I. Глава 6.1 Независимый союзник

Глава 6. Независимый союзник

После того, как Тан Лицы предпринял путешествие на северо-запад к дворцу Било, а затем исчез на полпути к вершине пика Маоя, в мире боевых искусств разгорелись жаркие споры. Многие кланы не понимали, почему Ваньюй Юэдань решил укрыть беглецов. Союз мечей Центральных равнин потерял двух знаменитых героев, а Тан Лицы так и не рассказал, отчего погибли Ши Тинхэ и Юй Цифэн, и не дал никакого разумного объяснения своим поступкам. Хотя Цзян Фэйюй утверждал, что Ши Тинхэ справедливо поплатился за свое увлечение печально известными пилюлями Девяти Сердец, боевое сообщество пропустило его слова мимо ушей — в основном из-за того, что школа Яньмэнь была далеко не такой влиятельной, как главные кланы. Кроме того, Центральные равнины почитали Юй Цифэна как великого героя, и это еще больше усиливало недоверие. Тан Лицы совершил ужасные преступления — вместе с известным разбойником Чи Юнем и наемным убийцей Шэнь Ланхунем он дерзко ворвался в Поместье Мечей семьи Юй, убил и ограбил Юй Цифэна и даже осквернил могилу его матери. Такое невозможно было простить. Жители цзянху задавались вопросом: за какие грехи глава Дома Ванцяо невзлюбил Короля Мечей Юй Цифэна? Слухи о Тан Лицы ходили самые разные: одни люди называли его высокомерным и дерзким негодяем, другие — дальновидным спасителем цзянху. Одни считали, что стычка случилась, потому что давние противники разошлись во взглядах, и виновата во всем старая ссора, а другие полагали, что Тан Лицы напал на Юй Цифэна без особых причин, просто ради громкой славы. И когда в разгар этих бурных обсуждений Ваньюй Юэдань решил укрыть подозреваемых во дворце Било, боевое сообщество изрядно встревожилось. Некоторые беспокоились, что негодяй Тан Лицы подчинил своей воле даже дворец Било, и несчастный Ваньюй Юэдань уже встретил свой конец. Остальные думали, что повелитель дворца Било побоялся дать Тан Лицы отпор из страха перед императорской семьей. Несмотря на все эти толки, в цзянху наступило подозрительное затишье. Союз мечей Центральных равнин созвал большой совет на горе Хаоюнь, чтобы обсудить совершенные Тан Лицы преступления. Однако до совета оставались считанные дни, а пилюли Девяти Сердец, которые якобы погубили Фэнь Чуаньсяна и Вэнь Жуйцы, словно исчезли с лица земли. Многие уже считали, что истории о них — это просто сказки. Так пролетело десять дней.

