I. Глава 3. Разбойники и головорезы

Глава 3. Разбойники и головорезы

Несколько дней спустя вести об отравлении в павильоне Хуамэй разошлись повсюду. Воображение жителей цзянху будоражил таинственный незнакомец в маске, предложивший за убийство гостей десять тысяч таэлей серебром. Многие также обращали внимание на необычайную молодость главы Дома Ванцяо. Юй Цифэн молчал о событиях, произошедших в день отравления, а старейшины и ученики школы Яньмэнь не находили в поведении Тан Лицы ничего предосудительного и после его отъезда одобрительно отзывались о скромности и великодушии молодого господина Тана. Глава Дома Ванцяо заслуживал всяческого уважения за участие, проявленное к бедам цзянху.

* * *

К высокой башне вела тропа, поросшая сочной зеленой травой и лиловыми цветами. Внушительное строение было сложено из крупного белого камня, а его верхние этажи украшала вереница искусно вырезанных в стене человеческих лиц. Их черты казались до того сверхъестественно живыми, что все строение производило жутковатое впечатление. Тан Лицы и Чи Юнь стояли рядом и ждали. Только что при них из денежного хранилища города Дяньчэн доставили и тут же занесли в башню пятьдесят тысяч таэлей золотом. По условиям сделки Тан Лицы нанимал Шэнь Ланхуня сроком на один год. Глава Башни Отверженных уже одобрил соглашение, и оставалось только дождаться наемника. — Ты так разбрасываешься деньгами, словно ухаживаешь за красоткой, — лениво подковырнул Чи Юнь, разглядывая жилище наемников. — Интересно, как в такой скромной башенке помещается столько людей? Тан Лицы смерил башню внимательным взглядом. — Подозреваю, что она гораздо вместительнее, чем кажется на первый взгляд. Не успел он договорить, как двери каменной твердыни со скрипом отворились, и оттуда мерным шагом вышел невзрачный человек. «А я-то думал, что такие люди встречаются только в байках» — оглядев его, хмыкнул про себя Чи Юнь. С виду наемнику было чуть больше тридцати лет. Бледный, среднего роста, среднего телосложения, он обладал совершенно непримечательным лицом. Если бы не красная татуировка в виде змеи на правой щеке, этот человек великолепно подошел бы на роль шпиона — с таким десять раз столкнешься и все равно не запомнишь. Но красную змею на щеке Шэнь Ланхуня невозможно было забыть. Примечательна была ее поза — змея не закручивалась спиралью и не извивалась волной, а кусала себя за хвост, образуя кольцо. При виде этой метки Тан Лицы замер, и в его глазах промелькнуло сложное нечитаемое выражение. После короткой паузы он с улыбкой сказал: — Брат Шэнь, я уже давно о тебе наслышан и высоко ценю твои способности. — Что от меня требуется? — таким же невыразительным, как и внешность, голосом спросил Шэнь Ланхунь. Тусклый и безжизненный взгляд задержался на Тан Лицы. — Я хочу, чтобы ты помог взять в плен одного человека, — сказал Тан Лицы. — Кого? — хладнокровно спросил Шэнь Ланхунь. — Юй Цифэна, — улыбнулся Тан Лицы. — Но если есть возражения… — Никаких, — бесстрастно произнес Шэнь Ланхунь. — Вот и чудесно. Тогда в путь. Начиная с сегодняшнего дня — мы друзья. Позволь представить — это Чи Юнь, известный как Облако Небес. Потухшие глаза на мгновение ослепительно вспыхнули. — Вот как — значит, это и есть Чи Юнь… Чи Юнь сделал молниеносный выпад ладонью, целясь в шею Шэнь Ланхуня. Наемник ловко парировал удар и ушел в сторону. В запястьях у обоих возникло покалывание. Чи Юнь радостно рассмеялся. Шэнь Ланхунь остался невозмутимым. Одного удара хватило, чтобы оба мастера боевых искусств прониклись взаимным уважением, молчаливо признавая способности противника. Тан Лицы хлопнул в ладоши, подзывая три больших паланкина. На лице Шэнь Ланхуня проступило легкое удивление. Уже несколько лет он работал наемником и повидал всяких клиентов, но никому еще не приходило в голову доставлять его к месту работы таким замысловатым способом. Видя, что Тан Лицы и Чи Юнь уже заняли свои места, он последовал их примеру. Паланкины плавно поднялись с земли и двинулись по тропе. Носильщики отличались недюжинной силой, а внутреннее убранство паланкинов, задрапированных в расшитый жемчугом изумрудно-зеленый шелк, ослепляло неслыханной роскошью. Через некоторое время паланкины покинули Теснину Лиловых Соцветий и повернули в сторону Дяньчэна.

