I. Глава 9.3 Гроб из голубого льда

— Для вас это, может быть, и игра, а для других — смертельная ловушка, — хмыкнул Шэнь Ланхунь. — Сейчас здесь никого нет, но раз это логово сумели найти мы, значит, найдут и другие. Салон Фэнлю не стал бы уходить, не оставив напоследок каких-нибудь сюрпризов. Из сподвижники хорошо известны своими ядами, мороками и напитанными энергией ловушками. — Но кроме салона Фэнлю этим славятся и Семь Облачных Цветов, — с улыбкой напомнил Тан Лицы. — По-твоему, это всего лишь совпадение? — Ломать над загадками голову — это ваша работа, — пожал плечами Шэнь Ланхунь. — А я лучше придумаю еще один способ прикончить врагов. — Что теперь? — нетерпеливо вмешался Чи Юнь. — Уходим или идем дальше? Тан Лицы поднял руку, и кинжал Ихуань Дуюэ мелькнул в воздухе, вонзившись в стену над восточной дверью. — Ты считаешь, я так просто отступлю? Улыбнувшись, Тан Лицы вошел в восточную дверь. Четверо путешественников зашагали по коридору. Темный, сырой и пропахший плесенью, он заметно отличался от того прохода, который прежде обследовали Тан Лицы и Шэнь Ланхунь. — Похоже, здесь давно уже никто не ходил, — прошептала Чжун Чуньцзы. Тан Лицы нанизал камень Бисяо на золотистый шнурок и зажег огонь. — Чи Юнь, — подозвал он. Хмыкнув, разбойник подвесил самодельный фонарь на кончик Ихуань Дуюэ и пошел впереди маленького отряда. Отблески Бисяо освещали замшелые стены коридора, с которых капала вода — очевидно, сюда и впрямь годами никто не заглядывал. Скоро Чи Юнь остановился, предложив Шэнь Ланхуню посмотреть, что впереди. На земле темнело что-то непонятное, неразличимое с первого взгляда. Чи Юнь поднял серебряный кинжал с Бисяо повыше, и Чуньцзы тихо ахнула. В неверных отблесках огня проступали очертания скелета в почти не истлевшей одежде. Фиолетовое одеяние с черной каймой, очевидно, когда-то принадлежало мужчине. Возле скелета валялся кинжал в форме рыбы, с чешуйчатой насечкой. — Ого! Это же «Карп, пролетающий над Драконьими вратами»! — удивленно глядя на кинжал, воскликнул Чи Юнь. — Вот где, оказывается, сгинул Лонцянь Юфэй — один из Семи Облачных Цветов! Шэнь Ланхунь поднял кинжал и ловко подкинул его в воздухе. — Странно. Лонцянь Юфэя уже много лет не видели в цзянху, но кто бы мог подумать, что мы найдем его труп именно здесь?.. Как его угораздило, имея прекрасные боевые навыки, погибнуть в таком месте? Тан Лицы осторожно потянул за край фиолетового подола, и ткань расползлась в его пальцах. — Труп лежит здесь уже долго — скорее всего, больше трех лет. Салон Фэнлю и его пилюли Девятисердечного демона стали известны совсем недавно, но, судя по всему, сад Пяолин Мэй гораздо старше. Вероятно, смерть Лонцянь Юфэя связана с прежним владельцем Пяолин Мэй. — А я-то думал, что этот дом построил сумасшедший главарь салона Фэнлю! — удивился Чи Юнь. — Хочешь сказать, что странный лабиринт был здесь и раньше? Тан Лицы с улыбкой выпрямился. — Зал вращается за счет силы подводных течений и перепада грузов, и из него ведут восемь разных коридоров… Разве возможно построить такую сложную конструкцию за три года? Вероятно, на то, чтобы все это соорудить, ушло не меньше десяти лет. В последнее время поменялась только обстановка. — Двинувшись дальше, он продолжал: — Кроме того… мне пришло в голову… Неважно, идемте. Судя по здешней сырости, мы углубились под землю. Если продолжим путь, то, скорее всего, выйдем через задний ход Пяолин Мэй. — Так вот что вы искали, — догадался Шэнь Ланхунь. — Раз этот путь пролегает к противоположному склону горы и ведет к выходу наружу — значит, именно здесь сосредоточены все засады и ловушки. Умеете вы