Глава 2. Встреча с Сатаной

Двадцать четыре года назад.

      — Поздравляем! Поздравляем! — хор голосов друзей встретил Романовых Валентину и Евгения у дверей роддома. Молодая девушка, с широкой улыбкой спешила по лестнице, то и дело оглядываясь на мужа, который держал в руках маленький кулёк. Их доча сладко спала, поэтому муж приложил указательный палец к кончику носа, тихо прошипев. Друзья вмиг умолкли, и толкаясь, желали взглянуть на личико Вероники.       Годы шли и уже в три года, девчушка радовала родителей первыми шагами. Однако первое слово, о котором они мечтали, было отнюдь не «мама» и не «папа».       — Дядя! — детский голосок, заставил молодожёнов отвлечься от беседы. Евгений широко улыбнулся, а вот Валентина напряглась.       — Что она сказала? «Дядя»? Жень, смотри. — Романова взглянула на дочь, которая неуклюже поднялась на ножки и протянула руки, но не к ним. Девочка стояла к родителям спиной и радостно что-то лепеча, шагала в сторону открытого балкона.       — Киса!       После этих слов улыбка с лица отца пропала. Они жили на пятом этаже, котов у них не было, так как у Валентины была аллергия на шерсть. И слову такому, они её не учили.       — Киса? Солнышко, тут нет никаких котиков. — мужчина поднялся и подхватив дочку на руки, цмокнул в щёку.       — Тебя только это смутило? А ничего, что до этого она ещё и «дядя» сказала?       — Валь, не переживай. Услышала небось в телевизоре слово и повторила. Да, солнышко?       Евгений понёс дочь укладывать спать, а его жена сглотнув, сделала несколько шагов в сторону балкона, вглядываясь в тёмному, пытаясь понять, что же там увидел ребёнок. Осторожно взявшись за ручку двери, она быстро захлопнула её и занавесив шторы, перекрестилась. На балконе раздался тихий стук, словно что-то упало, но женщина его уже не услышала, направляясь в детскую спальню.       Вероника росла. С того момента родители не замечали странного поведения дочки и благополучно забыли об этом. В первый класс она пошла с огромным удовольствием. Волнительные сборы утром первого сентября она запомнила на всю жизнь: белоснежные банты, школьная форма и огромный букет цветов, который она подарила своей первой учительнице.       Время шло. Из малышки она превратилась в красивую девочку. Длинные рыжие волосы она постоянно затягивала в хвост, едва пухлые губы красила блеском, носила очки, в круглой оправе, за стёклами которых красовались изумрудного цвета глаза. Несмотря на симпатичную внешность, в классе её не любили, обходили стороной и старались не общаться. Когда она была в пятом классе один из задир, поставил ей подножку в столовой. Вероника упала под заливистый смех сверстников, ошпарив пальцы горячим чаем. Сдерживая слёзы, она поднялась и подойдя ближе к мальчишке, прошептала прямо в лицо:       — Чтобы тебе было так же больно, как мне.       Все затихли, когда она начала вставать, отчего её шёпот услышали абсолютно все. На следующий день обидчик в школу не пришёл, а по классу разбежался слух о том, что мальчишка неудачно упал с велосипеда и сломал себе руку. Тогда одноклассники начали обходить её стороной, не желая навлекать на себя беду, ведь все посчитали её ведьмой. Единственной подругой была Даша и параллели. Коренастая девочка с вечно весёлыми карими глазами вселила в Веронику уверенность в себе.       Окончив школу, она решила обучиться актёрскому мастерству. Там она встретила своего первого парня. Семёнов Иван был выше неё, спортивного телосложения. У него были короткие светлые волосы и незабываемые голубые глаза. Любая девушка мечтала о нём, но он был только рядом с Вероникой. Она познакомила его с родителями и уже через год они стали жить вместе. Он показал ей ту любовь и страсть, о которой она читала в книгах. Была счастлива. Любила и была любимой.       Когда в семье произошла трагедия, Ваня был рядом, поддерживал Нику, как мог. Потеря отца сделала её отстранённой. Она ушла из театра и постоянно находилась у матери, а к нему стала холоднее. Так они прожили ещё один год, пока Вероника не застала его с другой девушкой. Не отошедшая от смерти папы, её добила измена любимого. Тогда она вернулась домой к матери. В свои двадцать четыре года, она перестала радоваться новому дню. Записывала всё произошедшее в свой личный дневник, словно подросток, но ей так не казалось. Валентина смирилась с потерей мужа, но стала раздражительной, по любому поводу упрекала дочь. Не помыла посуду. Не полила её цветы. Не заправила кровать. Надела эту чёртову подвеску Жени, которую он нашёл на улице. Как считала мать именно она принесла беду в их дом. Ведь это знак Сатаны! Дочь так не считала, не может обычная вещь стать причиной смерти и несчастий.

Наше время.

