Арка XIX. Глава 130. Мой мир — моя война.

26 августа, 1997 года

Домен “Шедар”

До рассвета оставалось чуть больше часа. Гермиона стояла у окна в спальне Гарри и смотрела на освещенные далеким солнцем земли домена “Шедар”. Из глубины комнаты раздавался громкий храп Рона. Букля и Сычик мирно спали над кроватью Гарри, а Живоглот дремал у стола Гарри, на мягкой подушечке. Гермиона повернула голову, когда услышала шаги. Гарри проснулся и зевал, подходя к ней, чуть прищурившись от света, льющегося из окна. — Ты чего не спишь? — хриплым голосом спросил Гарри, опустив локти на подоконник. Он стоял у окна, с прикрытыми глазами и теплый свет падал на всего Гарри и Гермиона невольно улыбнулась, глядя на него. — Не спится… Гарри беззлобно хмыкнул, приоткрыв один глаз и посмотрел на Гермиону с лукавой улыбкой. — Рассказывай. — Нечего рассказывать. Я не… Меня разбудил храп Рона, — обвинила во всем рыжего друга Гермиона и махнула рукой в сторону кровати. Рон крепко спал на большой кровати Гарри, почесывая свой живот. Гарри тихо посмеялся. — Не ври. Мы привыкли к нему. Такое тебя бы не разбудило. Наоборот, — Гарри снова зевнул, — под его аккомпанемент спится крепче. Гермиона промолчала. Гарри молчал в ответ. Но он ждал. Она знала. — Тебе обязательно знать? — Гермиона, — серьезно начал Гарри, повернув к ней голову и уставившись на подругу. — Я скоро уйду. И меня не будет какое-то время. Я не смогу быть рядом также, как раньше. И я хочу знать, сейчас — что тебя тревожит. Представь себе, встречаю я своих родственников, гуляю по миру смерти, и все время думаю “А о чем тревожилась Гермиона?”. Тебе меня не жалко? Гермиона тихо рассмеялась и покачала головой. — Глупости какие. — Никакие это не глупости. Я уверен, что буду все время об этом думать. — Не будешь. Ты найдешь себе какие-то приключения. Или вообще бросишься спасать души мертвых как Асклепий. — А кто это? — Бог медицины из древнегреческой и древнеримской мифологии. Он воскрешал мертвых. — И что с ним сталось? Гермиона задумалась и вспомнив, невесело хмыкнула: — Его убил Зевс. А потом оживил и обожествил. Гарри недовольно фыркнул, услышав имя Зевса. — Урод он. Этот Зевс. — Да-да. — Но мне Волан-де-Морт не позволит мертвых оживлять. Так что не беспокойся за меня. И прекрати переводить темы, Гермиона. Говори. Гарри долго смотрел на подругу. Солнце уже показалось на горизонте. И Гермиона со вздохом заговорила: — Я слабая. Гарри не стал отвечать и ждал, что она скажет дальше. И Гермиона была благодарна ему за это. — Урса очень сильная, — быстро сказала Гермиона, крутя в руках свой волос. — И Джинни, и Рон, и ты. Все такие сильные. Магически сильные. Гарри все также стоял, склонившись над подоконником, и внимательно слушал Гермиону. Молча. Гермиона продолжала: — А я? Получилось у меня…? Получилось ли у меня хоть раз выйти против черных магов? Отдел тайн. Что там случилось? Вспомни. Чтобы я делала, не будь рядом Невилла? — посмеялась Гермиона. — Не будь тебя? Последний раз с черными магами. В школе. Когда черные маги и гарпии напали, вторглись в школу через тот шкаф. Что я тогда сделала? Как я… Что я сделала? Ничего. Гарри. Я слабая. Я не выдержала бы и секунды против Долохова, а Джинни смогла. Я не выдержала бы и секунды с Арно, а Рон смог и победил ее. Что я делала во время битвы в Отделе тайн? Я потеряла сознание и очнулась в больнице. Что произошло в конце июня? Я потеряла сознание и проснулась в лазарете. Это больше не детские игры. Я больше не маленькая девочка. Я должна быть сильной. Чтобы быть рядом с тобой. Рядом с другими. Не позади. Впереди. Гермиона сжала губы и зубы, кипя от злости из-за собственной беспомощности. — Я слабая! Я такая слабая! Гарри нахмурился и потянулся к подруге, схватив ее за плечи и посмотрел на нее сверху вниз. Гарри наклонился и когда их лица оказались на одном уровне, Гарри твердым, уверенным голосом сказал: — Ты сильная. Ты лучшая, Гермиона. — Я? — еле сдерживая слезы бессилия спросила Гермиона. — А что я — ум и книги, вот и все! Что это по сравнению с настоящей силой? Я не смогла ничего сделать. Я была так слаба перед ними. — Тогда стань сильнее. Я уверен, что ты найдешь решение. И когда я вернусь, Гермиона, я буду под твоей защитой. Под твоим щитом. Но ты должна знать — я никогда не сомневался в твоей силе. Ты самая сильная, умная и блестящая волшебница, которую я когда-либо знал и знаю. Ты говоришь, что мы с Роном спасали тебя. Но что бы мы без тебя делали? Гермиона, ты невероятна, и ты должна это понимать. Я всегда знал, что могу положиться на тебя, что ты всегда защитишь меня. Но это не значит, что я не готов делать то же самое для тебя. ***