завести в самое гиблое место, ничего не скажешь. Огонек впереди Тан Лицы слегка качнулся. — Я просто прикинул самую короткую дорогу… В конце коридора оказалась еще пара дверей, освещенных мерцающим светом. Похоже, салон Фэнлю питал к дверям особую страсть — они стояли везде, где только можно, и странным образом походили друг на друга, сбивая путников с толку. — Налево или направо? — осматривая новые двери, спросил Шэнь Ланхунь. — Я собираюсь сломать стену посередине, — спокойно ответил Тан Лицы. Чи Юнь и Шэнь Ланхунь удивленно переглянулись. Впервые они встречали человека, который предпочитал ломать стену, когда рядом были две двери. Неужели он хочет таким способом обследовать оба коридора сразу? — Сломать стену? — недоуменно переспросил Чи Юнь. Тан Лицы на мгновение прикрыл глаза, а потом снова их открыл. — Разойдитесь, — скомандовал он. Шагнув вперед, он положил правую руку на простенок между дверями, собираясь с силами. — Ты с ума сошел? — недоверчиво воскликнул Чи Юнь. — Это же кирпичная стена, а не та тоненькая перегородка. Ты ведь не силач с железными мускулами, чтобы обрушить ее одним ударом кулака! Человек не может голыми руками крушить такие стены! Шэнь Ланхунь лишь нахмурился: эта затея казалась ему полнейшим безумием. Тан Лицы с силой толкнул стену ладонью. Стена содрогнулась, и сквозь кирпичи пролегла глубокая трещина. Чи Юнь проглотил свое недовольство и, подойдя, рывком вытащил большой кусок кирпичной кладки между дверями. Техника, использованная Тан Лицы, передавала камню колебания внутренней ци. Тан Лицы смог выполнить такой удар лишь благодаря навыкам Фан Чжоу, полученным с помощью техники Хуань Гун. Обычный человек не смог бы так хорошо управлять своей внутренней энергией. Шэнь Ланхунь стал помогать, ловко вытаскивая кирпичи из пролома. Тан Лицы вновь прижал ладонь к стене. — Достаточно проделать небольшое отверстие, и я увижу, нет ли за стеной его тела, — объяснил он. — Но вы же измучаете себя, — не выдержав, дрожащим голосом запротестовала Чжун Чуньцзы. — Зачем так надрываться? И все из-за человека, который давно уже мертв… — Он жив, — тихо возразил Тан Лицы. — Каждый борется за свое — я хочу спасти друга. Госпожа Чжун, если вы еще раз об этом заговорите, я без малейших колебаний вышвырну вас отсюда. Вы мне верите? Он говорил спокойно и мягко, однако Чи Юнь и Шэнь Ланхунь промолчали, а Чуньцзы почему-то задрожала. Конечно, она верила Тан Лицы — разве можно было не принимать его слова всерьез? В конце концов, кто бы посмел ему не поверить? Пока Чуньцзы приходила в себя, кирпичи с грохотом поддались новому удару ладони, и появилось еще несколько трещин. Чи Юнь и Шэнь Ланхунь стали в четыре руки вытаскивать обломки кирпичей из стены. За стеной между дверями оказалась такая же пустая и сырая ниша. Тан Лицы повел всех в правый коридор. Через несколько шагов путники совместными усилиями проделали еще одну дыру, ровно такого размера, чтобы заглянуть в соседний проход. Маленький отряд вполне мог разделиться и одновременно обследовать оба коридора. Однако в случае опасности они не смогли бы прийти другу другу на помощь. Мотивы Тан Лицы были вполне понятны — он ломал стену, потому что не хотел упускать возможности обследовать второй коридор, но предпочитал, чтобы отряд держался вместе. Удалившись от двойных дверей примерно на десять чжанов, он обрушил на стену еще восемь ударов. После восьмого стена треснула, и между двумя параллельными коридорами образовался пролом. В то же мгновение в путников полетел черный болт. Ихуань Дуюэ с лязгом отразил его, и болт на три пальца вонзился в противоположную стену. — Гм, если