Арка XIX. Глава 135. Предательство

2 января, 1998 года

Домен “Шедар”

Ночь

Теодор сидел в кресле у окна. За окном виднелся ночной пейзаж прекрасного домена “Шедар”. В первый раз он не обратил внимания на красоту этого места. Но сейчас он был заворожен и очарован. Ему казалось, что он находится в другом мире, где нет ни войн, ни крови, ни сурового настоящего, ни неизвестного будущего. Даже с его интеллектом и особыми аналитическими способностями — Теодор не мог видеть будущего. Но будущее никогда его не пугало. Поэтому он и не желал его знать. Его с самого детства учили жить и ценить настоящее. Планы на будущее это хорошо. Но забывать про настоящее — вот, что неприемлемо. Из леса к нему летела птица и вскоре опустилась на подоконник. — Букля, — кивнул ей Теодор. Полярная Сова Гарри Поттера мельком взглянула на него и подлетела к своему человеку. Теодор повернул голову и посмотрел на хозяина этого прекрасного мира — Гарри Поттер казалось спал безмятежным сном. Но он знал, что в этом теле нет души. А от того и жизни. Веки не колыхались во время сна. Грудь не вздымалась при дыхании. Сердце не стучало внутри его тела и не качало кровь. Но крепкая, нерушимая связь между телом и душой не обрывалась. Удивительное дело — быть магом. Когда волшебство творит чудеса — это поражает даже тех, кто может создавать это чудо. Ибо истинная магия творит чудеса неподвластные другим. Дверь открылась и Теодор очнулся от мыслей. Адриан — высокий мужчина, на вид лет сорока, с длинными черными волосами, перевязанными в низкий хвост, ярко-зелеными глазами и шрамом молнией на лбу — это был Гарри Певерелл в собственном обличии. Здесь ему не нужно было играть роль маленького Гарри. — Не спишь? — спросил Адриан, подойдя к кровати Гарри. Тонкий слой зеленого магического поля мягко засиял, когда Адриан проверил состояние магического опекуна. — Нет. Я думал. А отец? — Он тоже не спит. Только что был в комнате Волан-де-Морта. Адриан сел на стул у кровати, внимательно вглядываясь в Гарри. Теодор знал, что тот, как Повелитель Смерти и духовный маг, может видеть большее, чем он сам. О той самой связи между телом и душой ему поведал Адриан. За эту неделю Адриан многое ему рассказал. То, о чем никогда не говорил Гарри, не по причине недоверия, а по самой банальной — в этом не было надобности. Но Адриан, в отличии от других, лучше понимал природу его дара.

Все тайны раскрываются,

Когда Ночь опускается.

— вся суть дара Ноттов. Теодор еще молод. И не ощутил всех красок мира, все его звуки, углы, не раскрыл всех его секретов. Это было его преимуществом. Также, как и вся суета затихает, когда опускается ночь — также и Нотты могут раскрыть истину в происходящем. Дайте им то, что вы знаете — и Нотт распознает правду. — Надеюсь ты не перенапрягаешься, — строго заметил Адриан, глядя прямо на него. От этого взгляда Нотт всегда застывал — естественный страх перед тем, кто может видеть твою душу, перед тем, кто может общаться с самой Смертью. — Нет. Я знаю меру. — Хорошо, — ответил тихо Адриан задумчиво и спросил: — Ты не зол, что черные маги называют своего покровителя Ночью? — Пусть говорят, что хотят. Ночь принадлежит всем. Следующим утром, милейший домовой эльф Гарри Поттера по имени Добби (Теодор и Таддеус не могли бросить на него второй взгляд, памятуя, что тот некогда мелькал в коридорах Малфой-мэнора) в своем прекрасном костюмчике и цепочкой от часов — приготовил им легкий завтрак. Такой, какой они его и попросили в начале этой недели. — Благодарю, — чопорно сказал Таддеус, на что Добби не обратил внимания на благодарность чистокровного колдуна, будто благодарность мага для него нечто само собой разумеющееся. Это оставило отца в странном настроении — по своему характеру он был довольно равнодушен к разным созданиям, но многолетнее воспитание и устоявшиеся правила о поведении низших (по его мнению) волшебных существ — все также крепко держались в его голове. Но к счастью, Таддеус Нотт быстро терял интерес к такого рода неприятностям, отвлекшись на разговор с сыном. И именно в это время в столовую прибежал Адриан — и судя по его запыхавшемуся виду, застывшему взгляду и нахмуренным бровям — произошло что-то срочное и ужасное. — Черные маги начали нападать на мэноры. На все главные дома наших людей. На Блэков уже напали. Со мной связался Сириус, но ответа что с ним я еще не получил. Таддеус и Теодор тут же встали из-за стола, привычным жестом подзывая эльфов, которые должны были принести им их дорожные мантии — к счастью, эльфы Поттера знали свою работу, и мантии тут же появились в их протянутых руках. — Мы уходим! — крикнул Теодор. — Что с Милордом? — спросил Таддеус. — Я буду здесь, — ответил Адриан. — А если… — начал Таддеус, но Адриан уверенно покачал головой. — Домен “Шедар” не относится к главным домам. И его трудно найти. С Гарри и Волан-де-Мортом все будет хорошо. — Хорошо! — крикнули Таддеус и Теодор, выбегая из дома. Адриан остался в коридоре, сжимая в руке сквозное зеркало и вновь попытался связаться с Сириусом — зеркало наконец-то заработало, но ответа не последовало. Через час, Алексия появилась в одной из картин, что висели в коридоре второго этажа. — Алексия! — взволнованно закричал Адриан. — С Блэками все в порядке! — быстро ответила Алексия, за ней прибежал ее муж. Сама Алексия выглядела невероятно счастливой, окрыленной и гордой. — Сириус открыл портал в наш древний домен, где расположен Блэк-касл — главный дом, наша крепость, наша гордость! Невероятно! Триста лет прошло! Когда я родилась, домен был закрыт для Блэков нашим Покровителем, когда тот посчитал нас слабыми. Я не понимаю, что он имел в виду, вечно он был нами недоволен. Скольких наших он погубил в порыве… — Алексия вдруг затараторила, начав жаловаться на Покровителя собственного материнского рода, пока Адриан и Гарольд не остановили ее. — Спасибо, — улыбнулся Адриан и облегченно вздохнул. *** Таддеус смог связаться с отцом, Николасом Ноттом, когда он и Теодор вернулись на территорию Англии и Шотландии. По словам Николаса Нотта, оставшегося в Нотт-мэноре — их дом также был подвергнут нападению. Но Николас давно готовился к этому, он точно знал, что начало этого года не сулит ничего хорошего, никому. И его подготовка оказалась полезной. Как только черные маги начали разрушать защитные чары вокруг их мэнора, за первым слоем защиты появился второй. Но это была лишь обманка и все нападавшие были убиты смертельными испарениями, когда они ступили на территорию их дома. Прямо сейчас, Таддеус и Теодор не решались разделиться. Но Теодор беспокоился о Гринграссах и Забини — первые вернулись домой сразу после нового года. Они отпраздновали Рождество с сестрами Гринграсс в их мэноре, и когда Таддеус с Теодором отправились в домен “Шедар”, Дафна и Астория были еще в Нотт-мэноре с Николасом. Но первого числа нового года, они вернулись домой, получив какое-то важное письмо. Николас отправился к Гринграссам сразу после разборок с черными магами, и уведомил их, что с девочками все в порядке. Поэтому, Таддеус и Теодор аппарировали к усадьбе Блейза и его матери на юге Англии. Но их встретило полуразрушенное здание, расположенное вдали от магловского поселения, с труднодоступными дорогами и высокими деревьями. Но прямо сейчас, вокруг дома собрались редкие маглы, заметившие черный дым от пожара, что уничтожил половину дома Блейза. Среди маглов оказались авроры, они разбирались с магловскими аврорами, и от них же Теодор смог узнать, что с Блейзом. — Блейз Забини? — уточнил аврор каким-то странным тоном, нервным, чуть виноватым и усталым. — Он сейчас в Министерстве. — Почему? — спросил Таддеус, пока Теодор внимательно следил за каждым движением аврора. — Его мать, Карлотта Забини, была осуждена за убийство и ее забрали авроры. — Когда? — тихо спросил Теодор. — Вчера. Блейз Забини не покидал Министерство со вчерашнего вечера, — аврор замешкался, но добавил тихим голосом: — Он пытается встретиться с матерью. Но не думаю, что у него получится. Послезавтра состоится суд и ее точно отправят в Азкабан. ***