29 ноября, 1997 года

Хогвартс

В запретной секции было тихо. Несмотря на пасмурную погоду, многие студенты уже отправились в Хогсмид, используя свои законные выходные. И таких, как Гермиона было мало. Никто не спешил учиться в первом триместре, желая подольше насладиться прелестями школьной жизни. И Гермиона, и преподаватели — прекрасно их понимали. Хогвартс и территория вокруг него теперь самое безопасное место во всей магической Британии. К тому же, этой осенью черные маги совсем затихли. Это пугало каждого, но тратить время на раздумья никто не хотел. За последние два месяца в школе не произошло ничего экстраординарного, не считая прошедших матчей между Гриффиндор-Слизерин и Пуффендуй-Когтевран. Гермиона не присутствовала ни на одном матче, проводя все свободное время в запретной секции; но знала, что в первой игре победил Гриффиндор, с небольшим отрывом (Рон орал, что Драко с ума сошел, гоняясь за Гарри по всему полю), а во второй игре победили Пуффендуйцы (Джинни сказала, что никто не удивлен, после того, как Чжоу закончила школу, когтевранцы не нашли хоть кого-то хорошего ей на замену). Адские тренировки Адриана проходили каждое воскресенье, и еще никто не прошел их полностью (и в полном здравии). Гермиона старалась использовать максимум своих сил и полный арсенал выученных заклинаний и чар — но к несчастью, она быстро уставала и у нее банально не хватало энергии продержаться до конца. Этот проигрыш сильно ударил по Гермионе — она и так убивалась из-за собственной слабости, которую она проявила во время прошлого вторжения черных магов в школу. Не успела Гермиона хоть что-то сделать, как потеряла сознание и упала. Гермиона хотела стать сильнее! Но верные книги не давали ей нужных ответов. А все, что она нашла, оказалось незаконным, опасным, смертельным, аморальным и мерзким. Что еще ожидать от запретной секции? Но она ожидала хоть чего-то полезного! Сейчас она держала в руке невероятно старую книгу, с толстыми страницами, буквально пропитанными чем-то с горьким запахом. Она пыталась вчитаться в убегающие буквы, пока не стало дурно. Другая книга будто высасывала ее силы, и книга становилась все тяжелее и тяжелее. Руки ее дрожали. Но Гермиона упрямо держалась. Она увидела в содержании обряд, который мог увеличить магический запас мага. Но прочитав всю инструкцию, она со злостью захлопнула книгу, поставила книгу на свой стол — заполненный стопками самых разных книг. Гермиона долго сидела с опущенной головой, удерживаемой трясущимися от слабости руками и тяжело дышала. Ничего не получалось. — Гермиона? Гермиона услышала знакомый голос и с трудом подняла голову, поглядев на Урсу. Ее двойник из параллельного мира смотрела на нее таким раздражающе понимающим взглядом, что Гермиона попыталась скрыться и опустила глаза. Урса присмотрелась к книгам, подмечая названия и бормоча небольшие комментарии. И Гермиона поняла, что та возможно прочитала большую половину собранных ею книг. Ничего удивительного. Урса села напротив Гермионы, аккуратно передвинув книги, чтобы они могли смотреть друг на друга и с улыбкой спросила: — Что ты делаешь? Гермиона все также сидела с опущенным взглядом. Буквы на раскрытой книге казалось то растворялись, то появлялись на месте, путая ей мозги. А в голове крутились сотни, нет, тысячи мыслей одновременно. Порядок, который она обычно поддерживала в собственной голове — в последнее время разрушился. В ее голове царил настоящий хаос из криков, самобичевания, расписаний занятий, информации из всех книг запретной секции, уроков Адриана, советов Гарри — и Гермионы сошла бы с ума, если бы не высокий уровень ее окклюменции. Если даже при высоком уровне окклюменции Гермиона была не в состоянии привести свои мысли в порядок, это явно свидетельствовало о том, что с ней не все в порядке. — Очисти все мысли и оставь ту, что бьется в твоей голове, — подсказала Урса, внимательно разглядывая Гермиону. — Я хочу стать сильнее, — быстро ответила Гермиона и подняла глаза. — Сколько ты думала об этом? — Все время. — С какого момента? — С вторжения черных магов в школу. — Сколько книг ты прочитала? — Сбилась со счета. Больше сотни. — И ты ничего не нашла. — Нашла. Если я изучу темную магию, мои заклинания станут изощреннее, а атаки сильнее. Но моего запаса магии попросту не хватит. Я быстро выдохнусь. Темная магия может стать для меня наркотиком. Это опасно. Минусов больше, чем плюсов. Всякие ритуалы для увеличения запаса магии требуют жертв, на которые я не готова идти. И никогда не пойду. Гермиона говорила ровным голосом, в котором не было слышно ни единой эмоции — она слишком долго думала об этом. Так долго, что это перестало иметь значение и просто стало навязчивой мыслью. — Я талантлива и умна. Я это знаю. Я могу выучить любое заклинание, я показываю лучшие результаты в школе. Я могу все. Но мне не хватает силы. Урса молча слушала ее. Но едва заметное вздрагивание век Урсы быстро попалось на глаза Гермионы. Она выпрямилась и застыла в немом ожидании, уставившись на Урсу. У нее был выход. — Я знаю способ. Гермионе казалось, что она нашла луч надежды, и он прорезал ее сердце как огненная стрела. Больно. Но так необходимо. — Но он очень опасный, — вздохнула Урса. — Я могу умереть? — Да, — честно ответила Урса. — Я готова, — уверенно ответила Гермиона. — Ты… — Я могла умереть дважды за все это время, — перебила ее Гермиона. — В отделе тайн, если бы не Гарри и Невилл, я бы умерла. В Хогвартсе, если бы не Рон и Гарри, я бы умерла. Даже на первом курсе. Я бы умерла, если бы не они. Я не могу. Я не хочу больше стоять у них за спиной, за неимением собственных сил. — Ты сильная волшебница. — Недостаточно сильная, — твердо ответила Гермиона. Гермиона, на первый взгляд, может показаться добрым и искренним человеком, которого не стоит брать в расчет и бояться. Но за этой оболочкой горит жесткий стержень. Ее жестокость к себе превосходит даже ту, что она проявляет по отношению к другим. Рон и Гарри это прекрасно понимали, и Урса тоже. — Наши враги — это не Пожиратели смерти, это черные маги, это вековые гарпии, которые могут убивать одним голосом. Моих сил не хватит. Мне нужно стать сильнее. — Хорошо, — увереннее ответила Урса, видя в Гермионе тот огонь, ту силу, что ей была нужна. — Будь готова на зимних каникулах. Я должна все подготовить. Гермиона смотрела как уходит Урса и впервые за все это время — ее душа ликовала. *** Недолго Гермиона радовалась. В конце каждого триместра у кабинета профессора Макгонагалл появлялся ничем не примечательный на первый вид лист со списком студентов. Мало кто обращал на него внимания. Но первая десятка всегда приходили перед началом зимних каникул, чтобы узнать — на каком же они месте по личным баллам. Это был настоящий показатель для всех умников школы. И Гермиона… Гермиона… она… — О Мерлин… — в ужасе прошептал Эрни, нутром чуя, что ему не стоит поворачиваться и смотреть на Гермиону. Он ощущал жуткую энергию за своей спиной, уставившись на список лучших студентов со всех курсов к концу первого триместра. Последние три года Эрни обычно занимал третье место, следом за Гермионой и Драко Малфоем. И Гермиона никогда не отдавала никому свое первенство. Она лучше всех сдавала все тесты, экзамены и практические работы. Даже Снейп ничего не мог поделать, когда он выставлял оценки за домашние задания и тесты. Не скромно будет сказать — Гермиона всегда первая. Но не сейчас. Потому-что Эрни был на втором месте. — Какой прекрасный день! — закричал Драко Малфой, увидев свое имя на первом месте и посмотрел на застывшую Гермиону. За ее спиной стояла Джинни и Терри — еще одни числящиеся в десятке лучших студентов школы, остальные же не стоили его внимания. — О, лучше заткнись, — прошипела Джинни, потянув Гермиону. — Иначе я за себя не ручаюсь. — Ты всего лишь раз занял первое место, а ведешь себя так, будто всегда на первом, — заговорил Терри. — Я, в отличие от других, не застревал на седьмом месте, Бут. Я стабильно вхожу в тройку лучших студентов. Не тебе мне дерзить, — ответил Драко, сияя, как начищенный галеон. Проигрыш Гарри Поттеру в том месяце сильно ударил по его самооценке, но сегодняшний день, кажется, мог стать лучшим в его жизни! Ничто его больше не пугало! Драко ощущал, как за его спиной появляются крылья! Он — первый! Драко, погруженный в эйфорию, не заметил, как остальные уже покинули коридор, поспешно уводя Гермиону. И у него не получилось прокомментировать свой момент триумфа. Это немного огорчило его, но появившаяся из ниоткуда Астория горячо похвалила его и Драко весь зарделся, краснея от смущения и собственной значимости. ***

