II. Глава 16.5 Синие небеса, лазурные облака

Шао Яньпин, с письмом в руке, вежливо постучал в дверь Тан Лицы и вошел. — Господин Тан, вести из дворца Било. А-Шэй с Фэнфэном несколько дней назад отбыли в Лоян. Шао Яньпин дал им в охрану отряд воительниц из Союза Мечей, и до сей поры путешествие протекало гладко. Всю неделю после их отъезда Тан Лицы спокойно отдыхал и восстанавливал силы, и благодаря этому его раны полностью затянулись. Едва только люди из Дома Ванцяо прознали о ранах господина, как в замок Шаньфэн потянулась вереница посланников с редкими лекарствами и охраняющими от зла талисманами. Хотя Дом Ваньцяо и не имел отношения к миру боевых искусств, Шао Яньпин был весьма впечатлен его влиянием. Однако, к его удивлению, императорский тесть не прислал даже весточки, словно забыл о том, что у него есть сын. — Вести, говорите? — откликнулся Тан Лицы. Молодой господин Тан полулежал в кровати, облаченный в белый шелковый халат, расшитый жемчугом. Хотя погода еще стояла теплая, осень понемногу вступала в свои права, поэтому рукава и воротник халата были оторочены белым норковым мехом, и в обрамлении сияющих жемчужин выглядели особенно изысканно. Все убранство покоев Тан Лицы, включая мебель, одеяла и даже посуду, недавно заменили на новое. Он лежал на кровати из грушевого дерева, покрытой искусной резьбой с изображением мифических животных и цветочных орнаментов, укрытый теплым, но легким как перышко шелковым одеялом. Возле кровати стоял небольшой восьмиугольный столик, инкрустированный перламутровыми птицами и цветами; на нем стоял скипетр с нефритовой рукоятью и винный кувшин с узким горлышком, выточенный из рога носорога и украшенный фигурками легендарных существ писю. Вся эта роскошь ничуть не повлияла на речь и обхождение Тан Лицы. И все же его комната каждый раз подавляла Шао Яньпина своим великолепием, ведь ее убранство могло соперничать с покоями самого императора. — Я еще не читал, но уверен, что письмо писал не Ваньюй Юэдань, а кто-то другой, — со смехом заметил Шао Яньпин, передавая Тан Лицы спешно доставленное послание. Тан Лицы отложил свое любимое «Троесловие», аккуратно открыл конверт и погрузился в чтение. Несмотря на то, что письмо было написано четким изящным почерком, он читал нарочито медленно. Заглядывая ему через плечо, Шао Яньпин успел несколько раз все просмотреть, прежде чем Тан Лицы закончил. Спустя некоторое время Тан Лицы сложил письмо и едва заметно улыбнулся. — Значит, госпожа Хун укрывалась во дворце Било, поэтому ее и не было при осаде горы Хаоюнь. Шао Яньпин нахмурился. — Она просит Ваньюй Юэданя спасти Лю Яня, утверждая, что в салоне Фэнлю плетется какой-то заговор. Несмотря на ее беззащитный вид, эта женщина очень коварна. Можно ли верить ее словам? Неужели Ваньюй Юэдань и в самом деле собирается ей помочь? — Ваньюй Юэдань все равно стал бы искать Лю Яня, даже без просьбы госпожи Хун, — ответил Тан Лицы. — Сейчас его разыскивает весь цзянху. Без Лю Яня не создать противоядие от пилюлей Девятисердечного демона, а это ключ к спасению многих жизней. Он поднялся с кровати. — Госпожа Хун обратилась за помощью во дворец Било не только, чтобы узнать новости о Лю Яне; у нее есть иные мотивы. Этим письмом Ваньюй Юэдань предупреждает меня о том, что обстановка изменилась. — Иные мотивы? Какие? Убить Ваньюй Юэданя? Да ведь она всего лишь хрупкая девушка без особых боевых навыков… — пожал плечами Шао