1 января, 1998 года

Малфой-мэнор

Драко никогда не любил свою бабушку. Она была вздорной, грубой, необразованной и высокомерной женщиной. И как бы она себя не вела, он видел в ней трусливую, слабую ведьму, готовую опустить голову при любой опасности и предать ближнего. Он презирал ее. Но больше всего он ненавидел то, что в нем текла ее трусливая кровь. И когда Рафаэль Лестрейндж однажды сказал ему, что он удивительно похож на Арлет Генон — Драко задохнулся от возмущения. Он никогда не хотел быть похожим на нее! Все всегда говорили, что он копия отца и дедушки. И что красотой он пошел в мать. Но к собственному ужасу, ему пришлось согласиться — он был трусливым как Арлет. Драко не хотел быть таким. Зимние каникулы в этом году были ужасные. Арлет вдруг захотелось провести рождество и Новый год у них дома, и Драко пришлось терпеть ее присутствие. Желая быть как можно подальше от нее, он прошел в северную часть Малфой-мэнора, на втором этаже, куда редко заходили отец, а Арлет тем более. Драко смотрел на пустой коридор, с зашторенными окнами и встретился взглядом с голубыми глазами, такими же, как у него. В самом конце пустынного и тихого коридора висела большая картина в полный рост. И на ней был запечатлен бывший Лорд Малфой, его родной дедушка, Абраксас Малфой. У Абраксаса были короткие светлые волосы, голубые глаза, светлая кожа, он был худой, но не слабый. У него был очень холодный взгляд, который жутко пугал Драко в детстве. Когда он умер, ему было около пятидесяти лет. Но судя по старым колдо-фото, которые Драко нашел в доме, Абраксас Малфой не выглядел на свои годы. И это было странно — как такой сильный, здоровый мужчина мог умереть от драконьей оспы? Это до сих пор всплывало в голове Драко. Но он так и не решился спросить об этом портрет дедушки. Ведь даже если тот и выглядел вполне живым, его дедушка умер. — Здравствуй, дедушка, — поприветствовал его Драко, встав напротив картины Абраксаса. — Добрый вечер, — ответил Абраксас, глядя на него сверху вниз. — Что мы обсуждали в прошлый раз? Драко невольно улыбнулся. Абраксас был удивительно тактичным человеком, и совершенно его не раздражал. Драко начал приходить к нему с прошлого года, изредка общаясь на разные темы. Но за все время он ни разу не упрекнул его за прошлую холодность и молчание. В последние годы своей жизни, дедушка и отец были в плохих отношениях. Из-за чего портрет дедушки был помещен в дальнее крыло, подальше от глаз нынешнего Лорда Малфоя. Абраксас Малфой не обиделся и не разозлился на такое отношение собственного сына, и молча согласился с таким положением дел. Он редко, почти никогда не использовал перемещение между картинами, спокойно оставаясь на своем месте. И не пытался общаться с Драко. Но изредка, маленький Драко видел своего дедушку в углу картин, подсматривающего за ним. С прошлого года, Драко стал общаться с дедушкой, находя необходимую тишину и поддержку рядом с этим незнакомым ему родственником. Отец мало что говорил о Абраксасе, а бабушка, если и упоминала, то всегда только жаловалась. И только мама иногда рассказывала ему небольшие кусочки из большой истории Абраксаса Малфоя. — Ваша победа на чемпионате по квиддичу против Гриффиндора, на шестом курсе, — воодушевленно напомнил Драко. Легкая тень улыбки коснулась губ Абраксаса. И если бы не наблюдательность Драко, он бы не заметил этого. — Верно. Отличный был матч. Мы разгромили Гриффиндор со счетом 280 и 50… Драко наслаждался этими короткими беседами с дедушкой и быстро нашел общий язык с Абраксасом. И в конце концов, тот занял особое место в его сердце. Поэтому, когда на следующий день, во время завтрака, Драко пришлось выслушивать Арлет — он был в очень плохом настроении. С самого утра у Арлет было прекрасное настроение. Как же ей не радоваться? Когда у старшей сестры, любимицы отца и матери, такое несчастье. — Я всегда знала, что ничем хорошим это не закончится, — “мудрым” тоном резюмировала Арлет, попивая любимое вино. — Родители всегда хвалили сестру, сравнивали нас. Вечно. Но что теперь? У кого жизнь пошла в гору, а кто застрял в болоте? Арлет довольно рассмеялась. Люциус молча слушал ее. А Нарцисса полностью игнорировала. Она уже решила, что проведет следующие два дня с сестрой в Лестрейндж-касле. А Люциус собирался в Министерство. — Она погналась за иллюзорной любовью, бросив Малфоя. И мне все говорили, что я получила объедки, — последние слова Арлет сказала невероятно злобным тоном, произнося “Малфой” с такой ненавистью, что Драко не мог не задрожать от ужаса. Но когда он поднял взгляд на родителей, заметил, что они никак на это не реагируют. Драко не знал, что Люциусу и Нарциссе приходилось выслушивать такие тональности каждый раз, когда разговор переходил о сестре Арлет. А это происходило всегда. Драко в силу юного возраста просто не слушал ее, а иногда грубо вставал с места и уходил, лишь бы не проводить с этой женщиной больше десяти минут своего драгоценного времени. Поэтому, только сейчас он смог услышать то, что не слышал никогда. И понять то, что никогда не приходило ему в голову. Арлет ненавидела Абраксаса Малфоя. Она ненавидела своего мужа. Арлет продолжала счастливо рассказывать о горестях бедной старшей сестры. И с каждым ее словом, Драко сотрясала ужасная мысль, что буквально кипела в его голове. Арлет Генон — младшая дочь чистокровной французской семьи со средним достатком и средненьким положением в обществе, буквально посчастливилось урвать себе высокородного жениха в виде британского Лорда Абраксаса Малфоя. С самого рождения, родители сравнивали ее с идеальной старшей сестрой Колетт. Что иронично, даже ее имя повторяло имя сестры. Гордость своих родителей, старшая дочь Колетт была идеальной. А Арлет стала лишь… бесцветной ее копией. Ибо родители, что воспитали идеальную Колетт, не смогли повторить того же с Арлет. Легко было бы пожалеть маленькую Арлет, чье имя даже не принадлежало ей лично. А было лишь побочным созвучием со старшей сестрой Колетт. И вновь, Колетт урвала удачу — отец Абраксаса Малфоя, тогдашний Лорд Малфой, выбрал ее в качестве невесты своему сыну, единственному наследнику. Колетт Генон ждало все — и богатство, и титул, и внимание. Но она сбежала со своим любимым мужчиной за неделю до бракосочетания. Малфои не собирались терпеть такое унижение. Но вдруг, наследник Абраксас выбрал в себе невесты Арлет Генон — младшую дочь. Что же случилось на самом деле — не знал никто. Но уже через неделю, Арлет стала Малфой. А через несколько лет — Леди Малфой. Прекрасная история в которой та, что никогда не получала внимания, получила все. Но была ли Арлет этим довольна? Вначале — да. Естественно. Кто бы не был? Но смена ее титула и положения не изменило ее прошлого. Ее друзья, родные, все они, продолжали упоминать ненавистное прошлое Арлет. И насмехаться из зависти на то, что Арлет все равно осталась побочной версией своей сестры. И забрала “объедки” Колетт. Это привело к тому, что отношение Арлет к Абраксасу совершенно испортилось. Она начала его ненавидеть. И Драко мог почувствовать это по ее тону, по ее голосу, по ее выражению лица, и по всем ее прошлым действиям. Именно она встала между отцом и сыном, испортив их отношения. Из-за чего Люциус, буквально рос на руках матери. Арлет просто не позволяла Абраксасу проводить время с сыном. Неизвестно, что тогда случилось с Абраксасом — но он терпеливо сносил такое к себе отношение. Драко не понимал почему. И боялся спросить. Но отрыв от семьи дало Абраксасу толчок к тому, чтобы посвятить все свое время и силы Вальпургиевым Рыцарям. К тому же, Арлет прямо говорила Драко, что не особо его жалует. Ей не нравился Драко. И только сейчас Драко понял — почему. Потому-что он был полной копией Абраксаса Малфоя. Он — сын Люциуса. Но родился копией дедушки. Завтрак наконец-то закончился. Арлет со смехом опустила свой бокал. Люциус невольно вздохнул с облегчением, а Нарцисса закатила глаза. — Бабушка, — вдруг заговорил Драко, удивив всех собравшихся. Но Драко не волновало, что они думают. Он посмотрел на скорчившуюся от нетерпения бабушку и спросил, голос его был сухим, а сердце казалось замерло от страшной догадки. — Ты любила дедушку? — Что? — презрительно спросила Арлет. — Ты ведь была с ним в последние мгновения его жизни, — напомнил Драко. — Ты сама так