19 декабря, 1997 года

Хогвартс

В последний день занятий студенты не могли дождаться долгожданных каникул. Многие собирались вернуться домой на зимние каникулы и провести рождество с родными и близкими. Поэтому еще к обеду студенты не могли думать об учебе, и не обращали внимания на кучу домашних заданий, что им задавали. Никто не хотел тратить время на жалобы. Все громко разговаривали друг с другом, особенно ребята из разных факультетов. Во время обеда они перекрикивали друг друга, пересаживались за стол другого факультета, и звали друг друга к себе на рождество. Но вокруг Гермионы будто образовалась небольшая зона тишины и напряженного спокойствия: Рон молчал, буквально пихая в рот еду, и был очень зол; Гарри-Адриан о чем-то думал, и не замечал ничего вокруг себя; а Гермиона читала книгу с нахмуренными бровями. Такое нетипичное поведение золотого трио многих тревожило. Для учащихся Хогвартса, именно их трио казалось каким-то главным маяком. Чем живее и ярче золотое трио, тем более защищенными чувствовали себя студенты. Странное ощущение. Но за последние годы многие привыкли к этому. — Гарри, ты останешься на рождество? — спросил Колин Криви. — А? — переспросил Гарри, выплывая из своих мыслей, и быстро надев на лицо вежливую улыбку, ответил: — Нет. Я буду праздновать рождество дома. — Понятно… — вздохнул Колин, а через секунду весело заговорил о том, как он с младшим братом Деннисом решили остаться в школе, потому что беспокоятся о родителях. Да и в школе безопаснее. — Рон, что с тобой? — спросила Джинни брата, искренне беспокоясь за него. Но Рон не ответил ей. Тогда Джинни нахмурилась и посмотрела на Гермиону, но та была вся в книге, уставившись на нее как на личного врага. И Джинни не решилась спрашивать у нее. — Он был у Ронвальда, — шепнул ей Невилл. Джинни тут же придвинулась к нему и тихо спросила: — Ты знаешь, о чем они говорили? — Не знаю. Просто Ронвальд попросил Рона остаться после уроков. Не знаю, о чем они говорили. Но после этого разговора, Рон вернулся в общежитие, пылая от гнева. — Это когда было? — Вчера. Джинни задумалась — неужели это как-то связано с Гарри? Но тогда бы Адриан не был так спокоен. Но она не могла доверять маске Адриана — тот всегда оставался спокоен и рассудителен. Хотя и пугал ее и остальных на их “особых” тренировках. Даже она не смогла пройти ее полностью. — Будешь праздновать дома? — спросила Джинни у Невилла, решив спросить у Рона что с ним, когда они вернутся домой. Дома он от нее не отвертится. — Да. Я хотел остаться, чтобы потренироваться, но домашние настойчиво зовут меня домой, — вздохнул Невилл. — Ты маньяк тренировок, Невилл? Или просто сошел с ума? Все убегают от них, а ты хочешь потратить свои каникулы на эти адские тренировки? — Но я хочу пройти их. — На каникулах надо отдыхать, — сказала Джинни серьезным тоном. — И ты даже не потренируешься? — тихо спросил Невилл. — Это каникулы, Невилл. Каникулы. Повторяю, на каникулах надо отдыхать. Гермиона опустила книгу и посмотрела на них, невольно заинтересовавшись чем закончится этот разговор. Она старалась делать вид, что читает книгу, но прислушивалась к каждому их слову. — Хорошо, — легко согласился Невилл. — Ты будешь отдыхать. Я буду тренироваться. — Ну, удачи. Гермиона разочарованно подняла книгу. Следующим утром Гермиона проснулась с раскрытой книгой в руках, ощущая жуткую сухость во рту, слабость и головокружение. Она лежала на своей кровати, с опущенными шторами и прищурилась, глядя на еле заметный тусклый люмос. Гермиона вспомнила, что она создала его ночью, чтобы продолжить читать книгу. И так и уснула, с книгой в руке и зажженным люмосом. И он сиял всю ночь. Гермиона пошарила по кровати и быстро нашла свою палочку, та лежала у ее ног. — Но… нокс, — хрипло произнесла девушка, и кружок света исчез. Еще минут десять она лежала с открытыми глазами, пытаясь проснуться, пока не услышала голоса ее соседок: Парвати и Лаванда пытались говорить как можно тише, наверное, чтобы не разбудить Гермиону. Поэтому девушка раздвинула шторы балдахина и показалась своим соседкам. — Ты проснулась! — обрадовались девушки. Парвати расположилась на ковре перед сумкой, аккуратно укладывая в нее учебники и другие необходимые вещи. Лаванда в это время сидела за туалетным столиком, её зеркало увеличивало лицо, позволяя ей легко наносить макияж. Гермиона же сидела на своей кровати, с опухшими после чтения, глазами, и растрепанными кудрявыми волосами. — Ты похожа на кошечку, — посмеялась Парвати, глядя на соседку. — Которую вымыли, высушили, но еще не расчесали. Гермиона застонала, вспомнив второй курс и ее первый опыт с оборотным зельем. — Не напоминай мне… — застонала девушка, и улеглась на бок, глядя на Парвати и Лаванду. Парвати распустила свои длинные-длинные черные волосы и расчесывала их, а Лаванда критически осматривала получившийся макияж. Гермиона некоторое время наблюдала за ними, пока вдруг не вспомнила себя маленькую, лет восьми, может девяти. Это было летом. Родители взяли ее с собой в самый крупный торговый центр на севере Лондона. Мама хотела купить ей подарок на день рождение, и попросила Гермиону выбрать все, что она хочет. Тогда, ее мама возможно была уверена, что Гермиона пойдет в книжный магазин или магазин с игрушками, но ее потянуло к сияющим витринам магазина одежды для детей. Маленькая Гермиона как завороженная смотрела на самое красивое платье, которое она когда-либо видела. Сердце ее стучало от восторга. Она была уверена, что ей оно подойдет, и она будет похожа на настоящую прекрасную принцессу. Не слушая маму, Гермиона вошла в магазин и ахнула. Тогда ей казалось, что она попала в рай. Там было столько красивых платьев, изысканных туфелек, шляпочек, лент и... косметики! Яркие помады, блестящие тени, блестки для волос, красивые расчески с