дальше нас ждут точно такие же черные стрелы, значит, оба коридора — это просто-напросто смертельная ловушка, — нахмурился Чи Юнь. Он метнул Ихуан Дуюэ в зиявшую перед ними черноту коридора. Издалека донесся еле слышный звук удара железа о камень, однако оба коридора зловеще молчали. Чуньцзы тревожно вглядывалась в непроглядную темноту, полную неведомых опасностей, и ей хотелось сбежать. В своих приключениях юная воительница всегда успешно справлялась с трудностями, но на сей раз столкнулась с гораздо более серьезным испытанием. Шэнь Ланхунь пригнулся и скользнул в темноту. На него тут же градом посыпались стрелы. Наемник мгновенно отпрянул, и одновременно в коридор полетел Ихуань Дуюэ, пущенный рукой разбойника. С металлическим звоном черные болты очередью обрушились на кинжал и, в конце концов, пришпилили Ихуань Дуюэ к стене. Если бы в коридор ступил не Шэнь Ланхунь, а кто-нибудь другой, этого смельчака ожидала бы та же участь, что и кинжал. Шэнь Ланхунь спокойно поднял с пола черный болт, словно не побывал только что на волосок от гибели. — Это «Несокрушимое войско» — секретное оружие Почэн Гуайкэ. Возможно, пропавший несколько лет назад Почэн Гуайкэ тоже был одним из Семи Облачных Цветов? Чи Юнь хмуро смотрел на пришпиленный к стене Ихуань Дуюэ. Теперь в распоряжении разбойника оставалось всего лишь два метательных кинжала. Ему еще ни разу не приходилось идти навстречу неведомому врагу всего с двумя кинжалами в запасе. — Говорят, что «Несокрушимое войско» никак не остановить: это оружие выстреливает залпом из сотни болтов и бьет на поражение. Все его жертвы были утыканы болтами как дикобразы. Если пойдем по этим коридорам дальше — нас ждет верная смерть. Тан Лицы вытряхнул из рукава какую-то горошину — она тихо звякнула об пол и покатилась вперед. Это была мерцающая ровным светом ночная жемчужина, примерно с ноготь большого пальца величиной. Прокатившись по коридору, жемчужина высветила дверь, которой он заканчивался. Как и все предыдущие двери сада Пяолин Мэй, она была украшена бело-золотой каймой — судя по всему, ее тоже восстановили недавно. Ихуань Дуюэ застрял в дверной щели и слегка расширил ее своим тяжелым широким лезвием. Сквозь эту щель проглядывали огненные отблески. Откуда в заброшенном подземелье под жилыми залами салона Фэнлю взялся огонь? — «Несокрушимое войско» — это тщательно скрытое оружие, — сказал Тан Лицы. — Взгляните на ловушку в стене: она выкована из лучшей стали и уходит глубоко под землю. Ловушка не срабатывает от кинжала и ночной жемчужины — значит, ее активирует устройство, вмонтированное в пол, и, чтобы она сработала, нужен определенный вес. — Тан Лицы внимательно пригляделся к механизму в стене. — Она действуют примерно как ловушка во вращающемся зале и наверняка ее соорудил или сам Почэн Гуайкэ или другой мастер, перенявший его искусство. Для того, чтобы обезвредить «Несокрушимое войско», нам понадобится острый божественный клинок. — Острый божественный клинок? Шэнь Ланхунь не пользовался мечами и кинжалами, а Ихуань Дуюэ Чи Юня, хоть и довольно увесистый, не отличался особенной остротой. Чжун Чуньцзы шевельнула запястьем, и в ее руке появился кинжал с розовым лезвием. — А если попробовать Сяо Таохон? — Думаю, он подойдет в самый раз… — кивнул Тан Лицы, с улыбкой беря у девушки розовый кинжал. Кончиком кинжала он аккуратно приподнял пружину в отверстии, откуда вылетел первый черный болт. Устройство в стене было отковано из великолепной стали и до отказа заполнено черными болтами. — Этот механизм реагирует на изменение баланса между деталями, скрытыми в стене и в полу. Стрелы вылетают, если