I. Глава 9.1 Гроб из голубого льда

Глава 9. Гроб из голубого льда

На восходе солнца госпожа Хун, Бай Сучэ и Фуцуй доставили в красный павильон крепко связанного Чи Юня и обменяли его на А-Шэй. От Лю Яня по-прежнему не было ни слуху, ни духу, и никто не знал, где он пропадает. Обмен заложниками прошел неожиданно гладко. Несмотря на то, что салон Фэнлю разместил в окрестностях павильона десятки наемных убийц, подходящего случая для нападения так и не представилось. Поэтому госпоже Хун только и оставалось смотреть, как Тан Лицы уходит, прихватив с собой Чи Юня. — С таким противником, как Тан Лицы, необходимо считаться, — спокойно заметила Бай Сучэ. — Если сможем его убить — это будет большая победа. Госпожа Хун промолчала. На ее мрачном лице читалась лишь глубокая ненависть к Тан Лицы. Фуцуй же, напротив, разразилась хохотом. — Дело сделано — пора возвращаться. Нам еще не раз представится случай покончить с Тан Лицы. Бай Сучэ первой пошла к выходу из павильона, но потом вдруг остановилась, положив руку на эфес сабли. — Принцесса Запада исчезла, не попрощавшись, а вы, кажется, довольны? — Довольна? — усмехнулась Фуцуй, — Да неужели? Ничего не ответив, Бай Сучэ двинулась дальше. Госпожа Хун последовала за ней, и вскоре обе скрылись в белом экипаже салона Фэнлю, задернув занавески. Фуцуй хмыкнула, глядя вслед удаляющемуся экипажу. Эта девчонка, Су-эр, с каждым днем делала все больше успехов. Возможно, пришло время предложить хозяину заменить Сяо Хун на Су-эр. Не исключено, что Су-эр справится куда лучше. Ведь Сяо Хун, несмотря на свой ум и красоту, допустила большую ошибку, став правой рукой Лю Яня. *** Тан Лицы не спеша пил чай, со спокойной и безмятежной улыбкой наблюдая, как Чи Юнь с помощью наемника избавляется от пут и кляпа. Шэнь Ланхунь с будничным видом бросал перерезанные веревки на пол. Один лишь Фэнфэн нетерпеливо вертелся на своем стульчике и шатал бортики, восторженно глядя, как распутывают Чи Юня — спелёнатый по рукам и ногам разбойник напоминал бесформенный кокон. Скрипя зубами от ярости, Чи Юнь обжег молодого хозяина возмущенным взглядом, но Тан Лицы только улыбнулся еще дружелюбнее. — Теперь тебе стало лучше? — спросил он. — Ничуть! — рявкнул Чи Юнь и мрачно добавил: — Сам-то ты цел? Тан Лицы отпил глоток ароматного чая. — Вполне. — Эта злобная ведьма заразила меня «Нефритом весенних вод», обещая, что любой, кто меня коснется, тоже отравится. Как видно, это были пустые угрозы, — сказал Чи Юнь, осторожно становясь на затекшие ноги. — Ты ведь бывалый лисий демон, тебя даже пилюли Девятисердечного демона не берут, что уж говорить о «Нефрите весенних вод»… Тан Лицы смеющимися глазами смотрел, как Чи Юнь пытается устоять на ногах. — Яд никому не навредил, потому что его вовремя обезвредили, а не из-за того, что Бай Сучэ тебя обманула. Так тебе спокойнее? Чи Юнь хмыкнул. — Где ты взял противоядие? — Секрет, — улыбнулся Тан Лицы. — А как ты вообще узнал, что я отравлен? — не сдавался Чи Юнь. Тан Лицы отпил еще глоток чая. — Салон Фэнлю известен своими ядами. Разве они могли упустить случай отравить такого ценного заложника? Скажи спасибо, что они не применили к тебе еще два-три десятка смертельных ядов. — Уж не хочешь ли ты сказать, что эта злобная ведьма еще и сдерживалась? — ледяным тоном спросил Чи Юнь. Тан Лицы поставил чашку. — Понимай как знаешь, Чи Юнь. Если тебе нравится видеть вокруг одних врагов, то я ничем помочь не могу… Лучше подай-ка еще чаю. — Подать чаю?! — вознегодовал Чи Юнь. Тан Лицы неторопливо смахнул с рукава пылинку. — Да. Из-за