зеркальцем. — Мама! Мама! — Гермиона позвала маму и потянула странно молчаливую мать к стенду с косметикой. — Я выбрала. Подари мне эту косметику, и то платье, пожалуйста! Оно мне так пойдет! Я буду как настоящая принцесса! Гермиона не могла удержаться, и отпустив руку матери, подбежала к платью, и замерла в метре от него, осторожно приблизилась и вздохнула от ее красоты. Оно было таким пышным, яркого синего цвета, с перчатками, а туфли с блестящим камнем и каблучком стояли рядом с платьем. — Гермиона, милая, — нежно позвала ее мама, потянув к себе. — Зачем тебе это? Маленькая Гермиона не поняла вопроса мамы. Но она всегда старалась отвечать на все вопросы, даже если ей их не задавали. И задумалась над ответом. Но маме не нужен был ответ. — Посмотри лучше, вон там — книжный магазин. Там огромные полки с книгами! Я уверена, ты найдешь там все, что ты захочешь. Энциклопедии по биологии, физики и химии. Прочитаешь и узнаешь все о космосе. А еще там есть набор для будущего врача. Ты у нас умная девочка. Ум важнее красоты. Запомни это. И Гермиона запомнила. Она никогда не перечила родителям. Потому-что она умная девочка. Потому-что она их гордость и радость. Потому-что она лучше всех ее желаний. Всех ее глупых желаний. В последний раз она посмотрела на платье мечты и опустив голову, пошла за спокойной, рассудительной матерью к книжному магазину. Там она выбрала набор будущего врача и две энциклопедии. А вечером она получила не сладкий, здоровый и главное полезный торт из магазина ее родителей — “Магазин здоровых сладостей Грейнджеров”, где они продавали сладости без сахара. С тех пор она вела себя так, как ее учили. Как ее — приручили. Гермиона очнулась из воспоминаний, когда Лаванда вскрикнула — это Парвати больно дернула ее за волосы, когда она делала ей прическу. Парвати попросила прощения, а Лаванда со стойким взглядом ответила: — Ничего страшного. Красота требует жертв. — Оу... Да? — обреченно спросила Парвати, и не обращая больше внимания на хныканье подруги, закончила делать ей косу, на всю голову. — Я такая красотка! — воскликнула довольная Лаванда и повернулась к Гермионе. Ее глаза горели, пока она смотрела на Гермиону, упрямо ожидая комплимента от соседки. — Красотка! — Гермиона встала и показала ей большой палец, небрежно завязывая жутко растрепанные волосы обычной заколкой. Но Лаванда, заметив это, тут же вскочила и остановила ее. — Нет-нет, так не пойдет! Дай, я сделаю красиво. Парвати мигом согласилась с подругой, и они вместе, окружив Гермиону, усадили ее за туалетный столик Лаванды. Зеркало тут же хмуро прокомментировало внешний вид Гермионы: — Что это, милая? Ты засунула голову в колбу со взрывным зельем? — Не остри, — Лаванда ткнула в зеркало палочкой, и с довольной улыбкой, вместе с Парвати, начала творить чудеса. Гермиона покорно приняла свою участь. А через полчаса она смотрела на две аккуратные косы, посвежевшую кожу лица и довольные улыбки соседок за ее спиной. Зеркало вздохнуло: — Красотка! Воительница! — Спасибо... — смущенно ответила Гермиона. — Мы ничего особого не сделали, — улыбнулась Парвати. — Тебе просто нужно высыпаться. Почаще. — О-о-о, наша староста такая красотка! — воскликнула Лаванда восторженно, обнимая Гермиону. Гермиона еще немного любовалась собой в зеркале, пока девочки заканчивали собираться. После завтрака у входных дверей Хогвартса собралась целая толпа из студентов с чемоданами и сумками. Гермиона несла за спиной свой рюкзак, и стояла рядом с Гарри и Роном. Деканы и Филч проверяли каждого студента, прося их быть осторожнее. Ронвальд, Урса и профессор Флитвик будут сопровождать учеников в Хогвартс-экспрессе как дополнительная защита. Узнав об этом, Рон недовольно надулся, Гарри-Адриан не изменился в лице, все также спокойно улыбаясь, а Гермиона погрузилась в размышления. Это решение было обусловлено предполагаемой угрозой со стороны черных магов. Следовательно, установившаяся после объявления войны Министерства тишина лишь усиливала беспокойство. Теперь все были наготове к внезапным нападениям и атакам. — Что случилось? — спросила Гермиона у Рона. — О чем вы говорили с Ронвальдом? Рон сурово сдвинул брови, но не ответил. Тогда Гарри попытался: — Рон, я думаю Ронвальд прав… — Нет! Он не прав! — взорвался Рон, но постарался не привлечь лишнего внимания, когда они шли к поезду. — Он не всегда прав! И не всегда... Нет! На этом разговор закончен! Гарри благоразумно кивнул. А Гермиона спросила у Гарри-Адриана: — Так что же случилось? — Спроси у Рона, — ответил Адриан с улыбкой. — Он не ответит. — Я не могу лезть в это. Это связано с прорицателями. Рональд должен решить это самостоятельно. А тебе пора заняться своей работой, — быстро перевел тему Гарри-Адриан, забирая рюкзак у Гермионы. — Ты же староста школы. Гермиона хотела ответить, когда ее позвал профессор Флитвик. Он собирал всех старост в вагоне для старост, чтобы обсудить новые, более строгие правила поведения в поезде. Из-за этого у Гермионы не было возможности нормально поговорить с Роном. А когда поезд остановился, Гермиона вышла из поезда. Она сразу заметила миссис Уизли, своих родителей, Сириуса и что патрульных-авроров стало больше. Миссис Молли и Сириус общались с ее родителями и улыбались. На прощание Молли чуть нервно, но с яркой улыбкой крикнула Гермионе: — Гермиона, обязательно приходи к нам с папой и мамой на рождество! Мы будем ждать! — Не волнуйтесь, Урса защитила дом родителей, — успокоила ее Гермиона, и только тогда Молли облегченно вздохнула. Молли, Рон и Джинни ушли с матерью, а затем и Гарри ушел с Сириусом. Ее отец, Иэн Грейнджер, растерянно поглядел на патрульных в алой форме авроров и нахмурился. — Милая, а почему здесь так много ваших… полицейских? — Ничего страшного. Внутренняя политика, — спокойно ответила Гермиона. И Иэн с Джин Грейнджер ей поверили. ***