надавить на любую из этих поверхностей. Поэтому «Несокрушимое войско» и срабатывает, когда кто-то идет по коридору. А если сделать так… — Он осторожно перерезал проволоку под первым болтом, и болт со свистом вылетел из стены, но другие остались на месте. — Если сделать так, то этого будет недостаточно. Тан Лицы провел Сяо Таохоном вниз по стене от отверстия до стыка между стеной и полом, вонзил кинжал в этот стык и с силой надавил. Раздался тихий щелчок, после чего второй и третий болт оказались на взводе, но так и не выстрелили. — Понятно. Болты реагируют на любое воздействие — и сильное и слабое. Если сделать на стыке надрез — собственный вес механизма удержит болты в ложе… Шэнь Ланхунь перебил: — Чтобы обезвредить все до одной ловушки в коридоре, надо хорошо владеть цингуном, знать навык «По снегу без следов» и разить клинком мгновенно и без промаха. Тан Лицы едва заметно улыбнулся. — Ты намекаешь, что справишься с этой задачей?..        Помолчав, Шэнь Ланхунь ответил: — Однажды вы сказали, что, в отличие от нас, отвечаете за две жизни в своем теле. Положив руку ему на плечо, Тан Лицы сказал: — Ты ведь уже сделал одну попытку и показал нам, что не владеешь умением «По снегу без следов». — В худшем случае я получу серьезную рану, но не умру, — бесстрастно заметил Шэнь Ланхунь. В устах любого другого это прозвучало бы самонадеянно, но наемник явно понимал, о чем говорит. Чи Юнь уже вознамерился вызваться сам, хотя и не умел ходить, не оставляя следов, но Тан Лицы опередил его, с легкой улыбкой кивнув Шэнь Ланхуню: — Что ж, значит, придется нам положиться на тебя, брат Шэнь. Однако не успел Шэнь Ланхунь ответить, как в коридор молнией метнулась смазанная тень. Чуньцзы вскрикнула от неожиданности. Чи Юнь с Шэнь Ланхунем ошеломленно замерли. Тан Лицы только сделал вид, что согласился с наемником: еще не договорив, он сорвался с места, когда никто этого не ожидал. Воспользовавшись заминкой своих спутников, при свете ночной жемчужины, он пролетел по коридору с грацией журавля, скользящего над водой, не потревожив ни один болт. Металлические щелчки обезвреженных Тан Лицы механизмов почти слились в один звук — через мгновение он уже стоял у двери в конце коридора. — Господин Тан! — бросилась за ним встревоженная Чуньцзы. Стены по обе стороны коридора никак не отозвались на ее шаги — а значит, «Несокрушимое войско» больше не представляло опасности. Шэнь Ланхунь и Чи Юнь следовали за ней по пятам. — Клянусь небом, А-Ли, если бы я знал, что ты освоил навыки «По снегу без следов» и «Полет над тростником», мы бы уже давно путешествовали по рекам и озерам без лодки! — громко возмущался молодой разбойник. — Безупречная техника! — только и сказал Шэнь Ланхунь. — Я ведь говорил, что мне нет равных, и мои способности безграничны и несравненны, — напомнил Тан Лицы, глядя на дверь. — То есть это была не шутка? — удивился Чи Юнь, выдергивая вонзившийся в дверную щель Ихуань Дуюэ. — Вы так говорите из-за того, что Фан Чжоу, отдавший вам навыки, уже мертв, и теперь вы обязаны быть самым лучшим? — неожиданно добавил Шэнь Ланхунь. Тан Лицы лишь едва заметно улыбнулся в ответ и дернул за дверную ручку. Белая дверь с золоченой каймой сплошь заросла пылью. Когда Тан Лицы дернул за ручку, пыль посыпалась на пол: очевидно, хоть дверь и меняли, с тех пор прошло не меньше трех-четырех лет. Путники заглянули в дверной проем. За порогом зияла глубокая яма. На дне ее бушевало пламя, грозящее спалить любого, кто упадет вниз. Через адскую пропасть был перекинут докрасна раскаленный цепной мост. По другую сторону ямы белела еще одна дверь с золоченой каймой.