* * *

В Дяньчэне располагался денежный дом под названием Ваньсинь. Иероглиф «синь» в его названии состоял из трех других, обозначающих слово «золото». Фамилия хозяйки этого заведения была Хуан, а имя по удачному стечению обстоятельств звучало как Саньцзинь, что буквально означает «Три золота». Хотя Ваньсинь и не входил в торговые сети Дома Ванцяо, его хозяйка была связана с Тан Лицы деловыми отношениями. И, несмотря на несколько вульгарное для девушки имя, Хуан Саньцзинь была женщиной в истинном смысле этого слова. Она славилась на весь Дяньчэн своим ярким обаянием и белоснежной кожей, а золотое платье лишь подчеркивало ее красоту. В тот вечер Тан Лицы и его спутники пили чай у хозяйки дома Ваньсинь. — Молодой господин Тан, я сочту за честь избавить вас от последствий яда, — сев за стол, со смехом уверила госпожа Хуан. — Вы не доставили мне никаких хлопот. Боюсь только, что мой непритязательный чай придется вам не по вкусу. — Вы слишком скромны, госпожа, — улыбнулся Тан Лицы. — Пусть чай и не слишком хорош, беседа с вами с лихвой восполняет все недостатки и бодрит лучше мартовского ветра. — Как вам не стыдно говорить комплименты и тем же тоном оскорблять мой чай,  — шутливо рассмеялась Хуан Саньцзинь. — Ваше счастье, что у меня есть слабость к дерзким мужчинам. — Она краем глаза взглянула на Чи Юня и Шэнь Ланхуня. — Недавно некий Сюэ Лан одолжил у меня пятьсот таэлей. Он говорил, что гонится за одной юной особой и, судя по всему, направлялся в поместье Юй Цифэна. Если он там сгинул — это его дело, но пусть только попробует не вернуть мне долг. Тан Лицы поставил чашку. — Он не говорил ничего любопытного, когда одалживал деньги? — А как же, — кокетливо откликнулась Хуан Саньцзинь. — Он обещал, что долг отдадите вы. По его словам, вы должны ему шесть тысяч таэлей. Сюэ Лан упомянул, что особа, которую вы ищете, едет в каком-то экипаже. Всех подробностей я не знаю: он был не в настроении объяснять. Чи Юнь вскинул брови. — Что именно говорил этот бесстыжий старик? Все уже поняли, что под именем «Сюэ Лана» скрывался всем известный Сюэ Сяньцзы. — Он сказал, что нужная вам особа едет в экипаже, который движется с востока на юг. Экипаж полон гадюк — не ошибетесь. Сюэ Лан не захотел связываться с клубком ядовитых змей, поэтому не стал забирать женщину. Он передал, чтобы вы искали ее сами. Тан Лицы задумчиво побарабанил тонкими пальцами по чашке. — Раз Сюэ Сяньцзы решил, что эта женщина не стоит того, чтобы тратить на нее время, тогда зачем он отправился в поместье Юй Цифэна? А что если?.. — он многозначительно улыбнулся, предоставив товарищам додумывать остальное. Хуан Саньцзинь усмехнулась. — Недаром Сюэ Лан считает вас родственной душой. В поместье Юй Цифэна его заинтересовала одна юная госпожа. Пятьсот таэлей были нужны, чтобы купить ей косметику. Тан Лицы недоверчиво покачал головой. — Откуда в поместье Юй Цифэна юная госпожа? Если верить моим источникам, Юй Цифэн живет один. В его хозяйстве нет женщин. Хуан Саньцзинь бросила на него недовольный и проницательный взгляд. — Перестаньте делать вид, будто не понимаете. Вы правы — ослепительная красавица поселилась у Юй Цифэна совсем недавно. Сюэ Лан только о ней и бредил: дескать, от ее красоты даже вянут цветы, и падают с неба птицы. Я далека от поэзии и