I. Глава 8.2 Дорога без возврата

— Оборвать свою жизнь… и захватить вас с собой? — ужаснулась Чуньцзы. — Верно, — спокойно кивнул Лю Янь. — Ему проще разрушить все без остатка, оставив лишь пепел, чем отказаться от своей прихоти. Вот такой Тан Лицы человек. На языке Чжун Чуньцзы вертелось еще много вопросов, но Лю Янь без малейшей паузы продолжал: — По счастливой случайности мы избежали гибели и оказались на Центральных равнинах, оставшись ни с чем и без гроша в кармане. Чтобы прокормить остальных, одному из моих братьев пришлось выступать на улицах. Его звали Фан Чжоу. — Фан Чжоу? Тот самый Фан Чжоу по прозвищу Три Зова? — удивленно воскликнула Чжун Чуньцзы. — Несравненный гений башни Чжоу Ди — ваш брат? — Тан Лицы тоже приходился ему братом, — тихо заметил Лю Янь, — но вряд ли об этом кто-то слышал. Я горжусь тем, что Фан Чжоу был моим братом, а он… не знаю, что у него на уме. — Значит, вы пришли не с Центральных равнин… Поэтому я о вас раньше и не слышала. Но почему… почему он не признавал Фан Чжоу своим братом? — Фан Чжоу было нелегко смирить свою гордость, — продолжал Лю Янь, — но поскольку больше ни у кого из нас не было выдающихся способностей, Тан Лицы убедил его использовать свой талант игры на гучжэне, чтобы помочь нам выжить на Центральных равнинах. Поддавшись уговорам, Фан Чжоу стал музыкантом башни Чжоу Ди, но в душе презирал это занятие. Сам он скорее бы умер, чем жил на подачки, но от него зависела наша судьба. Не в силах видеть его унижение, двое из нас — я и еще один брат — потихоньку ушли. Спустя полгода я вернулся в башню Чжоу Ди и обнаружил, что Тан Лицы заставил Фан Чжоу применить технику Ваншэн Пу, чтобы обменять его жизнь на безграничную силу и самому стать непревзойденным мастером боевых искусств. С лица Чуньцзы сошли все краски. — Н-не может быть… — Мне незачем вам лгать, — повторил Лю Янь. — И… что же случилось потом? — побледнев еще сильнее, спросила Чуньцзы. — Фан Чжоу умер, а Тан Лицы обрел недостижимое боевое мастерство, как и задумывал, — тихо ответил Лю Янь. — С тех пор я на дух не переношу этого неблагодарного, коварного и безжалостного мерзавца, который не остановится ни перед чем и готов опуститься до любой низости. Сердце Чуньцзы бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди. Можно ли верить этой истории? А что если все это правда? — Но… — Но на публике он производит впечатление утонченного и благородного человека, не так ли? Как вы думаете, почему он взялся расследовать дело о пилюлях Девятисердечного демона и выступил против салона Фэнлю? На самом деле беды других людей его ничуть не заботят. Он это делает, только чтобы усилить свое влияние — взять под контроль весь мир боевых искусств, чтобы все опять вращалось вокруг него одного, — Лю Янь продолжал осипшим голосом: — Уж такой он человек — эта жажда у него в крови. Разве за время, проведенное рядом с ним, вы не заметили его подлости и вероломства? Разве порядочный и благородный человек стал бы использовать дворец Било, чтобы устроить этот спектакль на скале Циншань? Подумайте: если бы его план провалился, погибли бы ни в чем не повинные обитатели дворца. Он привык рисковать жизнями друзей ради своих безграничных амбиций! «Нет, нет! Лицы не такой! Он хороший человек!» Кровь Чуньцзы пульсировала в висках. Голос собеседника звучал так уверенно… и некоторые поступки Тан Лицы теперь выглядели сомнительно… По спине девушки побежали мурашки. Неужели Тан Лицы и в самом деле — волк в овечьей шкуре? — Если вы так хорошо его знаете, почему не вмешались? — Я с самого детства считал его братом. Несмотря на то, что он изменился и совершил ужасные злодеяния, мне все еще трудно идти против него… — тихо признался Лю Янь. — Теперь он хочет уничтожить салон Фэнлю. Если ему это удастся, единственным препятствием на пути его воцарения в цзянху останется дворец Било — и его следующей целью станет Ваньюй Юэдань. Он медленно