III. Глава 24.3 Рябь на лазурной воде

— Значит, младшая сестра практиковала боевые искусства! — взволнованно воскликнула она. — Оттого-то мы и не нашли ее в старой приемной семье! Только почему она без сознания? И как сюда попала? — Она заметила на шее девушки какое-то украшение. — А это что?.. Предводитель поискового отряда прищурился, разглядывая подвеску. Шею девушки украшал нефритовый кулон — изящная вещица в виде пера необычного и редкого красноватого оттенка. Гравировка гласила: «Беспечный Странник господин Фан». — Господин Фан? Это он вернул нам сестру? Откуда он узнал о ее происхождении? — в словах воина смешались радость и удивление. — Должно быть, господин Фан — ее покровитель. Когда сестра очнется, выясним кто это, чтобы щедро отблагодарить. Женщина вышла расспросить стражников, но те отрапортовали, что видели лишь желтую вспышку, а девушка в фиолетовом, казалось, появилась из ниоткуда. Кто принес ее и как ушел, никто не заметил.

* * *

Вечерело. Легкий ветерок гулял по комнате, залитой солнечным светом. Чжун Чуньцзы медленно открыла глаза и безучастно уставилась в потолок, не понимая, почему до сих пор жива. — Сестрица, тебе лучше? — встревоженно спросил женский голос откуда-то сбоку. Чжун Чуньцзы медленно повернула голову и всмотрелась в заботливое лицо женщины: «Она так похожа на меня. Кто она?» — Я... — колеблясь, начала Чуньцзы. Женщина ласково взяла ее за руку: — Меня зовут Чжао Цзунъин, а это — Чжао Цзунцзин. Ты наша родная сестра, и твое настоящее имя — Чжао Цзунхуэй. Мы — дети покойного императора и императрицы Ван. Наш старший брат Цзунцзин теперь командует двадцать восьмым отрядом императорской гвардии. Мы так долго тебя искали! Чуньцзы растерянно заморгала: — Дети покойного императора? Глаза Чжао Цзунъин лучились радостью: — Да-да! Наш старший брат — принц, а ты, дорогая сестра, принцесса династии Ван. Потрясенная Чжун Чуньцзы, не сводя с женщины широко раскрытых глаз, повторила: — Принцесса? Чжао Цзунъин, улыбаясь, держала ее за руку: — Уже давно ходят слухи, что наша младшая сестра расцвела и превратилась в прекрасную девушку, а ореол печали только добавляет ей очарования. Она блестяще образована и талантлива. Посмотри, как мы похожи. Нет никаких сомнений: ты наша родная сестра! Сердце Чуньцзы захлестнуло теплой волной. Она подняла голову: рядом стоял высокий широкоплечий молодой человек и нежно улыбался ей — такой сильный, словно, упади на них небеса, он удержит их на своих плечах. Ее глаза невольно наполнились слезами. С самого детства Чуньцзы находилась на попечении у Сюэ Сяньцзы. Однако у Сюэ Сяньцзы был чудаковатый нрав: учитель появлялся в ее жизни словно призрак, часто пропадал на несколько лет. Никогда прежде она не знала настоящей любви близких. Слезы хлынули потоком, и она захлебнулась в рыданиях. Чжао Цзунъин и Чжао Цзунцзин переглянулись. Чжао Чжунцзин шагнул вперед и нежно погладил вновь обретенную сестру по волосам. Спустя долгое время, задыхаясь от слез, она наконец, вымолвила: — Я и в самом деле принцесса? — Конечно, — уверила ее Чжао Цзунъин. — Разве так бывает? — Ты — дитя императорской семьи, в твоих жилах течет благородная кровь. Не может быть никаких сомнений. Чжун Чуньцзы только качала головой: — Все это похоже на сон… на обман… За что мне такое счастье?.. Я не достойна... Чжао Цзунъин и Чжао Цзунцзин, нежно улыбаясь, утешали ее и ласково гладили по волосам. В двадцати шагах, притаившись под карнизом соседнего дома, к их разговору внимательно прислушивался Фан Пинчжай. Он слышал рыдания Чжун Чуньцзы и тихий голос Чжао Цзунъин, заверявшей, что они здесь надолго не задержатся и скоро вернутся в столицу, где она увидит шумное великолепие имперского города. На последней фразе Фан Пинчжай бесшумно удалился.

