I. Глава 8.3 Дорога без возврата

Из гостевой комнаты павильона «Изысканный нефритовый пион» доносилось нечленораздельное мычание. На диване с узорчатой обивкой лежал связанный по рукам и ногам человек. Он вертелся и яростно выплевывал проклятия, несмотря на то, что его рот был заклеен прочной тутовой бумагой. Рядом стояла женщина и, не обращая на его потуги ни малейшего внимания, спокойно пила чай. — Что он говорит? — прыснула в кулачок молодая служанка в красном платье. — Бормочет всякую ерунду, требует, чтобы отпустили, — холодно перевела женщина с чаем. Служанка хихикнула, не сводя с пленника глаз. — Я слышала, что он долго сражался с нашим хозяином и показал себя достойным противником. А еще ходят слухи, что вы с ним помолвлены, сестра Бай. — Уважаемый мастер куда сильнее, — прихлебывая чай, отрезала Бай Сучэ; она была одета в простой белый наряд и опоясана саблей. — А он просто глупец. — Сестра Хун доверила стеречь его именно вам — но если он сбежит, она этого так не оставит. — Именно поэтому он никуда и не денется, — хладнокровно уверила Бай Сучэ. Тем временем Чи Юнь перестал вертеться на диване и молча уставился на потолочные балки. Служанка в красном подала миску супа из ласточкиных гнезд и удалилась. Положив руку на эфес сабли, Бай Сучэ подошла к дивану и посмотрела на пленника, надежно связанного веревками и с запечатанными акупунктурными точками. Чи Юнь ответил ледяным взглядом, упрямо закрыл глаза и сжал губы, делая вид, что перед ним не девушка, а пустое место. С первой же встречи он запомнился Бай Сучэ своей бесшабашной уверенностью в себе, словно ему ничего не стоило в одиночку сразить целую армию. Увы, даже в лучшие его минуты она оставалась к нему равнодушной. Бай Сучэ нужен был человек с сильной волей, который сможет повести ее за собой. К сожалению, мужчин, способных с ней справиться, было слишком мало. Чи Юнь… обладал недюжинным боевым мастерством, но до сих пор оставался мальчишкой. У нее не хватило терпения дождаться, пока он повзрослеет. Легонько коснувшись клочка бумаги, которым был заклеен рот Чи Юня, Бай Сучэ выпрямилась и задумчиво посмотрела в окно. От прикосновения Бай Сучэ на бумаге осталось тепло ее пальцев. Чи Юнь задумался. Что за человек на самом деле его невеста? Он никогда не пытался понять ее всерьез. Прежние воспоминания о Бай Сучэ были размыты, ведь он относился к ней лишь как к дочери благородного господина. Он думал, что дочь Бай Юмина — хрупкая, мало знакомая с боевыми искусствами красавица, утонченная и скромная девушка. Почему она пошла по кривой дорожке, безжалостно оборвала все связи с семьей и стала командовать отрядом в преступном культе отравителей? Разве такая женщина достойна стать его женой? И все-таки… не будь она настолько бесчувственной и коварной, не будь она безжалостной убийцей, Чи Юнь предпочел бы ее любым изнеженным наследницам и балованным дочкам богатеев… Как жаль, что она решила примкнуть к салону Фэнлю… Открыв глаза, Чи Юнь обнаружил, что невеста смотрит не на него, а в окно, и тут же разозлился. О чем она только думает? — Если догадаешься, о чем я думаю, то как знать — может, я и выйду за тебя замуж, — словно прочитав его мысли, произнесла Бай Сучэ, задумчиво глядя вдаль. — Жаль, что тебе вовек не догадаться, — холодно добавила она. Демонстративно сплюнув, разбойник избавился от тутовой бумаги, приклеенной ко рту, и закашлялся. — Кхе, кхе… думаешь, я такой бестолковый? Оглянувшись, Бай Сучэ уколола его взглядом. — А ты как считаешь? — Да будь я глупее кочерыжки, все равно это во сто крат лучше, чем прослыть вероломной девкой, потерявшей всякий стыд. Ты просто-напросто ничтожество! В ответ Бай Сучэ занесла ладонь и влепила ему звонкую пощечину. Чи Юнь сверкнул глазами. — Злобная ведьма! Мерзавка! Она вновь подняла руку, готовясь ударить. — За каждое оскорбление получишь пощечину. Их будет ровно столько же, сколько грязных слов изрыгнет