поднял взгляд и пристально посмотрел на Чжун Чуньцзы своими необычными раскосыми глазами. — Я закончил свой рассказ. Вы поможете мне? — Что за помощь вам нужна? — прошептала она. — Я… не уверена… Лю Янь странно улыбнулся. — Вы ведь мечтаете связать свою жизнь с ним и Ваньюй Юэданем, верно? У Чуньцзы замерло сердце — как он сумел с такой легкостью раскрыть ее сокровенное желание? — Откуда вы знаете?.. — Есть один способ, — низким хриплым голосом проговорил Лю Янь. — Если вы воткнете серебряную иглу в особую точку на спине Тан Лицы, он лишится боевого мастерства. А если заставите его выпить это снадобье… — он вынул из рукава изящный светло-зеленый флакон, украшенный цветочным узором, — он потеряет память, но сохранит разум. Когда Тан Лицы лишится сил и воспоминаний, Ваньюй Юэдань наверняка захочет его защитить. Поселившись во дворце Било, вы сможете быть рядом с ними и никогда не разлучаться. — Хотите, чтобы я ему навредила? — нахмурилась Чжунь Чуньцзы. — За кого вы меня принимаете? — За женщину, которая хочет, но не смеет любить, — мрачно ответил Лю Янь. — Если вы мне не поможете, рано или поздно Тан Лицы и Ваньюй Юэдань схлестнутся в битве за власть. И вы будете спокойно на это смотреть? Чуньцзы закусила губу. Ваньюй Юэдань хочет править миром боевых искусств, а Тан Лицы… поглощен стремлением к славе и успеху. Можно ли надеяться, что его не интересует власть, и ему нечего делить с Ваньюй Юэданем? Кто знает… Не сводя взгляда с девушки, Лю Янь вдруг раскрыл ладонь, и флакон упал на землю. В тот же миг в голове Чжун Чуньцзы как будто помутилось. Когда к ней вернулось сознание, она обнаружила, что крепко сжимает бутылочку со снадобьем в руке. Лю Янь тем временем повернулся и исчез в чаще леса как мимолетная тень, безмолвная и бестелесная. *** Павильон «Изысканный нефритовый пион», служивший в Линчжоу чайным домом, прославился на весь цзянху своими редкими сортами чая и роскошными пионами. В сезон их цветения сюда съезжались гости со всех концов света. Для высокопоставленных посетителей в павильоне располагалось несколько залов, где можно было одновременно наслаждаться чаем и любоваться цветами. Из дальней гостевой комнаты павильона доносился тихий голос: — Поражение на утесе Циншань принесло нам значительные потери. По неизвестным причинам генералы Мэйхуа Ишу и Куанлань Усинь оказались в темнице дворца Било. Кто заявлял накануне битвы, что многоуважаемый мастер справится сам, и мне нет нужды вступать в бой? Какая непредвиденная помеха повлияла на эффективность Отнимающих жизнь струн? Принцесса Востока, вам не кажется все это странным? Почему мы так позорно проиграли? Кто-то подстроил это намеренно, или во всем виновата наша бездарность? — Окруженная пионами госпожа Хун озабоченно сдвинула брови. Хотя она говорила сдержанно и негромко, в ее голосе отчетливо слышались колкие нотки. Рядом с госпожой Хун в богато украшенной изысканными пионами комнате сидела еще одна женщина, тучная и широкоплечая, в зеленых одеждах, расшитых жемчугом и нефритом. Держа в руке тарелку с тушеной курицей, она увлеченно грызла куриную лапку. Услышав слова госпожи Хун, она лениво подняла глаза и манерно захихикала: — Ха-ха-ха, неужели кто-то затаил злобу на многоуважаемого мастера и хочет ему навредить? Или среди нас завелся предатель, метящий в герои, «шпион царства Хань в лагере царства Цао»? Что скажешь, Су-эр? Свиноподобная женщина в изумрудных одеждах носила титул Принцессы Востока из салона Фэнлю и называла себя Фуцуй. Конечно, это было всего лишь прозвище — настоящее имя ей предстояло открыть, лишь когда она полностью овладеет тайным искусством и вернется к своему истинному — мужскому — облику. Бай Сучэ положила руку на эфес сабли и ровным голосом произнесла: — Поражение на утесе Циншань — это полностью моя вина. Я недооценила коварство Тан Лицы и Ваньюй Юэданя и оказалась не готова, когда кто-то вывел из строя Мэйхуа Ишу и