тебя мы всю ночь не спали, поэтому чай пришелся бы весьма кстати. И купи какой-нибудь еды: мы все проголодались. Хотя яд уже выветрился, у Чи Юня до сих пор неприятно ныли руки и ноги, и он изнемогал от усталости, поэтому в ответ на приказ возмущенно скрипнул зубами: — Издеваешься?.. — Чего ты ждешь? — Тан Лицы с улыбкой взмахнул рукавом, указывая на дверь. Спорить с ним было бесполезно — Чи Юнь развернулся и гневно вылетел из комнаты. — Выглядите неважно, — тихо заметил Шэнь Ланхунь, после того как разбойник ушел. — Все в порядке. — Тан Лицы устало прижал руку к животу. — Кто-нибудь рыскал здесь ночью? — Только мелкие воришки — охотились за серебром. Я проводил их в магистрат, — Помолчав, наемник добавил: — Я боялся, что вы попадете в ловушку и вернетесь побитым и изувеченным. — Я же не Чи Юнь — не настолько безрассуден, чтобы попадаться в ловушки, — с улыбкой ответил Тан Лицы. — Кроме того, благородному господину не пристало ходить побитым и изувеченным. И друзей и врагов надо встречать улыбкой, вести себя скромно и располагающе, тогда и получишь приглашение на чай. — По-моему, это называется лицемерием, — сухо заметил Шэнь Ланхунь. При этих словах Фэнфэн что-то весело залепетал, подпрыгивая от удовольствия и раскачивая свой стульчик. Шэнь Ланхунь рассмеялся: — Кажется, кое-кто слишком хорошо вас знает. Тан Лицы улыбнулся одними глазами, чуть заметно приподняв брови. — И все же, что нам делать дальше? — перешел к делу наемник. — Дальше я собираюсь посетить сад Пяолин Мэй в долине Бодхи и найти там могилу, — ответил Тан Лицы. — К тому же, Лю Янь так и не объявился. Учитывая его настроение в последнее время, он явно что-то замышляет. — Могилу? То есть, вы хотите найти тело Фан Чжоу? Но его же закопали в землю. Скорее всего, мыши и черви уже изуродовали его труп до неузнаваемости. Не пора ли, наконец, успокоиться? — Как же мне успокоиться, если я не видел гроб и останки своими глазами? — с улыбкой возразил Тан Лицы. — Кто знает… возможно, его похоронили в ледяном гробу, наполненном водой из источника, или земля в том краю обладает особыми свойствами и сохраняет тело невредимым. В конце концов, чего только не бывает на свете. Взглянув на него, Шэнь Ланхунь тяжело вздохнул, но промолчал. *** Чи Юнь в некогда белоснежном, а теперь помятом и заляпанном ханьфу, скрипя зубами, стоял на рынке Цзюфэна и озирался по сторонам в поисках винной и мясной лавки. К сожалению, Цзюфэн размерами больше напоминал не город, а деревушку с единственной мощеной улицей, протянувшейся всего на шестьдесят чжанов из конца в конец. Помимо маленькой забегаловки с куриными потрохами, здесь не было ничего, даже тележек с паровыми булочками. Разбойник был уверен, что Тан Лицы над ним просто издевается, и его подозрения начинали походить на правду. Несколько раз пройдя по улице взад-вперед и так и не придумав, как выполнить поручение, он вдруг заметил знакомый силуэт. На обочине дороги стояла девушка в пурпурном платье, держа лошадь под уздцы. Судя по морщине между бровей, девушка мучилась какой-то сложной неразрешимой задачей. Услышав шаги, она на мгновение растерялась. — Чи Юнь? — Маленькая дева Чжун, ты ведь ищешь седого лисьего демона, верно? — понимающе усмехнулся Чи Юнь. — Тогда следуй за мной. Молодой разбойник всегда считал Чжун Чуньцзы лишь досадной помехой, но сегодня обрадовался встрече: она давала повод оправдаться, по какой причине он так и не нашел еды и вина. Почему, когда надо, человека днем с огнем не сыщешь, а когда не надо — то вот он, пожалуйста? Чуньцзы