Яньпин. Тан Лицы искоса взглянул на него. — Возможно, вы угадали ее намерение. Шао Яньпин вздохнул. — Вы так считаете? Уж лучше бы я ошибался. Тан Лицы открыл шкафчик из лилового сандалового дерева и поставил на столик хрустальную чашу, полную разноцветных, незнакомых Шао Яньпину фруктов. — Это экзотические фрукты из дальних стран. На вкус ничего особенного, зато полезны для здоровья. Угощайтесь. Шао Яньпин взял один и надкусил — он оказался неожиданно сладким. — Вы и вправду считаете, что госпожа Хун задумала убить Ваньюй Юэданя? — Уже ни для кого не секрет, что дворец Било и Союз мечей объединились против салона Фэнлю. Если они совместными усилиями отыщут Лю Яня, оставят ли они его в живых? — задумчиво улыбнулся Тан Лицы. — Сами подумайте: пусть я и не хочу его убивать, весь мир считает, что он заслуживает смерти. Как только люди вобьют себе это в головы, у него почти не останется шанса выжить. Значит, чтобы спасти Лю Яня, надо сначала разрушить альянс, а потом погрузить мир в хаос, чтобы каждый боялся только за свою собственную жизнь. Лишь тогда Лю Янь сможет найти лазейку. Поэтому вполне логично, что госпожа Хун хочет убить Ваньюй Юэданя. Интересно, что думает на этот счет сам глава дворца Било? Он, безусловно, понимает, чем рискует. Госпожа Хун крайне хитра, и даже я не могу предсказать ее следующий шаг. — А что вы думаете про раздор в салоне Фэнлю, о котором говорится в письме? Это правда? — жуя лакомство, поинтересовался Шао Яньпин. — Разумеется. Шао Яньпин удивленно вскинул глаза. Тан Лицы, в своем белоснежном меховом халате, с безмятежным изяществом прислонился к позолоченному шкафчику, украшенному резьбой, и насмешливо посмотрел на Шао Яньпина. — Мастер Шао, вы сами когда-нибудь разговаривали с Ваньюй Юэданем? — Конечно, разговаривал. — Вы бы стали ему лгать? — Ни в коем случае. Рукав Тан Лицы скользнул по серебряному браслету, и на безупречно белом шелке заиграли блики. — Вот и ответ. Госпожа Хун невероятно умна, и в таких делах ничем не уступает вам. Шао Яньпин понимающе рассмеялся. — И в самом деле. Господин Тан, а что вы думаете о загадочном предводителе салона Фэнлю, упомянутом в письме? Тан Лицы улыбнулся уголками рта. — Я… — Он запнулся и откашлялся. — Об этом еще рано говорить. Пустые догадки лишь взбудоражат Союз мечей. Давайте пока не будем поднимать эту тему. Шао Яньпин кивнул. — После нелегкой победы над салоном Фэнлю слухи о том, что главный враг еще жив, могут подорвать боевой дух. Лучше об этом молчать. Тан Лицы склонил голову в знак согласия, и Шао Яньпин повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и добавил: — Ах да, госпожа Тао передала мне парчовый мешочек — сказала, что настоятель храма Белой Лошади в Лояне просил вручить его вам. Тан Лицы едва заметно нахмурился и приподнял брови. — Парчовый мешочек? Шао Яньпин достал из-за пазухи небольшой мешочек из персиковой парчи, на котором были вышиты два лотоса, и лукаво усмехнулся. — Я-то думал, что дева вздыхает по мастеру Пучжу, но, кажется, вы ей тоже по нраву… — Он со смехом положил мешочек на стол. — Оставлю его вам. Отдыхайте в свое удовольствие. Храм Белой Лошади в Лояне… Тан Лицы открыл парчовый мешочек, но внутри не было никакой записки, только прядь черных волос, которая, как ни странно, ничем не пахла. Этот подарок наводил на размышления… Он задумчиво прищурился, а затем небрежно бросил мешочек на стол и, взмахнув рукавом, покинул комнату.