Куанлань Усиня, запечатав их меридианы с помощью техники серебряных игл и оставив нас без поддержки в трудную минуту. Услышав эти слова, госпожа Хун побледнела и отшатнулась. — Ты хочешь сказать, что это я предала многоуважаемого мастера и навредила Мэйхуа Ишу и Куанлань Усиню, подстроив поражение мастера на утесе Циншань? Что за глупости! — Разумеется, нет, — ответила Бай Сучэ. — Все знают, как Сяо Хун любит хозяина, и как непоколебима ее верность, Я всего лишь хочу сказать, что нас кто-то подставил. Госпожа Хун перевела дыхание и сжала дрожащей рукой чашку с чаем. — Все знают, что я умею запечатывать меридианы серебряными иглами. Даже если ты мне веришь, другие станут меня подозревать. Я думаю, меня хочет подставить затаившийся среди нас предатель. — Хоть ты и знаешь технику запечатывания лучше всех, это еще не значит, что ее не могут использовать другие, — заявила Принцесса Востока, с громким чавканьем жуя куриную ножку. — Я и сама с ней знакома. А история с предателем похожа на правду. Ну-ка посмотрим… Эй, слуга! — рявкнула она, и куриные объедки полетели у нее изо рта в разные стороны. Госпожа Хун с гримасой отвернулась. — Пригласи к нам на чай посетителей из соседней гостиной. По ее приказу слуга тут же привел старейшину Цзяна, уважаемого купца, который наслаждался цветением пионов в компании новой наложницы. Озадаченные внезапным приглашением, старейшина Цзян и наложница вошли внутрь. — Госпожа, могу я узнать, по какому срочному делу вы хотели меня видеть? — Увидев, кто их позвал, купец мертвенно побледнел — казалось, его сейчас стошнит от ужаса. Принцесса Востока указала на гостей своим пухлым пальцем: — Каждой по одному. Кто замешкается, того я и буду считать предателем — справедливо, не так ли? Людям салона Фэнлю давно привыкли к убийствам, поджогам и прочему душегубству. Что нам стоит отнять еще пару жизней. Услышав это, старейшина Цзян совсем позеленел и, потеряв сознание, осел на руки наложнице. Глаза девушки в ужасе закатились — она успела заметить только легкий взмах рукава Бай Сучэ. Раздался тихий свист, и два тела упали на пол, оросив комнату кровью. — К убийствам нам не привыкать, — спокойно проговорила Бай Сучэ. — Может быть, придумаете что-то поинтереснее? Принцесса Востока расхохоталась, в восторге хлопая в ладоши. — Ха-ха-ха, какая ты безжалостная, Су-эр, — убиваешь, не моргнув и глазом! — Получается, предатель — это я? — холодно спросила госпожа Хун. Принцесса Востока нежно потрепала ее по щеке перемазанной жиром рукой. — Ну конечно же нет, Сяо Хун. Ты ведь долгие годы верой и правдой служишь уважаемому мастеру, и твоя преданность непоколебима, как земная твердь. Кому еще доверять, если не тебе? — Она снова захихикала. — В салоне Фэнлю околачиваются толпы всякого сброда: кто-то вполне может быть шпионом. Я давно предупреждала хозяина, что не стоит принимать кого попало, но, к сожалению, он пропустил мои слова мимо ушей. — Вы полагаете, многоуважаемым мастером можно манипулировать? — госпожа Хун сжала свое дрожащее правое запястье левой рукой. — Клянусь, я не забуду утес Циншань и не сомкну глаз, пока живы Тан Лицы и Ваньюй Юэдань! Они разожгли во мне жгучую ненависть! С завтрашнего дня я займусь расследованием этого дела и выведу шпиона на чистую воду, — решительно взмахнула она рукавом. Принцесса Востока невозмутимо откусила еще кусок курицы. — И все же, я считаю, что тебе лучше заняться Ваньюй Юэданем. А наши внутренние дела останутся Су-эр, мне или даже Красавице Запада. Что скажешь? Госпожа Хун на мгновение растерялась. — Вы хотите, чтобы я занялась Ваньюй Юэданем? — Сама подумай, — продолжала Принцесса Востока, разводя руками. — У нас двое противников, и оба не владеют боевыми искусствами. Один абсолютно бессилен, другой слеп. Но при этом они похожи на дикобразов: их иголки отпугивают всех врагов. Если бы они сошлись друг с другом в бою, зрелище было бы впечатляющее. Ха-ха-ха, уважаемый