* * *

Левый Страж принес во дворец Било письмо, доставленное почтовым голубем — краткий пересказ последних событий цзянху. Из-за плохого зрения Ваньюй Юэдань не мог различать строчки, поэтому Левый Страж, как было заведено, медленно и четко прочитал письмо вслух. Повелитель дворца сидел возле белой нефритовой курильницы, и в ее мягком снежном сиянии казался еще более хрупким и утонченным, чем обычно. Дослушав, он задумчиво улыбнулся: — Ты тоже находишь это затишье странным? Страж молча покачал головой. Потягивая лечебную настойку из женьшеня, Ваньюй Юэдань спросил: — Тэ Цзин, что ты думаешь о Тан Лицы? — Он приносит несчастье, — почти не задумываясь, ответил Левый Страж. — А как считает Янь-эр? — прищурившись, спросил Ваньюй Юэдань, имея в виду Правого Стража дворца Било. — Ему все равно. В уголках глаз Ваньюй Юэданя появились улыбчивые морщинки. — Должно быть, ему приглянулся новый соперник. — В последнее время он тренируется отражать метательные кинжалы, — усмехнулся Тэ Цзин. — Иногда во дворце становится одиноко, а достойный противник — это большая удача. Можешь идти. Тэ Цзин почтительно поклонился и вышел. Ваньюй Юэдань накрыл отвар крышкой, опустил веки и погрузился в неторопливые размышления. У Тан Лицы, ядовитого, как змей или скорпион, было жестокое и злое сердце. Но, несмотря на это, он тянулся к добру, совершал благородные поступки. Чудесным образом в нем смешались крайняя жестокость и бесконечное великодушие, создавая уникальный характер. Разумеется, такой человек легко увлекал за собой других, и все с нетерпением ждали, к чему приведут его действия, когда он доведет до конца дело, которое на себя взвалил. Однако опасно вступать в союз со змеем, даже таким пленительным и великодушным… Медленно открыв глаза, Ваньюй Юэдань посмотрел в окно на далекие ледяные пики, пронзающие чистое синее небо, и на безбрежное море облаков. Его затуманенному взгляду казалось, что все эти просторы затянуты алой пеленой. Мир цзянху был беспределен, как небо, и так же велика была грядущая буря, сулящая бесконечные войны и реки крови. В дверях появилась девочка, Хэ Сяоцюй. — Сяо Юэ, — тихо позвала она. — Ты занят? — Сяоцюй? — улыбнулся Ваньюй Юэдань. — Что случилось? Заходи. — Чи Юнь опять дерется с моим братом, — объявила Хэ Сяоцюй, имея в виду Правого Стража, Хэ Янь-эра. — Можешь их помирить? Брат ругается, что от господина Тана одни неприятности. Возле нашей горы собралась целая толпа: все ищут вход во дворец Било, а виноват господин Тан. Сяо Юэ, почему ты разрешил им остаться? — Потому что их обвиняют напрасно, — вздохнул Ваньюй Юэдань. — Если я их прогоню, люди у подножия горы сразу же их убьют. Разве тебе их не жаль? — Выходит, мы спасли их от верной смерти? — поняла Сяоцюй. — Верно, — вновь вздохнул Ваньюй Юэдань. — Тогда почему ты все время вздыхаешь? — нахмурилась Сяоцюй. — Господину Тану все равно, что за ним охотятся. Сидит себе целыми днями и читает. Смешно! Такой важный ученый господин читает детскую книгу «Троесловие» и думает над каждой страницей по полчаса. Что он надеется в ней прочесть? — Вот как… А какие книги сейчас читаешь ты? — Я уже давно ничего не читаю, — опустила глаза Сяоцюй. — Новых книг во дворце нет, а древние учения стариков слишком скучны. Стихов и романов никто не привозит. Только не подумай, что я злюсь. Я понимаю, почему мы сюда переехали. — Тебе, должно быть, нелегко, — задумчиво произнес Ваньюй Юэдань. — Всем вам пришлось нелегко. — Что ты, Сяо Юэ! Никто так не думает. Ведь ради нас ты даже покинул могилу А-Нюань… — Сяоцюй погрустнела и умолкла. Ваньюй Юэданю и в самом деле пришлось оставить в Цзяннани могилы Вэньжэнь Нюань и Ян Сяочжуна ради того, чтобы переехать