плохо разобрала, что он там бормотал. Так или иначе, Сюэ Лан влюбился по уши и вот уже несколько дней работает у Юй Цифэна садовником. Если он вам нужен — скорее всего, вы найдете его там. Разумеется, если сумеете проникнуть в поместье семьи Юй, и если Сюэ Лан не нашел себе новую пассию. — Вот как? — мягко улыбнулся Тан Лицы. — Вижу, Сюэ Сяньцзы в последнее время стал серьезнее и, даже одурманенный вашей красотой, не забыл описать все подробности. Хуан Саньцзинь польщенно покраснела. — Будет вам! — укорила она. — Чтобы добыть эти сведения, я пошла на риск из опасения, что из-за Юй Цифэна вы попадете в беду. Я сама обо всем разузнала, но не хотела говорить, чтобы не расстраивать вас, и поэтому приписала свои заслуги этому старому развратнику Сюэ Лану. А вы вместо благодарности раскрываете мои секреты. Где ваша совесть? Тан Лицы вздохнул. — Госпожа Хуан, я не могу принять вашу великодушную помощь. Ваше участие только все усложнит, и вы правы — я и в самом деле немного расстроен. — Он небрежно откинул рукав. — Когда опять захотите помочь, предупреждайте заранее. Хуан Саньцзинь склонила голову набок и подперла щеку рукой. — Неужели дела совсем плохи? Мне давно уже интересно: отчего коварному и безжалостному господину Тану не дает покоя эта история? Это так на вас не похоже. — У каждого свои увлечения, госпожа Хуан, — уклончиво улыбнулся Тан Лицы. — Взять хотя бы нас с вами. Глаза Хуан Саньцзинь погрустнели, и вся ее игривость исчезла. — Все верно. Мое увлечение — это вы. Однако что волнует вас — для меня секрет. — Можете считать, что наше увлечение взаимно, — ушел от ответа Тан Лицы. — Если уж беретесь лгать, то лгите хотя бы правдоподобно, — с упреком сказала Хуан Саньцзинь. — Госпожа Хуан, прошу вас, в ближайшие дни будьте особенно бдительны. Эта жемчужина с лихвой покроет долг Сюэ Сяньцзы в пятьсот таэлей. — Тан Лицы протянул переливающуюся жемчужину размером с ноготь большого пальца. Ее стоимость явно превышала сумму, о которой он говорил. — Раз Сюэ Саньцзы нашел экипаж, нам пора в путь. Я был искренне рад провести с вами время. Хуан Саньцзинь встала. — Уже уходите? — печально вздохнула она. — Мне не нужна ваша благодарность. Только заглядывайте в Дяньчэн хотя бы раз в год. Тан Лицы учтиво поклонился и вышел за дверь. Чи Юнь и Шэнь Ланхунь последовали за ним. Хуан Саньцзинь проводила их взглядом и задумчиво посмотрела на чашку, из которой пил Тан Лицы. Тень грусти омрачила ее милое лицо. Хуан Саньцзинь привязалась к Тан Лицы с самой первой встречи и тогда же поняла непостоянство его натуры. Но таковы женщины — если уж они любят, то любят всерьез, и никакое непостоянство им не помеха.                                                                                                 

* * *

Забрав Фэнфэна, которого последние дни няньчила кормилица в Дяньчэне, Тан Лицы нанял экипаж, и теперь друзья ехали на юг. — Ну попадись мне этот старый пень! — кипел молодой разбойник. — Представляете, сколько экипажей проезжает с востока на юг? Он вообразил, что я буду останавливать каждый и обыскивать в поисках гадюк? А начинать-то хотя бы откуда? С той минуты, как Чи Юнь покинул Ваньсинь, он не переставая ворчал. Все ему было не так — небо слишком яркое, трава чересчур зеленая, Шэнь Ланхунь молчит как истукан, а