мастер точно не пропустит такой поворот событий. Никто не понимает его лучше тебя, не так ли? — Жадно проглотив кусок курицы, она добавила: — Кроме того, у тебя есть преимущество. — Неужели? — задумчиво подняла глаза госпожа Хун. — Ты видишь, а он нет, — широко ухмыльнулась Принцесса Востока. — Разумное предложение, — коротко кивнула Бай Сучэ. — Уважаемому мастеру должно понравиться. Госпожа Хун задумчиво погладила боковую планку стола из сандалового дерева, осторожно изучая тонкими пальцами затейливую резьбу. — Бороться с Ваньюй Юэданем не так-то просто: нужен хороший план. Он умен и хитер, единственная оплошность приведет к провалу… Впрочем, тактика, предложенная Принцессой Востока, может сработать… Фуцуй громко расхохоталась. — Я уверена, что ты придумаешь блестящий план. *** — Девочка пропала из виду. Видно, обогнала нас, чтобы подстеречь на городском рынке, — заметил Шэнь Ланхунь, дожаривая радужного тунца. — Так кому достанется эта рыба, вам или мне? Из-под лодочного навеса протянулась рука, но Шэнь Ланхунь не спешил отдавать лакомство. — Плата вперед. Из-под навеса донесся тихий смешок. — Ты ведь слышал, что хозяин башни Чжулю жаждет заполучить некое сокровище. Знаешь, какое? — Его интересует украшение — шпилька под названием «Красота Весенней Горы», — бесстрастно ответил Шэнь Ланхунь. — Верно, он ищет шпильку «Красота Весенней Горы». Хотя это и женская безделушка, она украшена восемью жемчужинами Цинъюнь. Хозяину твоей башни нужны эти жемчужины, чтобы перейти на десятый уровень техники Цинъюнь Сюйюэ. — И как это относится к рыбе? — Тебе нужно тело твоей жены, ему — шпилька. Если обе стороны чего-то хотят, они могут прийти к соглашению, не правда ли? Глаза Шэнь Ланхуня зажглись. — Вы знаете, где эта шпилька? — Как сказать… — протянул Тан Лицы. Наемник перебросил жареную рыбу под навес. — Где она? Какое-то время слышалось только, как Тан Лицы наслаждается лакомством. — Ах, вкус и вправду несравненный… Шпилька? Разве я обещал тебе рассказать? — Увольте меня от своих шуток. Где шпилька? — холодно спросил Шэнь Ланхунь. — Я и в самом деле не знаю, где она сейчас. Но в последний раз ее видели на юге, у женщины в павильоне «Красная птица и черная черепаха». — Кто эта женщина? — негромко спросил Шэнь Ланхунь. — Она называет себя Сифан Тао, — с улыбкой ответил Тан Лицы, — и ее красота поражает воображение. — Видно, она и вправду хороша, раз уж вы так говорите, — хмыкнул Шэнь Ланхунь. — Вы были с ней близки? — Наши пути пересеклись лишь на краткий миг, но этот миг был бесценен, как жемчужина. Я заметил у нее в волосах шпильку «Красота весенней горы» — где она сейчас, мне неизвестно. Будь спокоен, я поищу ее ради тебя. — Миг, бесценный, как жемчужина? Вы встретились на знаменитом празднике цветочных лодок? — Наемник задумался. — Я слышал, что каждый год в Цзяннани, в день середины осени, проводится грандиозный конкурс красавиц. Для участия в нем выбираются лучшие куртизанки, а павильон «Алая птица и черная черепаха» рассылает приглашения именитым гостям, ученым и знати со всей округи, чтобы те оценили конкурсанток. Победительница получает целое состояние, а любой, кому приглянется куртизанка, может провести с ней время, заплатив жемчугом. Похоже, ваш опыт в любовных делах куда глубже, чем я мог себе представить. — Не такой уж я и знаток, — возразил Тан Лицы. — Да, я заплатил жемчугом за встречу с Сифан Тао, но не потому, что был очарован ее красотой, а из желания посмотреть на куртизанку с таким редким украшением. Меня так терзало любопытство, что я не устоял. Шэнь Ланхун неопределенно хмыкнул. — А что было дальше? — Сразу после того, как я спросил ее имя, наша лодка начала тонуть, — с усмешкой сообщил Тан Лицы. — На борт поднялся человек в маске, одним ударом ладони раздробил киль и скрылся вместе с Сифан Тао. Шэнь Ланхунь опешил. — Шутите? — После этого я выплатил хозяйке лодки пять тысяч таэлей