***

Окутанные туманом сады замка Шаньфэн напоминали небесную обитель. Мимо комнаты Тан Лицы размеренной поступью прошел человек. Два ученика из Союза мечей, встретив его в коридоре, почтительно склонились в поклоне: — Мастер Пучжу. Он ответил на их приветствие легким кивком и продолжил свой путь, сохраняя величественный облик дракона и уверенную поступь тигра. Один из учеников с восхищением произнес: — Недаром о мастере Пучжу ходит такая слава. Хоть он и не бреет голову и не дает монашеских обетов, его величие и благородство ничуть не уступают буддийскому наставнику высшего ранга. Он прямо-таки воплощение живого бодхисатвы. Другой ученик с жаром закивал в знак согласия. — Господин Тан — воплощение утонченности и гений стратегии, а мастер Пучжу славится своим боевым искусством и глубоким пониманием буддизма. И не забывай, что с нами еще великий герой Чэн и старейшина Дун. Союз Мечей силен как никогда.

***

Передав письмо Тан Лицы, Шао Яньпин прогуливался по саду возле своих покоев, наслаждаясь редкими мгновениями покоя. Но не успел он толком перевести дух, как дверь во двор распахнулась, и вошел Пучжу. — Господин Шао. Услышав его монотонный спокойный голос, Шао Яньпин с трудом подавил вздох. — Мастер Пучжу, как говорится, в храм без нужды не ходят, — обернувшись, пошутил он. — Вас привело какое-то срочное дело? — Ничего срочного, — с присущим ему спокойствием ответил Пучжу. — Мой долг исполнен, и наступило время покинуть Союз Мечей и вернуться в Шаолинь. — Ах да, я слышал, что Шаолинь созывает всеобщий сбор, чтобы избрать нового настоятеля. Вы возвращаетесь из-за этого? Пучжу кивнул. — Да, скоро в Шаолине состоятся состязания длиной в месяц. Тридцать восемь монахов из поколений «Да» и «Пу» покажут свои способности в воинском деле и религиозных спорах. В конечном счете община выберет из них того, кто станет следующим настоятелем. Шао Яньпин удивленно хмыкнул. — Значит, вас ожидает грандиозный турнир боевого искусства и ораторского мастерства? И тот, кто преуспеет в бою или красноречии, сможет стать настоятелем? Пучжу покачал головой и пояснил: — Турнир лишь дает монахам повод показать способности. Не так важно, кто победит: решение зависит и от другого. — Недаром Шаолинь славится своими возвышенными взглядами. Интересно, много ли монахов мыслит так же глубоко, как и вы?.. Ах, простите, если я вас обидел, мастер. Такой просветленный человек, как вы, не станет принимать мои слова близко к сердцу. К слову, а как же госпожа Тао? Она будет вас сопровождать? Мастер Пучжу слегка удивился: — Она следует своему пути. Я монах и не указываю другим, куда им идти и что делать. — Истинно так, — усмехнулся Шао Яньпин. — Если вы, мастер Пучжу, станете настоятелем — это будет большое благо для Шаолиня. — Какая разница, кто занимает пост настоятеля? — спокойно ответил Пучжу. — Важно быть преданным своему делу и не терять веры. Остальное — пустые чаяния. Амитабха. С этими словами он повернулся и вышел — прямой и величественный, все той же твердой поступью. И казалось, что в каждом его шаге звучал колокольный звон, а там, где он ступал, расцветали лотосы, словно путь ему указывал сам Будда. Мир цзянху на время забыл о салоне Фэнлю и Союзе мечей с Центральных равнин и сосредоточил все внимание на Шаолине. Сотни мастеров боевых искусств собирались посетить турнир для избрания нового настоятеля. Шао Яньпин задумался, как найти повод побывать в Шаолине — ведь он никогда себе не простит, если пропустит такое невероятное событие.

***

Сифан Тао собиралась выйти из своей комнаты, когда чья-то рука загородила ей проход. Она невольно отступила назад, впуская незваного гостя. Отороченный снежно-белым мехом рукав продолжал преграждать ей путь. Тан Лицы был тяжело ранен всего десять дней назад, но теперь от его недомогания не осталось и следа, а на губах играла улыбка. В ярких глазах красавицы промелькнула какая-то мысль. — Чем обязана столь неожиданному визиту, господин Тан? — Я пришел поблагодарить вас за парчовый мешочек, который вы мне подарили. — Вы слишком добры, господин Тан, — тепло улыбнулась Сифан Тао. — Такая безделица не стоит вашего внимания. Не успела она договорить, как Тан Лицы шагнул вперед и мгновенно прижал ее правую руку к стене. Склонив к девушке свое красивое лицо, он лукаво блеснул глазами; его скулы окрасились легким, словно лепестки персика, румянцем. Вблизи в его чертах, обычно мягких и обворожительных, проглядывало что-то зловещее. — Где вы его держите? Сифан Тао как будто ничуть не испугалась и не рассердилась, оказавшись в ловушке. — О чем вы говорите, господин Тан? — все так же приветливо спросила она. — Простите, но я вас совсем не понимаю. Уголки губ Тан Лицы дрогнули, но это была не улыбка, а легкий, но полный угрозы оскал. — Мы здесь одни, и мастер Пучжу далеко. Нет смысла продолжать этот спектакль. Сифан Тао сладко улыбнулась в ответ. — Вы умеете удивить, господин Тан. С вами не соскучится ни враг, ни союзник. Вы спрашиваете, где он? Тогда я задам встречный вопрос: как вы думаете, чьи волосы были в том мешочке? Она заглянула ему прямо в глаза, мягко и одновременно обольстительно. Тан Лицы стиснул ее руку и медленно повел ее вниз по стене. Любой другой уже корчился бы от боли — одно лишнее движение, и плечо вывихнуто. Но Сифан Тао хранила спокойствие и как будто ничего не замечала. Тан Лицы зажал руку Сифан Тао за спиной на уровне пояса и склонился так близко, что обжигал дыханием ее лицо. Безжалостная хватка незаметно превратилась в объятие.