Тан Лицы заигрывает напропалую. — Сюэ Сяньцзы слишком быстро разыскал твою невесту. Это скорее везение, чем сноровка, — заметил Тан Лицы. — Сдается мне, что он просто случайно увидел ту ослепительную красавицу и шел за ней до самого поместья Юй Цифэна, а по пути заметил экипаж Бай Сучэ. Чи Юнь презрительно фыркнул. — Дайте мне только добраться до этой женщины, и ей конец! Шэнь Ланхунь хранил молчание, не проявляя ни малейшего интереса к их перепалке. В экипаже наемник сразу же сел в позу лотоса, устремил взгляд на кончик носа и ушел в себя. Чи Юнь развалился на сидении, бесцеремонно закинув ноги на колени Шэнь Ланхуня, который, по-видимому, не имел ничего против. Тан Лицы сидел рядом с Чи Юнем и благодарил небеса за то, что просторный экипаж позволяет отодвинуться от долговязого разбойника. Они медленно удалялись от Дяньчэна. Друзьям предстояло преодолеть примерно двести ли, чтобы добраться до Гуанъаня, в окрестностях которого раскинулось Поместье Мечей семьи Юй. Тан Лицы баюкал Фэнфэна. Взбудораженный мерным покачиванием кареты, ребенок так сильно тянул своего опекуна за воротник, что оголил его гладкое точеное плечо, но Тан Лицы не обращал на это внимания. Неожиданно он обернулся к Шэнь Ланхуню и прервал его медитацию: — Брат Шэнь, я хочу кое-о-чем тебя спросить. Шэнь Ланхунь молчал, не открывая глаз. — В обмен на это я тоже отвечу на вопрос, — пообещал Тан Лицы. При этих словах Шэнь Ланхунь мгновенно поднял веки. Его глаза, обычно тусклые, горели угольями, а взгляд пробирал до дрожи. — О чем вы хотите спросить? — бесстрастно произнес он. Тан Лицы указал на красную змею, украшающую щеку Шэнь Ланхуня. — Как ты получил эту метку? Шэнь Ланхунь молчал; его мерцающие глаза не отрываясь смотрели в одну точку. Наконец он прервал долгую паузу: — Вы обрели свое мастерство с помощью техники обмена Хуань Гун? — Верно, — с неизменным спокойствием улыбнулся Тан Лицы. Глаза Шэнь Ланхуня вспыхнули, он живо обернулся и пристально посмотрел на Тан Лицы: — Превосходно! Их взгляды скрестились. Если в глазах Шэнь Ланхуня сверкали молнии, то во взгляде Тан Лицы скрывался омут страстей — словно мириады чувств слились воедино, став неразличимыми. Чи Юнь открыл глаза и уставился в потолок кареты. Он давно знал, что Тан Лицы обучился боевым искусствам не обычным способом. Техника обмена Хуань Гун была под запретом. Жители цзянху бледнели при одном упоминании о ней, особенно последние несколько лет, после печально известного случая, произошедшего с Бай Наньчжу. Вместе с Гун Сюэ и Юй Гу это темное искусство происходило из потерянного учения Ваншэн Пу. Однако если Гун Сюэ и Юй Гу были основополагающими техниками, то Хуань Гун — их опасным отклонением. Легенда гласила, что десятки лет назад один нечестивый заклинатель подвергся искажению ци, практикуя Ваншэн Пу. В отчаянии он передал свои умения ученику, в результате чего истратил всю силу без остатка и умер. Ученик, однако, обрел неслыханное могущество, стал отъявленным негодяем и долгое время наводил страх на цзянху. Так стало известно, что, если передать навыки с помощью практики Ваншэн Пу, то сила того, кто их получит, возрастет многократно. Это открытие потрясло мир боевых искусств. Если человек, отдающий силы — опытный мастер, то счастливец, который их получит, может