       — Guten Abend, отсюда прекрасный вид на город, не так ли?       Сердце Вероники пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. «Кто он? Как здесь оказался?» — в голове проносились вопросы со скоростью света. Она бросила взгляд назад: снизу попрежнему никто не замечал стоящую на краю девушку. Это к лучшему, а может и нет. Она запуталась. Незнакомец молчал, внимательно наблюдая за сменой эмоций на её лице. Романова вновь посмотрела на мужчину. Он стоял ровно, опираясь обеими руками о трость.       — Кто вы? — произнесла девушка, дрожащим голосом. Мужчина вскинул одну бровь, а уголки губ тронула лёгкая улыбка. Она не понимала, почему он, как ей показалось, удивился, а затем улыбнулся. Снова тишина. Новый порыв ветра заставил девушку качнуться, но незнакомец даже не шелохнулся. «Ему плевать кто я и что собралась делать.» — неожиданно в голове мелькнула догадка. «Может он псих? Или пришёл сюда за тем же, что и я.» — она ещё раз осмотрела его. «Точно псих. Кто будет так одеваться в летнюю жару?» Словно услышав её мысли незнакомец усмехнулся и посмотрел в сторону.       — Москва так сильно изменилась за время моего отсутствия. Дома стали выше, появилось много новых технологий, вот только… люди остались прежними. — говорил он медленно с иностранным акцентом, смотря на солнце, что было ближе к горизонту.       Ком застрял в горле девушки. Зачем он ей это говорит? Она хотела что-то сказать, но словно невидимая сила не давала ей это сделать. Всё что она могла делать, стоять и слушать неожиданного свидетеля её попытки оставить этот свет.       — Спускайтесь оттуда. — наконец он посмотрел на неё. По коже побежали мурашки от холодного и абсолютно незаинтересованного взгляда. — Вы этим ничего не добьётесь, разве что ваша матушка отправится вслед за вами.       — Что? — Ника едва узнала в пискливом вопросе свой голос. Глубоко вздохнув, она покашляла, прочищая горло. Уверенность пересилила страх и тогда девушка отрицательно покачала головой. — Нет. Вы не можете говорить, ничего обо мне не зная. Уходите.       Незнакомец сощурил глаза.       — Ошибаетесь. — как только раздался голос мужчины, солнце ушло за горизонт. Ветер усилился ударяя мощным потоком в грудь Романовой, отчего та пошатнулась и не удержав равновесия она накренилась назад. Одна нога уже потеряла опору, но в тот же момент сильная рука в чёрной перчатке ухватила её за запястье. Мысли смешались. От вопроса: «Как он так быстро оказался рядом?» до «Почему у него такая горячая рука, что чувствую через ткань перчатки?»       Дыхание участилось, она посмотрела на зажигающий огни город, а затем снова на мужчину. Вероника стояла на карнизе, упираясь одной ногой в самый край, вторая нога болталась в воздухе. Всё что её держало это крепкая рука незнакомца. От переизбытка чувств, голова закружилась, в ушах зазвенело, а тело расслабилось. Вероника закрыла глаза, отключаясь от внешнего мира.       Воланд потянул её на себя, снимая с края карниза и держа бессознательную девушку на руках, направился к выходу с крыши.       — О! Это прелестное создание всё же не смогла прыгнуть? А я так и знал! Бегемот, ты должен мне желание! — позади мужчины из ниоткуда появилась его свита. Большой чёрный кот недовольно повёл усами на высказывание Фагота. Тот же широко шагая шёл за хозяином, пританцовывая.       — Милая… — нежный голос матери донёсся до слуха Вероники. Валентина Михайловна мягко гладила дочь по руке. Глаза её были опухшие от слёз. После того как она убежала из квартиры Елены Викторовны женщина извинялась перед подругой и вернулась домой, в надежде что дочь уже там, однако там её не оказалось и тогда она начала звонить, но Ника не брала трубку. Чувствуя нутром, что с дочкой может произойти беда, она пошла на её поиски. Три часа она блуждала по улочкам, но так и не смогла найти её. Сев на одну из лавочек, женщина опустила голову на руки, не в силах больше сдерживать слёзы.       — Ах! Какой прекрасный вечер! — рядом раздался громкий голос, словно тот кто говорил играл на сцене. Она подняла взгляд на того, кто сидел на другом конце лавки, вальяжно закинув ногу на ногу. Женщина молчала, рассматривая мужчину в клетчатом костюме. — Ой, какой ужас!       Незнакомец повернулся к ней, резко закрыв рот кончиками пальцев, а затем быстрыми движениями вынул из внутренного кармана пиджака, белый платок и протянул Валентине.       — Спасибо. — она поколебалась, но взяла платок, вытирая слёзы. Затем она достала телефон и зайдя в галерею открыла фото дочери. — Скажите, вы не видели эту девушку?       — Хм… — он поправил пенсне двумя пальцами и быстро выпалил: — Да! Кажется, я видел её во-о-он там.       Он указал вперёд и когда Валентина проследила за его рукой и снова повернулась к нему, чтобы поблагодарить, то его уже не было.       Про встречу со странным типом Валентина уже забыла, самое главное, что Веронику она нашла и теперь она дома. Девушка открыла глаза, фокусируя взгляд на маме и слабо улыбнулась.       — Мамочка…       — Тише, милая, поспи ещё. — Валентина коснулась губами лба дочки и та закрыла глаза, погружаясь в сон.       Тем временем на той же крыше на краю сидел Воланд и его свита. Они смотрели на ночную Москву.       — Столько огней, мессир, и столько шума прибавилось с последнего нашего визита. Вон гляньте, весь мост кишит автомобилями! А там некое помещение, называемое «ночным клубом», громкая музыка, алкоголь и танцы. Это они считают развлечениями и как это слово, Бегемот…       Коровьев пощёлкал пальцами перед мордой кота.       — Отрывом! — подсказал Бегемот, разглаживая усы. — Видите ли так они расслабляются и пытаются забыть о своих проблемах.       — Отрывом. — задумчиво повторил мессир, не сводя глаз с города. Ему был интересен новый мир. — Что ж, тогда покажите им что такое настоящий «отрыв».       Фагот вскочил на ноги и радостно раскинув руки в стороны засмеялся. Воланд медленно поднялся и повернувшись к городу спиной закрыл глаза, оттолкнулся от поверхности и полетел спиной вниз. Руки его были сложены на груди, держа неизменную трость. Вслед за хозяином весело хохоча прыгнул Коровьев, а за ним и Бегемот.