Глава 1. Последний день

      «Сегодня мой последний день.» — гласил заголовок в личном дневнике ровными буквами. — «Я устала. Вчера мама снова сорвалась на мне. Пришла поздно. Да. Виновата. Сидела весь день на отцовской могиле. Больно. Очень. Я единственный родной человек для неё, а она. В общем, прости, мам, я знаю, что ты найдёшь этот дневник после моей смерти »       Слёзы застилали глаза, одна из них скатилась по щеке, падая ровно на зачёркнутые слова. Отложив ручку, она взглянула на заголовок, а затем перевела взгляд на окно. Сквозь стёкла в глаза ударил яркий солнечный свет, отчего девушка зажмурилась и отвернулась к дневнику.       «Я знаю, что ты найдёшь этот дневник после того как тебе сообщат о моей кончине. Странное слово, хах. НО! Я хочу, чтобы ты не винила себя не в чем, ни в моей, ни в папиной смерти. Он знал, я уверена, знал, что делал, вот и я тоже знаю на что иду. Ещё раз прости, я люблю тебя. Твоя дочь Вероника.» — в конце она нарисовала небольшое сердечко, считая, что это очень даже мило.       «P.S все те слова, записаные в этом дневнике, не принимай близко к сердцу, я писала, когда мне было больно и тут выплескивала всё то, что не могла сказать тебе в лицо.»       Встав с мягкой кровати, девушка вытерла ладонью слёзы и подошла к зеркалу. Вяло растянув немного пухлые губы в улыбке, она взяла со столика расчёску и принялась приводить волосы в порядок. Рыжие локоны блестели на свету, что проникал в комнату через окошко. Изумрудные глаза давно потухли, потеряв весь смысл жизни.       — Ника! — Валентина Михайловна ворвалась в комнату дочери без стука. Та даже не повернулась на вошедшую мать, лишь взглянула на её отражение в зеркале. — Ты ещё не готова? Ну как так можно? Тётя Лена ждёт уже нас, и так опаздываем! Одевайся быстрее, я уже вызвала такси.       Мать уже было хотела уйти, как резко остановилась заметив на шее дочери сигил Бафомета.       — И сними эту дрянь! Не позорься сама и не позорь меня! Как так можно в верующей семье растёт сатанистка?! Ты хоть знаешь, что за веру в этого нечистого в аду гореть будешь? А? Я с кем разговариваю? — Вероника даже не смотрела на неё. Махнув рукой, Валентина Михайловна вышла из её комнаты.       — Буду. — одними губами прошептала девушка, снимая убирая сигил под футболку. — Но не за веру.       Резкий звук отвлёк её от раздумий. Вернувшись на кровать, она взяла смартфон, нажав кнопку блокировки. Экран засветился, являя новое уведомление от некого Ивана. Полностью открывать смс она не стала, лишь прочла первые слова: «Ника, прости, прошу…» она смахнула уведомление, убирая его с экрана и убрав смартфон в карман вышла из комнаты.       Два года назад на улице Большая Садовая, в одной из квартир горел свет. На окнах висели гирлянды, в самой же квартире на кухне бурлила жизнь.       — Ну папа! — смеясь Ника ударила отца по руке, которая ухватила небольшой кусок колбасы со стола. Мужчина принял самый виноватый вид, от которого девушка растаяла, но улучив момент отец повторил содеянное. — Ты сейчас всю колбасу слопаешь и к Новому году ничего не останется!       — Вот именно, Женя, дочь то дело говорит, ну-ка быстро в комнату! — тот Валентины был мягок, а на лице сияла улыбка. Муж чмокнул её в щёчку и пошёл в комнату. — Вот так, доча, в российских семьях всё стандартно, женщина готовит, мужчина греет диван.       В этих словах не было ни капли намёка на упрёк. Вероника всегда восхищалась их любовью, всегда хотела найти такого же мужчину как её отец, чтобы любил даже спустя двадцать два года. Она посмеялась со слов мамы, отправляя нарезанную колбасу в салат оливье.       