говорила. Что была рядом с ним, когда он умирал. — Мне не нравятся твои вопросы, мальчик, — Арлет фыркнула, она терпеть не могла его имя, и долгое время ссорилась с Нарциссой из-за ее выбора. Арлет не нравилось, что невестка продолжила традицию своей материнской семьи Блэк, давать детям звездные имена. — Разве не жаль, что такого великого человека забрала болезнь? — продолжал Драко. — Драко, давай не будем об этом, — попросил Люциус. — Ты не видишь, что твоему отцу больно от таких разговоров?! — закричала Арлет. — Так вы были рядом с дедушкой в последние мгновения его жизни или нет? — упрямо продолжил Драко. Арлет покрылась уродливым румянцем и фыркнула. — Да! Я была рядом с ним! И что? — Ничего, — холодно ответил Драко и улыбнулся. — Это мило. Нарцисса нахмурилась, глядя на сына и сжала его руку. — Все хорошо, мама, — ответил Драко. После завтрака, Драко вернулся в свою комнату и встал у окна, застыв от ужаса. Его разум заполнился вопросами и самым главным было одно: как Арлет могла быть рядом с Абраксасом в последние мгновения его жизни? Драконья оспа заразна. *** Драко был настолько поглощен в свои мысли, что не обратил внимания на письмо от Блейза. Он не обращал внимания ни на что. Потому-что с каждой минутой он был все увереннее и увереннее, что смерть дедушки не была вызвана драконьей оспой. Все указывало на то, что Абраксас Малфой был очень сильным мужчиной. И он никогда не жаловался на свое здоровье. Ему было всего пятьдесят лет, когда его сломила драконья оспа. И как удачно — прямо во время войны. И вот, некогда сильный, здоровый и крепкий мужчина очень быстро сгорает из-за заразной болезни. Слишком быстро. Меньше чем за полгода, болезнь сломила его и Абраксас умер. Арлет была рядом, когда он умирал. Но она не заболела. Но если Драко прав и Арлет убила Абраксаса — это не имело никакого смысла. Арлет не может быть убийцей. Она самый трусливый и слабый человек, которого Драко когда-либо встречал. Она бы не выдержала и дня в Слизерине. Ее бы сожрали с потрохами. Такой человек как она может лишь бахвалиться перед теми, кто не станет опускаться до ее уровня. А она лишь обманет себя, посчитав, что получила заслуженное уважение и внимание. А собственный титул — вдовствующей Леди Малфой удачно помогало ей жить в наивном неведении, что ее мнение хоть кого-то волнует. Зачем ей смерть Абраксаса? Драко не мог этого понять. Но он чувствовал, что в этом деле есть еще что-то важное. И вечером того же дня, Драко снова пришел к портрету дедушки и прямо спросил у него: — Почему ты женился на Арлет Генон? Абраксас ответил не сразу, он внимательно посмотрел на внука, впрочем его лицо было нечитаемо. И Драко не мог понять, о чем тот думает. — Долг жизни. — Что? — в шоке переспросил Драко, не веря собственным ушам. — Она спасла меня. И я был ей должен, — спокойно ответил Абраксас. — За две недели до моей свадьбы с Колетт, на меня напали вампиры во Франции. Я потерял сознание и очнулся в больнице. А рядом была Арлет. Она вызвала подмогу и спасла меня, а потом привела в больницу. И тогда я обещал ей, что верну долг жизни. — Но это глупо… — не мог поверить Драко. — Нет. Это законы магии. Я ощущал на себе этот долг и должен был его вернуть. Но Арлет в отличии от меня проводила свободное время дома и не подвергалась опасности, как я. И тут, ее сестра сбежала. Тогда я решил, что лучшим будет попросить руки Арлет. Сразу же после нашей свадьбы я ощутил, что долг жизни исчез. Я отплатил ей за свое спасение. — И терпел ее выходки? — гневно задрожал голос Драко. — Она не давала тебе проводить время с сыном. Моим отцом! — Возможно у нас были проблемы. Но… — Абраксас на секунду замолчал и продолжил: — Но я был занят. — Чем? Что может быть важнее семьи? — Мой долг. — Какой долг на этот раз? — Драко не хотел, но не смог совладать с собой и спросил с едким сарказмом. Абраксас никак не отреагировал на явную грубость внука и спокойно ответил: — Долг перед человеком, которому я поклялся в верности. Перед моим Лордом. Возможно ты не знаешь, Драко. Но я унаследовал дар, данный нашему роду от Покровителя рода. И моя верность, мой выбор — был важен в нашем общем деле. В нашей миссии. — Какой дар? У нас есть какой-то особый дар? Богатство? — Наше богатство во многом объясняется нашим даром. Так как Фортуна часто улыбается нам в наших делах. Однако ее особая сила весьма тонка и требует должного внимания. Дар наш, Драко, не в том, что мы просто богаты или умеем считать деньги; но в том, что сама Фортуна склоняет голову перед нашими выборами. Когда Малфой решает, на чьей стороне быть, сама удача перемещает весы в ту сторону. Это не заклинания и не сила артефактов. Это признание. Наше признание. Наш выбор. Драко никогда не слышал об этом. Ни отец, ни мать, не рассказывали ему о том, что у Малфоев есть такой странный дар. И слушая дедушку, он до конца не мог понять силу их дара. — Я… я не понимаю… — признался Драко. — Если мы выберем что-то, то нам повезет? — Это не удача. Это удачный случай. Наш дар работает особым образом: во-первых, мы интуитивно выбираем лучшие варианты и пути. Благодаря этому, мы остаемся в огромном плюсе, или по крайней мере остаемся живы. Во-вторых, мы чувствуем и знаем, что нам стоит делать, как себя вести, с кем заговорить и кто принесет большую пользу нам и нашему роду. И самое главное, наш дар дарит удачу той стороне, которую мы выбираем. — Какой стороне? — Стороне войны. Дар Малфоев — не просто “удача”, а именно родовая сила влиять на исходы войн и завоеваний, дар, который работает только в контексте больших конфликтов. Именно наш выбор помог Вильгельму Завоевателю в его походе. В дневнике Арманда Малфоя была запись: “Они говорят, что это было чудо, рука бога, удача — то, что помогло Вильгельму в его деле. Но я знал, что этим чудом был я”. Почитай на досуге. Дневник хранится в библиотеке. — Подожди… — Драко сморщился, пытаясь понять. Он понял. Да. Но просто не мог поверить. Он лично не чувствовал, что у него есть такой необычный дар. — Звучит слишком хорошо. Наш дар это буквально удача. — Нет. Удача — слепа. Она может улыбнуться нищему или глупцу. Наш дар — это не прямая сила удачи. Такие есть. И их зовут везунчиками. Их удача обычно перешивает нашу. Но мы же дарим себе и другим удачный случай. Благодаря этому Малфой всегда остается цел и при деле, даже там, где другие гибнут. Но запомни, Драко: Фортуна не всесильна. А удача всегда изменчива. Она может любить нас, пока мы верны себе и роду. Утратив честь Малфоя, можно утратить и ее благосклонность. — Можно ли потерять дар? — странная мысль, пугающая и жуткая, пришла в голову Драко. — Да. Для этого нужно сломить нашу волю. — Но если мы такие удачливые. Тогда что случилось с твоей удачей? Почему ты умер? Абраксас впервые нахмурился. На его лице проступило рассеянное, неуверенное выражение. Как будто он впервые задумался о таком. — И правда… это странно… Драко молча уставился на дедушку. — Но я, точнее — живой я, перестал общаться со своей картиной за полгода до своей смерти. Поэтому я не знаю, что привело к моей смерти. Разве я умер не от драконьей оспы? Драко разочарованно вздохнул. Он знал, что живые портреты никогда не заменят живого человека. В них всегда было больше минусов, чем плюсов. Также считал его отец, Люциус. Поэтому Драко и Люциус редко общались с портретами. В отличие от Блэков, что любили переговорить со своими родными, чьи портреты всегда висели на самых видных местах. Драко не стал больше задавать вопросов и ушел. Вопросы остались. Но портрет Абраксаса Малфоя не мог дать ему ответов. Драко решил найти ответы самостоятельно. Он подошел к комнате Арлет и тихо отворил дверь, чтобы подглядеть за ней. Но ему не повезло. Арлет была в своей комнате. Но к счастью, она не услышала и не увидела его, уставившись на огонь в камине. Выглядела она странно и пугающе. Драко не видел, что такого было в огне. Но Арлет вдруг скомкала какую-то бумагу в руке и испуганно бросила в огонь. Ее прерывистое, тяжелое дыхание доносилось до Драко. Она была напугана. Нет. Она была в ужасе. Во время ужина, Арлет вела себя необычайно тихо. Драко следил за ней, и отказался от предложения матери пойти с ней к Лестрейнджам. Ему нужно было разузнать, что скрывала Арлет. Драко был почти на сто процентов уверен, что смерть дедушки ее рук дело. ***

