Часть 1

— Ты вернёшься в следующем семестре? Да? Нет? Возможно? Ксавье мысленно повторяет последние сказанные Аддамс слова, садясь на заднее сиденье родительского авто. Он раздраженно забрасывает полы пальто на колено, хлопает дверью и коротко морщится. Идиот. Мог бы придумать что-то поинтереснее, чем вопрос, оставшийся висеть в воздухе. Прокручивает в голове весь состоявшийся диалог с хмурой девчонкой и злится. Он так долго репетировал, придумывал, как скажет, что она ему небезразлична. А что в итоге? «Мне достаточно смс» Хочется самому себе врезать за чертову нерешительность. Что теперь делать? Написать ей, или может… — Ты сегодня не в духе? — как бы невзначай интересуется семейный водитель. — Нет, Эрни, все в норме, — тряхнув головой, отвечает Ксавье и поднимает глаза на пожилого мужчину, переставая наконец ковырять петлю пальто. Расправляет плечи, откидываясь на спинку сиденья, и дежурно улыбается. Мужчина ухмыляется, бросая взгляд в зеркало заднего вида, и приглаживает седые усы. Он работает в семье Торпов сколько Ксавье себя помнит, поэтому знает сына Винсента от и до. — Девчонка? — заговорщически глубоким голосом интересуется Эрни и выразительно поднимает тяжелую стариковскую бровь. — Какая девчонка? — наигранно удивляется Торп. — Та, для которой ты попросил меня купить телефон, — приподнимает подбородок, следя за дорогой, и поджимает губы, подавляя снисходительную усмешку. Ксавье хочется зажмуриться от собственной тупости. Тюрьма явно пошла ему не на пользу. Бонусом к расстройству сна. — Нет, я же сказал, что это для друга, — пытается глянуть на Эрни сурово, как обычно это делает Винсент. — Он помог мне, пока вы все были заняты. — Приятель, ты знаешь, что я человек подневольный, — тяжело вздыхает мужчина. — Мистер Торп распорядился насчет адвоката, но гастроли, неустойка… Сам понимаешь. Я делаю то, что мне говорят. — Тогда мог бы ты не говорить отцу о том, что купил для меня мобильный? — прищуривается Ксавье, подняв одну бровь. — Только если он не задаст прямого вопроса, — на пару секунд отрывает руки от руля и поднимает перед собой. — Если спросит, я не смогу отмолчаться. Не обессудь. — Ладно, стоило попытаться, — безразлично отмахивается парень и обращает взгляд в окно. Ксавье знает: Винсента больше волнует, не пронюхала ли пресса Нью-Йорка об обвинениях, чем то, что сын был прикован цепями. И уж тем более его не заботит на что были потрачены несколько сотен с семейного счета. Какой же глупой идеей было просить старика Эрни купить подарок для Аддамс! Хорошо, что она ничего не смыслит в современных технологиях и вручать давно устаревшую модель айфона было почти не стыдно. Хотя это, пожалуй, наименьшая из проблем, которые приключились с Ксавье за прошедшие пару недель. Чего только стоят обвинения той самой Аддамс. Хотя кого ещё она могла окрестить монстром? Но сильнее его ошарашила быстротечность дальнейших событий. Арест, заточение в кандалы и оглашение даты суда. Да, он говорил с адвокатом, которого прислал в Джерико Винсент. Но этот «городской денди» — как назвал его шериф Галпин — вряд ли мог хоть чем-то помочь. Пока он пытался оспорить перевод Торпа в Берлингтон, Донован не терял времени, подписав ордер у заместителя мэра. Знал ли старший Галпин, что к расправам над неповинными ни в чем людьми имеет прямое отношение его сын? Неизвестно. Сейчас Торп думает, что скорее всего знал. Иначе не объяснить его поспешность. И, на удивление, это не вызывает никакой злости. Наоборот, Ксавье отчасти завидует Тайлеру, ведь его отец сделал все возможное для сына-убийцы. Сделал бы тоже самое Винсент? Только если бы на него надавили. Лишь одному человеку удается влиять на самого популярного провидца Америки и имя его — Кейтлин ван дер Бан.