22 декабря, 1997 года

Дом Грейнджеров

Гермиона сидела в своей комнате и смотрела в открытое окно. Снежинки мягко опускались на землю, укрыв всю землю белым полотном. Соседские дети и даже некоторые взрослые вышли на улицу, чтобы поиграть или слепить снеговика. У каждого, кто увидит это зрелище, может появится желание присоединиться к ним. Но не у Гермионы. Перед ней на столе лежала раскрытая книга. Глава книги была посвящена памяти. В этой главе говорилось о сложных чарах, требующих высокого мастерства, а именно о чарах ложной памяти.

<>

Чары ложной памяти — это особое заклинание, с помощью которого волшебник может внедрить в разум жертвы воспоминания о событиях, которых на самом деле никогда не было. В отличие от заклинания забвения — “Обливиэйт”, стирающего прошлое, эти чары создают новые картины, искусно подделывая их под настоящие.

<>

— Милая! Гермиона услышала, как ее мама зовет ее вниз, и с хлопком закрыла книгу. Гермиона встала из-за стола, убрала палочку в глубокий карман своего кардигана, и пошла вниз, мягко поглаживая белый камень пространственного кольца. Дом Грейнджеров был очень чистым и светлым. На стенах висели семейные фотографии. И было много книг. А также награды родителей за работу и награды и грамоты Гермионы еще со времен ее учебы в магловских школах. В столовой Иэн и Джин уже ждали ее за накрытым столом. Иэн и Джин были неимоверно счастливы проводить время со своей дочерью, и счастливы, что она решила приехать домой. — Как там твой друг? — спросила Джин. — Гарри кажется. — Да-да, — поддакнул Иэн. — Он вроде заболел. И ты была рядом с ним, — на последних словах отчетливо было слышно недоумение мистера Грейнджера, он не понимал, почему его юная дочь должны была проводить время с больным другом. Так еще и целых два месяца. Все летние каникулы! — С ним все отлично. Вы его видели, парень в очках, — ответила Гермиона. — Да-да, — вспомнил мистер Грейнджер. — Как учеба? В этом году очень важные экзамены. Как ты к ним готовишься? — продолжила беседу миссис Грейнджер. — В теории проблем нет, а с …практикой мне обещала помочь Урса. Профессор Монфор. Иэн и Джин быстро вспомнили Урсу и вздохнули с облегчением. Они встретили двойника своей дочери из параллельного мира еще два года назад. Доверие к Урсе у них было высокое. И каждый раз видя ее, супруги Грейнджер тепло вздыхали и думали — вот какой будет их дочь в зрелые годы. После обеда Иэн и Джин сели смотреть любимую передачу про природу. Гермиона стояла у них за спиной. Из телевизора шла музыка. Иэн и Джин тихо переговаривались, обсуждая какие-то случаи из работы. Гермиона вытащила палочку. “Это не трудно…”, — успокаивала себя Гермиона, — “я смогу вернуть им воспоминания. И мы снова будем вместе. Но сейчас… сейчас так опасно”. — Мемориа фа… — только начала произносить Гермиона, как в дверь резко позвонили, а после начали настойчиво стучать. Иэн и Джин недоуменно обернулись. Гермиона уже бежала к двери, выставив перед собой палочку, когда дверь открылась. Это была Урса. Ее суровый взгляд пронзил Гермиону насквозь. Страх поднялся в груди Гермионы. Ей казалось, что Урса смотрит на нее с осуждением, словно она знала, что Гермиона собиралась сделать. — Урса! — обрадовались Иэн и Джин. — Проходи домой! Джин подошла ближе, и Гермиона успела отправить палочку в пространственное кольцо, чтобы незаметно заставить ее исчезнуть. Она не хотела, чтобы мама волновалась. — Спасибо, Джин. Счастливого Рождества! — Урса вошла в дом, закрыв за собой дверь и достала прямо из воздуха подарки для Джин и Иэна. — С наступающим вас! Сегодня я решила побыть вашей миссис Клаус. Урса быстро прошла внутрь вслед за супругами Грейнджер и весело общаясь с ними, она вместе с Джин приготовила закуски для стола, отказавшись от обеда и выпила с ними чаю. — Тебе наверное надо поговорить с Гермионой, — догадался Иэн, весело рассмеявшись. — Идите, девочки, идите. Не будем вам мешать. — Спасибо, Иэн! — улыбнулась Урса, и вместе с Гермионой они поднялись в ее комнату. Как только Урса закрыла дверь с громким щелчком, она резко повернулась к Гермионе и уставилась на нее пронзительным взглядом. — Что ты собиралась сделать? — Урса обвела взглядом всю Гермиону, словно сканируя и быстро заговорила обо всем, что волновало ее последние дни: — Мне показалось странным твое поведение за последние два дня. Ты взяла с собой книгу высших чар. Спрашивала про защиту маглов и маглорожденных. И была странно тихой. — Это не твое дело, — раздраженно ответила Гермиона. — Зачем ты пришла? Уже пора идти? — Я еще не все подготовила. И лучше заняться этим делом после Рождества, — ответила спокойно Урса, зацепившись взглядом за ту самую книгу высших чар. Гермиона двинулась, чтобы прикрыть книгу, и ее бессознательное движение только усилило подозрения Урсы, подтвердив ее догадки. Гермиона тоже быстро поняла, что она сделала и недовольно вздохнула. Одним движением руки, Урса притянула к себе книгу и открыла прямо на той странице, которую Гермиона читала всего час назад. — “Чары ложной памяти”, — прочитала Урса и с тяжким вздохом закрыла книгу, отправила ее обратно на стол и прикрыла веки. — Гермиона. Ты хотела изменить их воспоминания. Гермиона не ответила. — А что дальше? Полностью стереть себя из жизни мамы и папы? А ты подумала о своих родственниках? О работе Иэна и Джин? О них? Как ты себе это представляла? Никаких больше Иэна Грейнджера и Джин Грейнджер. Больше никаких родителей Гермионы Грейнджер. Что дальше? Кем бы они стали? Куда бы ты вынудила их сбежать? В Австралию? Гермиона дернулась и Урса усмехнулась. — Да. Конечно. Куда-нибудь подальше. На другой материк. Словно в Австралии магии нет. И проблем тоже. — Ты бы сделала тоже самое, — сказала Гермиона. — Поэтому ты все так быстро поняла. Поэтому ты сейчас здесь. Не учи и не