3 января, 1998 года

Лестрейндж-касл

Нарцисса была в ужасе. Рано утром она прибыла к сестре через каминную сеть, но уже через час на Лестрейндж-касл напали черные маги. В это время дома были братья Лестрейндж, Беллатриса, Бенджамин и она. Рафаэль ушел по своим делам буквально полчаса назад. Рабастан и Родольфус сразу же вышли к границе главного дома Лестрейнджей. Не из страха. Защита их территории была потрясающей. Беллатриса даже не вздрогнула и не выказала ни капли страха, когда на границе появилось куча черных магов и даже десяток гарпий. — Почему ты так спокойна? — голос Нарциссы дрожал от ужаса. Она беспокоилась за сына. Из-за черных магов, каминная сеть не работала. А аппарировать она не могла. Именно поэтому, Рабастан и Родольфус собственноручно вышли разобраться с черными магами и гарпиями. Они хотели разрушить раздражающий барьер. — С чего бы мне волноваться? — рассмеялась Беллатриса и подняла своего сына, нежным голоском заговорив с ним: — Зачем нам волноваться, да, Бенджамин? Мой милый сын. Мой великий воин. Цисси, не беспокойся. Они бы сдохли еще в лабиринте. Рабастан и Родольфус справятся с ними. Я бы вышла. Но Милорд сказал мне быть осторожнее, так как теперь я мать, — с гордостью сказала Беллатриса и довольно рассмеялась, обнимая сына. — Драко… — задрожала Нарцисса. — Я не думаю, что эта кучка отбросов напала бы на ваш дом, — успокоила ее Беллатриса. — К тому же, ваша защита не позволит никому прорваться. — Да. Но я все равно волнуюсь. Есть ли какой-то другой способ выйти отсюда? — Нарциссе было трудно дышать, ей казалось, что стены Лестрейндж-касла давят на нее. Она не могла выбраться отсюда и вернуться к сыну. И с каждой секундой тревога съедала ее сердце. — Тебе стоит выпить… — начала Беллатриса, когда на одной из картин появилась их мать — Друэлла и закричала: — На Блэков напали! С вами все хорошо? Цисси, ты здесь. Как хорошо! Андромеда так и не поставила у себя дома мою картину, и я не могу с ней связаться! — возмутилась Друэлла, оттолкнув от себя медведя. Друэлла появилась в картине с медведями, на которых предположительно велась охота. — Беллатриса! — загремел голос предка Родольфуса Лестрейнджа, пятнадцатого Министра магии. Это был старый мужчина с черными волосами и седыми висками, суровым лицом и грубым голосом. Его портрет висел в Министерстве и Лестрейнджи часто получали от него полезную информацию. — Черные маги напали на десятки домов. Аврорат уже получил донесения о пятнадцати нападениях. Среди них наш, дом Блэков, Ноттов, Мальсиберов, Паркинсонов, Крэббов, Малфоев, Брустверов, Макмиланнов и Боунсов. Я думаю, черные маги решили напасть на все главные дома Союза. Нарцисса упала на пол. Ноги резко отказали от ужаса. — Что? — осипшим голосом спросила Нарцисса. — Напали не только на Лестрейнджей? Беллатриса схватилась за палочку, открыла окно и прижав палочку к горлу, заорала: — РАЗБЕРИТЕСЬ С НИМИ БЫСТРЕЕ! ОНИ НАПАЛИ НА ВСЕХ! ***