обрести неслыханную, небывалую мощь. При этом ему не придется страдать от обычных последствий, к которым приводит техника Ваншэн Пу — к примеру, умирать, не дожив до двадцати пяти лет. Если учение не потеряно — одно небо знает, сколько еще негодяев из отбросов цзянху им воспользуются. Шэнь Ланхунь сразу определил наметанным глазом, что боевые навыки Тан Лицы — это не результат тренировок. И все же он был заметно потрясен, когда его подозрения подтвердились. Тан Лицы, не меняя спокойного тона, как ни в чем ни бывало повторил вопрос: — Как ты получил эту красную метку? Помолчав, Шэнь Ланхунь тихо ответил: — Ее нарисовал один человек. — Кто? — А кто передал вам навыки? — парировал Шэнь Ланхунь. — Друг, — не моргнув глазом, ответил Тан Лицы. — И этот друг… — Мертв, — мягко закончил Тан Лицы. Грудь Шэнь Ланхуня ходила ходуном, выдавая его волнение. — Как он узнал о технике Ваншэн Пу? Тан Лицы помедлил и со вздохом ответил: — Он нашел ее случайно. После его смерти рукопись украли. Брат Шэнь, правильно ли я понимаю, что ты пал жертвой техники обмена Хуань Гун и тогда же получил эту метку? Глаза Шэнь Ланхуня потемнели, и он медленно поднялся. Несмотря на тряску экипажа, наемник стоял не шелохнувшись, прямой как копье. Он долго смотрел в окно, а потом наконец прервал молчание. — Вы правы… тот человек одолел меня одним ударом, а потом обездвижил, нажав на акупунктурные точки, и два часа с помощью шпильки моей жены и ее румян рисовал на мне эту метку. Чи Юнь, краем уха слушавший разговор, не выдержал: — Небеса, ну и ублюдок! Что он сделал с твоей женой? — Он бросил мою жену… в Желтую реку, — отчетливо произнося каждое слово, проговорил Шэнь Ланхунь. Заметив, что уголки глаз Шэнь Ланхуня покраснели, Чи Юнь вздохнул: — Ну полно, не горюй. Моя невеста сбежала с другим, а я даже не проронил ни слезинки. Слезами горю не поможешь. Шэнь Ланхунь мрачно улыбнулся. — Нам было нечего делить, мы встретились случайно. Он понял, что я хорошо дерусь и нарочно меня спровоцировал… он… просто оказался сильнее… — Этот человек, с которым ты дрался… у него ведь были очень яркие глаза? — перебил Тан Лицы. Шэнь Ланхунь помолчал, словно собираясь с силами, и тихо произнес: — Итак, вы его все-таки знаете. — Мало кто на свете осмеливается применять технику Ваншэн Пу, а тех, кто выдерживает искажение ци — и того меньше, — спокойно и негромко продолжал Тан Лицы. — Ты прав. И я и враг, оставивший тебе метку, получили боевые навыки благодаря одной и той же запретной технике, от одного и того же человека. Но больше мне нечего сказать. Я не знаю ни имени твоего врага, ни где он сейчас находится. — Но вы же знаете, как он выглядит! — резко обернувшись, воскликнул Шэнь Ланхунь. — Что вас связывает? Это ваш друг передал ему способности? Как вы можете утверждать, что не знаете его имени? Внимательно слушавший Чи Юнь вдруг вмешался. — Ты никогда мне об этом не рассказывал, — хмуро сказал он хозяину. — Если бы ты спросил, я бы рассказал, — возразил Тан Лицы. — Но здесь замешана личная месть Шэнь Ланхуня за погибшую жену, и мне поневоле пришлось пойти на откровенность. Шэнь Ланхунь был смертельно бледен, его глаза горели пугающим огнем: — Кто он вам? — Возможно… возможно, его фамилия — Лю, — встретив взгляд Шэнь Ланхуня, ответил Тан Лицы. — Скорее