потерянно смотрела на непривычно дружелюбного Чи Юня. По правде говоря, сейчас она не хотела видеть Тан Лицы, но одного желания было не достаточно: для того, чтобы его избегать, еще требовалась сила воли. Ведь как знать — возможно, сегодняшняя встреча станет последней, а потом их пути разойдутся, и она никогда его больше не увидит… Спрятанный на груди пузырек с зельем согрелся от тепла ее тела, но по-прежнему леденил ей душу. Помявшись, Чуньцзы выдавила улыбку: — Как поживает господин Тан? С ним все хорошо? — А что ему сделается? — холодно ответил Чи Юнь. — Он уцелеет, даже если рухнет весь мир. Пойдем. Шэнь Ланхунь и Тан Лицы, по-прежнему ждавшие возвращения Чи Юня в богатом поместье Цзюфэна, как раз закончили беседовать, когда раздался звук шагов. В комнату ворвался Чи Юнь, таща за собой какую-то девушку. — Я не нашел торговцев вином и едой, зато привел кое-кого интересного. — Молодой господин Тан, — начала Чжун Чуньцзы, старательно отводя глаза. — Я… — У вас явно талант, госпожа Чжун — вы то и дело сталкиваетесь с нами на бескрайних просторах цзянху, — бесстрастно заметил Шэнь Ланхунь. — Какой повод для встречи вы нашли на этот раз? — Не волнуйся, брат Шэнь. Госпожа Чжун выбрала нашу дорогу на юг по чистой случайности, — с улыбкой вмешался Тан Лицы. Он встал, и рукава его одежд едва заметно всколыхнулись. — Садитесь, пожалуйста. В комнате было несколько стульев: кроме занятых Фэнфэном и Шэнь Ланхунем оставалось еще три свободных. Но Тан Лицы так учтиво предложил Чуньцзы свое место, что она невольно послушалась и села. — Я… я… — пролепетала она, собираясь с мыслями. — Я всего лишь иду за учителем, и так получилось, что он избрал тот же путь, что и господин Тан. — Если так, то я могу помочь вам в поисках Сюэ Сяньцзы, — предложил Тан Лицы. — Когда я узнаю какие-то новости, то немедленно вам сообщу. Чжун Чуньцзы кивнула, но потом, подумав, медленно покачала головой: — На самом деле… у меня нет срочных дел к учителю. Я просто не знаю, куда еще пойти. Покинув утес Циншань, Чжун Чуньцзы будто бы утратила смысл жизни и перестала понимать, ради чего она странствует по цзянху. Теперь ее постоянно сопровождало чувство глубокого одиночества, а единственными спутниками стали далекие звезды и луна на небосклоне. Несмотря на множество друзей, ей было некому довериться, и никто не мог развеять ее сомнения. Куда теперь идти? Что теперь делать? Есть ли в ее жизни хоть какой-то смысл для мироздания? Теперь ее окружали одни неразрешимые загадки… Кроме бесплодных фантазий, у нее не осталось ничего. — Госпожа Чжун, если вас ничто не связывает, возможно, вы захотите присоединиться к нам? — с легкой улыбкой предложил Тан Лицы. Чи Юнь и Шэнь Ланхунь, не сговариваясь, хмуро посмотрели на хозяина. Чжун Чуньцзы замялась, словно приглашение Тан Лицы только усилило ее неуверенность. — А зачем вы идете на юг, господин Тан? — Найти тело и спасти жизнь. Слегка покраснев, Чжун Чуньцзы опустила глаза и пробормотала: — Что ж… тогда я по мере сил постараюсь вам помочь. Чи Юнь открыл было рот, будто хотел что-то сказать, но Шэнь Ланхунь прервал его сдержанным покашливанием. Мысль разбойника заключалось в том, что от помощи Чуньцзы им не будет никого толку. Чем сумеет помочь девчонка, если Шэнь Ланхунь, Чи Юнь и Тан Лицы и сами не знают, как подступиться к этой безумной затее? Однако вмешательство наемника заставило Чи Юня прикусить язык, хотя сомнение было большими буквами написано у него на лице. Какой смысл тащить Чуньцзы в сад Пяолин Мэй в поисках останков Фан Чжоу? Можно подумать, она