3 января, 1998 года

Малфой-мэнор

Драко проснулся очень рано. Странное чувство охватило его. Он резко встал, оделся, схватил свою палочку, вышел из своей комнаты и пришел к картине дедушки. Они встретились глазами и Абраксас спросил, глядя на окно: — Как рано ты проснулся. Что-то случилось? — Не знаю… — нахмурился Драко. — Я просто, просто понял, что мне надо выйти из комнаты. Мама уже ушла. И отец тоже. Вот я и пришел к тебе. Абраксас тут же напрягся. Но не успел он хоть что-то сказать, как Драко побледнел. — Что случилось? — Дым… — прошептал Драко, оборачиваясь. — Откуда дым? Резкий, удушающий запах гари достиг его и Драко стало тяжело дышать. Драко шел вперед, чтобы выйти из полутьмы коридора, и чем дальше он был от Абраксаса, тем отчетливее ощущал жар и дым. Драко вышел в основной коридор второго этажа, и застыл в ужасе, испуганно прижавшись к стене. Дом горел. Огонь пожирал картины с живыми пейзажами, и его жители отчаянно кричали, выбегая из одной картины на другую. Драко побежал, крепко сжимая палочку в руке, пытаясь потушить его. Но не получалось. Огонь был везде: на стене, на потолке, на полу. Картины и гобелены падали один за другим, вызывая грохочущие звуки. — Что происходит… Откуда… Кто?! Драко побежал вперед: гобелены, еще недавно гордо висевшие на стенах, вспыхивали и осыпались пеплом. Половицы трещали под пламенем, огонь жадно пожирал картины, стол, за которым он ел, двери, когда-то ведущие в уютные комнаты. Все знакомое, все родное — исчезало в отблесках злого пламени. Драко почувствовал едва уловимое колебание воздуха за своей спиной — как ловец, он лучше всех ощущал движение вокруг себя и молниеносно среагировал, отбежав в сторону. Вовремя. В стену перед ним врезалась незнакомая женщина с белыми волосами. Она резко обернулась и Драко с перекошенным от страха лицом — побежал. Женщина снова побежала за ним, и воздух за его спиной казалось затрещал — Драко успел увернуться от ее острых когтей и побежал дальше. — Стоять! — заорала женщина. Драко не собирался останавливаться. Но когда он услышал звук крыльев за спиной, он невольно обернулся и закричал от ужаса. — Гарпия!!! — Иди сюда, Малфой! Драко поскользнулся и гарпия тут же настигла его, она пригвоздила его к полу, поцарапав когтями ему спину и руки. Она навалилась на него всем весом, отчего Драко застонал от боли, и ему стало трудно дышать. Это был коридор второго этажа, и лестница была всего в нескольких метрах от него. К счастью, палочка все еще была у него в руках. Но дым становился сильнее. И он краем глаза увидел огонь, что с силой пожирал коридор второго этажа. Гарпия наклонилась и Драко совсем побледнел от ужаса, готовый разрыдаться от страха, что сковал его тело. — Долго ты от нас убегал, наследничек, — засмеялась гарпия. — Жаль, эта глупая Сивилла не смогла украсть тебя. А то ожерелье. Ты знаешь, что то проклятье ожерелье было подготовлено для тебя? Гарпия откровенно насмехалась над ним. Драко готов был завыть от ужаса и страха, если бы не осознание, холодное, ледяное, как арктический ветер. Осознание — ПОЧЕМУ гарпия медлит и не убила его сразу. “Сломить волю…”, — вспомнил Драко. — Твой дедуля умер и удача покинула Пожирателей Смерти. Но вот незадача, родился ты. — Я…? — прохрипел Драко, широко раскрыв глаза от странной уверенности, что вспыхнула в его сердце. Он крепче схватился за палочку. — Да. Ты. Твой отец родился обычным. Но вот ты, Драко Малфой, ненавистный мальчишка, унаследовал этот раздражающий дар Фортуны, — с ненавистью прошипела гарпия. — Из-за твоего рождения, погибла моя сестра. О, как долго я ждала этого момента. Ты не представляешь. Я буду долго пытать тебя, Малфой. Долго. Пока не выжгу всю твою удачу. Весь твой дар. Капля за каплей. Пока не уничтожу то, из чего вы состоите. — Как я мог убить твою сестру? — А ты догадайся, — гарпия с силой впечатала голову Драко в пол, вызвав у него громкий крик боли. Гарпия расплылась в улыбке. — Она хотела убить тебя. Но твой дар помог тебе спастись. Как трехлетний малыш мог сбежать от клыков гарпии? Удачный случай! Удачный случай! Удачный случай! Арлет привела тебя туда, куда должна была. Но ты сбежал. Просто сбежал. И моя сестра умерла, потому-что твой ненавистный дар вернул тебя к родителям, а моя сестра попала в ловушку!!! Драко было невероятно больно. Но это совершенно не помешало ему подумать, что звучит все это как бред сумасшедшего. Но вскоре до него дошло другое — Арлет, его бабушка, заодно с черными магами. Да. Теперь ему стало понятно, как умер дедушка. И почему Арлет была рядом с ним в последние мгновения жизни. Это она убила его. Это черные маги убили его дедушку. Из-за их дара. И сейчас он умрет из-за этого же. Но тут гарпия закричала и ее откинуло неизвестной силой. Драко не успел понять, что случилось, когда рядом запищал старый домовой эльф их семьи. Это был Ларк. Старый, похожий на древний пергамент, тощий, немощный домовой эльф с огромными ушами и слепыми глазами. Драко в шоке уставился на эльфа. Тот подслеповато замахал руками, пища своим тоненьким голоском: — Наследник Малфой, наследник, быстрее! Быстрее убегайте! Остальные эльфы не дали злодеям достигнуть вас. Но мы не сможем долго их удерживать. Не сможем. Простите. Простите. Драко с трудом встал. Его спина, руки и шея были поцарапаны когтями гарпии. — Что… — не мог до конца понять Драко, когда эльф испуганно задрожал и закричал: — Быстрее! Быстрее! Драко больше не раздумывал и побежал вниз по лестнице. Что-то заставило его обернуться. — Гнусная тварь! — заорала гарпия, схватив Ларка за уши и разорвала старого эльфа. Драко упал с лестницы. Он кубарем покатился по ступенькам. Палочка выпала из его руки. Он с криком упал на пол. Но внешняя боль казалась притупилась. Перед глазами расплывались слезы. Он видел. Он видел кровь. Ларк был разорван как тряпичная кукла. Но все было покрыто кровью. Весь коридор был в крови. — Малфой!!! — услышал Драко три женских крика и поднял голову. На первом этаже были еще две гарпии, а та, что убила Ларка, уже оказалась внизу и встала прямо перед ним. Все три гарпии были похожи друг на друга — серые глаза, крылья как у голубя, страшный горб, из-за которого все три гарпии стояли чуть наклонившись, и ужасающие когти. У всех троих когти были в крови. Драко приподнялся на локтях и уставился на растерзанные тела домовых эльфов, на которых никогда не обращал внимания. Он даже не осознавал, что их было столько в Малфой-мэноре. И даже сейчас, он не мог подсчитать, сколько же их. Потому-что все они были одеты в одинаковые рваные блеклые скатерти, что теперь кровавыми клочьями лежали на полу первого этажа. У самых ног двух гарпий. И все, что от них осталось — это ткань и кровь. — Эльфы не вкусные, — плюнула одна из гарпий и расплылась в жуткой улыбке. — А вот чистокровные малыши… ммм… — Горячая, живая кровь, что течет в них такая вкусная, — вторила ей другая гарпия, глядя на Драко голодными глазами. — Я оторву тебе руки и ноги, Драко Малфой, — первая встреченная им гарпия схватила его за волосы и грубо потянула вверх, Драко стиснул зубы от боли. Гарпия выдохнула на него горячим дыханием, от которого Драко стало тошно — у нее изо рта пахло гнилью и смрадом. — А потом заставлю тебя смотреть, как мы едим тебя. А после, я вырву твое сердце… Драко больше не мог… больше не мог держаться… — Мама! Папа! — закричал Драко, но гарпия жестоко впечатала его лицо в пол, к счастью на нем был ковер и удар оказался не таким сильным. Но Драко зарыдал от боли. — Что происходит? — задрожала от страха одна из гарпий, и огляделась вокруг, широко раскрыв глаза. — Кто разрушил наш… А-а-а-а! Жуткий взрыв заставил трех гарпий отлететь. Драко безвольно упал на пол, сжавшись от страха и закрыл уши. Но тут кто-то резко поднял его и Драко закричал от страха. — Это я, — прогремел знакомый голос и Драко поднял голову. — Рафаэль… Рафаэль Лестрейндж взмахнул палочкой и вызвал адское пламя. Синее пламя набросилось на трех гарпий, что очнулись после первого взрыва и заорали от боли. Рафаэль не моргнул и глазом. Он осмотрелся и понял, что магический пожар, вызванный гарпиями скоро охватит весь Малфой-мэнор и схватив Драко, он выбежал из дыры, которую создал. Драко вцепился в Лестрейнджа-старшего, и открыл глаза только когда они остановились. Лестрейндж остановился за границей магического барьера Малфой-мэнора и отпустил Драко. Драко упал на землю и уставился на свой дом. Малфой-мэнор горел. Рафаэль протянул ему его палочку. — Бери. Нам нужно уходить отсюда. Драко неверяще уставился на свою палочку, но взял ее и сжал в руках. Рафаэль грубо поднял Драко на ноги и осмотрел его. На Драко были видны глубокие царапины от когтей гарпий, нос покраснел от удара, но не сломан. Драко застонал от боли, схватившись за ногу. — Моя нога…! — Что случилось? — Я упал с лестницы. Рафаэль тяжело вздохнул и посмотрел на Малфой-мэнор. Огонь уже полностью охватил его. И черный дым потянулся до самого неба. Драко осел на землю, тяжело дыша от боли в ноге. Но он не забыл о чем говорила гарпия. — Это была Арлет! — с ненавистью закричал Драко. — Что? — нахмурился Рафаэль, сверху вниз глядя на Драко. — Это она пустила их. Это она убила дедушку. Она работала на них или я не знаю… Именно она. Это все сделала она! Рафаэль застыл в неверии. — Да… точно… Теперь понятно… — вдруг забормотал Драко, широко раскрыв глаза. — Не было никакого долга жизни. Тех вампиров во Франции наняла она. Конечно. Она просто хотела… — О чем ты? Вампиры во Франции? — резко спросил Рафаэль и Драко поднял на него глаза. Рафаэль встретился с ним взглядом и застыл, из-за невероятной схожести этих глаз с теми самыми голубыми глазами. — Арлет спасла дедушку от вампиров. По крайней мере она так сказала. — Это был я! — Что? — Драко задохнулся от осознания и быстро заговорил: — Это вы спасли дедушку... Это вам он должен был… Вам… Долг жизни! Это вам он должен был. — Я отозвал долг, когда он женился на Арлет, — с ненавистью сказал Рафаэль. — Нет! Почему?! — заорал Драко как бешеный. — Почему вы не сказали?! Почему вы не сказали, что это были вы? — Он не спрашивал! — Что за идиотизм!!! Вы должны были сказать! Он думал, что его спасла Арлет! — Ну раз он так думал… — усмехнулся Рафаэль с болью, — что я мог поделать? — Она убила его! Вы меня слышите?! Она убила его! Рафаэль отвернулся от Драко. Но не сдвинулся с места, оцепенев от осознания. — Это уже не важно… — прохрипел Рафаэль, уставившись на то, как огонь ломает Малфой-мэнор. — Не важно… Рафаэль резко обернулся и выставил перед собой палочку, когда услышал хлопки аппарации. Но увидев, кто это, опустил палочку и отошел от Драко. — Драко! — закричали Люциус и Нарцисса, подбегая к сыну и крепко его обнимая. — Мама! — зарыдал Драко. — Папа! А-а-а-а! А-а-а… Рафаэль отвернулся. — Прости меня, Абраксас… Абраксас… ***