ругай меня! — вспылила девушка. — Что мне оставалось делать? Я не откажусь от боя. Я не убегу! Я хочу быть рядом с Гарри, рядом с Роном. Рядом с Орденом Солнца. Я хочу защитить магический мир. Свой мир! Почему ты не понимаешь?! Мои родители в опасности! Твоя защита не спасет их. Чары Фиделиуса не спасли Поттеров. Почему ты думаешь, что твои чары защитят моих родителей? — Они могут жить у Уизли! — попыталась найти компромисс Урса. — Уизли? — взвизгнула от ярости Гермиона. — Их дом не проходной двор. И они не обязаны…! — Ты знаешь, что они бы помогли тебе! — закричала Урса. — Ты просто не хочешь просить о помощи, потому-что считаешь что это признак слабости. — Потому-что это так! — Нет! Ты такой не была! — Урса ткнула Гермиону в грудь. — Я помню тебя девочкой, которая готова была спрашивать, узнавать больше и не боялась просить о помощи, когда это нужно. Ты помешалась на силе и не видишь ничего дальше своего носа. Ты — волшебница! Да! Но ты не имеешь права рушить жизни других, менять их воспоминания, строить из них что-то новое, а потом возвращать все на свои места! Ты не — Богиня! Ты — человек! Не используй магию для таких целей! — Ты должна меня понять, — продолжала упрямиться Гермиона, недавнее раскаяние и вина, неуверенность в своем решении казалось распалось на части, и в злом огне соединилось во что-то новое. — Они не могут защитить сами себя. На Министра напали в Министерстве! Гарри неизвестно когда появится! И вы тоже, не можете делать все, что хотите, потому-что это не ваш мир! Почему ты меня не понимаешь?! Я хочу защитить свою семью! — Потому что у меня родителей нет! — закричала Урса, и в ее крике было столько боли и отчаяния, что Гермиону пробрало и она застыла, очнувшись от пелены злости. Урса тяжело дышала и продолжила: — Я их потеряла… А ты хочешь бросить своих родителей. Бросить их мир? Гермиона опустила голову, закрыла руками лицо и начала бессмысленно качать головой. Плечи ее задрожали. И она вдруг почувствовала ту тяжесть, те страхи, те жуткие мысли, что преследовали ее все время — они лежали на ее плечах, вынуждая Гермиону пасть вниз. Урса крепко обняла Гермиону и они вместе медленно осели на пол. Гермиона зарылась в объятиях Урсы и громко зарыдала. Весь ужас ее безуспешной попытки нагрянула на нее как цунами. Она хотела стереть себя из жизни родителей. Она хотела использовать на своих родителях чары ложной памяти. Кто она теперь такая? Чем она отличается от Пожирателей смерти и черных магов? Своими принципами и ложной добротой? Или же громкими словами о справедливости и ценности каждой жизни? Насколько бы разумным не казался ее поступок в глазах отдельных людей — но даже Гермиона понимала, что она хотела сделать. И каким мерзким мог быть ее поступок. Нельзя использовать магию разума на других людях. Нельзя. Это бессовестно. Это бесчеловечно. — Я хотела… я… — Гермиона чувствовала невыносимый ком в горле, будто тело не позволяло ей говорить, высказать те слова, что вырывались из нее градом. — Прости… — зарыдала Гермиона громче. — Мама… папа… я хотела… — Я знаю, я все понимаю, — крепче обняла ее Урса, зарываясь лицом в ее волосы, и прикрывая глаза, две капли слезы впитались в волосы Гермионы, и Урса глубоко вдохнула, сдерживая себя. — Я все понимаю. Я понимаю. Ты этого не сделала, Гермиона. Все хорошо. Я помогу. Все твои друзья, Уизли, Сириус, они все тебе помогут. Ты не одна. Гермиона около получаса рыдала в объятиях Урсы. И медленно затихала, пока совсем не обессилела и уснула. Урса тяжело вздохнула, аккуратно переместилась к кровати Гермионы и навалилась на нее, притягивая к себе Гермиону и прикрыла глаза. Через несколько минут она подняла Гермиону с помощью магии и вышла из комнаты, чтобы поговорить с Грейнджерами. Им было пора собираться. *** Через два дня все было готово. Чемоданы собраны. Отпуск на полгода оформлен. Рабочие дела переданы кому-надо. Дом заперт. Родители готовы. А уже через час Молли счастливо встречало все семейство Грейнджер у себя дома. А еще через час (Гермиона совершенно не поняла, когда и как это случилось), Делакуры предложили Джин и Иэну погостить у них во Франции. Уизли-мэнор был полон — Флер и Билл вернулись из своего дома, чтобы отпраздновать рождество у Уизли, к ним присоединились все Делакуры — мать, отец и дочь Габриэль. За праздничным столом сидело все семейство Уизли, Гермиона, Урса, Ронвальд и даже тетя Мюриэль. — Балаган, — заключила Джинни, когда они с Гермионой спускались вместе в столовую, и узрели сцену за огромным столом. — Они даже стол увеличили. Невероятно! — Не жалуйся, сестренка, — появился позади Фред, — потом тебе самой будет скучно без них. Новый год они собираются праздновать каждый у себя. — А могли и остаться, — сказал Джордж, хватая летающего Санту. — Мы с мсье Делакуром обсуждали наш бизнес. Лет через пять мы точно откроем филиал во Франции. Это будет успех! Рон вел себя тихо, о чем-то думая, и Гермиона часто видела его с блокнотом Трелони, где она записала все свои предсказания и пророчества. А после Рождества, он просто исчез — мистер Уизли рассказал, что он, Фред и Джордж вернулись в домен “Шедар”. — Я тоже хотела… — прошептала Гермиона, пока не вспомнила, что скоро ей нужно будет отправиться в какое-то место с Урсой. — А. Нет. Все в порядке. Но вечером того же дня, пока Молли, Артур, супруги Делакуры и ее родители играли в какую-то карточную игру, — Рон вернулся и сухо поприветствовав всех, схватил Гермиону за руку и вышел на улицу. Рон снял с себя куртку, которую еще не успел снять и накинул на Гермиону, и пока девушка переодевалась, он спросил: — Ты почему мне не рассказала? — О чем? Куртка Рона Гермионе была большой, огромной, но теплой. В саду за домом Уизли-мэнора она могла приметить дрожащие от холода головы гномов, и как качаются в собственном ритме