умеет дробить камни и раскапывать могилы. Ну а сам Шэнь Ланхунь, хоть и пытался просверлить Чжун Чуньцзы взглядом, но отнесся к предложению Тан Лицы на удивление спокойно. — А что это за место? — посмотрев на пышное убранство дома и украшенную искусной резьбой мебель, спросила Чуньцзы. — Откуда в глухой деревне взялся такой роскошный особняк? Судя по всему, это был богатый дом, но она не заметила здесь ни единого слуги. Тан Лицы наклонился и взял на руки Фэнфэна. — Это дом моего близкого друга, который несколько лет назад поселился здесь в уединении. Его привлекли изысканные пейзажи деревни и пышный сливовый сад. — Но здесь нет никакого сливового сада, — наморщила лоб Чуньцзы. — Потому что мой друг его сжег, и все сливовые деревья превратились в пепел. От пожара дом сильно пострадал, но я восстановил его до нынешнего состояния. Полное сомнений сердце Чуньцзы тревожно стукнуло. — Это был тот самый друг, который написал стихотворение о сливовых деревьях? На самом деле она хотела спросить: «Это был тот самый друг, который отравил вас, бросил умирать в колодце, а потом его поджег? Как вы можете так спокойно, без тени горечи, о нем говорить? Неужели только вы один виноваты в том, что случилось?» — Как сказать… — приласкав Фэнфэна, Тан Лицы передал его Чи Юню и сел. — Я бываю здесь раз в год, но, к сожалению, больше никогда его не встречал. — Вот как, — тихо пробормотала Чжун Чуньцзы. Разбойник взял Фэнфэна на руки и, как заправская нянька, стал кормить его остатками рисового супа. Чуньцзы рассеянно на это смотрела, а Шэнь Ланхунь бесстрастно за ней наблюдал. Глаза Тан Лицы выдавали лишь легкую усталость. В эту минуту сердце девушки, и без того переполненное чувствами, заколотилось, как у загнанного оленя, и у нее появилось искушение выбросить спрятанный пузырек с зельем. Тан Лицы откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и неподвижно замер. На Чуньцзы вдруг лавиной нахлынула нежность. Что бы ни делал этот человек, он всегда каким-то непостижимым образом пленял ее разум и чувства, заставляя тонуть в несбыточных мечтах. Разве она сможет его отпустить, обрекая себя на жизнь, где их пути, скорее всего, больше никогда не пересекутся? — Госпожа Чжун, вы много странствовали с севера на юг, не слышали ли вы когда-нибудь о горе Цихунь? — не открывая глаз, спросил Тан Лицы. Чжун Чуньцзы на мгновение растрялась. — Гора Цихунь? Она скрывается среди холмов Уйи, покрытых непроходимым лесом — туда редко кто добирается. Откуда вы о ней узнали, господин Тан? — Значит, она и в самом деле существует… — проговорил Тан Лицы. — Вы и вправду бывалая путешественница, госпожа Чжун. Чжун Чуньцзы покачала головой. — Дело не в этом, просто Цихунь — необычная гора. Сама я никогда там не бывала, но учитель рассказывал, что это священное место для погребений. Почва на ней белого цвета и обладает особыми свойствами. Если похоронить в этой земле человека, могила будет запечатана, и тело долгие десятилетия останется неповрежденным. Мой учитель… упокоил тело своей жены на горе Цихунь, — тихо добавила она. — Вот как? — приподнял брови Тан Лицы. Чуньцзы кивнула. — Но лишь учитель знает, где она находится. Это глухое и уединенное место, куда редко забредают случайные путники. А людям, далеким от боевых искусств, и вовсе не знакомы особые свойства горы. — Кажется, у нас нет иного выбора, кроме как опрометчиво отправится на ее поиски, — сухо заметил Шэнь Ланхунь. — Выдвигаемся завтра. — А как же быть с салоном Фэнлю? — спросила Чжун Чуньцзы, уже несколько успокоившись. — Вы оставите