за ремонт, — все шире улыбаясь, добавил Тан Лицы. — Она рассыпалась в извинениях — думала, что меня сильно уязвил их побег. — Ха, да вы просто пытались сохранить лицо, — сухо заметил Шэнь Ланхунь. — Но кто же похитил красавицу? Тан Лицы покачал головой. — Злоумышленник был очень силен в боевых искусствах. Похоже, ему показалось, что мои намерения в отношении Сифан Тао были недостаточно чисты, вот он и вмешался, чтобы ее спасти. Но… — он негромко рассмеялся, — хоть лицо и было скрыто, монашеские сандалии сразу его выдали. — Это был монах? — Благочестивый монах и знаменитая куртизанка — об их истории могли бы слагать песни, — усмехнулся Тан Лицы. — Я не стал их преследовать — зачем чинить препятствия такой прекрасной паре? — Значит, вам неизвестно, где сейчас шпилька «Красота весенней горы»? — нахмурился наемник. — Если что-то узнаю, сообщу тебе первым, — заверил Тан Лицы. Какое-то время они плыли молча. Шэнь Ланхунь поймал карпа длиной в два чи, очистил добычу, выпотрошил, нарезал на мелкие кусочки, и водрузил на нос лодки глиняный котелок для супа. Тан Лицы ласково гладил Фэнфэна по голове, вглядываясь вдаль из-под лодочного навеса. Если он правильно помнил, тот монах был… — Через десять ли будет город Сюйюй. Остановимся там? — спросил Шэнь Ланхунь, добавляя соль в котелок. — Нет, лучше проплывем еще двадцать ли и остановимся в городе Цзюфэн. Пока они разговаривали, на горизонте появилась небольшая лодка, плывущая против течения. На ее носу стоял человек в фиолетовых одеждах, подпоясанный мечом. Быстро поравнявшись с ними, он провозгласил: — Принцесса Фуцуй из салона Фэнлю милостливо приглашает молодого господина Тана и мастера Шэня сегодня вечером после заката встретиться в Пионовом павильоне города Сюйюй, чтобы вместе полюбоваться цветением пионов сорта «Серебряная Луна». Посланник был молод, привлекателен и держался с достоинством. Однако, несмотря на каменное лицо, в его глазах застыла холодная неприязнь. Выглянув из-под навеса, Тан Лицы узнал в нем Цао Уфана. Шэнь Ланхунь, по-прежнему сидевший с удочкой в руках, не обратил на него ни малейшего внимания и даже не повернул голову в его сторону. — Сочту за честь, — с улыбкой ответил Тан Лицы. Цао Уфан бросил пронзительный взгляд на их утлое суденышко, резко развернул свою лодку и скрылся вдали. — Они следят за каждым нашим шагом, — спокойно заметил Шэнь Ланхунь. — Кажется, хоть вы и пытались, как цикада, сбросить чешую и обвести их вокруг пальца, ничего из этого не вышло. Тан Лицы вышел из-под навеса. — Почему же? Эта тактика была нужна лишь для того, чтобы избежать встречи с Союзом мечей Центральных равнин… В городе Цзюфэн, под большим османтусовым деревом ты увидишь богато украшенный дом. Сегодня вечером возьми Фэнфэна и укройся там. — Пойдете геройствовать в одиночку? — негромко спросил Шэнь Ланхунь. — Может, я просто не хочу любоваться пионами в твоем обществе, — ответил Тан Лицы, рассеянно глядя вдаль. Шэнь Ланхунь насмешливо фыркнул: — Ладно уж, отправляйтесь, раз брат ждет. Я присмотрю за вашим ребенком. — Он мне не брат, а это не мой ребенок, — улыбнувшись, поправил его Тан Лицы. Небо потемнело, набежали тучи. Не ответив на замечание Тан Лицы, Шэнь Ланхунь собрал рыболовные снасти и глубоко вздохнул. — Знаете, иногда я спрашиваю себя, как такой образованный, богатый, обаятельный, могущественный, хитроумный и даже иногда… беспринципный человек, как вы, мог остаться ни с чем. — Да полно, — все так же улыбаясь, протянул Тан Лицы, — что ты имеешь в виду? — У вас нет ни братьев, ни детей, ни жены, ни родителей… я прав? Возможно… у вас нет даже друзей. Тан Лицы пристально всматривался в лицо наемника. Казалось, в его задумчивом взгляде серьезность и веселье сменяли друг друга. Немного помолчав, он ответил, слегка приподняв подбородок: — Так и есть. Шэнь Ланхунь тихо хмыкнул — когда Тан Лицы вскинул голову, в этом движении явно сквозила гордость.