всего, он вступил в схватку не из-за твоих способностей — его привлекли твои глаза… — А что особенного в его глазах? — удивился Чи Юнь и тоже посмотрел на Шэнь Ланхуня. — Неужели прежде никто не обращал внимания на твои глаза? — задумчиво произнес Тан Лицы. — О чем это вы? — не понял Шэнь Ланхунь. Чи Юнь недоверчиво рассмеялся. — Ты утверждаешь, будто этот Лю пометил лицо Шэнь Ланхуня из зависти к его прекрасным глазам? Что за ерунда! Тан Лицы вздохнул. — Если бы он завидовал твоим глазам, то просто выколол бы их. Я подозреваю, что глаза показались ему необычными, а лицо — наоборот, слишком невзрачным. И тогда он пометил его, чтобы ты выделялся среди других. Чи Юнь и Шэнь Ланхунь недоуменно переглянулись. Чи Юнь фыркнул: — Ну и бред! Да кто в это поверит? Тан Лицы загадочно улыбнулся: — Верить или нет — это уж ваше дело. — И все-таки — кто он? — чеканя каждое слово, спросил Шэнь Ланхунь. — И кем был ваш друг? И вы? Кто вы такой? Тан Лицы с улыбкой похлопал его по спине. — Сядь. Если я что-нибудь о нем узнаю, то непременно сообщу. Этого довольно? Чи Юнь внезапно выпрямился. — Ты уже не первый год бродишь по цзянху за пределами столицы, утверждая, что кого-то разыскиваешь. Значит, ты искал этого Лю? — Нет, я ищу другого человека, — ответил Тан Лицы и заставил Шэнь Ланхуня сесть. Обычно стойкий и замкнутый, наемник заметно сдал. Он редко показывал, что у него на душе, но сейчас мелко дрожал, измученный эмоциональным потрясением. Тан Лицы достал из потайного кармана нефритовую фляжку размером с ладонь с искусно вырезанными на ней облаками. Он вынул пробку, и оттуда пахнуло таким крепким хмельным ароматом, что Чи Юнь тут же чихнул. Во фляге помещалось ровно столько вина, чтобы хватило на несколько глотков. Тан Лицы протянул ее Шэнь Ланхуню. Наемник заглянул внутрь: там плескалась какая-то темная, кроваво-красная жидкость. — Бисюэ! — изумился он. — А ты знаток, — лениво заметил Чи Юнь. — Эта отрава стоит своего веса в золоте, а по вкусу — почти как масло чили. Напиток для самоубийц. Шэнь Ланхунь одним глотком осушил флягу и выбросил ее в окно. Нефритовая бутыль жалобно звякнула. Чи Юнь закатил глаза: — Ты хоть понимаешь, что выкинул сейчас в окно не меньше пяти тысяч таэлей? — Он сам предложил выпить — так зачем жалеть флягу? — невозмутимо ответил Шэнь Ланхунь и бросил взгляд на Тан Лицы: — Отличное вино! Тан Лицы продолжал улыбаться, словно заранее знал, что Шэнь Ланхунь выкинет флягу в окно. — Тебе стало лучше? — спросил он. Шэнь Ланхунь выпрямился и упрямо повторил: — И все-таки — кто он? Тан Лицы помолчал и начал свой рассказ: — Три года назад один мой друг играл на гуцине в башне Чжоуди. Он был непревзойденным талантом… — В башне Чжоуди? — вклинился Чи Юнь. — Ты имеешь в виду знаменитого Фан Чжоу, известного под именем Три Зова? — Верно, — подтвердил Тан Лицы. Чи Юнь и Шэнь Ланхунь многозначительно переглянулись. Три года назад слава Фан Чжоу по прозванию Три Зова из башни Чжоуди гремела повсюду. По слухам, всякий, кто слышал его музыку, невольно трижды вздыхал: «Фан Чжоу, Фан Чжоу, Фан Чжоу…» — отсюда и пошло его прозвище. — Похоже, вы водили дружбу с самыми талантливыми людьми нашего поколения, — сухо заметил Шэнь Ланхунь. — Я ведь и сам талантлив, — с улыбкой напомнил Тан Лицы. — На одно из