел признавать свою оплошность Северус. — Это ваша вина, что вы игнорируете эльфов. Кричер рассказал мне обо всем в первую же неделю, как я вернулся домой. — А ты… Как тебе? Все нормально? — с беспокойством спросил Сириус. — О, Сириус. Ты думал, я буду бояться его? Признаюсь, я испугался, когда услышал, что Милорд вернулся. Но наличие живого Северуса и живого Гарри Поттера ясно указывает, что мне бояться нечего. Ладно с этим. Мне интересно другое — Северус. Когда ты ответишь на мое предложение? Сколько мне еще ждать? Малыш родится завтра. Ты будешь крестным отцом или нет? — Я хочу им стать! — вдруг выпалил Северус, разумом понимая, что зелье до сих пор действует, и вопрос Регулуса снова активировал его. Но по большому счету, всему виной было его собственное желание ответить на вопрос. — Но я боюсь, что не подхожу на роль крестного отца. Я ужасный человек. Скучный. Меня никто не любит. — Ой, брось, — возмутился Регулус. — Любовь других так сильно тебя волнует? Да и какая любовь тебе нужна? Не говори мне, что ты все еще любишь Лили Эванс. — Поттер. Лили Поттер, — вставил Сириус. — Без разницы! — крикнул на него Регулус и повернулся к Северусу. — Ты столько сделал для нашей семьи. И я хочу тебя отблагодарить. К тому же, ты сильный маг, талантливый зельевар и прекрасный окклюмент. Я уверен, что ты лучшая кандидатура в крестные отца моего ребенка! Так будешь или нет крестным? — Буду! — Отлично, — тут же смягчился Регулус и счастливо улыбнулся. — Нарцисса уже согласна стать крестной матерью малыша. — Нарцисса?! — заорал Сириус. — Почему именно она?! Забыл, что она сделала и как обращалась с тетей Лукрецией? — Успокойся, это было сто лет назад. — Это было двадцать лет назад! — Разговор окончен. Регулус встал из-за стола, взял на руки утробу и ушел с Кричером. Сириус не смог ничего возразить. — Вот же… ***

9 октября, 1997 года

Северус с ужасом смотрел как из камина в комнату ступают нежданные гости. Он мельком слышал, что Регулус пригласил близких и знакомых. Андромеда и Нарцисса тут же закружились вокруг Беллатрисы, держащей на руках своего первенца. Вместе с ними прибыли — Люциус, трио Лестрейнджей, Антонин Долохов (он тут что делает?), Римус и… — Мы принесли фейерверки! — закричал Фред Уизли, врываясь в гостиную, где собрались все гости. — И подарки! — А еще торт! — зашел за ним Джордж Уизли, держа на весу большую коробку. — От Фортескью. У них появилось мороженое-торт. Очень вкусные! Северус в ужасе смотрел на это сборище. А Фред Уизли все продолжал высыпать на стол подарки для малыша и Регулуса. Беллатриса тут же крикнула Рабастану доставать их подарок, и на пол с грохотом опустился огромный шкаф. Неожиданно Долохов подал голос: — Посмотрите на свои подарки, что за скукотища. Детские игрушки и шкаф с расширенным пространством? Я притащил лучшее спиртное и вино! Вошедший в гостиную Сириус услышал “вино” и сразу же этим заинтересовался. — Что вы вообще здесь делаете? — наконец-то спросил Снейп. — Пришли посмотреть на нового члена семьи Блэк, — ответил Рабастан, оторвавшись от показа их подарка Сириусу, Римусу и близнецам Уизли. — Что еще? На тебя что ли посмотреть? — Ага, — весело поддакнул Фред. — Чтобы посмотреть, какой процент жирности на голове у Северуса Снейпа? — С 1980 года она поднялась на 47%! — изрек Рабастан. — Какой подъем! — продолжил шутить Фред. — Что вы сказали?! — взорвался Северус, доставая свою палочку, и Римусу снова пришлось его успокаивать. — Постеснялись бы так говорить. Фред! — крикнул Римус. — Он первый начал! — указал на младшего Лестрейнджа Фред, на что Рабастан тихо засмеялся. Антонин оторвался от бутылки вина, он бесстыдно открыл его, не дожидаясь хозяина вечера, которому так-то нельзя пить, это же младенец. — А мне вот интересно каким будет ребенок двух самых умных людей. Он сразу начнет говорить или сперва начнет петь оду нашему Милорду? Нарцисса держала на руках Бенджамина, и услышав слова Антонина, сказала: — А через неделю начнет законы изучать? Долохов! Это младенец! — Ты хоть что-нибудь знаешь о детях, кроме того, как они рождаются? — спросил