Время близилось к вечеру, вскоре должна была прийти бабушка по папиной линии и тогда мама спохватилась.       — Женя! — папа что-то лениво пробурчал с дивана, смотря новогодние передачи. — Быстро беги в магазин, я совсем забыла купить свекрови вина, она же не пьёт шампанское! Давай-давай, быстрее одевайся и иди пока магазин не закрыли.       Ника радостно оглядывала готовый стол. Салаты, запечённая утка, бутерброды с икрой, приборы, стаканы. Вроде всё. Она бросила взгляд на отца, который уже обувался в коридоре. Сбросив фартук, она с удовольствием села на диван. Целый день готовки дал о себе знать, усталость взяла своё и девушка задремала.       — Я долго звать буду тебя? — из воспоминаний её вырвал голос мамы. — Приехали.       Сегодня день рождения подруги мамы тёти Лены. Называла она её тётей лишь потому, что мать дружила с ней с глубокого детства и считала её за родную сестру. Елена Викторовна была очень доброй женщиной, любила Нику, как родную. У неё также был сын, ровесник Ники, но та никогда не обращала на него внимания.       — Я вот вчера в церковь ходил. — начал Костя, сын Елены. Юноше было двадцать пять лет, а ума, как казалось Веронике, не было. — Поставил свечку за упокой покойному дяде Жене.       Девушка сцепила зубы, параллельно сжимая руки в кулаки, подавляя желание вмазать этому идиоту.       — Так вот, батюшка сказал, что нельзя скорбить по усопшему, ему там плохо будет. — парень поднял указательный палец, тыкая в потолок.       — Кто просил тебя об этом сообщать нам? — как можно спокойным тоном спросила Ника.       — Но!       — Никаких «но»! — девушка резко встала из-за стола, отчего подвеска резко вынырнула из-под футболки, являя себя собеседнику. Перевёрнутая пентаграмма с вписанной в неё головой козла. Глаза Константина широко раскрылись. Рука медленно поднялась, а скреплённые три пальца уже было коснулись лба, но застыли, когда глаза девушки блеснули нехорошим огнём. — Ну чего ты? Давай перекрестись, вот только чего ради? Он тебе не поможет. Никто не поможет. Погода, говорят, плохая завтра будет. Дома сиди лучше.       Все трое присутствующих замерли, глядя на вмиг изменившуюся девушку. Даже мать видела её такой впервые. Горящие зелёные глаза, смотрящие в самую глубину души. На какой-то момент в комнате повисла тишина, а затем на кухне щёлкнул таймер на плите, отчего все пришли в себя.       — Да что ты такое говоришь? — Валентина Михайловна вскочила и в несколько шагов оказавшись возле дочери влепила ей звонкую пощёчину.       Бросив взгляд на мать, Ника вылетела из квартиры и бежала подальше от этого дома, от мамы, от тети и её глупого сына. Перед глазами всё плыло и она снова погрузилась в воспоминания.       — Его нет уже час, вдруг что-то случилось? — Валентина ходила возле окна, надеясь увидеть фигуру мужа, но на улице никого не было. До Нового года оставалось пара часов.       — Наверное ближайшие магазины закрыли и он пошёл в другой, сама знаешь он любитель погулять в одиночестве, вот и сейчас решил. Время же ещё есть.       — Возможно, ты права. Я зря себя накручиваю.       Время уж близилось к полуночи, а отца всё не было. Бабушка Вера уже приехала и тоже волновалась за сына. Не выдержав Валентина Михайловна побежала в коридор, натягивая шубу с намерением идти искать мужа, как в дверь позвонили. Она радостно выдохнув открыла дверь, но вместо Евгения на пороге стоял полицейский.       — Вы жена Романова Евгения? — мама кивнула. Сердце сжалось от плохого предчувствия. — Ваш муж в больнице, собирайтесь, вы едете с нами.       