1 января, 1998 года

Гринграсс-мэнор

Новый год начался с письма. Дафна сжимала в руке письмо, на котором витиеватым почерком рассказывалось о том, как на самом деле умерла ее мама. Ариадна Гринграсс была жестокой женщиной, требовательной матерью и холодной женой. Она лучше всех понимала, какая судьба ждет ее саму и ее детей. Из-за кровного проклятия, Ариадна должна была умереть ближе к 40 годам, как и все Гринграссы. Но она стала одним из долгожителей семьи Гринграсс, и умерла в 43 года. Дафна всегда считала, что это связано с волей к жизни у матери. И очень ею гордилась. Но письмо, что она получила сегодня рассказало настоящую правду. Ариадна с самых юных лет была упряма и жестока — она не хотела признавать проклятие. Она хотела жить. И жить долго. Из-за этого, юная наследница Гринграсс отказалась от привычных традиций своего дома и решилась на путешествия, на вольную жизнь за пределами той удушающей жизни, где она чувствовала себя как в темнице. И она нашла способ разрушить кровное проклятие. Но она не могла найти три важных элемента. И надежда медленно начала испаряться. А время шло. И ей исполнилось тридцать лет. Ее родители уже погибли. А бабушек и дедушек она никогда не видела. Единственной родней остались Нотты. Но и они не могли помочь ей. Тогда Ариадна решила, что если не она, то ее дети смогут прожить долгую жизнь и победить кровное проклятие. Она выбрала себе мужа — Тезей Лоренс вырос в большой, дружной семье, с несколькими братьями и сестрами, с матерью и отцом, с бабушками и дедушками. Этот мужчина знал, что такое семья. И Ариадна логично предположила, что он станет лучшим отцом для ее ребенка или детей, когда ее не станет. У Ариадны оставалось не больше десяти лет до последнего вздоха. И с каждым годом страх рос, но решимость не угасала. Когда родились Дафна и Астория, Ариадне еще больше не захотелось покидать их. Но ничего не могла поделать со своим приближающимся концом. Она надеялась, что Тезей будет хорошим отцом для девочек и убережет их от всего на свете. Но Ариадна была жестокой. А Тезей, что некогда сильно любил ее, под гнетом контролирующей, холодной и бездушной жены, начал ее ненавидеть. Его любовь подписывалась укорами, приказами, наставлениями, требованиями и сковывающими его душу планами о будущем, где ее нет, но он должен был быть рядом с детьми. Казалось, в глазах Ариадны, его единственной функцией было быть отцом. И не более того. А после — он должен был просто отдать все в руки Дафны и уйти, чтобы не мешать великой наследнице вернуть роду Гринграсс его сияние. Как сильно он ее любил вначале и как сильно ненавидел в конце. Они ссорились и ругались каждый день. Но когда Тезей упомянул девочек, Ариадна превратилась в кровожадного быка. Тезей был напуган и больше не смел ей перечить. Но такое отношение к нему жены усугубило их отношения и он невзлюбил собственных дочерей. Ариадна это видела и понимала. Но не хотела признавать собственные ошибки. Вместо того чтобы задобрить или извиниться перед мужем, она пошла к Дамблдору. Здесь история коснулась Альбуса Дамблдора и сестры Гринграсс не могли до конца поверить, что их история могла быть связана с этим человеком. В те годы, когда Ариадна обратилась к Дамблдору за помощью — он вернул себе должность и власть Верховного Чародея. И обратиться к нему, по мнению Ариадны, было лучшим решением. Но она была слизеринкой. И пришла не с пустыми руками. Она принесла рецепт Эликсира Жизни, темного зелья, что могло даровать умирающему дополнительные годы. Она просила защиты и помощи ее наследнице, Дафне, так как всегда верила в то, что Дафна сможет сохранить их дом и позаботиться о младшей дочери. Ариадна просила лишь одного — дать Дафне высшее право на политической стороне. Чтобы Визенгамот принимал решения и выбор одной лишь Дафны, а не Тезея, что стал бы Лордом Гринграсс и унаследовал голос Гринграссов после ее смерти. Дамблдор согласился. Но его условием было одно — уничтожить рецепт Эликсира жизни. Как бы хорошо не звучало название этого зелья, оно не дарило умирающему то, чего он хотел. Эликсир Жизни был похож на черную магию, и отбирал взамен у умирающего его магию, обращая человека в пустышку. Хуже чем сквиб. Ни живой, ни мертвый. — Ты использовала его, — сказал тогда Дамблдор суровым голосом. — Да, — призналась Ариадна. — Вот почему ты еще жива. — А как иначе? Ариадна использовала Эликсир Жизни на себе, чтобы дать себе еще несколько лет, потому-что не доверяла Тезею и хотела провести еще немного времени с любимыми девочками. Даже Нотты не знали, что она приняла Эликсир Жизни. Ариадна сделала все, чтобы защитить дочерей и дать им надежду на лучшее будущее. Но не позволила им увидеть себя в последние мгновения своей жизни. Так как уже не походила на себя саму. Но даже тогда, когда она не могла дышать, вдохнуть, говорить и двигаться. Даже тогда, она оставалась собой. Жестокой к другим и к себе Ариадной Гринграсс — Железной Девой, готовой отдать свою магию ради благополучия дочерей. Она потребовала, чтобы Тезей был рядом с ней, когда она умирала. Либо она не оставив ему ничего в наследство, и после получения Дафной титула Леди Гринграсс — он остался бы ни с чем. И Тезею пришлось сидеть рядом с уродливой тенью той, кого любил и ненавидел. Ариадна схватила его за пальцы, оставив на них багровые следы. Он не мог вырваться и в ужасе застыл, когда она заговорила с ним жутким, скрипучим голосом, наполненным колючей магией, которую она буквально выкопала из своего пустующего магического ядра. — Ты будешь рядом с ними. И ты не покинешь их, пока Дафна не станет Главой рода. Ариадна насильно связала его настолько сильной магической клятвой, что истощила себя и погибла раньше срока. Рядом с мужем. Все еще держа его пальцы. Рука ее одеревенела и Тезей долго не мог освободить свои пальцы, ощущая, как ледяные нити ее магии сковывают его. Злость, обиды, унижения, оскорбления, принижения и бессилие — сделали Тезея ужасным человеком. И он игнорировал и даже мешал дочери. И единственное, на что он мог претендовать — деньги, сделали его жадным. Когда Дафна и Астория вернулись домой после прочтения письма их матери, дополненной информацией от Дамблдора — их встретили настежь открытые двери и пустой коридор. Некогда на стенах висели золотые и серебряные украшения, пол был застелен толстым дорогим ковром. Исчезли антикварные вазы и волшебные часы. По дому словно прошелся вор-ценитель. — Что здесь произошло? — прошептала Астория, ее зимняя мантия упала на землю, когда девушка застыла перед пустой стеной, на которой остался след от волшебных часов. — Тетя! — закричала Дафна, увидев веселую женщину со светлыми волосами, похожую на Тезея и Дафну. Это была средняя сестра Тезея, и она держала в руке старые книги из их домашней библиотеки. Увидев девочек, женщина удивилась, а потом виновато поставила книги на ближайший стол. — Я пойду… — быстро убежала тетя. Но у девочек не было желания идти за ней, когда со второго этажа спустился одетый в дорожную мантию Тезей Гринграсс. Тезей был высоким мужчиной со светлыми волосами и светло-серыми глазами. В свои пятьдесят, он был довольно привлекательным мужчиной — его внешность была одной из причин, почему Ариадна выбрала его себе в мужья. Она хотела, чтобы ее дети унаследовали красоту обоих родителей, видя, какими вырастают чужие дети чистокровных семей. Он на ходу яростно кричал: — Они не пускают меня! Меня — их хозяина! Их комнаты и кабинет Ариадны заперты. Эльфы закрыли все две… А. Вы тут, — равнодушно сказал Тезей, спустившись вниз и глядя на дочерей, будто смотрел на незнакомок. — Что происходит?! — закричала Астория, потеряв терпение. Тезей равнодушно посмотрел на них, не отвечая на вопрос Астории, но жуткая обида и ненависть горели в его глазах. Его пальцы все еще ощущали онемение и боль, словно призрак Ариадны до сих пор держался за него, вынуждая жить так, как того хотела эта женщина. Это онемение и боль будут с ним всегда. Также, как и его ненависть к этой жизни. И к этой семье. Тезей резко дернул мантией, будто стряхивая с себя невидимую руку Ариадны, и прорычал: — Не видно? Я собираю свои вещи! — “Свои” вещи? — задрожал голос Астории и она с нескрываемой яростью продолжила: — Ты забрал то, что принадлежит моему роду. Дафна держалась лучше и спокойно дополнила: — Не ругай наших эльфов. Они лояльны не тебе. Они верны дому Гринграссов. Тезей скривился, глаза его налились бешенством. — Я хозяин! — выкрикнул он, шагнув вперед. Руки Ариадны казались крепко схватили его за шею, но он больше не боялся ее. Она была мертва. А он был жив. И он будет жить. А ее наследие сгинет также, как и Ариадна. Впервые в жизни он ощутил небывалую радость к наличию кровного проклятия у Гринграссов. — Я имею право забирать всЕ, что захочу! И никто не посмеет мне помешать — ни эльфы, ни вы! — Ошибаешься, — бросила Астория с нескрываемым отвращением. — Ты здесь никто. Тезей бешено задышал, глаза его налились кровью, а руки задрожали. Он смотрел на Асторию и видел Ариадну — те самые темные прямые волосы, тот самый взгляд, полный презрения. Щека Астории отозвалась жгучей болью — пощечина обрушилась так быстро, что она не успела отшатнуться. Звонкий удар отразился от стен, и Астория пошатнулась, упав на холодный деревянный пол. Слезы готовы были вырваться из нее, но она сжала зубы и сдержалась. — Астория! — в панике закричала Дафна, опустившись рядом с сестрой и бережно взяла ее за красное лицо. Дафна схватилась за палочку и направив на отца, закричала: — Круцио! Тезей в страхе вытянул руки в защитном жесте — его пронзила короткая яркая боль. Но быстро ушла. Проклятье ударило в него, но в нем не было той ярости, того желания, которое рождает настоящее мучение. Рука Дафны дрогнула, как и ее сердце. Чувство предательства и горя оказалось сильнее, чем злость. И она не смогла использовать непростительное. Ее рука с палочкой безвольно опустилась. Тезей выпрямился и на его губах расплылась довольная улыбка. — Слабая… — Тезей сказал это с радостным придыханием, словно наконец-то отпустил страх и рассмеялся. Дафна прижалась к Астории и сестра крепко обняла ее. Тезей перестал смеяться и с ненавистью посмотрел на Дафну, отвернулся и уходя, бросил через плечо: — Ты мне не дочь. Дверь с грохотом закрылась. На дом опустилась тяжелая тишина. Всхлип. И тихий шепот: — Папа… папа… ***