его выступлений в башню Чжоуди пришел таинственный музыкант, тоже игравший на гуцине, с наполовину красным, наполовину белым лицом. После выступления, заметив, что моему другу нездоровится, он подарил ему книгу. Он сказал, что когда мой друг будет отчаянно нуждаться в помощи, эта книга даст подсказку. — И это была книга «Ваншэн Пу»? — спросил Чи Юнь. Тан Лицы задумчиво улыбнулся и кивнул. Хотя он по обыкновению держался сдержанно и слегка отчужденно, искренняя теплота этой улыбки невольно трогала сердце. — Мой друг так и не прочел книгу — ее прочел я. Это и в самом деле было описание практики Ваншэн Пу. К тому времени он был смертельно болен, и ему оставалось совсем немного. Едва хватало сил играть на гуцине. Я помогал ему выполнять все техники, описанные в книге. Изучив их, он передал свои способности мне… Когда рассказ дошел до этого места, Шэнь Ланхун саркастически произнес: — Господин Тан, вы и вправду самый безжалостный из людей, как и подобает главе Дома Ванцяо. Тан Лицы продолжал улыбаться, как будто его нисколько не задело это замечание. — Все шло гладко до того дня, когда нам понадобилось завершить ритуал передачи способностей. Неожиданно в комнату Фан Чжоу в башне Чжоуди ворвались двое и вмешались в ритуал. В результате способности Фан Чжоу перешли не к одному, а к трем людям, после чего он умер. — Один из этих троих — тот негодяй, который убил мою жену? — спросил Шэнь Ланхунь. Тан Лицы кивнул. — После смерти Фан Чжоу эти двое забрали книгу «Ваншэн Пу». Тогда я был ранен и с той поры так и не смог ее найти. При этих словах он осторожно коснулся пальцами живота, и его лицо на мгновение исказилось от боли. Чи Юнь продолжал хранить молчание. Шэнь Ланхунь вполголоса спросил: — Неужели вас не мучает мысль, что вы получили способности ценой жизни друга? Вместо ответа Тан Лицы с улыбкой посмотрел на Чи Юня. Вставив замечание про Фан Чжоу и практику Ваншэн Пу, Чи Юнь все остальное время сидел с закрытыми глазами и делал вид, что совершенно не слушает рассказ Тан Лицы. Но после вопроса Шэнь Ланхуня лениво усмехнулся: — Я всегда знал, что седой лис не отличается добротой. На его месте я, скорее всего, поступил бы так же. Все мы когда-то умрем. Лучше передать перед смертью навыки, чем умереть напрасно. Да что там. Я — разбойник, Тан Лицы — демон, да и за тобой, Шэнь Ланхунь, наверняка водятся грешки. Все мы одного поля ягоды. Шэнь Ланхунь хмыкнул. Отведя глаза, он вдруг спросил: — А почему вы хотите схватить Юй Цифэна? — Потому что он негодяй, каких мало, — развеселился Чи Юнь. — Видел когда-нибудь, как одни негодяи охотятся за другими? — Это ты-то негодяй? — покачал головой Шэнь Ланхунь. — Вот я и господин Тан — другое дело… Все трое рассмеялись. Фэнфэн, с любопытством слушавший взрослый разговор, зевнул, повозился на руках у Тан Лицы и закрыл глаза. Тан Лицы достал носовой платок и аккуратно вытер обслюнявленный подбородок ребенка. — До Поместья Мечей еще несколько дней пути. Завтра мы, скорее всего, остановимся в усадьбе Яцзин, поедим горячего и наконец-то отдохнем. Шэнь Ланхунь скрестил ноги и закрыл глаза. За все три года работы наемным убийцей он ни разу не путешествовал в экипажах и паланкинах и не ел домашней пищи, прежде чем пойти на задание. Такая роскошь была ему, разумеется, в новинку.