Сириус. — Я очень хорошо знаю, как они рождаются, — с плотоядной улыбкой ответил Долохов. — Ха! Тут же дети! — возмутилась Беллатриса. — Ой, святые Мерлиновы бороды! Правда? Где? — Мы никогда так не говорим, — презрительно сказал Люциус. — Мерлинова борода, а не бороды. — Я прекрасно помню, что приглашение отправляли Лестрейнджам, Малфоям, Андромеде, Уизли и Римусу. Но ты — что здесь делаешь, Долохов? — справедливо спросил Сириус. — Блэк! Мы же почти семья! — начал увиливать от вопроса Долохов. — Столько лет вместе сидели в Азкабане. На одном этаже! Мы почти братья! — Мне такой брат не нужен, у меня один есть и хватит. К тому же, я был невиновен и в отличии от тебя никого не убивал. — Знаешь, говорят, кто прошлое помянет, тот... Ну, ты понял. — Нет. И я не хочу тебя понимать. Только не тебя! Сириус был готов выгнать Долохова из своего дома, но его спасло прибытие Регулуса и Кричера с утробой. Оставались считанные минуты до рождения нового члена семьи Блэк. Все тут же замолчали, с искренней радостью ожидая рождения дитя Магии. Беллатриса прижала к себе своего мальчика, и прошептала: — Бенджамин, тебе повезло. Ты станешь свидетелем рождения своего кузена или кузины. Сириус и Регулус подпитывали утробу своей магией, когда через две минуты бутон раскрылся. Один лепесток за другим, светясь от переполнявшей ее магии, она раскрылась и на свет появился блестящий, гладкий амниотический мешок. Внутри него был виден малыш. Вскоре мешок растворился и Регулус обнял мокрого, белокожего, еще немного сморщенного малыша. Когда малыш громко заплакал, все вздрогнули и тихо начали аплодировать. Бенджамин заворочался на руках матери и нахмурился. Родольфус провел рукой вокруг головы сына, создавая звуковой барьер, чтобы крики малыша Блэка больше не беспокоили его сына. Фред и Джордж с интересом смотрели на ребенка. Сириус отрезал пуповину ребенка, что была связана с утробой, а Регулус с Нарциссой и Андромедой умыли малыша и завернули в пеленки. Лепестки бутона утробы начали каменеть. После рождения ребенка, он отдавал всю накопленную магию малышу, и после каменел. — Это девочка! — закричала Нарцисса и заплакала. — Настоящее благословение! — Маленькая колдунья, — нежно прошептала Андромеда, глядя на малышку. — Какая удача! — Беллатриса отдала ребенка Родольфусу, и подбежала к племяннице. — Рождение ведьмы — хороший знак. Род Блэков будет процветать, — растрогалась Беллатриса. — Какой кошмар, — прошептал Долохов. — Ведьма из рода Блэк. Живой катаклизм. Сириус взял на руки племянницу и вдруг зарыдал, Фред с Рабастаном тут же щелкнули своими колдо-камерами, заранее отключив вспышку. Джордж с Римусом чуть-чуть растрогались, а потом рассмеялись — лицо Сириуса было невероятно забавным. — Сириус, не рыдай. Что ты в самом деле, — сказал Рафаэль. — Не могу не плакать, — втягивая сопли пробормотал Сириус, блестящими от слез глазами глядя на малышку в своих руках. — Регулус, прости. Если ты будешь тонуть, спасать я буду маленькую королеву, а не тебя. — Отлично, — усмехнулся Регулус. — Тебе можно доверить Летицию. — Ты уже выбрал имя? — спросила Андромеда. — Да, если бы это был мальчик, я бы хотел назвать его Эван, а если девочка, то Летиция. — Прекрасное имя, — сказал Римус. — “Счастье”, Летиция. Очень символично. — Мы припозднились! — в гостиную один за другим вошли Урса, Гарри и Луна. — Девочка? — вздохнул Гарри, подходя к малышке, и раскрыл рот от шока. — Какая… — Гарри растрогался, но сдержал слезы, и шепотом сказал Сириусу: — Так на тебя похожа. — Я так выглядел? — шепотом спросил Сириус, и Гарри кивнул головой. — Благословение, настоящее благословение, — повторяла Урса, узнав, что это девочка. — Регулус, поздравляю с рождением дочери, — улыбнулась Луна, ставя свой подарок на стол и привстав на цыпочки, посмотрела на малышку. — У нее умное лицо. Я думаю, попадает на Когтевран. — Слизерин! — закричали слизеринцы. — Это же Блэк! Она будет на Слизерине, — сказала Нарцисса. Луна не обратила на них внимания. Она протянула палец и коснулась лба малышки. Из ее пальца полился свет и прошел со лба