***

Дорожная сумка шумно катится по декоративному камню дорожки, ведущей к семейному особняку. Торп не знает, на кой черт им такой огромный дом, учитывая что отец большую часть года на гастролях, а он сам — в Неверморе. Скорее это дом миссис Делакруа, которая считается экономкой или вроде того. Во всяком случае, она тут точно проводит гораздо больше времени, чем все вместе взятые Торпы. Ксавье не торопится открывать двери. Хочется вдохнуть воздуха впрок, чтобы выдержать предстоящую душную беседу с отцом. Винсент не упустит возможности напомнить отпрыску о той ответственности, которая лежит на его «сутулых раздолбайских плечах». Как будто в этот раз от Ксавье хоть что-то зависело! Это не как в тот раз, когда он бросился с кулаками на Тайлера и его дружков. Тогда ситуация хоть как-то была в его руках, а в случае с Аддамс… Да сам дьявол, пожалуй, не смог бы совладать с этой девчонкой! Торп останавливается у ступеней крыльца и выуживает телефон из кармана пальто. Проверяет наличие новых сообщений, как делал раз триста за несколько часов дороги до дома. Ничего. Аддамс не пишет. Хотя могла бы хотя бы ответить, вернётся она в академию или нет! Интрига царапает сердце, которое так любит превращать меланхолию во вдохновение. И Ксавье в очередной раз испытывает острый импульс взять карандаш в руки и нарисовать Уэнсдей. В очередной сотый раз, если уж честно. Как Аддамс удалось прокрасться в его трагичную душу, парень не имеет понятия. Он не собирался начинать с кем-то встречаться, а уж влюбляться тем более. Начавшиеся кошмарные сны испортили его отношения с Барклай. Сирена требовала внимания к своей персоне, а Торпу было абсолютно не до неё. Да и, по правде говоря, не был он влюблён в Бьянку. Им было вместе комфортно, весело, может быть, но это не то. Совершенно не то, чего бы Ксавье хотелось. Остроты чувств, фейерверков эмоций, огня в глазах. Все это у него получается с Аддамс. Правда, только в одну сторону. Девчонка наверняка даже не представляет себе, что чувствует Торп. Что один её колючий взгляд способен вызвать в нём бурю. Хочется разгадывать её, как головоломку. Хочется нелепо шутить и наблюдать её выражение лица полное недоумения. Она особенная. Таких Ксавье никогда прежде не видел. Обреченно вздохнув, парень убирает телефон обратно в карман и хватается за ручку сумки. Это будут бесконечно долгие каникулы, унылое Рождество и ненужный никому Новый год. Не то что было в детстве. Торп помнит, как мать бесцеремонно вмешивалась в график отца, бронируя даты праздников под семейное время. Собиралась толпа родни. Тетя Кларис травила истории про веселую молодость в старой Англии, дядя Берт пел давно забытые песни о Санта-Клаусе. Мать готовила коронное блюдо — индейку в грушевом соусе и даже отец, вечно хмурый с домашними, становился чуть веселее. Это было беззаботное время, когда пухлый мальчик с огромными зелеными глазами был окутан теплотой и вниманием. Он был счастливым ребенком без кошмарных снов и душевных метаний. К сожалению, все это бесследно прошло. Теперь максимум на что можно рассчитывать — несколько подарков под елкой, которые пришлют дальние родственники, и кусок индейки из Uber Eats. Никакого волшебства и праздничной атмосферы. С этой противной мыслью Ксавье толкает массивную входную дверь и, чертыхаясь, перетаскивает тяжелую поклажу через высокий порог. — Оу, кто научил тебя так ругаться, юноша? — удивленный знакомый голос заставляет поднять глаза от поломанного колесика сумки. — Мам?