3 января, 1998 года

Где-то в Ирландии

Двери выбиты. Защита сломана. Коридор разрушен. Стены были покрыты следами когтей. В небольшой гостиной, стояли, вжавшись друг к другу, семья Финниган и Келли. Всего час назад они радостно сидели за общим столом — Симус и Фергюс спорили из-за чего-то несущественного, мама разговаривала с бабушкой и дедушкой, а ее сестры и братья громко переговаривались, шутя с отцом. Все было прекрасно, пока в дом не вторглись черные маги. Голодный взгляд одного из них пугал Симуса, но он стоял, держа в руке свою палочку, готовый дать отпор. — Знаешь ли ты, что такое настоящий голод, мальчишка? — спросил один из черных магов, уставившись прямо на Симуса. Такое внимание указывало на то, что они пришли сюда из-за него. Монета горела в кармане его брюк. Но у него не было времени взглянуть на нее. Его руки вспотели от страха, и он боялся, что палочка выскользнет из его рук. Симус громко сглотнул. Это случилось резко. Но не неожиданно. Черный маг напал и остальная группа с ревом накинулись на его семью. Отец Симуса, магл, Тристан Финниган — бывший снайпер, обладал могучим телом и большой силой. Он достал свой карабин, тяжёлый болт-экшн — тот лежал в его руках как продолжение кулака. Когда черный маг схватил Симуса за ногу, Тристан отреагировал молниеносно и нажал на спуск. Раздался резкий хлопок, и пуля вошла тому прямо между бровей. Черные маги слишком привыкли полагаться на щиты и чары, и не заметили, как быстро смерть пришла без заклинаний. Тристан подошел к сыну, потянул его и отвел за спину, ударив магловским оружием приблизившегося черного мага. Симус выставил сильный щит, и когда черные маги кинулись на него с отцом, их отбросило взрывной волной. — Ух! — выдохнул Тристан, криво улыбнувшись и хлопнул сына по спине, удобнее перехватывая свое ружье. — Отличный удар. Мама Симуса, Сирша, судорожно рылась в вещах, в поисках порт-ключа. Фергюс выставил щит перед тетей, и выпустил взрывное заклинание, отбиваясь вместе с бабушкой и матерью от черных магов. Когда Сирша нашла порт-ключ, ее глаза загорелись ярким светом, и она закричала: — Ко мне! Келли одновременно выпустили щит, быстро сгруппировались около Сирши — она достала длинную веревку. В суматохе они сумели быстро схватиться каждый за веревку, к счастью та была достаточно длинной. Сирша уже давно подготовила несколько порт-ключей, но самым ближним была лишь эта веревка. Но она не помнила, куда должен был переместить их этот порт-ключ, но сейчас ее это не волновало. Как раз в тот момент, когда Курои, младший брат Сирши, и отец Фергюса, протянул руку к веревке — доселе лежащий без движения мертвый черный маг, поднял голову. На лбу его зияла пустота. Но из нее не вытекало ни капли крови. Глаза его были пусты, как у мертвеца. Но он протянул руку, как задеревеневшая марионетка. В нескольких шагах от них, Симус заметил колдунью, что направляла палочку прямо на мертвеца. — Вдаль, — произнесла Сирша кодовое слово. Курои успел схватиться за веревку, когда мертвец с пулей во лбу схватил его за ногу и резко потянул. Симус с ужасом закричал: — ДЯДЯ! Тристан обернулся и протянул руку, чтобы помочь Курои. Веревка натянулась из-за Курои. Симус увидел, как дядя посмотрел на него. Доля секунды. И Курои отпустил веревку. Мертвец захватил его и оттащил к остальным. — КУРОИ! — закричал Тристан, но было уже поздно. Порт-ключ сработал. В последние секунды перемещения, Симус с широко раскрытыми глазами смотрел, как двое черных магов вцепились в дядю зубами. Его вопль разорвал комнату. И в тот же миг сработал порт-ключ. Мир разорвался и вывернулся. Но Симусу казалось, что крик дяди все еще отзывается в его ушах незабываемым эхо. Они рухнули на землю. Веревка разорвалась. Симус закричал: — ДЯДЯ! ДЯДЯ! Симус кричал изо всех сил, его голос тонул в собственных рыданиях. Слезы застилали ему глаза. А в ушах отдавался предсмертный вопль родного человека. Тристан первым схватил Симуса и крепко прижал к груди, уставившись в пустоту — Симус рвался, брыкался, плакал, но Тристан не отпускал сына. Фергюс упал на колени, не понимая, что произошло. — Папа? — вырвался из его рта сухой оклик. Но никто ему не ответил. — Что случилось? — спросила бабушка и заозиралась вокруг, подсчитывая людей. — Где Курои? Где мой сын? Где мой сын?! Сирша сидела на коленях, глядя на сына — Симус отчаянно кричал. Ужасная догадка поразила ее как Круцио. Ее лицо скривилось в уродливую гримасу, когда она закрыла лицо руками и хрипло, надрывно заплакала. Но самое страшное они еще не знали. Они думали — его убили. Но Симус и его отец видели все. Его не убили. Его заживо съели. Перед глазами Симуса застыла кровавая сцена, где черные маги разрывали его дядю своими зубами, пока дядя кричал. — Симус?! — О, Мерлин! Сирша! Это ты? Что случилось? Издалека к ним бежали Уизли. — Симус! Симус! — Рон и Гермиона подбежали к другу, но Тристан покачал головой, не выпуская сына из хватки.