твой рот. Разбойник взорвался: — Думаешь, меня так просто запугать? Да пропади ты пропадом, подлая девчонка! С безразличным видом Бай Сучэ еще раз наотмашь ударила его по щеке, оставив быстро наливающийся фиолетовым синяк. В ту минуту, когда Чи Юнь уже приготовился к смертельному удару злобной ведьмы, Бай Сучэ резко отдернула руку. Дверь в комнату с легким щелчком отворилась — на пороге стояла женщина, одетая в скромное темное платье. — Сусу, что ты делаешь? — спросила она. — Ничего, — бесстрастным голосом ответила Бай Сучэ. Гостья легкой походкой вошла в комнату. С трудом приоткрыв распухшие глаза, разбойник разглядел бледную как снег кожу и точеные черты лица гостьи. К его удивлению, она показалась ему знакомой. Спустя мгновение Чи Юня осенило, и он оторопел — они и вправду знакомы! Эта женщина была содержанкой князя Бинчуань, из-за которой он бросил жену и детей. После смерти князя ее подобрал таинственный музыкант с пипой, одетый в черное. Ее звали А-Шэй. Она была матерью Фэнфэна… Изящная поступь гостьи в мягком свете свечей выдавала в ней чувство собственного достоинства. Ее красота не могла соперничать с печальным очарованием госпожи Хун, лебединым изяществом Бай Сучэ или полудетской прелестью Чжун Чуньцзы, зато она умела одним своим присутствием вселять спокойствие и уверенность в любого, кто ее видел. Это и в самом деле была А-Шэй. Чи Юнь лишь мельком взглянул на нее и отвернулся: ее красота, хоть и неброская, обладала глубокой притягательностью — безопаснее было отвести взгляд. — Его ведь и так обездвижили, нажав на акупунктурные точки, зачем понадобились веревки? — с легким укором спросила А-Шэй, подходя к дивану. — Это ты придумала? — Да, я, — равнодушно подтвердила Бай Сучэ. А-Шэй начала ослаблять путы. — Если он спросит, скажи, что это я освободила пленника. Отхлебнув супа из ласточкиных гнезд, Бай Сучэ заметила: — Ты, как всегда, самая смелая. Но не забывай, что терпение уважаемого мастера тоже не безгранично. Возможно, настанет день, когда… — Это угроза? — с мягкой улыбкой перебила ее А-Шэй. Бай Сучэ отвернулась и холодно ответила: — Не угроза, а предупреждение. Если будешь слишком сильно полагаться на благосклонность уважаемого мастера и вести себя так безрассудно, настанет день, когда некому будет тебя защитить, и одержимые им женщины разорвут тебя на части. — Раз уж я приношу несчастье, моя смерть станет для всех облегчением... — все с той же улыбкой заметила А-Шэй. — Не будем об этом. Я пришла передать весть о том, что молодой господин Тан примет участие в сегодняшнем застолье. Фуцуй поручает тебе устроить ловушку… и убить господина Тана. — Вот как? — безучастно отозвалась Бай Сучэ, отставив в сторону пиалу с супом. — Сначала Сяо Хун, теперь я — Принцесса Востока хочет узнать, кто из нас предатель, виновный в поражении на утесе Циншань. А-Шэй отвела взгляд. — Возможно… — Ты тоже подозреваешь меня в измене? — перебила ее Бай Сучэ. — Возможно, самой подозрительной она считает меня, просто не осмеливается сказать это вслух, — закончила А-Шэй, чуть улыбнувшись. — Так и есть. Ты всегда была отщепенкой, — без обиняков подтвердила Бай Сучэ. — Лучше бы тебе вернуться и сделать в комнате уважаемого мастера уборку, а то испортишь ему настроение, если после приезда он не найдет тебя на месте. Кивнув, А-Шэй бросила короткий взгляд на Чи Юня и легкими шагами вышла из комнаты. Как только она ушла, Чи Юнь презрительно сплюнул на пол. — Если бы Бай Юмин слышал твои слова, он бы не вынес этого и предпочел смерть позору! Чтобы ты — и смогла убить Тан Лицы? Меньше надо верить в матушкины сказки! Бай Сучэ сохраняла спокойствие, но ее голос мог заморозить любого. — В отличие от меня, моя мать — добрая и благородная женщина. Оскорбляй меня сколько угодно, но не смей марать ее имя. Ошеломленный ее словами, Чи Юнь растерялся и не смог придумать подходящую колкость. Бай Сучэ вынула из ножен клинок