* * *

     В поместье Шумэй Лю Янь все так же неподвижно сидел, глядя в стену. Фан Пинчжай предлагал учителю найти укрытие, но Лю Янь предпочел, сжимая в руках флейту, «спрятаться» в темноте своего кабинета. Юй Туань-эр несколько раз уговаривала его спуститься в подвал, но он делал вид, что не слышит. Наконец, оставив тщетные попытки, девушка уселась на табурет у входной двери и, подперев подбородок рукой, уставилась в синее небо. Она решила: если кто-нибудь придет с обыском, она взвалит Лю Яня на спину и сбежит в родные леса у горы Хаоюнь. Вдалеке мелькнула желтая вспышка. Помахивая красным веером, Фан Пинчжай в задумчивости возвращался назад. Увидев в дверях Юй Туань-эр, он вздохнул. — Судя по всему, учитель не прислушался ни к единому моему слову. Хорошо, что я исключительно умен и невероятно талантлив! Мне удалось увести солдат. Если бы они нас нашли, страшно представить, что бы из этого вышло. Не описать словами... — Ты жив? — перебила его Юй Туань-эр. Фан Пинчжай поперхнулся: — Конечно, жив! Меня что, так легко убить? Или я должен ввязываться в бой, который и так якобы проиграю? По-твоему выходит, что надо лезть на рожон — только тогда станешь настоящим красавцем и героем! А если я не вступлю в схватку? Ты будешь разочарована, и твое сердце будет разбито? — Хватит, остановись! — Юй Туань-эр нетерпеливо махнула рукой. — Хорошо, что ты жив. Где солдаты? Фан Пинчжай рассмеялся: — Солдаты? Об этом я расскажу только моему дорогому учителю. Он, верно, как всегда мечтает, чтобы с горы скатился гигантский валун и раздавил его насмерть. — Он вовсе не собирается умирать! Хватить молоть чепуху! Фан Пинчжай отодвинул занавеску и вошел в кабинет. Глядя в спину Лю Яня, он отчитался: — Учитель, мне удалось увести солдат на другую сторону. Теперь мы в безопасности. Лю Янь не ответил. Фан Пинчжай махнул рукой и, расхаживая кругами по кабинету, в тишине заговорил сам с собой: — Знаешь, как я заставил солдат уйти? Я провернул такой дерзкий, невероятный трюк, что никто не поверит, когда узнает.  Разве тебе не интересно, что я придумал? Лю Янь молчал. Фан Пинчжай обернулся: — Вижу, тебе любопытно. Ну хорошо, расскажу. В лесу я случайно наткнулся не на кого-нибудь, а на саму императорскую принцессу. Недолго думая, я забросил ее прямо к ним в лагерь, и они ушли. При этих словах Лю Янь нахмурился: — Принцессу? — Вот именно. По их словам, принцесса Ланья — третья дочь покойной императорской четы Ван, обладательница неслыханных талантов, — разглагольствовал Фан Пинчжай. — Ходят слухи, что она знает толк в поэзии и литературе и одарена исключительной красотой и статью. Словом, истинная небожительница. Одна-одинешенька в лесу, она словно ждала, когда я на нее наткнусь! Чудо из чудес! Согласись, что такие встречи случаются не каждый день? Кто бы мог подумать, что такое случится! —  Будь это правда, разве ты забросил бы принцессу в военный лагерь? — холодно ответил Лю Янь. Фан Пинчжай споткнулся. — Учитель, ты слишком хорошо меня знаешь. Честно говоря, эта так называемая принцесса Ланья — всего лишь та самая девушка в фиолетовом, которая чуть не отправила мастера Хуана в преисподнюю. Понятия не имею, как ее зовут. Симпатичная, но ей не хватает очарования настоящей принцессы. Совсем не в моем вкусе. Лю Янь закрыл глаза: — Ее зовут Чжун Чуньцзы. — Вы знакомы? — воскликнул удивленный Фан Пинчжай. — Да уж, общение с такой девицей радости в жизни не прибавит.  Понятно, почему ты раньше не упоминал о ней. —  Она — ученица Сюэ Сяньцзы. Если тебе интересно, принцесса она или нет, спроси его сам. Фан Пинчжай странно хмыкнул: — И как это понимать? Ты утверждаешь, что девушка вовсе не принцесса? Лю Янь открыл глаза и холодно отрезал: — Я этого не говорил. Фан Пинчжай погрозил ему пальцем: — Но ты намекнул. Лю Янь молча смерил его ледяным взглядом и вновь закрыл глаза. Вздохнув, Фан Пинчжай пристроил веер на макушку. — Ладно, ладно. Я и не ждал, что ты преподнесешь всю историю мне на блюдечке. Больше не буду на тебя давить. Что дальше? Солдаты уже не побеспокоят нас. Теперь