все как есть, господин Тан? Тан Лицы приоткрыл глаза и улыбнулся. — Дело салона Фэнлю сейчас в надежных руках. В ближайшее время ничего особенного не случится. После этого Чжун Чуньцзы приготовила превосходный ужин. Со времен битвы на скале Циншань ни у кого из них не было возможности как следует отдохнуть. Лишь позволив себе, наконец, расслабиться, путешественники почувствовали нахлынувшую усталость и разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть и восстановить силы. *** В комнате Тан Лицы тишину глубокой ночи нарушил тихий голос Шэнь Ланхуня, донесшийся из открытого окна. — Я хочу прояснить один вопрос, — произнес он. Тан Лицы прервал медитацию, но остался сидеть на кровати. — Я говорю о хозяине салона Фэнлю, музыканте с пипой, чье лицо скрыто вуалью — о Лю Яне. Если вы не сможете его убить, то при случае я возьму это на себя. Тан Лицы открыл глаза. — Это угроза? — Нет, — Голос Шэнь Ланхуня звучал еще невыразительнее обычного. — Я просто предупреждаю о своих намерениях. — Он мой друг, — тихо вздохнул Тан Лицы. С его места на кровати алая змея на щеке стоящего за окном Шэнь Ланхуня выделялась особенно четко. — Зовите его другом, если вам угодно. Но не пора ли одуматься, прежде чем он вас убьет? Тан Лицы ничего не ответил. — Я покончу с ним раньше, чем до этого дойдет, — отвернувшись, предупредил Шэнь Ланхунь. С непонятным выражением глядя вслед удаляющемуся наемнику, Тан Лицы тихо прошептал: — Но что если он однажды изменится?.. Издалека донесся голос Шэнь Ланхуня: — Если бы он погубил вашу любимую, перебил семью, отравил учителя и друзей — что бы вы тогда сделали? Тан Лицы вновь ничего не ответил, и Шэнь Ланхунь растворился в ночи. — А-Ли, — донесся голос из другого окна, — он же неисправимый ублюдок, почему ты убиваешься из-за него? — У меня почти нет друзей, — ответил Тан Лицы, даже не глядя в ту сторону. Чи Юнь презрительно хмыкнул. — А мы с Шэнем разве тебе не друзья? — Нет. — Нет?.. — пораженно воскликнул Чи Юнь. Тан Лицы тихо вздохнул, опершись на руку, и медленно обернулся. — Вы ведь не понимаете… никто из вас не понимает, что я на самом деле думаю, верно? — Да, разрази меня гром, я не понимаю, твоя правда! Ну и что с того? Все равно я тебя люблю. Я знаю, что этот ублюдок Лю Янь такой же хитроумный, как и ты. Но сколько бы он не читал твои мысли, он только сильнее хочет тебя убить. Если ты считаешь это дружбой, у тебя явно не все дома! — мрачно глядя на молодого хозяина, объявил Чи Юнь. Тан Лицы не сводил с него пристального взгляда. Иногда разбойнику казалось, что он видит в этих глубоких глазах смех, иногда — слезы. Тан Лицы долго сидел неподвижно, опершись на кровать, а потом медленно выпрямился и, обхватив себя руками, прошептал: — Все, что мне нужно — это друг, с которым можно поговорить по душам… Чи Юнь молча смотрел на него, совершенно сбитый с толку. Он не понимал, что это значит — говорить по душам. Скоро Тан Лицы опустил руки, тряхнул головой и улыбнулся Чи Юню. — Иди отдохни. У тебя долго были запечатаны акупунктурные точки, и ты едва начал выздоравливать после отравления. Нужно как следует восстановить силы. Чи Юнь нахмурился, но Тан Лицы мягко поторопил: — Иди. Бросив на него последний сердитый взгляд, Чи Юнь унесся прочь. Как бы сильно Тан Лицы ни старался быть хорошим человеком, который играет по правилам — откровенно говоря, все равно людям было трудно его понять… Опустив голову, он сидел на кровати, и свет яркой, словно нефрит, луны лился в комнату через открытое окно, четко очерчивая на полу его темную тень.