Дуань Цзе, и его лезвие сверкнуло ледяным светом. — И что же помешает мне покончить с Тан Лицы? Искусство убийства зависит не только от боевых навыков. Если бы я захотела убить тебя… — она аккуратно приложила лезвие к шее Чи Юня, оставив тонкий кровоточащий порез, — это не составило бы труда. Чи Юнь презрительно посмотрел на нее, будто сомневаясь, что она в своем уме. В эту минуту замок вновь легонько щелкнул, и дверь приоткрылась, впуская очередного гостя. Чи Юнь увидел вошедшего человека, но не услышал шагов — не услышал вообще ни единого звука, кроме шороха открывающейся двери. Бай Сучэ обернулась к вошедшей женщине. Высокая, стройная и невероятно красивая, она была облачена в изысканное розовое платье с цветами персика, явно вышитыми руками очень искусной рукодельницы, и белые расшитые жемчугом туфли. — Приветствую Принцессу Запада, — бесстрастно произнесла Бай Сучэ. Женщина в розовом коротко кивнула. — Сегодня ночью Тан Лицы обязательно попытается вызволить этого человека. У тебя есть план? Сжав в руке окрашенный кровью клинок Дуань Цзе, который теперь мерцал жутким зеленым светом, Бай Сучэ объяснила: — Я отравила пленника ядом «Нефрит весенних вод». Как только Тан Лицы дотронется до него, он тоже попадет под действие яда. Тогда его атакуют восемнадцать воинов в белых одеждах. Если он сможет от них отбиться, я притворюсь, что хочу его спасти, и нанесу завершающий удар. Госпожа в розовом платье слушала с полуприкрытыми глазами. — Говорят, Сяо Хун не смогла заманить Тан Лицы в ловушку Крадущими Жизнь Струнами. — Сомневаюсь, что она старалась всерьез. Кроме того, некоторые люди не чувствительны к музыке — такое тоже бывает. Гостья в персиковом платье осмотрела врученный ей клинок Дуань Цзе. — Сегодня нет нужды бросаться в бой. Я сама обо всем позабочусь, — мягким, но не терпящим возражений голосом распорядилась она. Взглянув на нее, Бай Сучэ убрала клинок в ножны и коротко поклонилась. — Повинуюсь приказу принцессы. Госпожа в розовом развернулась и ушла, так ни разу и не взглянув на Чи Юня. — Кто это был? Мужчина или женщина? — спросил все это время внимательно наблюдавший за ней Чи Юнь. Бай Сучэ недоуменно оглянулась. — С чего ты вообще решил, что она может быть мужчиной? — Она выглядит точь-в-точь как Итао Саньсэ из Семи Облачных Цветов. Я сражался с этим парнем — могу узнать его с первого взгляда. — Хочешь сказать, она и есть Итао Саньсэ? — Мой противник по имени Итао Саньсэ был мужчиной, а она определенно женщина, — возразил Чи Юнь, недовольный ее непонятливостью. — Возможно, они брат и сестра. Бай Сучэ помрачнела, раздумывая над его словами. — Вряд ли… В салоне Фэнлю есть Принцесса Востока и Принцесса Запада. Принцесса Востока — это Фуцуй, значит, вторая может быть только Принцессой Запада… Возможно, когда-то она носила имя Итао Саньсэ, но… — Внезапно она отвела взгляд, словно поглощенная множеством возникших вопросов. Подумав, Бай Сучэ веско добавила: — Молчи о том, что слышал. Потом стремительным, как порыв ветра жестом, запечатала речевую акупунктурную точку Чи Юня, лишив его возможности ответить. *** В главном зале павильона «Изысканный нефритовый пион» сидели две женщины: одна — с аккуратно убранными волосами, в белых одеждах, другая — в ярко-зеленом, расшитом жемчугом платье. Женщина в белом привлекала взгляд утонченной красотой, чего нельзя было сказать о ее спутнице, чья фигура напоминала перезревшую грушу. Видя это разительное отличие, посетители то и дело обменивались взглядами и перешептывались за их спиной. Женщины ждали появления Тан Лицы. Вот уже угасла вечерняя заря, и взошла луна, ознаменовав уход последнего гостя павильона, однако Тан Лицы так и не осчастливил их своим присутствием. Госпожа Хун задумчиво разглядывала чашку с остывшим чаем, а жареный поросенок перед Фуцуй был обглодан до костей. Лениво ковыряя в зубах осколком маленькой косточки, Принцесса Востока язвительно