в это уединенное место. Он каждый год навещал их, чтобы почтить память близких, но это было слабое утешение. Ледяной пик Маоя с его длинными извилистыми тропами возвышался на сотни чжанов в высоту, и путь к нему пролегал лишь по веревочному мосту, а значит, сюда никак нельзя было перенести могилы. Однако обитатели дворца не знали, сколько еще им придется оставаться на пике Маоя, поэтому и выбора у них не было. — Тяжело жить в горах, да, Сяоцюй?.. — печально проговорил Ваньюй Юэдань. — Не придумывай, Сяо Юэ, — покачала головой Хэ Сяоцюй. — Пока хорошо тебе, хорошо и нам. — Раньше всем нам жилось куда лучше. — Это другое дело. — Девочка шмыгнула носом. — В детстве со мной играла А-Нюань. Разве можно такое сравнивать?.. Пойду-ка я лучше обедать. Она сердито вытерла слезы рукавом и выбежала из комнаты. Ваньюй Юэдань грустно улыбнулся. Глупышка, до обеда еще целый час. Что за наивный ребенок: совсем не умеет лгать. Все верно, счастливые дни остались в прошлом, когда рядом была А-Нюань, во времена невинной юности, когда не было нужды скитаться. О, дворец Било… Отец, дорогой отец, как ты находил силы поддерживать это бескрайнее небо? Каким чудом ты сохранял авторитет дворца Било ради его спокойствия и безопасности, ограждал его от раздоров цзянху, чтобы мы могли беззаботно наслаждаться счастьем? Возможно, отец, тебе повезло жить в лучшие времена. Но в одном я тебе не уступлю. Я не допущу, чтобы порог дворца Било переступили враги и обагрили его кровью. Я не хочу бесконечных скитаний, но не позволю, чтобы наши мечи заржавели, а в залах дворца вновь зазвучало эхо рыданий. Вот почему я должен стать сильнее. Когда-нибудь я верну себе эти две могилы. Настанет день, когда никто не посмеет с презрением смотреть на наш герб, приближаясь к дворцу Било. Я хочу, чтобы наши потомки жили в этих стенах простой и счастливой жизнью, как и я в юности. А потому… Ваньюй Юэдань стиснул чашку с женьшеневым отваром так крепко, что побелели костяшки пальцев. А потому… я не могу вернуться в прошлое, А-Нюань. Не быть мне больше ребенком, не валяться в траве, не ловить стрекоз, как бы сильно я этого ни хотел. Я не имею права, ибо теперь я — повелитель дворца Било.

* * *

Тан Лицы сидел на кровати в гостевой комнате, погруженный в чтение. Под спину он подложил скатанные одеяла, свое и Чи Юня. Дворец Било не поскупился на одеяла — белоснежные и мягкие как пух, они к тому же были очень удобными. Пока хозяин изучал «Троесловие», Чи Юнь с каменным лицом медитировал на соседней кровати. Хотя медитация, как недавно выразился Тан Лицы, должна была успокоить и очистить разум Чи Юня, скверное настроение грозило принести ему искажение ци. Когда Тан Лицы в шутку предложил заварить вместо этого чай, разбойник еще больше почернел лицом. Теперь он упорно медитировал, не сходя с постели. За дверью послышались идеально выверенные шаги, и в комнату вошел Шэнь Ланхунь. Не поднимая глаз от книги, Тан Лицы жестом пригласил наемника располагаться и чувствовать себя как дома. Шэнь Ланхунь кивнул, но садиться не спешил. — Я кое-чего не понимаю, — негромко сказал он. — О чем речь? — Тан Лицы перевернул страницу. — Ты удивлен, что Ваньюй Юэдань разрешил нам остаться на пике Маоя? Серебряный браслет, украшающий его левое запястье, красиво мерцал на гладкой белой коже. Шэнь Ланхунь кивнул. — Почему он так поступил? — Как по-твоему, кто такой Ваньюй Юэдань? — по-прежнему не поднимая глаз, внезапно спросил Тан Лицы. — Выдающийся человек, — хладнокровно ответил Шэнь Ланхунь. Тан Лицы перешел к следующей строчке. — Не просто выдающийся. Он — король. — Король? — слегка удивился Шэнь Ланхунь. Тан Лицы улыбнулся. — Да, король цзянху, который не