И снова её кто-то выдернул из воспоминаний, громким криком.       — А-а-а! Да вы хоть смотрите куда идёте? — перед заплаканными глазами мельтешил мужчина в клетчатом костюме. Он двигался так быстро, размахивая руками, что Ника не сразу сообразила, что произошло. — Ну вы посмотрите на неё! Мало того, что всё ноги отдавила, так ещё и коту на хвост наступила! И в глазах ни капли сожаления!       Вероника ничего не понимала. Какой кот? Какие ноги? Странный мужчина поправил пенсне на переносице и сощурил глаза через разбитое стекло на одном глазу, а на втором его и вовсе не было.       — Извините. — всё, что смогла сказать девушка, смотря на него. Он поменялся в лице. Светлые усы колыхнулись, хотя может ей и показалось, а губы незнакомца растянулись в улыбке.       — О как! Одно слово, а какое приятное! — произнёс клетчатый. — Ну что вы стоите? Идите-идите, не мешайте мне!       Романова моргнуть не успела, как мужчина уселся на лавочку, закрывшись потрёпанной книгой. Теперь он её не замечал, увлечённо читая. Девушка двинулась вперёд, всё ещё не понимая, как могла налететь на него и про какого кота шла речь. Телефон в кармане завибрировал. Она достала смартфон и усмехнулась. Звонила мать. «Конечно, одумалась. Уже поздно, прости.» — подумала Вероника Евгеньевна. Она шагала по городу, пока не остановилась перед четырнадцатиэтажкой. Подождав, когда кто-то выйдет, она вошла в подъезд. Прохладный лифт встретил её негромкой музыкой.       — Четырнадцатый этаж. — прозвучал механический голос перед тем, как двери открылись.       Она планировала это давно. Знала, что в этом доме всегда открыт вход на крышу. Медленно поднялась по ступенькам и толкнула дверь. Тёплый ветер ударил в лицо, унося рыжие волосы в разные стороны. Закрыв дверь, она подошла к краю. Взглянула вниз. Сердце предательски дрогнуло, от такой высоты, но она была настроена серьезно. Телефон продолжал трезвонить. Сев на край, свесив ноги вниз, она закрыла глаза.       Новый год. А они с матерью сидят возле дверей в операционную и дрожат. Слёзы душили их обеих. По дороге полицейский рассказал, что поступил вызов от местной бабули, которая увидела в окно, как её сосед шёл в сторону подъезда, однако на пути ему встретились две фигуры, что судя по движениям были пьяны. У них завязался разговор, а после один из них толкнул Евгения. Тот не остался в долгу и ударил преступника по лицу, сломав ему нос. Второй же выхватил нож из кармана, а дальше. Дальше бабуля бежала звонить в полицию.       В тот же день отца не стало. С тех пор в из семье Новый год, не был праздником. В его личных вещах, Ника и нашла подвеску, что сейчас висела на её шее. Ни она, ни отец не были сатанистами, как считала их мама. Как досталась она Евгению девушка не помнила. Но после смерти отца, забрала её себе.       — …плюнь на эту жизнь. мимо этажи… — шёпотом пропела она свою любимую песню. Наблюдая за тем, как солнце медленно, но верно приближается к горизонту, она поднялась. Вдохнув тёплый воздух, Ника впервые за два года улыбнулась, подставляя лицо солнечным лучам. Раскинула руки в стороны и вот стоя на краю, она смотрит вниз. Люди казались ей маленькими чёрными точками, спешащие по своим делам. Никто даже и не подозревал, что сейчас на крыше высотки, стоит хрупкая женская фигура, решившая свести счёты с жизнью в этот прекрасный тёплый летний вечер.       — Guten Abend (добрый вечер), отсюда прекрасный вид на город, не так ли? — позади раздался голос, с иностранным акцентом. Ника дёрнулась и едва удержала равновесие, сердце бешено заколотилось. Сглотнув, она повернулась встречаясь с цепким взглядом, разноцветных глаз.