усмехнулась: — Выходит, мы просчитались? Возможно, мы зря поставили на то, что Чи Юнь станет хорошей приманкой. Госпожа Хун едва заметно поджала губы. — Или ловушка была слишком очевидна, и он не решился прийти... Нет, это маловероятно, учитывая, как Тан Лицы уверен в себе… — Она запнулась на полуслове, осененная догадкой: — Он уже здесь побывал! — С чего бы? — хмыкнула Фуцуй. — Мы забыли об осторожности. — Госпожа Хун поднялась из-за стола. — Надо проверить, все ли в порядке наверху. Не успела Фуцуй ответить, как по лестнице с криком сбежал слуга: — Госпожа Хун! Сегодня никто не мог проникнуть в павильон незамеченным, но… А-Шэй пропала, а на столе в комнате многоуважаемого мастера нашли это письмо… Фуцуй бросилась вперед, и, хотя их разделяли целых два чжана, посланник успел заметить только размытое движение перед тем, как письмо исчезло из его руки. Распечатав конверт и достав написанное на дорогой рисовой бумаге письмо, она стала рассматривать почерк. Его нельзя было назвать элегантным, а мастерство каллиграфа совершенным — но этот твердый и уверенный почерк, несомненно, принадлежал Тан Лицы. Письмо содержало следующие строки: «Лунной ночью при легком дуновении ветерка, когда роса украсит распустившийся лотос, у пруда с цветущим гибискусом я встречу прекрасную деву. Когда взойдет солнце, в красном павильоне под деревом акации за десять ли отсюда одного человека заменит другой». Под этими строками резким росчерком был выведен один-единственный иероглиф — Тан. — Я тщательно продумала все варианты, рассчитывая, что Тан Лицы не сможет отказаться от встречи. Но кто бы мог подумать, что он выманит А-Шэй и тайно отправит письмо, — процедила сквозь зубы госпожа Хун. — Как он узнал, что эта девчонка… что ее… Запнувшись, она отвернулась, не в силах закончить мысль. Лю Янь отличался необычайной красотой, особым мрачным обаянием и абсолютно непредсказуемым нравом: он был то мягким и внимательным, то холодным и высокомерным; то дерзким и отчаянным, то тревожным и угрюмым. Благодаря этому и, особенно учитывая его талант к стихосложению и музыке, перед ним не могли устоять многие неискушенные молодые девушки. Несмотря на всю свою хитрость и обширные знания, госпожа Хун оказалась в их числе и безнадежно в него влюбилась. И все же, по какой-то неведомой причине Лю Янь выбрал женщину без особой красоты и талантов — ничтожную куртизанку. Неудивительно, что госпожа Хун испытывала к ней жгучую ревность! Фуцуй разразилась хохотом. — Как он узнал, что А-Шэй — фаворитка Сяо Лю? Могу поспорить, Тан Лицы, с его богатым опытом в любовных делах распознал связь между Сяо Лю и А-Шэй с первого взгляда, ха-ха-ха… Побелев, госпожи Хун молча кипела от ярости. — Вот вы, женщины! — прищелкнула языком Фуцуй. — Несмотря на то, что она твоя соперница, ты все равно изо всех сил будешь пытаться вернуть ее Сяо Лю, в глубине души мечтая о ее смерти. Трагедия, да и только! — Вы никогда… никогда… — задыхаясь, пробормотала госпожа Хун. Фуцуй рассмеялась еще громче. — Мне не понять твоих страданий — я никогда не влюблялась в молоденьких красавцев. Даже в те времена, когда мне нравились женщины, все было просто — бери ее, если она согласна, убей — если нет. Кому нужны эти нежности? Госпожа Хун прикусила губу и отвернулась, помрачнев еще больше. — К слову, а куда подевалась Красавица Запада? — спросила Фуцуй, поставив тучную ногу на стул и глядя на госпожу Хун с почти нескрываемым весельем. — У нас такие дела творятся! Неужели она и вправду ничего не заметила? Ха! — А-Шэй пропала, Принцессы Запада тоже нет, — спокойно сообщила Бай Сучэ, спускаясь по лестнице. — Думаю, она заметила, как А-Шэй выбралась отсюда, заподозрила неладное и решила за ней проследить. — Значит, еще не все потеряно. — Смех Фуцуй превратился в довольное хрюканье. — У нас еще будет шанс отыграться. Госпожа Хун слегка нахмурила брови. Сможет ли Сифан Тао выследить беглянку?