подчиняется никому и не склонится ни перед чьей силой. Когда он слаб — то уходит от мирских дел, когда силен — то властвует над всеми. Под рукой Ваньюй Юэданя дворец Било возродился. Прежний правитель, Ваньюй Можу, был совсем не таков — он лишь поддерживал ореол тайны, окутывающей дворец. Но загадочность — это одновременно и преимущество и недостаток. Она вызывает страх и уважение, но в то же время делает обитателей дворца отщепенцами, оторванными от реального мира. Во-первых, таинственный дворец ни с кем не вступает в союзы, во-вторых, у него слишком мало учеников, да и те во время странствий часто скрывают связь с дворцом, как, например, поступил Би Цюхань. В результате даже самые талантливые ученики уходят в стратеги, вместо того, чтобы применять знания на практике. Поэтому… — Поэтому, — подхватил Шэнь Ланхунь, — после нападения Ли Линъяня дворцу Било едва не настал конец. Тан Лицы кивнул. — Именно. Стоит кому-то приподнять завесу тайны, как следом потянутся и другие. Битва при Лояне показала, что дворец Било не так силен, как гласят легенды, и дворцу пришлось отступить. Поэтому он больше не может прикрываться одной только тайной. — Тан Лицы перевел взгляд к строчкам внизу страницы. — Значит, следующий шаг… Если дворец Било не хочет прятаться от цзянху и намерен сохранить свой статус на Центральных равнинах, то пришло время действовать. И дело не только в поддержании статуса Ваньюй Юэданя. Этого требует нынешнее положение дел. Иначе говоря… — Он загадочно улыбнулся. — Иначе говоря, Ваньюй Юэдань разрешил нам остаться не потому, что испугался или не подумал о последствиях. Все дело в том, что он стремится к власти, как я — к переменам. Наши интересы совпадают, поэтому у нас равноправный союз. — Дворец Било уже несколько лет копит силы, удалившись от цзянху, — спокойно заметил Шэнь Ланхунь. — Ему просто нужен был подходящий повод, чтобы вернуться в мир боевых искусств. И ваше вмешательство в тайну пилюль Девяти Сердец, не говоря уже о смерти Ши Тинхэ и Юй Цифэна, вызвало волнения в цзянху и предоставило Ваньюй Юэданю этот повод. Но откуда он может знать, что правильно поступил, поставив именно на вас? Алые губы Тан Лицы дрогнули в улыбке. — Тут решает то, что я называю королевской проницательностью. Ваньюй Юэдань считает, что я дам ему то, что нужно. А любой, кто имел со мной дело, знает… — его голос стал бархатным, а глаза превратились в улыбчивые полумесяцы, — что я всегда предлагаю заманчивые условия. По сути, я могу исполнить любое пожелание своего клиента… На лице Шэнь Ланхуня появилась редкая улыбка: он не понимал, шутит Тан Лицы или говорит всерьез. Перелистнув страницу, Тан Лицы добавил: — Я очень рад, что ты сегодня пришел. — Почему? — Это говорит о том, что ты считаешь меня другом. Тан Лицы улыбнулся и закрыл книгу. Шэнь Ланхунь испытующе посмотрел на него. Обычно скрытный и немногословный, он все-таки не удержался: — Никак не пойму — то ли вы невероятно умны, то ли совершаете непоправимую глупость! Тан Лицы рассмеялся и откинулся на одеяла. — На мой взгляд, настоящая глупость — это продавать свой меч наемным убийцам, чтобы вернуть тело погибшей жены. Помолчав, Шэнь Ланхунь тоже усмехнулся: — Вы и впрямь лисий демон! Даже моя тайна не укрылась от вашего взгляда. Шэнь Ланхунь и в самом деле пришел в Башню Убийц, чтобы вернуть тело жены. Когда жена утонула в Желтой реке, ее труп нашел глава Башни. В обмен на ее останки Шэнь Ланхунь согласился присоединиться к гильдии убийц и продавать свой меч за деньги. Люди считали Шэнь Ланхуня хладнокровным убийцей, который не видит разницы между добром и злом. На самом же деле он так сильно любил жену, что променял на эту любовь честь своего меча.