танцующие розы, припорошенные блестящим снегом. Рон выглядел обиженным. — Ты собираешься куда-то с Урсой? Куда? И зачем? — Откуда ты узнал? — подозрительно спросила Гермиона. — От Ронвальда! — Ты же с ним не разговариваешь. — Не меняй тему! — Ты тоже! Ты мне не рассказал, почему с ним поругался и что случилось. — Но моя ситуация не связана с жизнью и смертью, Гермиона! — закричал Рон. — Тише! — потянулась к нему Гермиона, чтобы закрыть другу рот, но Рон убрал от себя ее руки и продолжил: — Зачем тебе подводить себя опасности ради… ради чего? Я даже не понимаю! — Это необходимо. — Для чего? — Для меня! Мой магический резерв слабее, чем у тебя или Джинни, а с Гарри даже сравнить нельзя! — вспылила Гермиона. — Как бы я не была искусна в чарах, зельях и трансфигурации, я быстро устаю и не могу сражаться с черными магами наравне. Это — факт. А не мои домыслы. Рон замолчал. Они уставились друг на друга. Рон казалось не ощущал холода. Он даже не задрожал от холодного ветра. Когда Гермиона от этого же ветра вздрогнула. — Я понимаю, что ты имеешь ввиду. Но… — Рон казалось готов был расплакаться, и тяжело вздохнул, прижав руки ко лбу и нахмурился. — Гарри нет. И я видел его. Ты видела его. Он еще не проснулся. И мы не знаем, что с его душой. А теперь ты — собираешься в опасное путешествие, мордред тебя подери! А что делать мне? Сидеть и ждать тебя? Как собачка? — Рон… — Что “Рон”? Я останусь один? — Конечно нет! — Тогда куда ты идешь и сколько тебя не будет? — Я не знаю. — Мерлин! — разозлился Рон и всплеснул руками. — Они никогда ничего не рассказывают! — крикнул он про Мастеров. — Тоже было и с Волан-де-Мортом, и с Гарри. Они сперва готовятся, пытаются все разузнать, да побольше, и только потом рассказывают. А нам приходится ждать! Ненавижу ждать! Это невыносимо! Гермиона тихо посмеялась. — Но это же логично. И разумно. — Ой, не начинай, — взмолился Рон. — Как только ты все узнаешь, расскажешь мне. Я остаюсь дома. С Гарри остался Сириус, Римус и Ронвальд. Так что все в порядке. Да. Все хорошо. Ты мне все расскажешь и я пойду с тобой, — сурово закончил Рон, указывая на подругу пальцем. Гермиона невинно моргнула. Рон задрожал от злости. — Ах ты…! — И что ты будешь там делать? Ждать меня? Серьезно? Оставайся дома или иди к Гарри. Со мной будет Урса. — Что ты… — Не обсуждается. Рон проглотил свое недовольство и злобно выдохнул, для пущего эффекта не хватало выпустить пламя из ноздрей. Но к счастью Рон унаследовал дар прорицателя, а не стихийного мага огня рода Уизли. Гермиона довольно улыбнулась. Этот разговор с Роном (точнее его беспокойство за нее) даже как-то успокоил Гермиону. — Я все расскажу Гарри, — пробубнил Рон обиженно. — Вот вернется он. Тебе не сдобровать. Он будет зол. — Не будет, — уверенно заявила Гермиона. — О, еще как будет. — Нет. — Да. — Нет! — Да! Спор Гермионы и Рона ничем не закончился — Молли позвала их на ужин. И им пришлось остаться каждым при своем мнении. После ужина Габриэль схватила ее за руку и потянула на улицу. — Я хочу погулять, — милым голосом начала упрашивать ее Габриэль, глядя на нее своими большими глазами. Гермиона быстро согласилась. А Рон рядом с ней тихо усмехнулся и пробубнил что-то себе под нос. Гермиона его слушать не стала. — Они такие хорошие подруги, — сказала Джин, смотря как Гермиона за окном поправляет капюшон Габриэль и берет ее за руку. — Мы сильно благодарить вашу дочь, Джинь, — мило сказала Аполлин Делакур, — Хермиона такая хорошая девочка. Она всегда готова помочь моей красавице. Джинни поглядела на них и перевела взгляд на Рона. Брат ответил ей хитрой улыбкой, и хмыкнув, пошел к себе. “Подруги — да уж”, — подумала Джинни. *** Снег не шел. Было очень тихо и спокойно. Огромная территория вокруг Уизли-мэнора была окружена защитным барьером, поэтому девушки могли спокойно гулять после плотного ужина. Габриэль выдохнула пар изо рта. — Тебе холодно? — спросила Гермиона, снимая шарф, и не дожидаясь ответа, она надела его на Габриэль. — Тепло, — прошептала Габриэль и подняла на нее глаза. — Бабушка спрашивала о тебе. — У меня все хорошо. А как там она? Габриэль фыркнула, забавно сморщив нос. — Ты же знаешь — радуется жизни. Ничего удивительного. Фханция — лучшая страна! У нас не так холёдно. А ещё солнце такое яркое, красивое! Твоим papa et maman у нас понравится. А еще…! Габриэль гордо подняла подбородок, выглядя донельзя довольной, когда начала рассказывать о прелестях своей страны. Они шли по заснеженному полю. Гермиона заботливо следила, чтобы Габриэль не замерзла, и аккуратно помогала ей избегать снега под ногами. Она внимательно слушала ее, кивая, улыбаясь и с теплотой глядя на нее. — Может ты тоже уйти с нами? — с надеждой и жалостливым голоском спросила Габриэль, потянув Гермиону за рукав пальто. — Мне нужно остаться, — с сожалением ответила Гермиону. — У меня есть дела. — Какие дела? — остановилась Габриэль, уставившись на нее большими голубыми глазами, и вдруг затараторила, переходя на родной язык: — Vous êtes en guerre. Le ministère britannique a déclaré la guerre. Tout le monde le sait. Pour venir ici, chez vous, nous avons dû attendre un mois entier pour obtenir l'autorisation. C'est dangereux ici. Ne vaudrait-il pas mieux venir avec nous ? Tu n'as pas besoin de participer à cela. — Ce n'est pas possible. Je reste,— ответила Гермиона на французском, продолжая говорить тихим, успокаивающим голосом. Габриэль не ответила. Вместо этого она вцепилась в рукав Гермионы, уставившись на нее долгим, тяжелым взглядом. И когда Гермиона уже хотела заговорить с ней, чтобы успокоить капризную маленькую мисс Делакур — Габриэль ярко улыбнулась, и как ни в чем не бывало, продолжила щебетать на французском о своих успехах в Шармбатоне. На французском ее голос звучал еще красивее, а учитывая, какой