девочки, окружив всю ее светом. Все тут же замерли и почувствовали, как по их телу пробежала волна белой магии. Даже от капли белой магии они ощутили дрожь и по-другому посмотрели на Луну. — Пусть удача и свет будут защищать тебя, дитя, — прошептала Луна, и убрала палец. — Спасибо, Луна, — искренне поблагодарил ее Регулус. — Я так рад, что ты пришла. Вскоре очередь дошла и до Северуса, и когда он взял на руки легкую, тихую, спящую девочку, его крестную дочь, — Северус впервые за многие годы ощутил любовь. Любовь к этому дитя. — Летиция, я твой крестный отец, — прошептал Северус, словно секретничал с малышкой. — Спасибо, что родилась. *** Дома после ужина остались только Северус, Нарцисса и Регулус с Летицией. Сириус, Рабастан, Фред, Джордж и Римус вышли из главной двери Блэк-Хауса. Под покровом ночи, они пешком отошли на несколько метров от Гриммо-12, и воспользовавшись порт-ключом, тут же исчезли. А уже через десять минут они прошли в домен “Шедар”, зашли домой. На встречу полуночным гостям вышел Добби. Рабастан удивился виду этого эльфа, а Фред с Джорджем поздоровались с ним, проходя вместе с остальными на второй этаж. Там же они разделились: Фред, Джордж и Сириус отправились направо, а Рабастан с Римусом налево. В тишине дома были слышны лишь их шаги. Римус открыл дверь одной из спален, и в свете одинокой свечи он с Рабастаном увидели Таддеуса Нотта. Увидев прибывших, он молча кивнул им и встал со своего места. Рабастан прошел мимо Нотта и медленно подошел к кровати, на которой лежал Темный Лорд в своей черной мантии, укрытый особым защитным барьером. Это все еще был бледный, змееликий, худой и высокий мужчина. Рабастан понимал, что это ещё не конец, но факт оставался фактом: в данный момент Милорд был мертв. Если что-то произойдёт за Гранью, это тело уже не сможет быть сосудом, и станет настоящим трупом. — Сегодня твоя очередь дежурить, — подал голос Римус, после разговора с ушедшим Таддеусом. — Сколько ты будешь здесь? — Весь следующий месяц, — ответил Рабастан, оторвав взгляд от Милорда. — Хорошо. Если тебе что-то понадобится, попроси Добби. — Что я должен делать? — Будь рядом и следи за любыми изменениями. Мы не знаем, когда они вернутся. И всегда должны быть начеку. Я возвращаюсь каждую неделю. Если что-то понадобится, напиши мне письмо и отдай Добби. — Хорошо. Римус вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Римус отправился на правую сторону второго этажа, где были расположены хозяйские спальни и тихо открыл дверь спальни Гарри. В спальне Гарри было больше народу — Фред с Джорджем тихо переговаривались с Томом Слизерином, последнюю неделю за Гарри присматривал Лорд Слизерин. Седовласый Том рассказывал, на что близнецам стоит обращать внимания. На ближайшие две недели с Гарри останется Фред, а после его сменит Джордж. И так два месяца, до самых зимних каникул, когда в домен “Шедар” вернутся остальные. Римус закрыл дверь и подошел к Сириусу, он сидел у кровати Гарри, глядя на безмятежное лицо крестника. На Гарри была просторная белая мантия, сотканная из особого шелка. Ее выбрал сам Адриан, посчитав, что Гарри нужна такая-же особая мантия, как у Волан-де-Морта. — Когда он проснется? — спросил Сириус. — Я не знаю, — ответил Том. — Единственное, что мы можем сделать, это присматривать за ними и решить все проблемы в живом мире. — Это так странно, — прошептал Джордж, встав у кровати Гарри с братом. — Он как-будто просто спит. — Но дыхания нет, — с дрожью в голосе отметил Фред. — Погляди. Грудь не поднимается. — Технически, он и Реддл мертвы, — сказал Том. — Но для Певереллов смерть не конец. — Я надеюсь с Гарри там все хорошо, — вздохнул Римус, он оставался дежурным весь первый месяц. — Я чувствую себя виноватым, что не могу остаться рядом, — признался Сириус. — Не думай так, Сириус, — первым ответил Фред. — Да, Сириус, ты работаешь и занят, — добавил Джордж. — Все хорошо, — сжал плечо друга Римус. — Самое главное спокойствие и мир за пределами этого места. В домене “Шедар” наступила глубокая ночь. Его хозяин спал. И домену оставалось лишь ждать его возвращения.