ты научишь меня секретам техники «Убийство звуком»? Лю Янь надолго погрузился в молчание. Все это время Фан Пинчжай внимательно наблюдал. Учитель о чем-то размышлял. Как же сильно изуродовали его лицо шрамы! Но веки были целы, и едва заметные движения глаз все еще отражали изменения в его самых сокровенных мыслях. Наконец Лю Янь открыл глаза: — Искусство владения звуком предназначено не только для убийства. Фан Пинчжай, почтительно слушая, кивнул: — И? — Музыка привлекает людей, потому что передает эмоции. С помощью музыки можно выразить чувства. У кого-то это получается лучше, у кого-то хуже. Лю Янь говорил невозмутимо и даже равнодушно. —  Если мастерство выражения эмоций высоко, можно направить свою внутреннюю силу на возбуждение потоков ци и крови слушателя и тем самым нанести вред внутренним органам. Суть этой техники — вовсе не убийство. Чтобы преуспеть в «Убийстве звуком», ты должен сначала научиться музыке. — Музыке? — Фан Пинчжай нахмурился. — Какие песни могут убивать, а какие нет? — Музыка не имеет ничего общего с убийством, — спокойно ответил Лю Янь. — Если твоя единственная цель — убивать, то незачем учиться. Фан Пинчжай закашлялся и опустил голову: — Я…я просто пошутил. Можешь не верить, твое право. Лю Янь смотрел отстраненным и безразличным взглядом. После долгой паузы он медленно достал из рукава бамбуковую флейту и заиграл простую мелодию. Фань Пинчжай приготовился сосредоточенно слушать, но Лю Янь внезапно остановился: — Если бы я приказал тебе подыграть на барабане, сколько ударов тебе бы потребовалось? Фан Пинчжай разинул рот: — Сколько?.. Т…три… три удара? —  Чушь! —  сухо оборвал Лю Янь.  — Семнадцать. В партии барабана для этой мелодии семнадцать нот. Завтра, в это же время, я сыграю ее еще раз. Если ты не сможешь аккомпанировать, то техника «Убийство звуком» не для тебя. Фан Пинчжай озадаченно замолчал. Красный веер замер, не завершив взмаха, а его владелец нахмурился и неподвижно уставился в потолок. Он сосредоточился, пытаясь воспроизвести только что услышанную мелодию. Хотя Лю Янь сыграл всего лишь раз, его цепкая память позволила все запомнить. Но куда именно должен приходиться барабанный бой, если нужно подыграть? Семнадцать ударов... семнадцать ударов… куда придется каждый из этих ударов? Некоторое время Фан Пинчжай прикидывал в уме, а затем вытащил из рукава небольшой метательный нож и принялся чертить на земле какие-то символы. Это нельзя было назвать нотным письмом, так, грубые пометки, помогающие запомнить ритм и не дать новой мелодии ускользнуть из памяти. Лю Янь не обращал на него внимания. Он также неподвижно и бездумно смотрел в стену. Наконец в памяти ожило далекое воспоминание: самый первый урок игры на ударных. И, что так редко бывало, восхищенный взгляд учителя: как шестилетний ребенок может наизусть запомнить целую партитуру?! Он решил научить Фан Пинчжая играть на барабанах, отчасти вняв его постоянным просьбам, а отчасти потому, что у его ученика было отменное чувство ритма, и пел он легко от природы. Но Лю Янь никак не ожидал, что у Фан Пинчжая такая же прекрасная музыкальная память, как у него самого. Не каждому дано запоминать музыку. Но и тем, кому это удается, было бы непросто с нуля отбить партию в семнадцать ударов. Лю Янь продолжал смотреть на пустую стену, размышляя, учить Фан Пинчжая или нет. Теперь он понял, что игра, которую он затеял с небесными силами, была проиграна еще до начала. Услышав мелодию, в комнату заглянула Юй Туань-эр. Она с любопытством посмотрела на поглощенного мыслями Фан Пинчжая: неужели этот болтун наконец-то угомонился? — Эй!  — она махнула Лю Яню. — Ты собираешься есть или нет? Я приготовила утиный суп. — Я не люблю утку, — ответил Лю Янь после долгой паузы. Юй Туань-эр широко улыбнулась: — Тогда я сама съем утиный суп, а тебе приготовлю рыбный. На этот раз Лю Янь не возражал. Он сидел спиной к двери и все еще не отрываясь смотрел в стену. Радостно напевая, Юй Туань-эр вышла. Стоявший неподалеку Линь Бу оторвался от книги и тихо рассмеялся, наблюдая за этой сценой.