красивый это язык, Гермиона невольно заслушалась и завороженно уставилась на девушку. А Габриэль продолжала говорить и говорить. Удерживая прямой взгляд между ними. Пока сияющие карие глаза Гермионы не начали терять своего блеска, как-будто остекленели, а улыбка медленно спала с ее лица и она застыла. — Hermione… — голос Габриэль зазвенел мягкой, тянущейся нотой. Она шагнула ближе, поднимая руки, прикасаясь к кудрявым каштановым волосам Грейнджер. — Tu veux venir avec moi, n'est-ce pas? Là où je vais? Гермиона через секунду мягко кивнула, соглашаясь. Габриэль расплылась в довольной улыбке. — Alors viens avec moi? Pourquoi rester ici? Chez grand-mère, il fait bon, le jardin est magnifique et on y est en sécurité. Чары вейлы, даже если Габриэль была вейлой на четверть, смогли очаровать Гермиону. Но для этого Габриэль использовала все свои силы, и после пяти минут, ее руки уже дрожали. У нее оставалось мало времени. Ей нужно было быстрее взять с Гермионы клятву, и скрепить ее поцелуем. Тогда бы ее очарование сработало на все сто процентов. Очнулась бы Гермиона уже у нее дома, в безопасности, подальше от Британии, где царил хаос, а могильное дыхание войны разносилось по всему острову. Гермиона слушала ее, глаза ее были прикованы только к ней. И Габриэль ощутила опьяняющую радость. Она обхватила лицо Гермионы ладонями, Гермиона послушно опустила голову к ней, чтобы Габриэль не пришлось вставать на цыпочки. Чуть жесткие, кудри Гермионы скользнули по нежной светлой коже Габриэль. Но она не обращала на это внимания. Сердце ее стучало как сумасшедшее, готовое в тот час выпрыгнуть из ее груди. Еще миг, еще чуть-чуть, еще ближе — и она бы коснулась ее губ... — Tu me le promets? — прошептала Габриэль в ее губы. — Promets-le-moi. Dis-le. Dis-moi que tu viendras avec moi. Гермиона не отвечала. И Габриэль крепче обхватила ее лицо, с жаром шепча ей в губы: — Hermione, promets-moi! — Габриэль усилила свои чары, но... — Габриэль, — хрипло заговорила Гермиона, и обхватила запястья Габриэль, мягко, но настойчиво опуская их. Габриэль подняла глаза и увидела, как в глазах Гермионы вернулся свет — ясный, спокойный. Она мягко улыбнулась ей. Габриэль не могла в это поверить, она вложила в свои чары почти все силы, а Гермиона с легкостью освободилась. — Non, — не могла поверить Габриэль, и попыталась высвободить свои руки из захвата Гермионы, заговорила снова, заставляя голос звучать глубже, мягче, чарующе: — Ты будешь клясться мне. Клянись мне. Скажи, что пойдешь со мной. Но ничего не получалось. Гермиона все также удерживала ее запястья, и даже выпрямилась, увеличивая расстояние между их лицами. Между их губами. Но Габриэль не хотела признавать своего проигрыша. — Как...? — задыхаясь от усталости спросила Габриэль. Она почувствовала, как слабость волной навалилась на нее, ноги подкосились. — Я использовала все свои силы… — Я окклюмент, — просто ответила Гермиона. — Но ты… ты изучала ее всего полгода! — отчаянно возразила Габриэль, ее голос дрожал между злостью и мольбой. — Я умная. Ты же знаешь. Гермиона не злилась на нее. И смотрела все также мягко и нежно. Но руки не отпускала. Габриэль почувствовала жгучую обиду, и слезы заполнили ее прекрасные глаза, она упрямо сжала губы. Гермиона не выдержала и отпустила ее, но потом тут же обняла ее. Габриэль была зла и попыталась оттолкнуть ее от себя. — Ты... ты плохая! — Да. — Ты должна меня слушаться! — Нет. — Ты же меня любишь! — Габриэль... — устало прошептала Гермиона. — Гермиона, — захныкала Габриэль, отбросив злобу, и попыталась снова использовать на ней жалость. Сердце Гермионы заныло от боли. Она отпустила ее и посмотрела на полные слез глаза Габриэль. — Прошу тебя. Не иди эта война. Она не твоя! — Моя. — Ты...! — вспыхнула от злости Габриэль и с силой толкнула ее, однако сама оступилась и упала в снег. Гермиона хотела помочь ей, но Габриэль быстро вскочила, отряхнула колени и пальто от снега, и резко отвернулась. Быстрым шагом Габриэль зашагала вперед. — Ты не любить своя жизнь?! Она не важна?! — сорвалась она, когда Гермиона спокойно пошла за ней. Ее раздражала эта черта в Гермионе. Как бы она не злилась, не капризничала и не доставала ее, Гермиона оставалась рассудительной и собранной. — Важна, — ответила Гермиона мягко. — Но это вопрос большего блага. Я не одна. Это мой мир. Моя страна. И я должна его защищать. — Ты не должна ничего этому миру! — выкрикнула Габриэль, резко оборачиваясь. — Ты родиться для жизни! Магия — это созидание! Не — война! Никогда не война! Никогда не зло. Никогда не рушить. Магия это создавать. Жизнь! Магия — жизнь! — Я хочу защитить своих друзей, свою семью, и теб… — Я не хочу тебя слушать! — перебила ее Габриэль, закрывая уши как маленькая девочка и покачала головой. — Не слышу тебя! Не слышу тебя! Не слышу тебя! Плохая Гермиона! Плохая! Гермиона потянулась к ней, но Габриэль злостью ударила Гермиону по рукам. Тыльная сторона ее ладони покраснела от удара, но Гермиона даже не отдернула их. С губ Габриэль сорвалось короткое, гневное рыдание. Но маленькая Делакур шмыгнула носом, и топнув ногой по земле, быстро удержала слезы. — Плохая! — крикнула она и резко развернувшись, зашагала прочь — обратно к дому Уизли. — Я ухожу! Гермиона быстро пошла за ней, не подходя слишком близко, но и не отходя далеко, и смотрела на спину злой маленькой Делакур. Когда они подошли к дому, Гермиона увидела в окне второго этажа лица Джинни и Рона. Они проводили взглядом злую, но все еще красивую в своей ярости Габриэль, а потом посмотрели на Гермиону лукавым взглядом. Джинни выразительно поглядела на нее из окна, усмехаясь. А Рон вытянул лицо, широко раскрыв свои глаза, и даже отсюда Гермиона чувствовала его желание все-все узнать. Гермиона устало вздохнула и покачала рукой, отказываясь говорить с ними.